Бермудский треугольник

Господи, выколи к черту мои

Глаза

Поздний летний вечер окутывает темнотой частный сектор. В воздухе стоит густой запах цветущей липы. Олег бессознательно морщится, сжимая в кулак перебинтованную руку. Свежий порез противно ноет. Уставший после тяжелого испытания мозг уже теряет остатки концентрации и медиум мягко подводит к концу диалог с семьей, которая обратилась к экстрасенсам на этот раз. Где-то на заднем фоне слышен обиженный голос Влада — придурок снова изображает из себя истеричку, чтобы вызвать жалость зрителей. Олег мысленно закатывает глаза, прощается с людьми и шагает в сторону фургона. Единственное желание сейчас — добраться до гостиничного номера и наконец рухнуть в кровать. В салоне машины тихо и пусто — Олег разочарованно вздыхает, плюхаясь на сиденье рядом с окном. Придется еще хрен знает сколько ждать, пока все соберут свои манатки и соизволят покинуть это забытое богом место. Шепс откидывает голову на спинку сидения и скрещивает руки на груди. Почти сразу накатывает сладкая дрема, перед глазами начинают появляться бессвязные образы. Краем сознания Олег вдруг понимает, что снова видит под закрытыми веками океан с высоты птичьего полета и три скалы, складывающиеся в равнобедренный треугольник. Точь-в-точь, как прошлой ночью. Из поверхностного сна Шепса выдергивает горячая ладонь, трясущая его за плечо. — Ну, проснулся? — в глубине черных зрачков Череватого плещется нетерпеливость. — Что случилось? — Олег непонимающе хмурит брови, инстинктивно отстраняясь от прикосновения. — Пойдем со мной, покажу кое-что, — Влад начинает вылезать из машины. — Что? — Шепс снова откидывает голову назад и прикрывает глаза. Перспектива ночных приключений с этим чертом ему вообще не улыбается. — Идем, — Череватый хватает Олега за рукав свитера, привлекая внимание. Шепс распахивает глаза, раздраженно глядя на нависающего над ним чернокнижника. — Ненормальный? Куда ты собрался идти здесь? — Олег вдруг улавливает незнакомые колебания в чужой энергетике. В носу встает еле различимый запах серы, Шепс морщится с отвращением, — Что-то тухлятиной от тебя попахивает. — Я ж только недавно работал, — чернокнижник беспечно пожимает плечами, отстраняясь от Олега, — Ну что, идешь? Да не ссы ты, просто покажу кое-что, тут недалеко. Олег раздраженно выдыхает, вылезая из машины. Ночная прохлада пробирается в прорези на свитере, облизывает кожу. По позвоночнику пробегает противная дрожь. Череватый тут же срывается в противоположном направлении от места съемок, Шепс шагает следом, с трудом различая в темноте высокую фигуру своего соперника. Через пару минут он начинает понимать, куда Влад его ведет — кончики пальцев окутывает холодом, в воздухе появляется отчетливый запах сырости и мокрого бетона. Так может пахнуть только очень старый погост с хуевой тучей фантомов. Проходит еще примерно пять минут прежде чем в ночной тьме проглядываются очертания ржавых кладбищенских ворот. Слабый свет луны освещает невысокий пригорок, утыканный крестами и памятниками. Олег наблюдает, как Влад останавливается перед входом и начинает начитывать заговор. Где-то на периферии зрения собирается серая завеса из десятков смазанных силуэтов. На задворках сознания возникает смешанный шум далеких голосов. — Ну и че ты меня сюда притащил? Хочешь показать могилу этой Натальи? — Олег скептически выгибает бровь, скрещивая руки на груди. Влад жестом просит Шепса замолчать, и продолжает свой речитатив. Только сейчас Олег замечает в руке чернокнижника сумку со всеми его вещами. — Идем, — Влад резко прерывается и наконец заходит на погост. Медлит пару секунд, кивком указывает на тропинку, ведущую вглубь кладбища. — Иди вперед. — Зачем? — Олег бросает недоверчивый взгляд на чужую фигуру. Череватый выглядит уверенно и расслабленно, смотрит прямо на него. — Меня не пускают, — Влад привычно дотрагивается пальцами до подбородка, проговаривает отрывок заговора одними губами, — Будь другом, Олежа, подсоби. — Как же ты достал, — Шепс обреченно вздыхает и проходит вперед, обходя чернокнижника по дуге. Они уже заходят в старую часть погоста, скрытую в густом сосновом лесу, когда Олег понимает, что становится тяжело дышать. Легкие будто отказываются принимать враз загустевший воздух. Шепс беспокойно смотрит по сторонам, пытаясь разглядеть в темноте возможную причину изменений. — Слушай, тебе не кажется… — он произносит это, не оборачиваясь, и уже в следующую секунду чувствует резкий захват на шее. Чужая рука сжимает горло, придушивая, на лицо опускается пропитанная чем-то ткань, в нос ударяет сладкий химический запах. Сознание плывет, земля наклоняется, ускользая из-под ног. Олег пытается за что-то ухватиться, но руки лишь бесполезно загребают воздух. Открывает рот, чтобы позвать на помощь, но с губ срывается что-то нечленораздельное. Последнее, что он чувствует, прежде чем погрузиться во тьму — чужие руки, аккуратно придерживающие его за поясницу.

