Безликий рыцарь

      Стражник крепко сжимал плечо юноши, подталкивая его вперед по длинным, выложенным серым камнем коридорам крепости. Гулкие шаги эхом отдавались от высоких сводов, нагнетая и без того тяжелую атмосферу. — Шевелись, — проворчал  он, — Капитан не любит ждать, а сегодня у него и так нрав не из лучших.       Они вышли во внутренний двор, залитый ослепительным полуденным солнцем. Воздух здесь был пропитан запахом пыли, пота и разогретого железа. Десятки новобранцев в простых кожаных доспехах синхронно замахивались деревянными мечами, выкрикивая команды, но при появлении гвардейца и его подопечного  звуки начали затихать.       В самом центре площадки, возвышаясь над остальными, стоял тот, кого называли «Главным». Мужчина казался настоящим исполином: его широкие плечи едва умещались в проеме тренировочных ворот. Самым невероятным в его облике были волосы — длинные, цвета нежной утренней зари или лепестков пиона, они были аккуратно заплетены в тугую, сложную косу, спускавшуюся по мощной спине. Этот мягкий цвет вступал в пугающий резонанс с его лицом, которое представляло собой карту былых сражений: глубокие шрамы пересекали щеки и подбородок, обрываясь у самых губ.       Мужчина медленно обернулся. Его глаза, пронзительные и пугающие, имели отчетливый багряный оттенок, словно в них запеклась старая кровь. — Капитан, я привел того самого, — парень слегка поклонился и отпустил плечо юноши, оставляя его стоять один на один с этим гигантом.       Главнокомандующий окинул гостя долгим, оценивающим взглядом. Под этим взором хотелось сжаться в комок, но юноша, сделав глубокий вдох, расправил плечи и вздернул подбородок, встречая кровавый блеск глаз прямо и твердо. — Значит, это ты решил, что нам не хватает лишних ртов? — голос Капитана был низким, с хрипотцой, напоминающей скрежет камней. — Я пришел не есть ваш хлеб, сир , — голос юноши дрогнул лишь на мгновение, но он быстро вернул ему уверенность. — Я пришел служить. И я не боюсь тяжелой работы.       Мужчина хмыкнул, и шрам на его щеке дернулся, искажая лицо в подобии усмешки. — Смелость — дело хорошее, — он сделал шаг вперед, и тень от его огромной фигуры полностью накрыла юношу. — Но в этом дворе смелость без силы превращается в покойницкую. Фанди, дай ему учебный клинок. Посмотрим, из чего сделан этот храбрец.     Фанди шагнул к стойке с оружием и, выудив тяжелый деревянный меч, обитый по краям потускневшей кожей, небрежно бросил его юноше. Тот поймал рукоять на лету. Меч был непривычно тяжелым, старый дуб напитался потом сотен прежних бойцов. — В круг! — скомандовал Капитан, отходя к краю тренировочной площадки. —Антфрост, Джек, покажите нашему гостю, как у нас принято здороваться. Двое  парней, рослых и плечистых, вышли вперед, переглядываясь с ехидными ухмылками. Они явно не воспринимали худощавого новичка всерьез. — Не бойся, малый, — пробасил Антфрост, поигрывая своим клинком. — Поставим тебе пару синяков, зато к ужину будешь знать свое место.       