Бермудский треугольник

Бойся того, что

прячется за чертой.

Ад за ней.

Тьма за ней.

Я за ней.

Прохладный ветер оседает солью на губах. Тихий шелест волн ласкает слух, гипнотическая мелодия воды убаюкивает, теплой материей окутывая сознание. Океан. Олег открывает глаза и видит перед собой бесконечный горизонт. Вдали рябит золотистая дымка. Солнце садится, окрашивая небо оранжевыми всполохами. Шепс опускает взгляд и понимает, что сидит на выступе огромной скалы. Под ним — лишь темная бездна океана. Олег поднимается на ноги и подходит к краю, смотрит на расстилающуюся внизу синеву. Прикрывает глаза, втягивая носом горьковатый морской воздух. Умиротворение прерывается оглушительным раскатом грома. Шепс распахивает веки и видит, как с горизонта прямо на него надвигаются тяжелые грозовые тучи. Они стремительно затягивают небо, окрашивая все вокруг в черный цвет.  Резкий порыв ветра сбивает с ног, и он, пошатнувшись, валится назад, но не достигает земли. Со спины его ловят чужие, горячие, как огонь, руки. Олег резко оборачивается и видит перед собой Череватого. На губах Влада играет дьявольская ухмылка, в руках — большое зеркало в старой раме. Он смотрит на Шепса несколько секунд, а потом делает шаг вперед. Олег инстинктивно отступает, подходя все ближе к краю. Чувствует, как чужая ладонь невесомо прикасается к подбородку, стирая большим пальцем дорожку крови, вытекающую из уголка рта. Отстраняется на секунду и — резко толкает в грудь. Олег теряет равновесие и летит вниз. Открывает рот, чтобы закричать, но из горла вырывается лишь глухой хрип. Все вокруг окутывает тьма. 

