Безликий рыцарь

      Тусклый свет падает на бледное лицо женщины, склонившейся над деревянной колыбелью. Возле нее  стоит муж, сжимая кулаки. В воздухе висит тяжелое молчание, прерываемое лишь сдавленными всхлипами. — Ты знаешь, что говорят в деревне? Что я, Тормунд, кормлю и ращу под своей крышей щенка, которого принесла мне сука с королевских  дворов. Бастарда. Позор на всю жизнь. — прошипел муж сквозь зубы.       Его голос был полон ярости и горечи. — Он не бастард... Он мой сын,он ни в чем не виноват.— шепчет женщина, не поднимая головы.      Тормунд резко бьет кулаком по столу, заставляя молодую мать вздрогнуть: —ТВОЙ сын! А я? Я его отец? Посмотри на него! У него волосы светлые , а глаза... У всех в моем роду карие, как земля, что мы пашем! Откуда у него эти ядовитые змеиные глаза ? От того, кому ты…     Жена поднимает на мужа заплаканные глаза, ее голос дрожит. —Я тебе тысячу раз говорила! Когда на деревню напали те захватчики... стражники лорда схватили меня у реки. Они не слушали моих криков. Привели к нему, к тому...королю в зеленом плаще. Я умоляла, я плакала, я царапала ему лицо... Он был сильнее. Он смеялся. Разве это моя вина? Разве я хотела этого? Мужчина подходит ближе, его тень накрывает женщину и колыбель. Его глаза блестят от слез. —Не хотела? А родить-то захотела! От меня, своего законного мужа, ты семь лет не могла зачать. А от него, от насильника, смогла! С первого раза! Значит, твое тело его приняло. Значит, где-то в глубине души ты не сопротивлялась.    Жена вскакивает, закрывая собой колыбель, в голосе прорывается отчаяние и гнев. —Как ты смеешь! Ты знаешь, через что я прошла! Каждую ночь мне снится его дыхание и боль! Я молилась, чтобы дитя не выжило... но когда он родился, когда я увидела его личико... Это мой ребенок. Мой! И я не позволю тебе называть его позором!    —Твой ребенок. И он будет твоим крестом, но не моим. Я не дам ему своей фамилии. Он будет бастардом нашего нового короля. И пусть вся деревня знает, что он плод греха. А ты... ты будешь жить с этим. Каждый день видеть в его глазах того человека. Каждый день вспоминать.       Он отступает на шаг, его глаза горели холодной ненавистью. Мужчина резко поворачивается и выходит из избы, хлопнув дверью. Мать медленно опускается на колени перед колыбелью, ее плечи сотрясаются от беззвучных рыданий. Она протягивает дрожащую руку и касается щечки спящего младенца. Женщина шепчет, сквозь слезы, но с железной решимостью. — Не слушай его. Ты мой сын. Мое маленькое сокровище. Я дам тебе все, чтобы ты был счастлив.

