Бермудский треугольник

И полгода длится ночь.

Я не могу уйти.

Никто не сможет мне помочь,

Меня нельзя спасти.

Олег выныривает из сна, будто из глубокого торфяного болота с черными, как смоль, водами. В доме тишина, слышно лишь тиканье стрелки настенных часов в соседней комнате. Все вокруг окутано розоватым предрассветным мраком. Перед глазами — уже знакомый деревянный потолок, снизу — до удушья мягкая постель, которая за последние дни успела стать его личной тюрьмой. Как он снова здесь оказался, помнится крайне смутно. Шепс резко садится, встает на ноги, шагает к двери, чуть покачиваясь. Единственное желание сейчас — любой ценой вырвать себя из этого порочного круга. От резких движений голова кружится и Олег матерится себе под нос, хватаясь за косяк. Бегло оглядывает гостиную. Никого. Когда взгляд цепляется за пустующий диван, рассеянное сознание подкидывает смазанные картинки вчерашнего вечера. Запах нагретых досок, слабость, резкая боль, кровь. Правая рука отзывается ноющей болью и в памяти всплывают темные глаза Череватого, смотрящие на него с… сожалением? Осторожные, почти бережные прикосновения чужих пальцев к рассеченной ладони. Олег на секунду хмурится, дергает головой. Какая-то херня. Походу, он уже сходит с ума на пару с Владом. Тот однозначно слетел с катушек, другого объяснения поведению чернокнижника Шепс найти на может. Олег бегает глазами по помещению. Все лежит на тех же местах, что и прошлым вечером. На кухонной столешнице виднеются остатки земли, рядом на полу стоит пустое железное ведро. На плите замачивается сковородка, в раковине — грязные тарелки. Дверцы шкафа приоткрыты, на полках аккуратными стопками разложена одежда. Шепс подлетает к гардеробу и вытаскивает оттуда первую попавшуюся кофту, натягивает поверх тонкой футболки. Штанов не находит, но думает, что надетые в бане шорты вполне сойдут. У входной двери находится пара старых кед. Олег ругается себе под нос, пока натягивает неудобную обувь. Пальцы, как назло, не слушаются и Шепс, решив не мучаться, просто засовывает шнурки по бокам. Еще одна попытка побега, спонтанная, без подготовки — идея определенно не лучшая, но Олег плюет на рациональность. После вчерашнего разговора с Владом стало понятно, что тот точно не шутит и вполне намеренно собирается его удерживать. Осознать это до сих пор сложно — что уж тут, мозг всеми силами отказывается верить, что Череватый на такое способен. Но инстинкт самосохранения уже трубит во все трубы и звонит во все колокола. Нужно бежать, пока есть возможность. Уже все равно на силу, главное выбраться самому, добраться до дома. А дальше они с Сашей уж точно придумают, что делать. Олег искренне верит, что брат — сильнейший медиум страны, и он то точно сможет ему помочь. Но для этого сначала нужно помочь себе. Шепс кладет ладонь на ручку и вдруг чувствует, как внутри все сжимается от страха. Во рту сухо, как в пустыне, сердце заполошно бьется в груди, так и норовя сломать пару ребер. Чего вообще бояться? Какого хрена вообще его трясет, как школьника перед экзаменом? Олег застывает на мгновение, быстро прогоняя в голове мысли. Если Влад снова его поймает, ничего же не случится? Тот, вроде как, не собирается его убивать или даже причинять какой-либо вред. Может, стоит пока остаться и постараться узнать больше подробностей? Где именно они находятся, есть ли поблизости населенные пункты и, если да, как до туда добраться. В потоке размышлений проскальзывает малодушное желание вернуться в кровать и еще поспать, но Шепс тут же отметает его. Глубоко вдохнув, приоткрывает входную дверь. Прислушивается несколько секунд. Снаружи тихо, нет никаких шумов, помимо пения лесных птиц. Олег, наконец, выходит на крыльцо и уже собирается спуститься по лестнице, но вместо этого резко замирает. На верхней ступеньке, спиной к нему, сидит Череватый и, очевидно, курит. Табачный дым поднимается вверх тонкой струйкой, собираясь клубами под крышей. Шепс впадает в ступор. Его попытка побега сорвалась, не успев начаться. Можно сделать вид, что он, проснувшись в пустом доме, пошел на поиски чернокнижника, но в это бы не поверил даже самый тупой человек на свете. Влад не обращает никакого внимания на звуки сзади и просто продолжает курить, глядя вперед. И это еще больше сбивает