***

Олег распахивает глаза, резко садясь на кровати. Сердце стучит набатом где-то в горле, легкие печет от частого прерывистого дыхания. Он подносит трясущуюся ладонь к груди, хватает ртом воздух, стараясь успокоиться. Это всего лишь сон и неважно, что его декорации не меняются уже третьи сутки. Спустя несколько минут Шепс окончательно приходит в себя и на него с новой силой обрушивается реальность, от которой он так старался скрыться в царстве грез. Вокруг — все то же самое. Та же комната, тот же дом. Через чуть приоткрытое окно в помещение пробирается запах свежего летнего вечера. Олег привстает с кровати и смотрит на улицу сквозь мутное стекло. Солнце уже зашло. На верхушки елей, словно темная материя, опускаются густые сумерки. Сколько он проспал? Сколько вообще он здесь находится? Время смазалось, как масло на холсте, дни превратились в вечность. Если прошло не больше суток, получается, его провальная попытка побега случилась всего несколько часов назад, хотя кажется, будто это было в прошлой жизни. Шепс поднимается на ноги, осторожно подходит к выходу из комнаты. Последствия отравления уже совсем прошли, зато после утренних событий мышцы ноют так, будто он пробежал десятикилометровый кросс. Дверь чуть приоткрыта и Олег видит сквозь образовавшуюся щель небольшой кусочек соседней комнаты. Помещение освещено мягким светом настольной лампы. На диване, где Шепс сидел утром, смятым комком лежит красный плед и небольшая подушка. Должно быть, это единственное спальное место в доме помимо кровати, на которой он спал все это время.  Олег на секунду представляет Влада, ютящегося ночью на этом диванчике, явно маленьком для человека с его ростом. Шепсу даже становится неловко от того, что он занял постель, кстати, вполне удобную, но он тут же отгоняет от себя эту мысль. Почему он вообще об этом думает? Череватый сам виноват. Олег делает шаг вперед, стараясь вести себя как можно тише, высовывает голову из-за закрывающего обзор шкафа и сразу натыкается взглядом на спину чернокнижника. Тот стоит возле кухонной столешницы и большими ножницами нарезает на тонкие полоски что-то, похожее на марлю, измазанную то ли в земле, то ли в крови. Кажется, он так сосредоточен на своем занятии, что не замечает ничего вокруг.  Шепс уже собирается прочистить горло, чтобы дать знать о своем присутствии, но вдруг цепляется взглядом за большой нож, лежащий на обеденном столе. Он делает еще шаг и зажимает в кулаке прохладную рукоятку прежде, чем успевает осознать свое намерение. Сердечный ритм ускоряется, пульс начинает стучать в висках, заглушая мысли. Рывок. Олег налетает на Влада сзади, цепляясь за его плечо, заносит нож над сонной артерией. Лезвие почти касается шеи чернокнижника, но тот молниеносно перехватывает чужую руку, ловко меняя позиции. Прежде, чем Шепс успевает что-то понять, он оказывается с размаху прижат спиной к столешнице. Поясницу простреливает резкая боль. Нож, выпавший из машинально разжавшихся пальцев, валяется на полу. Кожу под челюстью холодит острый кончик металлических ножниц. — Реально думал, что сможешь меня зарезать? — голос Череватого приглушенный, почти вкрадчивый. Лицо так близко, что Олег видит каждую морщинку в уголках его горящих глаз, — Я тебя услышал еще когда ты встал с кровати. — Пусти, — Шепс шипит сквозь сжатые зубы, дергается всем телом, стараясь вырваться. Влад прижимает его еще сильнее, ограничивая последние пути к отступлению, но ножницы от горла убирает. Олег чувствует кожей тепло чужой груди. Сердце заполошно стучит, никак не желая успокаиваться. Череватый не двигается, смотрит прямо в глаза, но в его темном взгляде нет ни ярости, ни вызова — только спокойный интерес. Олег упрямо отворачивает лицо в сторону и в следующую секунду чувствует легкое прикосновение к шраму над верхней губой. Дергается, отстраняясь от чужой руки. Череватый лишь коротко усмехается в ответ на этот жест и отходит. Поднимает с пола нож, бросает его в раковину. Возвращается к столешнице, опять берет в руки ножницы и марлю. Шепс не двигается с места, с опаской наблюдая за чужими передвижениями.  — Ну что ты встал тут, иди сядь, — Череватый чуть подталкивает Олега в сторону, возвращаясь к своему занятию. — Что ты делаешь? — Шепс смотрит на то, как чернокнижник сгребает в кучу нарезанные куски марли и засовывает их в холщовый мешочек. Затем достает из кармана брюк несколько монет и отправляет их следом. — Прости, но это не могу тебе рассказать, — Влад убирает все в кухонный шкафчик, достает из холодильника сковородку, ставит ее на плиту. Олег обреченно вздыхает, садится на стул, стоящий рядом с обеденным столом, поворачивает голову к окну. За стеклом виден утопающий в сумерках двор. Над входом в баню тускло горит маленькая лампочка. Интересно, откуда здесь взялось электричество. Газ тоже есть, должен же Череватый откуда-то брать это все. Значит, где-то здесь есть цивилизация, нужно просто получше поискать. — Что, кошмары мучают? — голос Влада вырывает Олега из размышлений. — Не твое дело, — Шепс переводит взгляд на чужую спину. Чернокнижник помешивает еду в сковородке деревянной лопаткой. — Мое, конечно, когда ты целый день стенаешь на весь дом, — Череватый разворачивается, опираясь ладонями на столешницу позади себя. — Разве не ты в этом виноват? — Олег вопросительно выгибает бровь. — Может, только отчасти, — Влад пожимает плечами, снимает сковородку с огня, ставит ее на стол перед Шепсом. Олег сразу улавливает аромат жареной картошки и какого-то мяса. Кривится, снова отворачиваясь к окну. Голод скручивает желудок. — Тебе уже надо поесть, серьезно, — Череватый протягивает Шепсу вилку, — Не встанешь, пока не съешь все. — Ты не можешь меня заставить, — Олег складывает руки на груди, упрямо смотрит исподлобья, стараясь игнорировать направленные на него острые зубчики. Кто вообще так передает столовые приборы? — Могу, поверь, — губы Влада сжимаются в тонкую линию, — Но будет лучше, если обойдемся без этого. Череватый кладет вилку на стол рядом с Шепсом и уходит в другую комнату, потирая виски. Вскоре оттуда доносится скрип, неразборчивое бормотание. Влад что-то ищет в шкафу. Олег опускает взгляд на сковородку. Долго торговаться с собой не приходится. Еда оказывается очень вкусной, хотя, по правде говоря, ему бы сейчас могло понравиться что угодно. Шепс съедает почти половину, когда Череватый возвращается с чистым полотенцем в руках и кладет его на подлокотник дивана поверх стопки какой-то одежды. — Как доешь, иди смой с себя всю грязь, а то хуже черта, — Влад подхватывает ведро с землей, стоящее у входной двери, и снова идет к кухонной столешнице, — Баня еще горячая. Олег опускает вилку с наколотой картошкой, так и не донеся ее до рта. Смотрит за тем, как Череватый загребает голой рукой содержимое ведра, высыпает его на подготовленную заранее белую ткань. Шепс даже не хочет думать, откуда взялась эта земля. Еда враз становится безвкусной. Очевидно, что Влад готовится к какому-то ритуалу, но Олег не силен в чернокнижии. И, кажется, больше вообще ни в чем не силен. Шепс чувствует, как начинает злиться от этой мысли, но гнев вдруг собирается комком в груди, трансформируясь во что-то отвратительно горькое. Олег сжимает зубы, стараясь успокоиться. Ну неужели все это правда происходит? Он же знает Влада. Он же нормальный? Вот же он стоит, обычный, знакомый. — Влад, может, пошутили и хватит? Давай вернемся? — Олег ненавидит эти умоляющие нотки в собственном голосе. — Нет, — Череватый оглядывается через плечо и последняя надежда на положительный исход диалога разбивается об его серьезный взгляд. Влад отряхивает руки и садится напротив. — Тебя разве не ждут в Москве жена, ребенок? — Олег ковыряет вилкой недоеденную картошку. — Не твое дело, кто меня ждет, а кто нет, — в голосе Череватого звучат злость и… горечь? Олег поднимает глаза, сталкиваясь с его нечитаемым взглядом, — Ты мне будешь нужен еще год, как минимум, так что готовься застрять тут надолго. Вилка выпадает из рук и приземляется на стол с оглушительным звоном. — Год? Ты что, прикалываешься надо мной? — Олег вскидывается, не веря своим ушам. Это точно какая-то шутка, по-другому просто не может быть. — Похоже, что я прикалываюсь? — Влад откидывается на спинку стула, наблюдая за ошарашенным лицом медиума. Шепс открывает рот и зависает на несколько секунд, не в силах подобрать какие-либо слова. — Ты понимаешь, что меня, скорее всего, уже ищут? И найдут рано или поздно? — Олег изо всех сил старается мыслить рационально. — Не найдут, — Череватый дергает головой. — Почему ты так уверен? — Шепс не сдается до последнего. — Сюда не так просто попасть. И уйти не так просто, ты уже знаешь. Олег качает головой отрицательно, не желая верить в это. — Саша найдет способ. — Не найдет, поверь, — Влад вздыхает, встает со стула. Шепс смотрит перед собой. Тело начинает неконтролируемо дрожать и он мысленно считает до десяти, балансируя на грани истерики. Олег не видит, но слышит, как Череватый подходит к дивану позади него. Через секунду на край стола с глухим хлопком приземляется стопка одежды и полотенце. — Ты просто псих, — Олег сжимает пальцами переносицу, не зная, что еще сказать. Дрожь постепенно отступает, тут же сменяясь на всеобъемлющую усталость. — Может быть... Иди уже в баню, — Влад быстро надевает ботинки, опираясь рукой о косяк входной двери, и выходит из дома.

