Весенние напевы

      Воздух вокруг пропитан ароматом свежести, зелени, жары, будто все еще материально покрывающей листья на верхушках высоченных деревьев. Смесь запахов хвои, влажного мха и нагретой за день коры приятно щекотала ноздри. Прохлада постепенно опускалась на плечи легким плащом, однако не давала горячему поздне-весеннему воздуху полностью выветриться. Или, возможно, Ремусу просто всегда было тепло, когда на него искрящимися глазами смотрела вечно веселая Тонкс.       Лес не пугал: уж точно не его, оборотня, чувствующего себя гораздо комфортнее среди дикой природы, где он не мог никому навредить. Пусть подобные страхи и остались глубоко в прошлом, но Римус не перестал считать лес своим маленьким убежищем, пристанищем, которое одобрила и Тонкс. И даже малыш Тедди, вовсю исследующий лесные поляны, когда они обязательно выезжали в лес на выходных. Своего рода ритуал. Вроде обычный для такой особенной семьи, но магически ценный для каждого.       Сегодня Тедди остался у Андромеды: малыш заснул прямо за ужином, уткнувшись носом в тарелку с пюре, и Ремус с Тонкс с улыбкой переглянулись поверх его лохматой, переливающейся то рыжим, то каштановым головы. Переглянулись — и всё поняли без слов. Так бывало часто: слова между ними давно научились умещаться в один взгляд, в одно едва заметное движение губ. Ремус иногда думал, что это и есть настоящая магия, а не та, которую он преподавал в Хогвартсе, не та, которой пользовался в Ордене.       Здесь, в лесу, среди замшелых стволов и папоротников, росших выше пояса, время текло иначе, медленнее. Ремус слушал, как где-то справа деловито стучит дятел, как верещит невидимая птица в кроне старого вяза, и чувствовал, как напряжение прошедшей недели — бесконечные совещания в Министерстве, косые взгляды коллег, до сих пор с трудом принимавших оборотня в числе авроров-консультантов — понемногу отпускает плечи. Тонкс, словно почувствовав это, чуть сильнее сжала его локоть, и тепло её ладони сквозь тонкую ткань рубашки показалось ему лучшим из всех существующих зелий успокоения.       — Смотри, звезды! — Ремус поднял руку, продолжая держать Тонкс под локоть, стоило им выйти с дорожки на просторную лужайку. За время, прошедшее после войны, они вдвоем протоптали в этой чаще едва заметную тропинку, известную только им двоим. Ну, и Тедди, ведь тот однажды потребовал показать «папино и мамино секретное место».       — Вижу, Рем, не слепая, — она засмеялась, легко толкая его в бок, но глаза вверх все-таки подняла. Ремус последовал ее примеру. Крохотные блестящие звёздочки усеяли небо — по ним карту легко можно было составлять, что Ремус для Тонкс однажды и сделал. В тот единственный раз, когда обратился, а ее рядом не было. Он специально тогда в одиночку, будучи зверем, чудом сохранившим человеческое сознание, отправился на ночь в лес, чтобы заприметить каждую звезду, вышил этот узор потом на мантии и подарил Тонкс — своей личной маленькой звездочке. Розовой искре, озарившей его постылую жизнь. Которой он научился радоваться так же искренне, как Тонкс меняла цвета волос. Которую он буквально выцарапал из лап самой смерти в ту ужасную финальную битву с Темным лордом. Ради Тонкс. Ради Тедди.       И ради себя. Потому что в кое-то веки Ремус позволил себе быть счастливым.       Воспоминания, как дрожали его испещренные шрамами пальцы, когда он протягивал ей тот сверток, все еще свежи. Как Тонкс тихо ахнула, развернув плотную ткань, на которой серебряными, зачарованными нитями переливались созвездия. Тонкс тогда не сказала ни слова — лишь порывисто бросилась ему на шею, уткнувшись носом в потертый воротник его старого твидового пиджака, и ее волосы сами собой вспыхнули глубоким, насыщенным индиго, цветом самого ночного неба. То был его неуклюжий, отчаянный, но такой искренний способ сказать «я люблю тебя» на языке, который он тогда, будучи скованным собственными страхами, только учился понимать.       Ремус прекрасно помнил, что именно на эту же поляну привел Тонкс во время их первого свидания. Помнил их диалог так, будто это было вчера:       — Здесь красиво.       — Мне кажется, ты могла полюбоваться на звезды с кем-то еще. На такую красоту стоит смотреть с кем-то, ну знаешь… Помоложе. Побойчее. Хотя на фоне моей унылой серости звезды наверняка куда поярче выглядят.       — Ремус. Мне не нужен никто помоложе, слышишь? В городе таких звезд не увидишь. Никогда. Они открываются только тем, кто залезает в самую чащу, а провести меня сквозь нее можешь ты, только ты, слышишь?