Олега с толку. Он продолжает стоять на том же месте, как гвоздями прибитый, не зная, что делать дальше. В глаза бросаются чужие опущенные плечи, мелко подрагивающие руки. Шепс обводит взглядом фигуру Череватого и замечает на одежде пятна — то ли крови, то ли грязи. Чернокнижник в целом выглядит так, словно всю ночь грузил вагоны или, как минимум, провел десять сеансов экзорцизма подряд. Олег уверен, что Влад знает о его присутствии, поэтому просто шагает ближе. Бежать или возвращаться обратно в дом смысла нет. — Проснулся? — голос тихий и хриплый. Череватый поднимает на него взгляд и Олег не может не заметить чужую бледность. Кожа Влада серая, почти прозрачная. Под глазами залегли глубокие тени, губы высохли и потрескались. Он выглядит измотанным. Шепс не знает, как на все это реагировать, поэтому только еле заметно кивает в ответ на вопрос. Чернокнижник снова отворачивается, достает из кармана пачку, протягивает Олегу, не глядя. Шепс мнется несколько секунд, взвешивая все за и против. Череватый уже не раз вредил ему и принимать от него что-либо — абсолютная беспросветная глупость. С другой стороны, что может случиться от одной сигареты? К тому же, в организме Олега уже третьи сутки не было ни грамма никотина. От этой мысли во рту резко выделяется слюна. Шепс сглатывает и вытаскивает из предложенной пачки сигарету, присаживаясь на ступеньку рядом с Владом. Отодвигается, стараясь сохранять дистанцию, но чернокнижник чиркает спичкой и Олегу приходится наклониться ближе, чтобы прикурить. От рук Череватого пахнет воском, землей и табаком. Шепс замечает маленькие порезы на подушечках его пальцев. Спешно отстраняется, смотрит в сторону. Глубоко затягивается и чувствует, как по телу разливается никотиновая волна. Украдкой косится на Влада. Тот закуривает следующую сигарету и снова поднимает взгляд на горизонт. Молчат. Вдали, у кромки леса, клубится густой молочный туман. За ним темнеют толстые стволы деревьев — досыпают последние минуты перед тем, как первые солнечные лучи развеют ночной мрак. Шепс кутается в кофту плотнее, стараясь максимально закрыть оголенные участки кожи. Приближается осень, ночи становятся прохладнее, да и Олег всегда плохо переносит холод. Тишина затягивается. Шепс изредка поглядывает на чернокнижника, испытывая при этом абсолютно несовместимые эмоции. В груди плотным клубком вертится глухая вязкая злость. На Влада, на ситуацию, на самого себя. Он чувствует раздражение, досаду, но в то же время чужой измученный вид вызывает… сочувствие? Олег хмурится и даже дергает головой, стараясь отогнать от себя эту мысль. Выкуренная до фильтра сигарета обжигает пальцы и Шепс тихо шипит, отбрасывая бычок в сторону. В ответ на резкое движение порез под бинтом начинает ныть и Олег машинально прижимает руку к животу. — Сильно болит? — Череватый вскользь смотрит на чужую ладонь, прежде чем уткнуться взглядом куда-то в землю. — Как будто тебе есть до этого дело, — Шепс скептически выгибает бровь, оглядывая чужой профиль. — Есть, — Влад пожимает плечами, выпуская изо рта облачко сигаретного дыма. Олег иронично усмехается. — Ты меня отравил, увез, запер и теперь тебе есть дело? — Да, — ответ звучит до безобразия просто. Шепс фыркает, отворачиваясь. — Тогда хотя бы объясни, зачем ты это делаешь, — в Олеге бурлит ядерная смесь злости и отчаяния, он уже даже не надеется получить внятный ответ. Тишина длится почти минуту и Шепс уже собирается встать и уйти, когда Череватый переводит на него взгляд и тихо вздыхает. — У меня договорняк, — Влад тушит бычок о край ступеньки и кидает его в стоящую рядом консервную банку, — Ты мне нужен, чтобы расплатиться. — Причем тут я? — Олег смотрит прямо перед собой, не в силах выдерживать чужой взгляд. — Попросили тебя, — выдает Череватый и поднимается с места. Шепс резко оборачивается, поднимая взгляд на чернокнижника. — Охуенно. Нахер я твоим бесам сдался? — Не ты, — Влад улыбается, но в усталом взгляде не отображается ни единой эмоции, — Твоя сила. — Что именно ты делаешь? Зачем кровь? Почему год? — вопросы льются нескончаемым потоком. Олег встает, шагает ближе к Владу, заглядывает в чужие глаза. Ему нужны ответы. Неведение сдавливает грудную клетку, нависает над головой, как дамоклов меч. Шепс ненавидит терять