Юноша ничего не ответил. Он медленно встал в стойку, и Капитан заметил, как изменился его вид: бахвальство исчезло, сменившись ледяным спокойствием. Джек напал первым — грубо, надеясь свалить противника одним мощным ударом сверху. Юноша даже не блокировал удар; он легко сместился в сторону, пропуская дерево в считанных сантиметрах от плеча, и резким движением ударил парня локтем под ребра. Тот охнул и согнулся. — Спину держи, — коротко бросил юноша. Антфрост, разъяренный неудачей товарища, бросился в атаку, нанося серию размашистых боковых ударов. Деревянные мечи столкнулись с сухим треском. Юноша двигался как тень , он не тратил силы на широкие замахи. Улучив момент, когда противник открылся для очередного выпада, юноша сделал короткий подшаг, перехватил руку нападавшего и коротким толчком отправил его на землю. Джек попытался атаковать сзади, но юноша, словно чувствуя движение воздуха, присел, пропуская меч над головой, и подсек ноги противника своим клинком. Через мгновение оба новобранца тяжело дышали в пыли, а парень  стоял над ними, даже не сбив дыхания. Его клинок замер в дюйме от горла Антфроста. На площадке воцарилась тишина. Фанди удивленно присвистнул, а Капитан медленно подошел ближе, тяжелые сапоги сминали гравий. — Ты сказал, что не боишься тяжелой работы, — Главнокомандующий остановился перед юношей, его багряные глаза сузились. — Но ты забыл упомянуть, что умеешь обращаться с этой зубочисткой лучше, чем половина моих людей. — Слова стоят меньше, чем дело, — ответил юноша, опуская тренировочный меч и возвращая его Фанди. Капитан долго молчал, разглядывая шрамы на руках парня  и его неестественно прямую спину. Его взгляд задержался на маске, скрывавшей лицо парня. — Могу я поинтересоваться, почему ты носишь этот намордник? — вдруг спросил мужчина, понизив голос. — Надеюсь, ты не в бегах ? — Лицо, сир Капитан, — спокойно ответил он, не отводя взгляда. — Когда-то давно его растерзал медведь. Я ношу маску лишь для того, чтобы не пугать милых дам и детей своим уродством.       Мужчина прищурился, вглядываясь в прорези маски, словно пытаясь найти там тень лжи. Он сделал вид, что поверил. — Фрост, Манифолд, марш на конюшню, до вечера чтоб блестело всё. Фанди, проводи парня за формой.       Капитан положил огромную, тяжелую ладонь на плечо юноши. — У нас в гвардии не едят бесплатный хлеб, парень. Но тот, кто умеет так танцевать с деревом, заслуживает право носить сталь. Завтра на рассвете жду тебя в строю. Я ТехноБлейд. Как твое имя? —Дрим, сир ТехноБлейд . — Добро пожаловать, Дрим, — хмыкнул гигант, и в его кровавых глазах на миг промелькнуло нечто, похожее на уважение. — Посмотрим, как долго ты сохранишь свою гордую осанку.

***

    Джордж в очередной раз скомкал пергамент и отбросил его в сторону, где уже выросла небольшая гора из неудачных черновиков. Золоченое перо в его пальцах дрожало. Тишина в кабинете была почти осязаемой, нарушаемая лишь треском свечей и мерным, едва слышным дыханием человека, стоявшего у дверей. Дрим. Человек-загадка, чье присутствие ощущалось как тяжелый грозовой фронт. Принц обернулся, не выдержав этого безмолвного давления. Страж стоял неподвижно, сложив руки на груди.  — Ты можешь хотя бы сесть? Или отойти к окну? — не выдержал Джордж, отодвигая кресло. — Твой взгляд жжет мне спину  даже через накидку. — Моя задача — смотреть, ваше высочество, — раздался из-под маски глухой, лишенный эмоций голос. — И я не смотрю на ваши письма. Я смотрю в окно. — Ты смотришь на меня, — отрезал принц, вставая и подходя к охраннику. — Три недели, Дрим. Три недели ты ходишь за мной тенью и спишь чуть- ли  не у моего порога. И всё, что я видел — это этот кусок крашеного фарфора.       