Весенние напевы

      Лидия Мартин — лучшая ученица Когтеврана.       Эта мысль билась в голове Стайлза с навязчивостью взбесившегося бладжера, пока он сидел напротив нее за массивным дубовым столом в библиотеке Хогвартса. За окном сгущались осенние сумерки, мелкий шотландский дождь барабанил по витражным стеклам, а здесь, в царстве мадам Пинс, пахло старым пергаментом, воском и чуть-чуть — яблочным шампунем Лидии.       Лидия Мартин — гордость факультета и, наверное, уже всего Хогвартса: вон, как о ней болтали на прошлом Святочном балу, будто о суперзвезде какой-то. Как она спускалась по лестнице в своем мантии цвета ночного неба, и даже надменные слизеринцы на мгновение забыли, как дышать. Стайлз помнил каждую секунду того вечера.       А еще Лидия Мартин… Его девушка. Наконец-то! Мерлинова борода, это звучит так круто, что хочется вылезти на Астрономическую башню и проорать об этом на всю округу.       При этой мысли Стайлз не в силах сдержать по-дурацки мечтательной улыбки, за которую Лидия, судя по ее нахмуренным бровкам, его наверняка захочет пристукнуть. А может и не только захочет… Упс.       — Ай! — Стайлз тихонько зашипел, почувствовав, как Лидия толкнула его каблуком в колено, и сгорбился над пергаментом. — Лидс, ты чего?       — Не отвлекайся, — шикнула она, зарываясь носом в книгу, и чиркнула пером. — Переписывай быстрее, не то мистер Хэйл завтра нас прибьет. Вернее, тебя, и никакого матча по квиддичу не понадобится, — она бросила на Стайлза выразительный взгляд из-под бровей и с демонстративно-серьезным видом вернулась к учебе.       Стайлз только покачал головой:       — Ты такая красивая, когда сердишься. Правда, в следующий раз, если решишь сказать мне, что я идиот, не надо еще и лупить меня метлой при всех, а!       Лидия против воли прыснула, прикрыв рот ладонью, а Стайлз закатил глаза. Ладно, он действительно переборщил, не рассчитал скорость и едва не навернулся с этой несчастной метлы (а все из-за того, что в очередной раз хотел впечатлить одну обладательницу шикарного оттенка клубничный блонд, да-да), но зачем реагировать-то так бурно! Когда он, кое-как выровняв древко, рухнул на газон, бледная Лидия подлетела к нему быстрее ловца, выхватила метлу и от души треснула его по ногам, крича, что если он еще раз заставит ее так нервничать, она лично сварит ему зелье, стирающее память. Тем более, потом он извинился. Сводив Лидию к Запретному Лесу в последний день учебы перед каникулами. Скотт, когда узнал, ресницами похлопал и по-дружески миролюбиво обозвал Стайлза придурком. А потом ушел с Эллисон в Хогсмид, поедать сладости и целоваться. Эх, гриффиндорцы, все же не хватает им иногда духа здорового авантюризма.       А вот ему, Стайлзу, хватило, иначе не сидела бы с ним сейчас Лидия в библиотеке. Иначе не согласилась бы стать его девушкой, а ведь влюблен он в нее он был с первого курса.       Рядом послышался шелест страниц. Стайлз затаил дыхание. Сейчас-сейчас, Лидия уже должна дойти до этого момента… О да, Мерлин! До его слуха долетел восхищенный вздох.       — Ты тоже сохранил ее?       Лидия повернулась к нему. На ее тонкой ладони лежала засушенная лаванда, которую она вытащила из учебника — Стайлз специально принес с собой две штуки, чтобы Лидия не таскала много вещей ради пустяковых занятий в библиотеке.       — Коллекционирую все моменты, связанные с тобой, — немного смутившись, Стайлз почесал голову и опустил взгляд. Он будто снова перенесся в тот жаркий июньский день, когда они с Лидией, взявшись за руки, шли к границе Запретного леса, смеялись, а Лидия чуть-чуть опасливо поглядывала по сторонам. Пока Стайлз не наткнулся взглядом на небольшой кустик с голубоватыми цветами и, воровато оглядевшись, сорвал и подарил ей несколько цветков лаванды. Пошутил еще, что, если не понравится, из нее всегда можно приготовить зелье-противоядие. Мерлин, какая же, наверно, тупая шутка была, но Лидия оценила. Улыбнулась. Совсем, как сейчас. — А вообще, это приглашение. Знаю, год только-только начался и ты хочешь нырнуть в учебу с головой, но… Давай ненадолго сбежим. И вспомним лето. Скотт с Эллисон нас прикроют.       