контроль. Ненавидит зависеть. Ненавидит человека, которого сейчас видит перед собой. Злость нарастает внутри с новой силой, взрывной волной поднимается вверх… и разбивается о чужой вымученный, полный безысходности голос. — Олег, — Череватый говорит тихо, — Пожалуйста. Я и так сказал лишнего. Шепс отходит на шаг назад. Открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но слова застревают в глотке. Во взгляде Влада плещется усталость и до боли холодная опустошенность. И Олег ненавидит себя за то, что какая-то маленькая частичка внутри него верит в искренность этих эмоций. Или хочет верить. Он опускает голову, закрывает глаза, сжимая пальцами переносицу. Это просто невыносимо. Реальность сжимается до собственного дыхания и тупой пульсации в порезанной ладони. Через несколько секунд Шепс чувствует легкое прикосновение к локтю и чуть вздрагивает, поднимая взгляд. Череватый стоит совсем рядом, глядя на него сверху вниз. — Пойдем внутрь. Надо поспать, — Влад не двигается еще секунду, а потом отстраняется, опуская глаза, и молча заходит в дом. Олег молчит и даже не смотрит ему вслед. Локоть, где только что была чужая рука, горит, сжигая следы касания. Прохладный ветер шевелит волосы, пряди лезут в глаза, но Шепс не убирает их — только прикрывает веки, прислоняясь спиной к перилам. Он знает, что бежать уже бессмысленно, но сама мысль о том, чтобы снова зайти внутрь, вызывает глухое сопротивление. В голове тихо и уже почти привычно пусто, мир вокруг ощущается, как глупая картонная декорация, которой не хватает глубины. Олег машинально прислушивается, но пространство не отзывается привычными вибрациями энергии. Вакуум. Шепс медленно выдыхает и опускает взгляд на перебинтованную руку. Порез все так же ноет и, по иронии судьбы, это ощущение — единственное, что сейчас кажется настоящим. Спустя минуту Олег наконец двигается с места и заходит в дом.

***

Этим утром Олег больше не ложится спать. Первое, что он видит, когда заходит внутрь — Влада, спящего на диване. Его лицо выглядит почти серым на фоне красного пледа, в который он завернулся. Сам не зная почему, Шепс замирает на несколько секунд, рассматривая чужие нахмуренные брови и подрагивающие ресницы. Сейчас он бы мог легко придушить его. Или все-таки уйти. Олег смотрит на входную дверь, но быстро отводит взгляд. Все же пока глупо пытаться сбежать. Он не знает, куда идти. Может, тут на километры вокруг один только лес. Шепс присаживается на корточки прямо перед спящим чернокнижником. Чужое лицо всего в паре десятков сантиметров — Олег может видеть сетку тонких морщинок в уголках глаз, родинки на скуле, сухие сжатые губы. Глазные яблоки хаотично двигаются под закрытыми веками — Череватому явно что-то снится. Шепс наблюдает еще минуту, а затем встает окидывая взглядом комнату. Лучи утреннего солнца пробираются сквозь оконное стекло и медленно ползут по обеденному столу — не больше миллиметра в секунду. Еще совсем рано, а сна, как назло, ни в одном глазу. Если бы пару дней назад Олегу сказали, что он по собственной воле будет бодрствовать в семь утра, он бы очень громко рассмеялся. Другой вопрос, что теперь волю у него забрали и возвращать обратно не собираются. Шепс бесцельно шатается по дому добрых три часа, если не больше. Поочередно открывает все шкафчики на кухне, разглядывая содержимое, съедает пару яблок, лежащих на подоконнике, долго смотрит в окно, роется в шкафу в своей комнате. Ложится на кровать поверх скомканного одеяла, разглядывает трещинки в дощатой стене и даже немного дремлет, обняв подушку. Около десяти утра из гостиной доносится шуршание и тихие шаги. Олег, успевший умереть от скуки и заново воскреснуть, почти подрывается с места, чтобы покинуть свою комнату, но у двери останавливается, заставляя себя замедлиться. Он не хочет выглядеть так, будто ждал, когда Влад проснется. Череватый уже привычно крутится возле кухонной столешницы, раскладывая еду по тарелкам. Шепс садится за стол на то же место, где сидел все разы до этого, разглядывает чужую спину. Чернокнижник выглядит менее убито, чем несколько часов назад, но Олег все равно замечает синяки под глазами и легкую дрожь в руках. Они молча едят, сидя ровно друг напротив друга. Шепс справляется со своей порцией значительно быстрее. Отодвигает