Дрим слегка наклонил голову набок, и это движение было удивительно птичьим, расчетливым. — Вам не нравится моя маска? Она пугает послов? — Она пугает меня, — признался Джордж, понизив голос. — Я не знаю, с кем разговариваю. С героем, который спасал торговцев на границе, или с наемником, который просто ждет приказа, чтобы перерезать мне горло. Кто ты под ней, Дрим?       Охранник медленно выпрямился, становясь на голову выше принца. Между ними повисла пауза, в которой Джордж отчетливо слышал стук собственного сердца. — Я тот, кто поклялся вашей матери, регету Шлатту и сиру ТехноБлейду, что вы доживете до коронации, — наконец произнес Дрим. — Разве этого недостаточно? — Для гвардейца — да. Для человека, который находится со мной в одной комнате 24 часа в сутки — нет. Мне говорили, что ты прячешь шрамы от медведя. Но я видел твои руки. На них нет следов когтей. Только старые ожоги, колотые раны и порезы.                   Охранник не шелохнулся, но Джордж почувствовал, как атмосфера в комнате изменилась. Холод сменился опасным напряжением. — У каждого свои медведи, Джордж, — тихо ответил Дрим, впервые опустив официальное обращение. —  И поверьте, вам не захочется видеть то, что мне оставили на память.     Джордж сделал шаг вперед, почти коснувшись груди охранника.  — Неужели ты думаешь, что я испугаюсь лица своего защитника?       Масочник медленно поднял руку. Его пальцы, облаченные в кожаную перчатку, коснулись плеча принца. — Завтра на рассвете вы должны отправить ответ послу, — вдруг сказал он.       Дрим вернулся в свою обычную позу, снова превратившись в статую. — Садитесь за стол, ваше высочество. Я буду смотреть на дверь. Обещаю.       Спустя некоторое время письмо было написано. Будущий король потерял все силы, как моральные так и физические, чтобы идти до столовой. Он попросил слуг донести  обед  до покоев.

***

    Когда слуги принесли подносы, уставив стол тарелками с запеченной олениной, свежим хлебом и кувшинами с прохладной водой, в покоях воцарился аромат пряностей. Принц знаком велел прислужникам удалиться и, дождавшись, пока тяжелая дверь закроется, повернулся к Дриму. Тот по-прежнему стоял у стены, словно неподвижное изваяние в своей маске. — Сними ты её наконец, хотя бы наполовину, — негромко произнес принц, придвигая к краю стола кубок, наполненный чистой водой. — Я не видел, чтобы ты сделал хоть глоток с самого рассвета. Здесь нет лишних глаз, только мы.        Дрим едва заметно качнул головой, но рука в кожаной перчатке всё же потянулась к ремням. Он лишь слегка приподнял нижний край фарфоровой маски, открывая губы и  подбородок, но оставляя глаза в тени.  — Благодарю, ваше высочество, — голос его прозвучал глухо, когда он взял кубок. — Оставь эти формальности, — отмахнулся принц, принимаясь за еду. — Мы оба знаем, что в этом замке искренность ценится выше этикета. Давай просто пообедаем. Расскажи мне, например, что ты любишь? Не верю, что легендарный защитник питается только дисциплиной и хлебом.       Дрим сделал долгий глоток и на мгновение замер, словно прислушиваясь к звукам за дверью. — Когда долго находишься в походах, начинаешь мечтать о самых простых вещах, — признался он, и в его голосе проскользнула едва уловимая улыбка. — Жареный картофель с грибами, собранными в лесах севернее столицы. И, пожалуй, черничный пирог. Такой, какой пекут в деревнях у границы — с грубым тестом и очень сладкой начинкой. — Черничный пирог? — принц удивленно приподнял бровь. — Никогда бы не подумал. Я полагал, ты выберешь что-то вроде стейка с кровью, под стать твоему мечу. — Меч — это работа, — ответил