И этому обаятельному подмигиванию Лидия точно не может отказать.       Она закатывает глаза — о, этот коронный жест Стайлз выучил наизусть, различая десятки оттенков: «Ты невыносим», «Ты меня бесишь», «Ты мне нравишься». Сейчас, кажется, смесь второго с третьим.       — И куда же мы, по-твоему, пойдем? Комендантский час через час, а у тебя, — Лидия выразительно щелкнула пальцем по его недописанному эссе, — ещё даже введения нет.       — У меня есть ты, — легкомысленно отозвался Стайлз и встал, одним движением захлопывая книгу. — Ты лучшая ученица Когтеврана, забыла? Поможешь потом, после приключения. Тем более, мистер Хэйл вряд ли убьет меня раньше, чем мы выиграем кубок. А если и попытается — Скотт его отвлечет своим щенячьим взглядом.       Он протянул ей руку ладонью вверх — точно так же, как тогда, у Запретного леса, когда впервые набрался смелости сделать шаг, который изменил всё.       Лидия помедлила ровно секунду. Ровно столько, сколько требовалось, чтобы Стайлз навсегда запомнил, как дрогнули ее ресницы, как она вложила засушенную лаванду обратно между страниц и задвинула учебник поглубже на полку. А потом ее пальцы легли в его ладонь — прохладные после долгого сидения в библиотеке, тонкие, с аккуратным маникюром, который она каким-то образом умудрялась поддерживать даже в разгар экзаменов. Магия? Нет, просто Лидия Мартин.       Они выскользнули из библиотеки, старательно избегая мадам Макгонагалл, которая как раз отчитывала кого-то из первокурсников за пометки на полях. Коридоры Хогвартса в этот час уже опустели: только портреты перешептывались, да факелы отбрасывали дрожащие тени на каменные стены. Стайлз уверенно тянул Лидию в сторону Восточной башни, туда, где лестницы почти никто не пользовался: она вела не к учебным классам, а к старой смотровой площадке, заброшенной после того, как построили Астрономическую башню повыше.       — Если ты хочешь показать мне очередное свое тайное убежище, где разводишь флоббер-червей, я тебя ударю по-настоящему, — предупредила Лидия, но руку не отпустила.       — Обижаешь! Флоббер-черви — это второй курс, я перерос, — хмыкнул Стайлз и, остановившись перед узкой винтовой лестницей, обернулся. — Закрой глаза.       — Что?       — Лидс, пожалуйста. Доверься мне. Всего на минуту.       Она вздохнула с видом мученицы, но подчинилась: веки опустились, длинные ресницы легли на скулы, и у Стайлза на мгновение перехватило дыхание. Вот так, когда она не колючая и не сосредоточенная, а просто… его, — сбивало с ног сильнее любого заклинания.       Он осторожно повел Лидию вверх, одной рукой придерживая за талию, чтобы не оступилась на стертых ступенях. Наверху их встретил прохладный сентябрьский ветер и — когда они шагнули на площадку — целое море звезд. Небо сегодня было удивительно ясным, Луна висела низко, а Млечный Путь растянулся серебряной полосой от башни Гриффиндора до самого Запретного леса.       — Открывай, — прошептал Стайлз.       Лидия открыла глаза и замерла, глядя наверх, ее губы чуть приоткрылись. Стайлз ликовал про себя: он снова сумел ее удивить. Это, вообще-то, сложнее, чем сдать ЖАБА по зельеварению на «превосходно».       — Ого, — наконец тихо произнесла она. — Это…       — Я нашел это место на третьем курсе, когда прятался от Филча после того, как случайно подорвал котел с гноем бубонтюбера, — скороговоркой выпалил Стайлз. — С тех пор никому не показывал. Только тебе. Потому что… — Он замолчал, уставившись на небо, будто там были написаны нужные слова.       