***

Баня встречает густым влажным жаром, обнимающим плотным коконом измотанное тело. Олег осторожно ступает на теплые сухие доски, окидывает взглядом небольшое помещение. Ничего необычного — полки, пара лавок, ведра. Шепс набирает воду и начинает смывать с себя всю грязь, скопившуюся на теле за последние двое суток. Горячие струи стекают по спине и Олег прикрывает глаза, вдыхая носом ароматный пар. Запах разогретого дерева дурманит голову, сознание чуть плывет, реальность смазывается. Сначала Шепс не обращает внимания, списывает все на усталость, но, когда гул крови в ушах перекрывает все остальные звуки, понимает, что что-то снова не так. Обливается в последний раз чистой водой и выходит из парной, ощущая усиливающуюся слабость в ногах. В предбаннике прохладно, но легче вообще не становится. Голова начинает кружиться еще сильнее. Шепс успевает кое-как натянуть одежду прежде чем чувствует, как колени предательски подгибаются. Чертыхается себе под нос, садится на пол, опираясь спиной о бревенчатую стену. Зачесывает назад прилипшие к лицу влажные пряди, старается дышать глубже, но непонятная дымка все плотнее окутывает сознание. Во рту пересыхает, мысли становятся отрывистыми. Олег подтягивает ноги к груди, упирается лбом в колени. Что опять происходит? Почему снова так херово? Глаза закрываются сами собой и он отключается, погружаясь в непонятный поверхностный сон. Мозг сопротивляется, всеми силами пытаясь вытянуть сознание обратно в реальность. Правую ладонь вдруг прошивает острая боль. Олег резко приходит в себя, рывком поднимает глаза. Перед ним сидит Влад. Его губы двигаются, но Шепс не может разобрать слов. По пальцам стекают тонкие теплые струйки. Олег опускает расфокусированный взгляд вниз и видит, как его ладонь царапает острый нож. Инстинктивно отдергивает руку и лезвие соскальзывает, глубже рассекая кожу. Кровь начинает течь из раны ручьем, капая крупными каплями на лежащее рядом потресканное зеркало. — Блять, — до смазанного сознания доносится глухая ругань Череватого. Шепс откидывает голову назад, слабо ощущая, как чернокнижник прижимает к ране бинт в попытке остановить кровотечение. Тело все еще не слушается и Олег уже даже не пытается сопротивляться. Ватный язык с трудом ворочается, когда он задает вопрос. — Что со мной? — Простая оморочка, — Влад аккуратно перевязывает руку, кровь пятнами проступает сквозь белую ткань, — Прости, я не хотел так сильно... Шепс закрывает глаза, все еще борясь с головокружением. Череватый открывает дверь на улицу, запуская в предбанник прохладный свежий воздух. — Идем, тебе надо лечь, — Олег чувствует, как чужая рука перехватывает корпус и поднимает его на ноги. Пока они идут до дома, дымка морока немного рассеивается, и Шепс добирается до кровати почти самостоятельно. Постельное белье пахнет чистотой. Пространство вокруг слегка кружится, тело настолько тяжелое, что Олегу кажется невозможным даже пошевелить пальцем. Уже сквозь сон он слышит, как Влад уходит, тихо прикрывая за собой дверь.