Дрим, аккуратно возвращая кубок на стол. — А еда — это память о доме. А вы? Неужели дворцовые повара еще способны чем-то удивить того, кто вырос на деликатесах? — Знаешь, — принц задумчиво повертел в руках кусочек хлеба, — иногда я бы отдал всё это золото и специи за обычное тушёное мясо с овощами в котелке над костром. В детстве, когда отец брал меня на охоту, мы ели простую похлебку. Она пахла дымом и свободой. Сейчас же еда для меня — это чаще всего проверка на яд и обязательная часть церемонии. Но если выбирать... я люблю яблоки в меду. Глупо, наверное? — Вовсе нет, — Дрим снова поправил маску, скрывая лицо полностью. — Это говорит о том, что в вас осталось что-то светлое, несмотря на всё, что происходит в этих стенах. Сладость помогает забыть горечь государственных дел, пусть и на пятнадцать минут обеда.       Принц усмехнулся, глядя на своего стража. Атмосфера в комнате на мгновение перестала быть гнетущей, отодвинув тревоги о шпионах и допросах на задний план.     — А чем ты занимался, когда был совсем маленьким? — вдруг спросил принц, не глядя на стража. — До того, как стать гвардейцем . Я не заставляю отвечать это, скорее... любопытство. Если это слишком личное, забудь.       Дрим на мгновение замер. Его фигура в дверном проеме казалась неподвижной статуей, но плечи едва заметно дрогнули. — Ничего необычного, Ваше Высочество, я рос так же, как и все крестьянские дети. Мы шкодничали на задворках деревни, воровали яблоки у соседей, хотя свои были не хуже, и строили шалаши в лесу. А вечером я возвращался домой и получал от отца за порванные штаны или грязные по локоть руки.       Он замолчал, и в этой паузе проскользнул холод. Принц почувствовал, как изменился тон собеседника при упоминании семьи. — Мой отец был человеком строгого  воспитания и жестки правил, — быстро добавил Дрим, явно желая закрыть тему. — Но это старые истории, которые не стоят вашего времени. Лучше скажите, почему вы отложили в сторону те прекрасные красные ягоды, что прислали из южных садов? И по какому принципу вы выбираете фрукты из этой вазы?       Телохранитель указал на поднос, где Джордж аккуратно отделял плоды друг от друга. — Я заметил, что вы берете только синее и желтое, — продолжил наемник. — Слива, желтая айва, виноград... Но вы совершенно игнорируете алые яблоки и яркую землянику. Это какой-то этикет, о котором я не знаю?       Джордж замер, держа в пальцах плод. Он коротко рассмеялся, но в этом смехе не было веселья. — Наблюдательно, — принц поднял фрукт на уровень глаз. — Этикет здесь ни при чем. Просто для меня мир выглядит иначе, чем для тебя. Твои «алые» яблоки для меня тень серого или светло-серого. Я почти не различаю цвета, которые вы называете красным или зеленым, хотя зеленый тоже самое что и желтый.       Он перевел взгляд на свои одежды, расшитые золотом по синему шелку. — Синий — это то, что я вижу ясно. Он глубокий, понятный. Желтый — яркий, как солнце. Остальное... остальное лишь мешанина из тусклых красок. Мои люди могут  считают это слабостью, поэтому я стараюсь, чтобы на приемах мой выбор блюд выглядел как прихоть гурмана, а не как попытка не ошибиться в цвете.       Дрим слегка наклонил голову, изучая принца, который сидел перед ним, окруженный роскошью, но запертый в своем собственном, частично обесцвеченном мире. — Дальтоник под защитой человека без лица, — негромко произнес Дрим. — Кажется, мы с вами — отличная пара для этого странного мира.