I can give it all on the first date

I don't have to exist outside this place

And dear, know that I can change

But if stars shouldn't shine

By the very first time

Then dear it's fine, so fine by me

'Cause we can give it time

So much time with me

      Ремус так долго убеждал себя, что не заслуживает этого, что он опасен, обречён причинять боль тем, кого любит, и лучшее, что он может сделать для Тонкс, — это уйти и не оборачиваться.       Как же сильно он тогда ошибался.       Тонкс не позволила ему уйти.

If you want me, let me know

Where do you wanna go?

No need for talking, I already know

If you want me, why go?

      Помнил Ремус и поцелуй, который она ему тогда подарила. И который готов повторить и сейчас, глядя на звезды, слушая поскрипывая ветвей и ощущая, как сердце Тонкс стучит быстро-быстро. Прямо как его собственное.       Тонкс первая нарушила идиллию: развернулась к Ремусу, встала на цыпочки. Поправила воротник его рубашки, хотя тот и не думал съезжать, просто потому что руки её сами потянулись к нему.       — О чем ты думаешь, мистер Люпин? — прошептала Тонкс, и ее теплое дыхание коснулось щеки Ремуса, заставив по телу пробежать легкую, приятную дрожь.       — О том, что мне невероятно повезло, миссис Люпин, — так же тихо, почти благоговейно ответил он, наклоняясь ближе.       Тонкс совсем по-детски, задорно фыркнула, но щёки её чуть порозовели, и Ремус это заметил. Она умела притворяться, что ей всё нипочём, что она неуязвима, что словесные колкости и смешки ее лучший щит. Только не с ним. С ним она давно сложила оружие.       — Ты такой романтик, — констатируя факт, сообщила она, улыбаясь.       — А кто меня таким сделал? — подмигнул Ремус.       Их губы встретились в долгом, чувственном поцелуе. Никакой юношеской, отчаянной спешки, что когда-то сопровождала их редкие, украденные у надвигающейся войны встречи в мрачных коридорах штаб-квартиры Ордена Феникса. Никакого липкого страха за завтрашний день. Лишь непоколебимая уверенность друг в друге. Уверенность двух израненных душ, прошедших через кромешный ад и построивших свой собственный, нерушимый рай на опушке обычного леса.       Где-то вдалеке гулко ухнула сова, ночной ветер тихо зашуршал в густых кронах древних дубов, словно сама природа одобряла и оберегала их союз. Ремус крепче обнял жену за талию, прижимая ближе к себе, чувствуя сквозь тонкую ткань мантии, как ровно и сильно бьется ее сердце.       — Тедди завтра опять будет требовать привезти ему шишек, — пробурчала Тонкс в его губы, не отрывая взгляда от неба.       — Привезём, — отозвался Ремус.       — И желательно самых больших.       — Гигантских!       Ни с кем еще Тонкс не испытывала такой свободы, как с ним. Ни с кем другим Ремус мог наконец перестать бояться себя. И звезды наверху ярко сверкали-мерцали, а потом вдруг на небосводе зажглась новая. Будто подтверждая торжество жизни над поганой смертью.