***

      Подготовка к двойному торжеству - двадцатилетию Джорджа и его последующей коронации — превратила замок в улей. Повсюду носились слуги с рулонами бархата, звенело серебро, а из кухни доносились ароматы, способные свести с ума любого смертного.       Джордж сидел в малом обеденном зале, чувствуя себя скорее заложником, чем будущим монархом. Перед ним выстроились ряды тарелок с десертами, а во главе этого кулинарного парада стоял главный кондитер королевства, Бэд, в белоснежном колпаке, и его помощник Скеппи.       Дрим, как обычно, стоял за спиной принца. Его маска тускло отсвечивала в пламени свечей, а руки были сцеплены за спиной. — Ваше Высочество, прошу, обратите внимание на этот шедевр! — Бэд всплеснул руками, указывая на пышный кекс, украшенный нежным кремом. — Это маффин с лесными ягодами и секретным ингредиентом. Мы назвали его «Рассвет Королевства». — Выглядит... сладко, — произнес Джордж, беря в руки маленькую серебряную ложечку. Он бросил быстрый взгляд на Дрима. — Ты проверил, что в этом нет яда, мой верный и нудный страж? — Качество ингредиентов проверено, — глухо отозвался Дрим из-под маски. — Но если вы настаиваете, я могу проверить на Скеппи. Он явно горит желанием. Парнишка стал более раскрепощенным, чем его помнил Дрим. — Я готов принести себя в жертву ради короны! Дайте мне два! — Обойдешься, Скеппи! — прикрикнул Бэд, легонько ударив помощника по руке полотенцем. — Джордж, не слушайте его. Попробуйте лимонный тарт с позолотой. Он должен символизировать чистоту ваших помыслов.      Джордж откусил кусочек лимонного тарта. Кислинка приятно обожгла язык, но его мысли были далеко от еды. Он все еще чувствовал то напряжение, что возникло между ним и Дримом накануне. — Дрим, — тихо позвал принц, не оборачиваясь. — Ты ведь тоже должен присутствовать на банкете. Весь день на ногах, в этой тяжелой броне и маске... Как ты собираешься пить за мое здоровье? — Я буду занят тем, чтобы никто не испортил его, — парировал телохранитель. — Какой вы  зануда, сир, — вставил Скеппи, жуя кусок маффина, который он всё-таки ухитрился добыть. — Даже в такой праздник будете стоять как столб? Бэд, сделай ему маффин в форме маски, пусть кусает его снаружи. Бэд испуганно ахнул: — Скеппи, не смей так разговаривать с личным охранником Его Высочества!       Дрим, он не хотел вас обидеть, честное слово. — Все в порядке, Бэд, — Дрим слегка наклонил голову. — У Скеппи есть талант находить проблемы там, где их нет. Это качество могло бы сделать его отличным разведчиком, если бы он не был так занят поглощением сахара.       Джордж слегка улыбнулся. Ему нравились эти редкие моменты нормальности среди бесконечного дворцового этикета. Он отодвинул тарелку с полусъеденным десертом. — Коронация через месяц, — задумчиво произнес принц. — Это значит, что через месяц я перестану принадлежать себе. Дрим, скажи честно... ты останешься со мной после того, как на мою голову наденут этот обруч из золота и ответственности?       В зале на мгновение воцарилась тишина. Бэд и Скеппи переглянулись, почувствовав серьезность момента, и поспешили заняться перестановкой тарелок на дальнем конце стола.       Дрим сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Его перчатка коснулась резной спинки стула Джорджа. — Моя клятва не ограничивается вашим титулом, Джордж, — тихо, так, чтобы слышал только принц, произнес он. — Будете ли вы принцем в бегах или королем на троне, мое место здесь. За вашей спиной.       Джордж поднял голову, пытаясь рассмотреть глаза за прорезями маски.  — Даже если я прикажу тебе ее снять при всем дворе? — Тогда вы будете плохим королем, — в голосе Дрима послышалась едва уловимая усмешка. — Потому что хороший король знает, что у каждого воина есть шрамы, которые не предназначены для толпы. Пробуйте маффин с шоколадом, Ваше Высочество. Бэд очень старался.     Двери распахнулись так резко, что тяжелые портьеры дернулись, будто от сквозняка. В зал вошел Регент — шаг уверенный, плечи расправлены, но от него тянуло всеми узнаваемым запахом, который не спутаешь ни с чем - королевским похмельем. И все же взгляд у него был цепкий, движения — собранные, голос, когда он заговорил, не дрогнул.       За его спиной, шаркал Квакити. Глазами, он сразу прошелся по столу, по людям, по выходам. На секунду задержался на Дриме и остановился ровно настолько, чтобы это заметили все.      