***

    После неплохого приема пищи, принц и охранник решили дойти до сада. Коридоры замка встретили их прохладой и запахом старого воска. Тишину нарушил тяжелый топот и невнятное бормотание, доносившееся из-за поворота. Вскоре показался и сам источник шума  - Регент Шлатт. Его рубашка была  расстегнута, а в руке он слегка покачивал запечатанную бутылку дорогого вина. За его плечом, словно верный, но измученный пес, следовал Квакити. Его небольшие желтые перья то и дело подрагивали, а крылья инстинктивно раскрывались, помогая удерживать равновесие шатающегося господина. — О-о-о! — Шлатт резко остановился, отчего Квакити едва не врезался в его спину. — Посмотрите на это!  Мой дорогой племянник решил выйти и подышать воздухом? Или мне уже  стоит обращаться к тебе на вы , король Джорджи?       Шлатт разразился хриплым смехом и приложился к горлышку бутылки, игнорируя тот факт, что она закрыта. —Ты пьян, дядя, — холодным, ровным голосом произнес Джордж, даже не замедлив шаг. — Больше обычного. Это выглядит неподобающе в присутствии моей личной стражи. — Неподобающе? — Шлатт сощурился, глядя на Дрима. — У тебя стража это безликая улыбка с глазками. Эй, Квакити, посмотри на них. Один не видит крови, другой не имеет лица. Ты не находишь это забавным?       Квакити неловко поправил воротник, его желтые крылья плотно прижались к спине. Он бросил быстрый, оценивающий взгляд на Дрима, задержавшись на оружие в ножнах. — Господин Шлатт, нам стоит идти, — тихо произнес Квакити, касаясь локтя Регента. — Вас ждут документы из торговой гильдии. — В пекло гильдию! — отмахнулся Шлатт, едва не задев Квакити. — Скажи мне, племянник , какого цвета сегодня небо? Для тебя оно... серое? Или, может, ты видишь его золотым, как корону, которую жаждешь надеть…Или одеть ? Да, в пекло!       Джордж остановился и медленно повернулся к Шлатту. В его взгляде не было гнева — лишь глубокая, усталая досада. — Для меня небо всегда имеет цвет надежды, Шлатт. Жаль, что для тебя оно сузилось до размеров винного погреба.       Квакити едва заметно вздрогнул от этих слов и усилил хватку на плече Регента, буквально оттаскивая его в сторону, чтобы освободить дорогу. — Прошу прощения, Ваше Высочество, — быстро пробормотал элитрианец, склонив голову так, чтобы крылья на мгновение создали золотистую завесу между ними. — Пойдемте, Шлатт. Нам действительно пора. — Убери свои  перья! — огрызнулся Регент, уходя вглубь коридора. — Они всё равно никуда тебя не поднимут, ты, недомерок...       Когда шаги и ворчание затихли, Джордж глубоко вздохнул, расправляя плечи. — Он становится невыносимым, — негромко сказал принц, не глядя на своего защитника. — Алкоголь делает людей честными, Джордж, но он также делает их уязвимыми. В этом замке у каждого есть что-то, что он пытается скрыть под крыльями или маской. Пойдемте в сад. Там, по крайней мере, тише.                   

***

    Сад встретил их прохладой и ароматом цветущих ночных жасминов. Среди аккуратно подстриженных кустов, у входа в центральную беседку, стоял Сапнап. Его тяжёлый доспех поблескивал в а свету , а руки касались оружия. Увидев принца и его защитника, он выпрямился, и на его лице промелькнула привычная дерзкая ухмылка. — Тяжела встреча в коридоре? — спросил Сапнап, когда они подошли ближе. — Я видел, как Регент и Квакити проходили мимо. От Шлатта несло перегаром даже за десять метров. — Как обычно, — Джордж опустился на каменную скамью, чувствуя, как напряжение в плечах постепенно уходит. — Он снова решил напомнить мне о скором будущем. — Этот старик скоро захлебнется собственной желчью, — фыркнул Сапнап. Он перевел взгляд на Дрима, который замер за спиной принца, словно изваяние. — Эй, Дрим. Ты выглядишь слишком зажатым. Весь этот дворцовый этикет делает из тебя статую.       