Вердигрис

Хана будто бы холодной водой окатили с ног до головы, а потом ещё и звонкую оплеуху отвесили, да такую, что аж в глазах потемнело. Перед ним сидит не кто иной, как Хёнджин из его… сна? Нет, ведь как человек из сна мог бы так отчаянно и угрожающе смотреть исподлобья этими воспалёнными, поплывшими глазами, сидя перед ним вполне себе из крови и плоти, ну и, может, с большой дозой дури в этой самой крови? Джисон, как маленький, парализованный страхом ребёнок, сидит перед незнакомцем, прежде очень даже знакомым, и по-прежнему держит того за голову, всматриваясь в мидриазные кедровые глаза напротив, не думая отпускать. Он намерен вцепиться в эту возможность и доказать самому себе, что не болен. Что он не сумасшедший придурок с шизой в товарищах. Что всё было! --- Мф… О-отпусти… Проваливай… Кыш! Пшёл! — шипит внезапно парень и закашливается. Джисон дёргается, совсем не ожидая услышать его голос в этот момент. --- Не пущу. У тебя передоз или ломка? — бегло спрашивает Хан, ведь в медицине, как уже и говорилось, его познания довольно ограничены. --- Отпусти, п-придурок! Уйди! — юноша взрывается криком и с силой толкает Джисона в плечи, от чего тот валится на задницу с тихим ойком. --- Чего… что ты… вот же пристал… Не твоё дело это, ясно? Эм… Ты! Вали, сказал! — едва сдерживая крик, угрожающе шипит болезный, а сам ощутимо трясётся и хрипит, дрожащими пальцами оттягивая ворот футболки, будто бы так ему станет легче дышать. Он весь потный, лоб блестит в свете фонаря, тело бьёт сильный озноб, речь становится всё более спутанной. Каждая секунда на счету, потому что Джисон почти уверен, что это передоз. Организм парня сдаёт, и это заметно невооружённым глазом, но тот явно намерен это игнорировать. Он упёрто встаёт на ноги, опираясь руками о шершавую бетонную стену, и упрямо собирается уйти прочь. Его лихорадит, из приоткрытого рта вырываются надсадные вдохи, парень путается в ногах, едва не падает и не разбивает лицо. --- Хёнджин! — вылетает изо рта Джисона раньше, нежели он успевает подумать. Парень ловит Хёнджина, удерживая под локоть, тот обмякает в чужих руках, и его сознание уплывает, тогда как Джисон совершенно не имеет понятия, что ему делать с висящей на нём бессознательной тушей, что на добрую голову выше него самого, к слову. Но тут, благо, вдали слышится звук сирены скорой помощи, и Джисон почти выдыхает, усаживая тело парня вдоль стены, и сам садится рядом, благодаря всех богов за то, что тот не бьётся прямо сейчас в конвульсиях, хотя именно так это и происходит в фильмах. Хан впервые рад, что он не в фильме. Рад ровно до того момента, пока его заторможенный мозг не отходит от произошедшего, начиная работать. Сидя в приёмном отделении больницы и тупясь в одну точку на стене, Джисон потихоньку начинает осознавать произошедшее с ним тридцатью минутами ранее. Парень с лицом человека из сна. Потом поездка на скорой будто во сне — и вот, сейчас он сидит в больнице, его руки дрожат, а мозг снова отказывается функционировать и возвращать его в реальность. Растерянность и эйфория от осознания того, что сон может не быть сном и его Минхо может быть реальным. Здесь. В этом мире. Но. Джисона осеняет и пугает пришедшая слишком поздно в его голову мысль, сопровождаемая накатом неоправданной злости и ненависти, что напрочь убивают едва поспевшую проклюнуться надежду. Это Хёнджин лишил его счастья в прошлой жизни. А он взял и спас его в этой. Но… Есть ли что-то общее между ними из прошлого и в этом времени? Помнится, тогда Хёнджин был по другую сторону баррикад, а сейчас сам стал