Разговоры за столом прекратились. Даже Скеппи с Бэдом как-то одновременно замолчали. Шлатт окинул зал взглядом, задержался на Джордже и, не снимая перчаток, лениво наклонил голову. — Ваше Высочество, — произнес он с такой вежливостью, от которой стало дурно . — Вижу, вы проводите утро… продуктивно.       Он сделал пару шагов ближе к столу, словно не было ни этикета, ни расстояний, ни чужих границ. Квакити остался чуть позади и справа — идеальная позиция, чтобы перекрыть подход и при этом не выглядеть как баррикада.       Джордж поднялся. Не резко — ровно, как учили. Но рука все же на мгновение сжала край стола, будто он проверял, не дрожит ли дерево. — Дядя, — ответил он так же корректно, выдержав паузу. — Чем обязаны вашему визиту так рано? Шлатт усмехнулся и провел пальцами по щетине, будто стирая невидимую пыль. — Визит? О, нет. Это не визит. Это напоминание. У дворца есть привычка просыпаться тогда, когда ему выгодно. А сегодня выгодно проснуться вам. Он перевел взгляд на Дрима — коротко, оценивающе. — И вам тоже. Сир… сопровождатель.     Страж не сдвинулся с места. Лишь чуть выпрямился, и от этого стало ясно: если Шлатт сделает еще шаг без разрешения, шаг этот будет последним, который он сделает спокойно. Вежливость Дрима была безупречной, но в ней звенела сталь. — Регент, — тихо сказал масочник, не повышая голоса. — Зал для завтрака не предназначен для совещаний в присутствии посторонних.       Квакити едва заметно повел бровью, будто оценил смелость. Его рука не потянулась к оружию — но чуть сместилась ближе к поясу, как напоминание, что это возможно. Шлатт расхохотался коротко, без радости. — Посторонних? — он наклонился чуть вперед, опираясь ладонью о спинку ближайшего стула, не спрашивая разрешения. — Забавно слышать это от человека в маске. Скажите, охранник, вы скрываете лицо или намерения?       Джордж сделал полшага вперед, не давая Шлатту закрыть дистанцию до своего телохранителя , но и не становясь в позу вызова. Голос принца остался ровным, хотя в нем появилась нотка, которой раньше не было. — Регент. Если вы пришли с делом — говорите. Если пришли играть в намеки — это можно сделать позже.       Шлатт замолчал на секунду. Его трезвость вдруг стала ощутимее, чем запах похмелья: он не терял ни одного движения, ни одного выражения лиц вокруг. — Хорошо, — сказал он наконец. — Дело. Он выпрямился, снял перчатку с одной руки и достал из внутреннего кармана сложенный лист с печатью. Печать была не королевская — регентская. — Сегодня днем в Зале Совета будет объявлен список гостей на  церемонию коронации. И новые… меры безопасности. Я решил, что вам стоит узнать это не из слухов.       Элетрианец сделал шаг и положил на стол второй документ, потяжелее — с ленточками, как у официальных списков. Он не сказал ни слова, но взглядом дал понять: здесь записаны имена. Шлатт кивнул на бумаги. — А теперь самое интересное, Ваше Высочество. — Он чуть прищурился. — Если вы помните от том инциденте, когда кто-то жег костры на границах.    Джордж не шелохнулся, но по тому, как побелели его пальцы, сжимающие край стола, было понятно: удар попал в цель. Упоминание костров на границе не было случайностью. Это был прямой намек на связи, которые не должны были существовать, на контакты, которые выходили за рамки дворцового этикета.       Шлатт медленно обошел стол, его шаги гулко отдавались в высокой зале. — Костры — это старый метод, — протянул он, останавливаясь за спиной Скеппи, который сидел ни жив ни мертв. — Пыльный, ненадежный и очень… заметный. Наемники говорят, что заказчик обещал им не золото, а покровительство. Чье-то очень высокое покровительство здесь, внутри стен.       Квакити достал из кармана небольшую обгоревшую ленту — кусок ткани, который мог принадлежать как простому путнику, так и гвардейцу. Он аккуратно положил её поверх списка имен. — Дрим, — голос Шлатта стал вкрадчивым, — ты ведь относительно недавно вступил в охрану. Как вышло, что у стен замка появился хорошо обученный воин, который за короткий срок поднялся с простого новичка до личной охраны молодого короля?       Дрим не ответил. Его маска скрывала лицо, но напряжение, исходившее от него, было почти физическим. Он стоял неподвижно, как статуя, однако рука на рукояти меча чуть заметно дрогнула. — Не нужно давить на моего телохранителя , дядя, — голос Джорджа прозвучал холодно и твердо. — Если у вас есть доказательства измены — предъявите их официально. Если же это лишь допросы пойманных на границе бродяг, то это не более чем шум.       Шлатт рассмеялся, и этот смех нарушил тягучую атмосферу. — О, Ваше Высочество, доказательства — это всего лишь вопрос времени.