Дрим слегка наклонил голову, но маска скрыла его реакцию. — Моя задача — бдительность, а не развлечения. — Ой, брось, — Сапнап отошел от поста и шутливо ударил кулаком в свой наплечник. — Принц в безопасности, территория чиста. Давай разомнемся? Я  не доставал клинок со вчерашнего дня. Я заржавею, если не почувствую хоть какого-то сопротивления.       Джордж с интересом поднял взгляд на своего защитника. — Мне бы хотелось на это посмотреть. Это лучше, чем слушать ворчание Шлатта.       Дрим помедлил секунду, затем его рука скользнула к ножнам. — Только если Ваше Высочество настаивает. Но не жалуйся потом на синяки, Сапнап.       Они вышли на открытую площадку, засыпанную мелким светлым гравием. Сапнап обнажил свой длинный меч, лезвие которого казалось почти черным в тени деревьев. Дрим же двигался плавно, почти лениво, вытягивая свой незеритовый клинок. — Начинай, — коротко бросил человек в маске.       Сапнап не заставил себя ждать. Он ринулся вперед, нанося мощный рубящий удар сверху. Металл звякнул о металл, когда Дрим легко принял удар на рукоять, уходя в сторону. Гравий заскрипел под их ногами. — Быстрее, — голос Дрима за маской звучал совершенно спокойно, почти скучающе.       Сапнап перешел в серию быстрых выпадов. Он был силен и резок, его движения напоминали бушующее пламя, но Дрим был подобен ветру. Он не просто блокировал — он предугадывал каждое движение. Разворот, шаг назад, легкий наклон корпуса — и клинок Сапнапа рассекал лишь воздух.       Джордж наблюдал за ними, завороженный этой опасной пляской. Для него это не было дракой — это было искусство. Его охранник двигался с пугающей точностью. В какой-то момент он сделал резкий выпад, и прежде чем Сапнап успел среагировать, кончик клинка Дрима замер в миллиметре от его горла. — Слишком широкий замах, — негромко произнес Дрим. — Ты оставляешь правый бок открытым, когда надеешься на силу удара.       Сапнап тяжело дышал, со лба катились капли пота, но он широко улыбался. — Черт возьми, ты когда-нибудь ошибаешься? — Не сегодня, — Дрим убрал меч в ножны одним четким движением и вернулся к скамье Джорджа. — Ты даже не запыхался, — заметил принц, глядя на своего рыцаря снизу вверх. — Это была не битва, Джордж, — Дрим чуть склонился к нему, и в его голосе проскользнула едва уловимая теплота. — Это был урок. В битве  нужно уметь побеждать раньше, чем противник поймет, что бой начался.     Джордж почувствовал, как по спине пробежал холодок от этих слов. Иногда он забывал, насколько много у него может быть недоброжелателей, даже учитывая то, что он еще не стал королем. Сапнап тем временем подошел к ним, вытирая лицо краем туники, и бесцеремонно уселся на траву рядом со скамьей. — Урок окончен, учитель, — фыркнул Сапнап, бросая короткий взгляд на принца. — Но если ты и дальше будешь так его опекать, он решит, что мир состоит только из твоих безупречных блоков.       Дрим не ответил. Его внимание было сосредоточено на Джордже. Он протянул руку и аккуратно поправил воротник рубашки  принца, который слегка сбился, пока тот с волнением следил за поединком. Это был жест удивительной близости для рыцаря и его господина, но здесь, в уединении сада, правила этикета казались чем-то далеким и несущественным. — Что ты видишь, когда смотришь на этот сад, Джордж? — внезапно спросил Дрим, кивнув в сторону цветущих кустарников. Джордж на мгновение замешкался. — Красоту? Покой? — предположил он, стараясь понять подвох. — Я вижу темные углы, — глухо отозвался Дрим. — Я вижу, за какими колоннами может спрятаться человек, и как свет падает на дорожки, выдавая тень любого, кто решит подойти слишком близко. Покой — это иллюзия, которую я создаю для тебя.