пациентом. Плату взяли не тем, чем ожидалось. В голове каша, длительное отсутствие сна и постоянная паранойя дают о себе знать возобновившимся тремором рук и резким головокружением. --- Молодой человек! — медсестра хватает парня за плечо, и Джисон вздрагивает, наконец приходя в себя. --- Вам плохо? --- Что? Да… — через силу выдыхает парень, с силой давя указательными пальцами на пульсирующие виски. --- Я долго не спал, пожалуйста, можно мне что-то, чтобы уснуть… — Джисон тяжело дышит, лоб покрывается испариной, а паника плотно подбирается к горлу. Юноша просто начинает задыхаться. --- Эй, молодой человек! Врача сюда! — кричит медсестра, и тут к ним подбегает доктор. --- Что случилось? — сосредоточенный молодой голос привлекает внимание медсестры, и та выдыхает, видя, что пациент в руках доктора. --- Доктор Ким. Ему стало плохо, сказал, что не спал долго. — Это мой пациент, правда, бывший. Я сам разберусь, беги работать, — говорит доктор Ким и отвешивает парню хлёсткую пощёчину, на что Джисон вздрагивает и делает глубокий вдох, чувствуя, как липкая паника со звериным шипением отползает куда-то вглубь сознания, уступая место секундному испугу. Хан смотрит своими большими воспалёнными глазами и жадно глотает воздух. --- Пойдём. Сделаю тебе капельницу, — доктор Ким протягивает парню руку. Джисон принимает руку помощи. --- Снотворные не дам. Скоро отпустит, это самый тяжелый период выхода из любой зависимости — физическая ломка. --- Спасибо большое, доктор Ким, — истощённо выдыхает парень и, едва переставляя ноги, опирается на руку доктора. --- Думаю, нам можно уже и познакомиться поближе. Я Ким Сынмин, интерн, — представляется парень, на что Джисон изнурённо усмехается кривоватой улыбкой. --- Моё имя вам уже известно, — выдавливает Джисон, с облегчением укладываясь на койку в приёмном покое. --- Давай на «ты», — Хан лишь кивает и морщится, когда вену прокалывает тонкая игла катетера на сгибе локтя. Джисон чувствует себя откровенно хреново: голова кружится, веки тяжёлые, будто внутрь свинца кто-то раскалённого налил, добавив этим жжения. Парень до изнеможения хочет спать, но сон словно сквозь пальцы утекает, а зацепиться за него всё никак не получается. --- Как же хочется спать… — шепчет он будто мантру, молясь, чтобы получилось заснуть. Ему вкрай надо поспать, потому что он уже даже не уверен, что произошедшее часом ранее не было галлюцинациями. Хан Джисон приходит в себя, а по ощущениям будто бы выныривает из пасти акулы без пары ног. Голова идёт кругом, виски пульсируют, а тело ватное, совсем непослушное. Джисон просто лежит и пялится в потолок, впервые за долгое время не чувствуя дикой усталости, что за плечи тянула его в пропасть. Сейчас же есть лишь ощущение, что его знатно так побили и оставили где-то на трассе, просто лежать. Перед глазами пролетает образ худого, с синяками под глазами, угловатого лица Хёнджина, и только сейчас он понимает, что совершенно не уверен в том, кого видел. --- Пришёл в себя? Как самочувствие? — голос доктора Кима собирает рассеянное внимание Джисона на себе, и он, щурясь, старается оценить своё состояние и хоть что-то ответить, но получается, мягко говоря, не очень. --- Ощущение, будто меня сварили, — хрипло и безэмоционально отвечает парень. --- Ну, оно и немудрено. Ты почему сразу в больницу не пришёл, как только понял, что становится так плохо? --- Я… Думал, сам справлюсь. --- Сам с наркотической зависимостью? Сам ты мог разве что умереть от бессонницы. И не говори, что я не предупреждал. Джисон молчит. Ему нечего сказать в своё оправдание. Сам