тарелку, поднимает взгляд на чужое лицо. Влад, не отрываясь, смотрит вниз и продолжает есть. У Олега в голове куча вопросов, его раздражает, что он не может просто взять и получить на них ответы. Но нужно действовать аккуратно — вытаскивать информацию по крупицам, наблюдать, быть внимательнее. Так точно получится что-то узнать. Стоит начать издалека, может, Череватый расскажет что-то про этот дом. Шепс уже открывает рот, чтобы спросить, но чернокнижник его опережает. — Хочу сегодня показать тебе кое-что, — Влад, наконец, доедает, и поднимается с места, собирая со стола грязную посуду, — Но сначала надо убраться тут. — Если это кое-что подразумевает мою очередную отключку, я, пожалуй, откажусь, — Олег иронично выгибает бровь, наблюдая за тем, как Череватый протирает стол влажной тряпкой. — Не подразумевает, — уголки губ чернокнижника приподнимаются, он поднимает взгляд и Шепс впервые с момента похищения видит в человеке напротив что-то знакомое, настоящее. Или все это игра? Влад подходит к раковине, приподнимает крышечку давно потемневшего металлического умывальника, заглядывает внутрь. Снизу в раковине лежит гора грязной посуды. — Сходи за водой, а? — Череватый оборачивается и смотрит на Олега, — А я все это помою. Шепс фыркает, поднимаясь со стула. — У тебя фетиш на чистоту или что? Влад никак не реагирует на этот выпад и разворачивается к Олегу спиной, продолжая заниматься своими делами. Когда Шепс уже выходит на улицу, вслед ему доносится: — Колодец за домом, ведра у крыльца. Олег спускается по ступенькам и подхватывает стоящие рядом два ведра. Солнце уже успело подняться высоко над верхушками елей и осветить весь двор, нагревая своим теплом все, что не скрыто тенью. В выжженной за лето траве наперебой стрекочут кузнечики, в густых кронах лесных деревьев щебечут птицы. Шепс останавливается на секунду, прикрывает глаза, подставляя лицо прямым лучам. Пахнет рассохшейся древесиной, хвоей, нагретой смолой. Тихо. Момент похож на воспоминание — стертое, подернутое дымкой времени. Что-то из детства: старое, забытое, как черно-белая фотография у бабушки в сундуке. Хочется замереть, остаться в этом мгновении навсегда. Чтобы не нужно было никуда идти, спасаться, да и в целом жить эту жизнь. Олег хмурится, легко дергает головой, отгоняя мысли, и открывает глаза. Удивительно, как быстро человеческий мозг адаптируется даже к самой вопиющей ситуации. Еще несколько часов назад он хотел сбежать, да и сейчас хочет. Просто где-то глубоко в нем сидит малодушное, нерациональное желание — не быть в этой ситуации. И самый простой способ его исполнить — сделать вид, что все нормально и ничего необычного не происходит. Шепс обходит дом по узенькой тропинке, с обеих сторон заросшей травой. Горький запах полыни щекочет нос. Металлические ведра позвякивают в руках. Возле забора виднеется домик колодца — выцветшие на солнце доски издалека кажутся почти серыми. Справа, чуть поодаль, Олег замечает еще одну постройку — старый, покосившийся сарай, заросший плющом. На первый взгляд им уже давно никто не пользуется: крыша почти провалилась, узкая дверца поскрипывает ржавыми петлями на ветру. Шепс подходит к колодцу, заглядывает осторожно в его темное нутро. Воды много — Олег видит в ней отражение собственного силуэта и маленький квадратик голубого неба позади. Сзади раздается громкий скрип. Шепс дергается от неожиданности, резко оборачивается и судорожно выдыхает. Всего лишь дверь сарая распахнулась из-за ветра. Олег стоит еще несколько секунд, вглядываясь в приоткрывшуюся щель. Кончики пальцев вдруг начинает покалывать, звуки окружающего мира стихают, все вокруг будто погружается в вакуум. Шепс задерживает дыхание, опасаясь спугнуть момент. В груди что-то еле заметно шевелится, тянет его подойти ближе. Олег делает шаг к сараю и тут же останавливается, замечая чуть примятую в нескольких местах траву. Поднимает взгляд и видит — немного дальше, у забора стоит еле заметная, размытая фигура. Не фантом даже, скорее тень, слабый отголосок загробного мира. В нос ударяет знакомый запах мокрого бетона. Шепс не двигается, наблюдая за тем, как силуэт — женский, на первый взгляд — медленно плывет в сторону сарая, зависает на несколько секунд возле дальней стенки и, наконец, проходит сквозь нее. Олег