***

    Дрим и Сапнап медленно шагали по длинным коридорам замка, освещенным мерцающим светом факелов. Принц Джордж, усталый после долгого дня, опирался на плечо Сапнапа, его маленькие шаги едва поспевали за размашистым шагом  двух рыцарей. Воздух был пропитан запахом камня, воска и слабым ароматом роз из королевских садов. — Спасибо, и спокойной ночи вам , — тихо сказал принц, зевая. Дрим кивнул, его голос под маской звучал приглушенно: — Конечно, ваше высочество. Спите спокойно.       Они дошли до покоев принца. Сапнап аккуратно подтолкнул Джорджа внутрь, где уже ждала горничная с горячим чаем. — Доброй ночи, принц, — улыбнулся Сапнап.       Джордж улыбнулся  и помахал рукой, прежде чем дверь закрылась. Рыцари переглянулись. — Ну что, пора в казармы? — спросил Сапнап, хлопнув Дрима по плечу. — Я мечтаю о своей койке.  — Иди, отдыхай, — ответил Дрим, слегка наклоняя голову.       Сапнап кивнул  и направился в общие комнаты стражи, где уже слышался гул голосов и смех товарищей. Масочник же свернул в тихий коридор, ведущий к личным помещениям старших рыцарей. Ему, как личному телохранителю принца, выделили небольшую комнату — скромную, но отдельную. Дверь скрипнула, открываясь, и он вошел внутрь, сразу задвигая тяжелую щеколду.       Помещение было скромным, как и положено казарме: узкая койка с жестким матрасом, покрытым грубой шерстяной простыней; небольшой деревянный комод с тремя ящиками для личных вещей; стойка для брони в углу, старый письменный стол с чернильницей и стопкой пергамента; и наконец, потускневшее зеркало в простой раме на стене слева от двери . Ни ковров, ни украшений — только серые каменные стены и крохотное окно с решеткой, через которое пробивался лунный свет.       Дрим тяжело вздохнул, скидывая с плеч тяжелый зеленый плащ и вешая его на стойку. Затем принялся за броню: пластины нагрудника, наплечники, поножи — все это с лязгом падало на пол, оставляя тело в потной рубахе и штанах. Он переоделся в чистую льняную тунику и штаны из казарменного запасника, смыл с рук дорожную пыль влажной тряпкой и наконец подошел к зеркалу.       Пальцы привычно расстегнули кожаные ремни маски, что скрывала его лицо от лишних глаз. Маска соскользнула, открывая истинное лицо безликого рыцаря.        В зеркале отразился молодой парень лет двадцати, с ярко-зелеными глазами, искрящимися усталостью, но с цепким взглядом. Светло-русые  волосы были небрежно  уложены , но непослушная челка падала на лоб, слегка завиваясь на концах и обрамляя лицо россыпью веснушек - мелких, золотистых точек, усыпавших щеки, нос и даже виски, словно звезды на летнем небе. Кожа бледная, с легким румянцем от недавней жары, губы тонкие, но упрямые, с едва заметной кривой усмешкой. Но  шрамы первым делом привлекали  внимание глаз. На левой щеке — тянулся глубокий след от пореза. На правой скуле — два глубоких шрама от топора, неровные, слегка втянутые, с белесыми краями, что тянулись вниз к челюсти. Но самый заметный — огромный, рваный шрам через все лицо: начинался у левой скулы  слева, поднимаясь  через переносицу, изгибаясь вокруг носа и заканчиваясь под правым глазом дугой, чуть не задев зрачок. Он был старым, розоватым, но все равно выделялся, делая взгляд асимметричным и грозным. Шрам слегка дергался, когда парень морщился, проверяя зубы.       Дрим провел пальцем по рубцу, усмехнулся своему отражению: — Ну что, красавчик, еще не время для жалости к себе. Завтра новый день.       Парень положил маску на комод, отворачиваясь от зеркала, он лег на койку и закрыл глаза, но сон пришел не сразу — мысли витали вокруг принца, замка и тех, кто ждал его за стенами.