Лидия повернулась к нему.       — Потому что что?       Стайлз сглотнул. Ладони вдруг вспотели, а сердце застучало, как будто он снова летел на метле и снова собирался навернуться, только на этот раз с высоты собственных чувств. Всё, что он хотел сказать, копилось годами, с того самого первого курса, когда Лидия Мартин, уже тогда лучшая на потоке, исправила ошибку в его докладе по трансфигурации и даже не посмотрела на него, а он влюбился. Мгновенно. Безнадежно. Навсегда.       — Потому что я люблю тебя, — сказал он, и голос прозвучал куда увереннее, чем он ожидал. — Я люблю тебя, Лидс. С первого курса. С первого дня, если честно. Помнишь, ты поправила мое заклинание? Я тогда еще подумал: «Ну всё, это конец, я пропал». И был прав. Абсолютно.       Глаза Лидии расширились. Она открыла рот, но не издала ни звука, а для Лидии Мартин молчание было, пожалуй, самым красноречивым ответом из всех возможных.       Стайлз, чувствуя, что удача на его стороне, решил не останавливаться:       — Я знаю, что я постоянно влипаю в неприятности, что мое эссе сейчас напоминает Мерлин знает что, а на метле я держусь хуже любого первокурсника. Но когда ты рядом, я хочу быть лучше. Каждый день. И я знаю, что ты не из тех, кому нужны признания на закате под звездами, ты скорее предпочтешь библиотеку, но я просто хочу, чтобы ты знала. Я тебя люблю. И лаванду ту я засушил не просто так. Это было как обещание. Смешное, наверное. Но я держу обещания. Особенно те, которые касаются тебя.       Он выдохнул. Всё. Карты на стол. Даже если сейчас она посмеется, развернется и уйдет, а завтра прибьет метлой уже не в шутку — оно того стоило.       А Лидия вдруг улыбнулась. Не той едва заметной улыбкой, которой она подбадривала его на глупых шутках, и не снисходительной, как у профессора, а теплой и неожиданно уязвимой. Шагнула ближе.       — Ты идиот, — сказала она почти нежно.       — Я в курсе, — кивнул Стайлз.       — Твое эссе — катастрофа.       — Полностью согласен.       — В прошлом году ты прожег дыру в моей мантии и чуть не сорвал сдачу СОВ по зельям.       — И этого я никогда себе не прощу.       — И ты действительно безнадежен на метле.       — А вот это обидно, — Стайлз скривился, но уголки губ дернулись вверх, потому что Лидия уже стояла вплотную, и ее пальцы скользнули по его щеке.       — Я всё это знаю, Стайлз, — прошептала она. — И знаю с первого курса. И всё равно я здесь. С тобой. Как думаешь, почему?       У него перехватило дыхание во второй раз за вечер. Он не решался предположить, боясь спугнуть момент.       — Потому что я тоже тебя люблю, балда, — выдохнула она ему в губы. — С тех самых пор, как ты на третьем курсе принял на себя вину за взрыв котла, хотя это была я.       Стайлз моргнул.       — Погоди… Что?! Так это ты!..       Она не дала ему договорить и быстро поцеловала. А потом рассмеялась. Смех ее раскатился по башне, подхваченный ветром, и улетел к озеру, где паслись фестралы, и к лесу, где прятались волшебные существа, и к самому замку, где в гриффиндорской гостиной Скотт наверняка уже волновался, поглядывая на часы.       А Стайлз стоял, прижимая к себе самую невероятную девушку во всем Хогвартсе, и думал, что никакая магия в мире не сравнится с этим. С тем, как Лидия Мартин сказала «Люблю». С тем, как ее ладонь легла на его сердце. С тем, как он наконец-то, по-настоящему, до конца, понял, что они вместе навсегда.       И завтра, когда мистер Хэйл будет отчитывать его за несданное эссе, Стайлз всё равно будет улыбаться. Потому что где-то в толпе его найдет взглядом Лидия, поднимет бровь, и он прочитает в этом всё, что ему нужно.