преодолевает расстояние до постройки в несколько шагов, заходит внутрь. Вокруг темно, от женской тени не осталось и следа. Пахнет сыростью и загнившим мхом. В сарае свалена целая куча разного хлама — в полумраке Шепс замечает старые заржавевшие грабли, лопаты, вилы и прочую огородную утварь. Дырявые ведра, деревянную тачку, веники засохшей крапивы. Олег стоит на месте, вглядываясь в нагромождение вещей. Его не отпускает чувство, что здесь есть что-то, что ему нужно. Он аккуратно шагает вперед, пробираясь глубже, и в самом углу замечает массивный сундук, а на нем — нечто, накрытое грязным белым полотенцем. Комок в груди снова беспокойно шевелится. Шепс подходит ближе, приподнимает ткань и видит перед собой зеркало — старое, покрытое непонятным налетом. В общем-то, как и большинство рабочих зеркал Влада, которые он использует на испытаниях. Очевидно, что прикасаться к такому артефакту голыми руками не стоит, тем более, без защиты. Но Олег дотрагивается кончиками пальцев до резной рамы прежде, чем успевает додумать мысль. Краем сознания он вдруг понимает, что это то самое зеркало, которое он видел недавно во сне — ну конечно, вот же, точно такие же сколы. Спустя несколько секунд в глазах темнеет. Шепс опирается спиной на стоящий позади шкаф, чтобы не упасть. В голове начинают всплывать картинки. Олег видит лес. Видит себя, идущего в неизвестном направлении. Перед глазами мелькают стволы деревьев, земля, покрытая мхом, устеленная первыми опавшими листьями. Следующая картинка — высокая сосна со сломанной веткой. На рыжей коре вырезан знак, похожий на латинскую R. Руна. От сосны вдаль уходит узкая, еле заметная в зарослях папоротника тропинка. Следом в голове появляются какие-то ржавые полоски. Металл? Доски. Много пожелтевшей травы и сухих листьев. Из видения Шепса вырывает звук — уже знакомый и отчего-то вселяющий тревогу. Хлопок двери. Олег окончательно приходит в себя и срывается с места — бежит к выходу из сарая, снося по пути какой-то хлам. Он оказывается у колодца за каких-то пару секунд, хватается за ведра, прикрывает глаза, стараясь успокоить дыхание. — Ну что ты там застрял? — из-за угла дома появляется Череватый с полотенцем в руках, подходит ближе, скептически глядя на застывшего Олега. — А что, боишься опять сбегу? — Шепс пытается добавить язвительности в голос, но получается как-то не очень. Сердце, бьющееся заполошно в груди, все никак не хочет успокаиваться. — Скорее утопишься, — Влад закидывает полотенце на плечо, снимает с крючка колодезное ведро, бросает его вниз. Раздается плеск воды. — Расстроишься? — Олег наблюдает за тем, как Череватый крутит барабан. Ржавая цепь поскрипывает, наматываясь на перекладину. — Да, что воду мне испортишь, — Влад наполняет одно ведро и повторяет все те же действия еще раз, — И вытаскивать тебя потом заебешься. Шепс фыркает, складывая руки на груди. Они идут гуськом обратно к дому, наполненные ведра несет Череватый. Ну и хрен с ним, сам приперся. Олег вообще нигде не подписывался, чтобы быть тут бесплатной рабочей силой. На задворках сознания роятся мысли о недавнем видении. Интересно, что это было за дерево. Неужели это где-то в здешнем лесу? И тропинка эта. Явно куда-то должна вести. Шепс вспоминает вырезанный на коре знак. Это ведь Райдо — руна пути. Она действительно где-то есть или это примесь от его воспаленного сознания? Сломанная ветка. Может, если он ее найдет, у него все же получится выбраться. Олег крутит эти мысли еще долго — Влад успевает помыть посуду, сходить зачем-то на улицу, снова вернуться. — Фух, жарко пиздец, — Череватый подходит к раковине, наскоро умывается холодной водой, оборачивается к Шепсу, сидящему на диване, — Пойдем. — Куда? — Ну помнишь, я говорил, — Влад идет в сторону выхода, начинает обуваться. Поднимает взгляд на Олега, когда понимает, что тот не двигается с места. Шепс скептически выгибает бровь, — Да блять, на озеро пойдем, искупаемся. — Я не люблю воду, — Олег упрямо откидывается на спинку дивана. — А я люблю, — Череватый открывает дверь и указывает на нее приглашающим жестом. Шепс медлит еще немного, но быстро понимает, что Влад отступать не собирается. Закатывает глаза, поднимается на ноги с обреченным вздохом. Придется идти. Может, хотя бы получится получше изучить лес.