виноват. --- Ты самостоятельно повышал дозу, а потом резко прекратил после того случая, я прав? — ответом служит неуверенный кивок. --- Слушай теперь сюда, если не хочешь оказаться в наркодиспансере. Сейчас начнём с постепенного снижения дозировки препарата, вызвавшего зависимость. Постепенного, слышишь? Второе — это замещение его средством аналогичного действия, к которому привыкание еще не сформировано. И затем, наконец, полный отказ от препарата с назначением курса лечения, блокирующего проявления абстинентного синдрома — это я позже тебе пропишу. И следуй строго рецепту твоего психотерапевта, ясно? --- Нет. Я не стану больше сидеть на нейролептиках. Я не болен. Теперь я это знаю, почти даже уверен. --- Почти? — хмыкает доктор. Не верит. Оно и ладно, Джисон и сам себе не верит. --- Твой психотерапевт должен указать в твоей карте, что ты вошел в ремиссию, а твоё «почти» ничего не значит. --- Тот парень, с которым я приехал, где он? — Джисон пересиливает едкую слабость и встаёт на ноги, правда, пошатывается, но с помощью доктора ему всё же удаётся устоять. --- Он был под амфетамином, всё логично, возможный этого исход — передоз. Ему повезло, помощь прибыла вовремя, — монотонно отвечает доктор Ким, раздражённо цокая на потуги Джисона пойти самостоятельно. --- Угомонись. Ты проспал сутки и ты совсем не в порядке. Подумай о себе, – доктор силой усаживает слабо сопротивляющегося парня обратно на койку. --- Мне нужно его увидеть. Правда, очень нужно. Сынмин, пожалуйста, — просит парень и смотрит в самую душу своими округлыми бегающими глазками. Потому что он должен убедиться. --- Кто он тебе? --- Я его спас. Минута на раздумья. --- Пошли. Джисон берёт штатив для капельницы, используя тот как способ удержать равновесие, и следует за доктором, шоркая не надетыми на пятки дешёвыми кроссовками по полу. Парень идёт к лифту, следит за плывущими красными цифрами на чёрном дисплее, сжимая вспотевшей ладонью поручень. Звук, оповещающий о прибытии на нужный этаж, заставляет едва заметно вздрогнуть и вцепиться в железный поручень сильнее, стараясь отвлечь себя от нарастающей щекочущей желудок паники. Спустя секунду Джисон нерешительно выходит на пятом этаже вслед за Сынмином. Токсикологическое отделение. Просторный коридор почти пустой, лишь какой-то парнишка сидит на больничной скамье у палаты и, кажется, спит в очень неудобной на вид позе. Джисон даже не знает, который сейчас час. Да это и не так важно, значимо лишь то, как стучит его собственное сердце, отдаваясь пульсацией в ушах. Доктор останавливается у нужной палаты, а Джисон вновь спотыкается взглядом о всё тот же скрюченный силуэт, закутанный в черную толстовку, очевидно, на несколько размеров больше нужного, ну или же то мода такая, а Джисон в ней не смыслит. Парнишка кого-то очень напоминает Хану или тому это просто кажется. --- Молодой человек, --окликает парня Ким Сынмин, но спящий не реагирует. --- У тебя пять минут. — Это уже Джисону, что хоть и заторможенно соображает, но всё же быстро смекает, что к чему, и вбегает в палату, тут же цепляясь взглядом за лицо Хёнджина или просто похожего на него парня. Сердце ухает в живот, больно пробиваясь сквозь мышцы пресса, руки дрожат, а мозг не верит тому, что видят глаза, потому что на койке, подключённый к монитору пациента, лежит не кто иной, как Хёнджин. Да, бледный, будто раскрашенный мелом, да, худой, едва живой, но Хёнджин. Определённо, это его лицо. Но ведь это совсем не значит, что это его реинкарнация. Джисон же может теперь верить в это...? И в целом, факт, что такое возможно, продолжает