***

    Принц и охранник  медленно шли по каменной галерее, ведущей в сад. Вечерний воздух был прохладен, а длинные тени от факелов дрожали на стенах. —Тот инцидент утром , — начал Джордж, не глядя на телохранителя. — Его подозрения… эти бандиты… Ты знаешь, это слишком натянуто чтобы подвести  к измене, но он Регент и брат моего отца . Мне  приходится это слушать.       Дрим шёл на полшага сзади, непроницаемо и спокойно. — Подозрения — часть работы каждого в этом месте. Особенно когда ты охраняешь принца. — Именно поэтому я хочу знать не то, что говорят, а то, что есть на самом деле, — Джордж остановился, повернувшись к Дриму. — Сколько тебе лет, Дрим? Ты служишь здесь  меньше двух лет, но кажется, будто ты был здесь всегда. И меч… я видел, как ты тренируешься. Так не фехтуют в королевской гвардии.       Дрим на мгновение задумался, его взгляд скользнул по темнеющему саду. — Мне 20, ваша светлость. Хотя иногда сам чувствую себя старше этих стен. — 20? — удивился Джордж. — Ты мой ровесник? Но выглядишь… не важно. Как ты стал лучшим? В гвардии отбор жёсткий, но ты выделяешься даже среди ветеранов. — Я пришёл в гвардию не через академию, — тихо сказал Дрим. — Я вырос ближе к северу, в деревне у Гранитного хребта. Там каждый мужчина с детства держит в руках оружие — не для парадов, а чтобы выжить. Волки, бандиты, суровая земля… Мой отец был суровым и довольно жестко обращался со мной. Это научило меня владеть клинком с тех пор, как я смог его удержать. Не фехтовать, а сражаться. Каждый пропущенный удар там мог стать последним.       Джордж слушал, заинтригованный. Он знал, что Дрим немногословен, но никогда не слышал таких подробностей. — Но как ты оказался здесь?  — Деревню разорили наёмники, — голос Дрима оставался ровным. — Я выжил. Долго скитался, брался за любую работу, где нужна была сила и меч. Потом попал в вашу столицу.             Один из стражников - Фанди, увидел  как я дерусь. Он сказал, что я трачу талант на пыльные дороги и посоветовал попробовать силы в королевской гвардии. Я пришёл, выиграл пару  новобранцев, и… вот я здесь. — Но Шлатт говорит, что твои связи с внешним миром могут быть опасны. Те бандиты, которых поймали у восточных ворот, могли знать тебя по прошлой жизни.       Дрим наконец посмотрел прямо на принца. — Джордж, за стенами замка меня могли видеть десятки людей. На рынках ,в тавернах, в деревнях. Да,  моё прошлое — это дороги. Кто-то мог запомнить моё лицо и использовать это против моего имени. Но клянусь своей честью и мечом, который служит тебе, — я не знал этих людей. Моя верность — здесь.       Джордж долго смотрел на него, затем кивнул. — Я верю тебе, Дрим. Но Шлатт будет настаивать. Будь осторожен. И… спасибо, что рассказал. Теперь я понимаю, откуда у тебя эта…маска, а твой талант это не искусство фехтования, а умение выживать. — Именно так, ваша светлость, — Дрим слегка склонил голову. — И теперь моя задача — чтобы выжили вы. Всё остальное не имеет значения. Они продолжили путь по галерее, каждый погружённый в свои мысли. Джордж размышлял об услышанном, а Дрим, как всегда, бдительно следил за окружающей темнотой.

