Вердигрис

В нос ударяет запах протухшей скользкой рыбы, Джисон вскакивает от ощущения липкости по всему телу, делая глубокий вдох, и тут же заходится кашлем. Юноша наконец откашливается, промаргивается и осматривается вокруг, только вот увиденное в полумраке, освещённое скудным светом луны, который проникает сверху тонкой струйкой, повергает его в шок. И без того большие глаза расширены до предела, а смрад, которым, как оказалось, он всё это время дышал, въелся в лёгкие, нещадно вызывая рвоту. Парня рвёт, но учитывая то, что он не помнит, когда в последний раз ел, это не рвота, а сущее издевательство над собственными желудком и горлом, что уже горит от боли из-за рвотных позывов и диких спазмов, которые сокращают пищевод, выжимая из тела последние соки. Юноша заваливается набок, пытаясь отдышаться, и старается не обращать внимания на этот едкий смрад гнилой плоти, что продолжает скручивать спазмами его желудок. Парень тыльной стороной ладони вытирает подбородок и сплёвывает вязкую слюну, стараясь лишний раз не смотреть на полусгнившие, разлагающиеся овощи и огромные рыбьи хвосты, что пугают своими размерами: таких Джисон никогда не видел. Особенно его ужасают человеческие конечности, виднеющиеся из-под рыбьих подгнивших тушек. Хан Джисон пытается прийти в себя. Он поднимается на ноги, брезгливо морщится и порывается прикрыть нос тканью собственной рубахи, но та уже вся провоняла запахом гнили и пропиталась слизью трупных останков. Кажется, единственный вариант выжить — это терпеть. Терпеть и глотать слёзы от того едкого запаха, что буквально заменяет кислород в этом месте. К слову, о месте. Где это он? Последнее, что Джисон помнит, это себя подле океана на заброшенной набережной. Пытается вспомнить при каких обстоятельствах, но всё тщетно, в голове лишь какие-то помехи и нарастающая боль. Что же тогда произошло? Но исходя из того, что он имеет сейчас, выходит, что Хан Джисон умер, спрыгнув в океан в свои двадцать лет? Окей, а это, по всей видимости, ад? --- Помогите!!! Эй, кто-нибудь!!! - кричит Хан, пытаясь услышать хоть что-то в ответ на свои вопли. Он не хочет признавать тот факт, что попал в ад, потому как он всей душой надеялся, что даже если умрёт, то окажется в раю: ведь на земле у него уже был ад, разве справедливо угодить сюда и после смерти? *** Воды океана неспокойны, в особенности в эту лунную ночь, когда охотники за русалками на своём судне решили поймать Измарагда, рискуя буквально всем, что у них есть. Море бушует, волны высокие, ветер воет, но небо чистое - ни единого облака, лишь полная кровавая луна. Лунное затмение. Приторный запах солёного океана и холодной мартовской ночи пробирают обманчивым теплом до кости, но морских псов, ослеплённых возможным обогащением, это не остановит. Водная пучина бурлит, шипит, на глазах чернеет, а если присмотреться, то можно заметить мелькающие в глубине смарагдовые молнии, что стрелами проявляются на поверхности неспокойного океана, который словно стонет, выдыхая, создавая дикой силы волны, сносящие всё на своём пути и омывающие палубу корабля, попавшего в самый эпицентр бури в попытках удержаться на поверхности кипящего океана, что подчиняется далеко не небу, а двум горящим малахитом глазам, виднеющимся из-под водной толщи. --- Скорее, лево борта! Бросайте сети! - командует один из мужчин, глотая капли дождя, что льёт с начала охоты и лишь усиливается, но это никак не останавливает глупых людей, использующих невинную душу как приманку для Измарагда. Вокруг корабля чёрная бездна океана приобретает оттенок ржавчины, а запах крови перебивает морской. Стоит лишь приглядеться, и можно заметить привязанную к носу охотничьей шхуны абсолютно раздетую юную девушку, чьё хрупкое тело принимает удары волн, а раны на запястьях, шее и под коленями кровоточат, полностью лишая её надежды на выживание. Теперь она больше похожа на мешок из мяса и костей, изломанных силой штормовых волн. Чем больше крови проливается, тем сильнее разыгрывается шторм. --- Ловите его! Сети! – Слышится команда, и матросы, хватая сеть, тут же выполняют указания. Новая волна смывает сети в сторону, и вот существо с изумрудными глазами уже уплывает восвояси, ударяя рыбьим хвостом по водной глади, но в это же мгновение гарпун вонзается в не успевший скрыться под толщей воды участок извилистого жилистого плавника на его спине. --- Попался!!! - радуется охотник, буквально предвкушая своё богатство. Русал бьётся, пытаясь высвободиться, он рвётся, изо всех сил дёргая хвостом, стараясь вырвать из плена плавник, что уже вовсю сочится кровью из рваной раны. Существо дёргается от разрывающей плоть боли, чувствуя, как гарпун тянет его к поверхности воды, а затем и на корабль охотников, откуда у него уже практически не будет шансов сбежать. --- На борт его! - Кричит капитан в поношенных одеждах и с грязными волосами. Спустя некоторое время гордый и могучий морской русал уже был на борту, подвешенный за хвост, словно мелкая рыбёшка, а моряки радовались удавшейся охоте. --- Помогите!!! Эй, кто-нибудь!!! - кричит Хан, пытаясь услышать хоть что-то в ответ на свои вопли. Все резко замолчали, прислушиваясь к незнакомому доселе воплю, особенно странно звучавшему из ямы для отходов, куда сбрасывали негодные для продажи морепродукты и остатки изрубленных русалок - в основном такими были те, у которых хвост был испорчен шрамами или явными отклонениями, не подходящими под стандарты рынка сбыта. Подобной ямой было по необходимости оборудовано каждое судно охотников на русалок: море, вкусив крови своих убиенных детей, приходило в неистовство настолько, что выжить в таком страшном шторме просто не оставалось шансов. Потому останки негодного "товара" не выкидывали за борт, а сбрасывали в специально отведённое место,  чтобы после отдать фермерам за бесценок на корм для скотины. Туда же отправлялись и тела членов команды, которым не посчастливилось помереть во время плавания, ибо чего добру пропадать. Само собой, что голос живого человека, доносящийся из этого могильника, стал для всех полной неожиданностью. Русал до этого момента лишь зло шипел, пытаясь призвать молнии с использованием своих сил, но из-за того, что он находился на суше, у него ничего не получалось. Внезапно громкий голос прямо под ним привлёк его внимание. — Это что ещё за чертовщина? - взревел капитан с мачете на плече. ----А ну-ка, проверьте яму для отходов. Живо! Хан слышит звуки снаружи и начинает усиленно кричать, чтобы уведомить всех, что он здесь. --- Я тут! Спасите!!! Внезапно жестяная крышка открывается, и виду команды предстаёт сощурившийся от внезапного, хоть и лунного, но света мальчишка, которого они все вместе похоронили сутки назад. Хан же в свою очередь не смеет отвести взгляда от малахитовых глаз напротив, что буквально зависли в воздухе в метре от него. А вот сейчас Хану уже совершенно ничего не ясно. Эти прекрасные глаза точно не могут быть частью его ада, хоть в них и плещется бескрайний океан ненависти и гнева.