гарантированно существовать лишь в его голове. В его сне. И обратное ну никак не доказать. Что, если это просто совпадение и не более? Надежда умерла, но осталось ожидание. Ему хотя бы ещё одну подсказку. Всего одну. Хан выходит из палаты, уложившись в предоставленный ему срок, и натыкается на разговор доктора с уже проснувшимся парнишкой в толстовке. Он всё так же сидит на скамье, весь ёжится, зажимается и что-то тихо бормочет. --- Пойми, то, что ты здесь сидишь вторые сутки, никак не помогает, — сквозь зубы старается убедить мальчишку Ким. --- Он очнётся ближе к вечеру, скорее всего. Иди домой. --- Но м-мне… — запинается паренёк и, прочистив горло, неуверенно продолжает: --- Я не могу уйти. Джисона передёрнуло от этого голоса, сердце пропустило удар. Парень и без того слишком долго был на нервах, отчего чувствовал себя дёрганой истеричкой, а сейчас он окончательно подтвердил этот статус: Хан просто подошёл и с силой рванул мальчишку на себя, вцепился тому в плечо, всматриваясь в лицо ошарашенного парнишки. Джисон отшатывается к стене будто от огня и тяжело дышит, посмеиваясь как сумасшедший куда-то в изгиб локтя и закрывая лицо. Мальчишка же смотрит удивлённо и даже слегка испуганно, как и Сынмин, что уже, очевидно, готов сдать Джисона в психдиспансер. И всё бы ничего, но у этого паренька лицо Феликса. А вот и подсказка. Хан в шаге от истерики. Он же должен радоваться, а в итоге у него полное ощущение, что он окончательно сходит с ума, потому что его мозг не справляется с осознанием реальности. Его реальности. --- Эй, что с тобой? Ты в порядке? — недоумевающе спрашивает доктор Ким и дёргает парня за плечо. Джисон выдыхает и пытается успокоиться, чувствуя себя на грани сумасшествия в очередной раз за сегодня. --- Да, спасибо, — Хан плюхается рядом с растерянным парнишкой и так откровенно всматривается в его черты, что тот начинает шарить пальцами по собственному лицу, чувствуя дикий дискомфорт от того, что его так пристально рассматривают, будто у него должны вот-вот рога вырасти. --- Ой, прости, — Мысленно дав себе пощёчину, Джисон пытается взять себя в руки. Он отводит наконец взгляд, понимая, как глупо и пугающе это выглядит со стороны. --- У меня что-то на лице? — парнишка смущённо опускает голову, прячась под капюшоном старой толстовки. --- Нет… Нет, просто… Ты очень похож на одного моего друга… Из прошлого, — выдыхает Джисон, по привычке уже расчесывая руку в изгибе локтя сквозь одежду. --- А, я понял, — выдыхает парнишка, и, кажется, его плечи опускаются ещё ниже. --- Так, товарищи по несчастью, чтобы к утреннему обходу вас тут уже не было. Особенно тебя, — обращаясь к Хану, наказывает доктор. --- Ясно? — строго переспрашивает Ким Сынмин. --- Ясно. Спасибо большое, — кивает Хан, на что ему протягивают вырванный из блокнота лист. Парень непонимающим взглядом рассматривает внезапный дар. Мозги сегодня точно не его конёк. --- Назначение, — скрывая раздражённость в голосе, объясняет доктор и всучивает лист прямо тому в руки. --- На обороте мой номер, если что – звони. Надеюсь, больше не встретимся. Выздоравливай, — доктор Ким уходит, прежде чем Джисон соображает, что ответить. В длинном коридоре наступает гробовая тишина. Внезапно Хан Джисон понимает, что он ненавидит больницы от запаха и до самого архитектурного строения со всей этой их маниакальной стерильностью. --- Не хочешь прогуляться? Поговорим, позавтракаем, — внезапно предлагает Хан, подавив стеснение и неловкость. --- Ладно, — и он уж точно не рассчитывает на такое лёгкое согласие. Возможно, у него есть шанс...?