***

    Принца опять поймали и посадили в зал совета. От него требовалось в срочном порядке написать список гостей на праздник. Телохранитель, стоя в тени колонны у входа, незаметно прислушивался к разговору двух стражников, дежуривших у дверей. Их голоса были приглушёнными, но в тишине ночного коридора слова доносились отчётливо. —…говорят, их пытали до рассвета. ТехноБлейд  лично допрашивал. — И что? Раскололись? —Не сразу, но  когда им показали раскалённые щипцы... один заговорил. Сказал, что их наняли со стороны… —Кто? Шпионы соседнего королевства? — Хуже. Говорит, платил человек в чёрном плаще, лицо не видел. Но дал задание — проникнуть в замок в день коронации. Не убивать, а...  —…кого…? — За молодым гвардейцем . За тем, что всегда рядом с принцем… за Дримом. Масочник не дрогнул, но его кулаки  незаметно сжались. Он продолжал слушать. —За телохранителем? Зачем? —Тот бандит сказал - их наниматель интересовался не столько самим Дримом, сколько его... связями. Кем он был до замка. Кто его семья. Говорил, что если узнают правду, то смогут использовать это против принца. —Пекло…значит , у Дрима тёмное прошлое? —Кто знает, но капитан приказал молчать. Сказал, если эта информация просочится, Шлатт использует её, чтобы избавиться от Дрима. А принц... принц ему доверяет. —Что с бандитами? —К утру не стало. Капитан сказал — несчастный случай при допросе. Но я видел... у них на шеях были следы от тонкой верёвки. Профессиональная работа.     Стражники замолчали, услышав шаги в коридоре. Дрим отступил глубже во мрак , в глазах вспыхнула холодная ярость. Кто-то охотился не только за ним, но и за тайнами его прошлого. И эти тайны могли стать оружием против Джорджа.      Он медленно выдохнул. Нужно было действовать. Но сначала — доложить принцу. Только не всё. Не ту часть, где бандитов убрали, чтобы они не наговорили лишнего. Эту часть Дрим решил оставить при себе. Пока.

***

     Принц шел по длинным коридорам, чувствуя, как тяжелая накидка  давит на плечи. Мысли о бесконечных спорах советников о предстоящем празднике постепенно выветривались, уступая место предвкушению горячей воды и тишины.      Дрим уже ждал его внутри. Он стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на заходящее солнце. Его поза казалась безупречной, как и всегда, но Джордж, знавший своего телохранителя годами, уловил в этой неподвижности странное напряжение. — Ты сегодня молчалив, — заметил принц, расстегивая верхние пуговицы ворота. — Даже больше обычного. Что-то случилось? Дрим медленно обернулся. — Ничего, с чем бы я не мог справиться, мой принц, — ответил он низким голосом. — Просто слухи. В замке стало слишком много лишних ушей.     Джордж остановился и внимательно посмотрел на друга. — Ты говоришь о Шлатте? Он всегда ищет повод для интриг. — Не только о нем, — Дрим сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. — Я хотел предупредить тебя, будьт осторожен в выборе тех, кому доверяешь свои секреты. Даже те, что кажутся тебе незначительными. Мое прошлое или чьи-то старые долги — в этом замке любая мелочь превращается в оружие.     Джордж усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку, хотя в груди шевельнулось беспокойство. — Дрим, ты мой щит. О каком оружие ты говоришь, пока находишься рядом? — О том, что  нельзя отразить мечом, — отрезал Дрим. — Идите, ванна уже готова. Я буду за дверью.     Когда принц скрылся за ширмами, Дрим остался стоять в полумраке комнаты. Он знал, что ТехноБлейд что-то знает , что бандиты были убраны профессионально и быстро.          Кто-то в этом замке заметал следы, и этот «кто-то» знал о Дриме гораздо больше, чем полагалось простому рыцарю или лорду.       Дрим коснулся своей шеи, словно чувствуя невидимую петлю. Тайна его происхождения, которую он так тщательно прятал все эти годы, начала оживать. И если цена его безопасности — молчание и ложь принцу, он готов был платить. Главное, чтобы Джордж никогда не узнал, на что на самом деле способны руки его самого верного защитника.