***

Сначала приходят звуки. Отравленный химией мозг ловит обрывки шумов. Треск гравия под шинами, приглушенная музыка, шум ветра за приоткрытым окном. Темнота. Олег вязнет в ней, дрейфует на границе сознания, как парусник в открытом океане. Он не помнит, что с ним произошло, где он и сколько прошло времени. Кожу на ладонях колет, Шепс ощущает под кончиками пальцев гладкую прохладную поверхность. Его тело будто двигается в пространстве, при этом оставаясь на месте, и спустя пару мгновений Олег понимает, что находится на заднем сидении автомобиля и его куда-то везут. От этого осознания на него сразу накатывает животный, инстинктивный страх. Хочется скорее встать и сделать хоть что-нибудь — выпрыгнуть на ходу из машины, придушить водителя, спасти себя любыми возможными способами. Но бесполезное тело не слушается и все, что Олег сейчас может — пошевелить пальцами на руках и, приложив титаническое усилие, приоткрыть веки. Он мажет расфокусированным взглядом по темному салону машины и видит за окном быстро проносящиеся деревья. Почти сразу глаза опять закрываются и чернота вновь забирает его в свои холодные объятия. В следующий раз, когда Олег приходит в себя, он сразу понимает, что уже никуда не едет. Он определенно лежит на чем-то мягком и сверху на него давит что-то тяжелое. Ему непривычно жарко, тело ощущается как груда ослабевших, ни на что не способных мышц. Слабо сжимает кулаки, загребая ладонями что-то мягкое и шершавое, приоткрывает веки, сразу натыкаясь взглядом на накрывающее его плотное шерстяное одеяло. Вокруг тихо и темно. Он находится в небольшой комнате, чем-то похожей на ту, где они жили с Сашей в детстве, когда приезжали к бабушке в деревню. Деревянные стены и потолок, слева от кровати старая тумбочка, на ней — сгорбившийся огарок свечи. Прямо напротив — большой деревянный шкаф с резьбой и закрытая дверь. Не без усилия Олег задирает голову и видит над изголовьем кровати большое окно. За стеклом — верхушки елей на фоне темнеющего неба. Рама деревянная и хлипкая на вид, значит сломается без труда. Шепс приподнимается, чтобы встать, но голова тут же идет кругом. Он вдруг понимает, что его тошнит, как после самой жесткой пьянки и с болезненным стоном валится обратно на кровать. Во рту стоит горький привкус, виски сдавливает ноющей болью. Олег тупо пялится в потолок несколько минут, прежде чем напрячь все свои силы, чтобы попытаться почувствовать энергию дома. Ничего. Абсолютная звенящая тишина. Шепс рычит, до боли сжимая кулаки. Хоть бы одна гребанная тень явилась и дала понять, где он находится. Но Олег ощущает только пустоту, разрастающуюся в груди огромной дырой. Он не может даже встать с кровати, не говоря уже о сканировании пространства и тем более — призыве. Остается только напрячь мозг и попытаться вспомнить хоть что-то из того, что с ним произошло. Последнее, что он видел, прежде чем потерять сознание — могильные ограды, кресты, памятники. Кладбище, ночь. Он шагает вперед вглубь погоста, голова плохо соображает после испытания. Битва. Олег резко расширяет глаза. В голове возникает четкий образ Череватого, пропускающего его вперед. Это он на него напал? Зачем? Или это был кто-то другой и сейчас Влад так же валяется где-то, не способный подняться с постели? Почему вообще он в постели, а не в каком-нибудь заплесневелом подвале сумасшедшего убийцы? Почему он не может ничего почувствовать? Олег стреляет взглядом в огарок свечи на тумбочке. Рядом лежит коробок спичек. Огонь должен помочь. Шепс снова поднимается, борясь с головокружением и тошнотой. Медленно опускает ноги на пол, ощущая под босыми ступнями мягкость ковра. На нем нет никакой одежды, кроме тонкой футболки и трусов, и по разгоряченной коже тут же пробегает дрожь. Знобит. В комнате вполне комфортная температура, но Олег ощущает себя так, будто вышел из теплого помещения на мороз. До тумбочки не больше метра и он встает, рассчитывая опереться о столешницу, но колени предательски подгибаются и он с грохотом падает на пол, задевая рукой небольшую вазу. — Блять, — Шепс шипит, хватаясь за ушибленный локоть. Через несколько секунд в соседнем помещении раздается звук шагов. Олег замирает, стараясь не дышать. Дверь приоткрывается, сквозь показавшуюся щель в комнату проникает тусклая полоска света. Следом за ней появляется высокая темная фигура. Длинные ноги, широкие плечи, расслабленная поза. Шепсу не нужно видеть лицо вошедшего, чтобы понять, кто это. Влад. Сначала внутри обрывается последняя нить надежды — да, это Череватый привез его сюда. Затем на Олега обрушивается целая лавина смешанных эмоций. Злость, ненависть, паника. Влад делает несколько шагов вперед и Олег отползает к стене позади себя, глядя на чернокнижника снизу вверх. — Что ты сделал, сука? — выплевывает, дергаясь всем телом. Резкое движение отдает спазмом где-то в грудине. В пересохшем горле першит и Шепс закашливается, скрючиваясь на полу в позе эмбриона. Влад тем временем зажигает свечу и Олег ужасается, присмотревшись к его лицу, освещенному пламенем. На первый взгляд все так же: те же мягкие черты, аккуратный нос, плавная линия губ, но глаза выглядят настолько стеклянными и почерневшими, что Шепсу не нужна его сила, чтобы почувствовать, что в комнате они не одни. Олег инстинктивно сжимается, готовясь защищаться, но Череватый лишь коротко хмыкает и смотрит куда угодно, только не на него. Ставит свечу на тумбочку и скрывается за дверью. Не проходит и минуты, как он снова появляется в комнате со стаканом воды, присаживается на корточки рядом с Шепсом, все еще лежащим на полу. Олег дергается в противоположную сторону от чужих рук, с отвращением разглядывая лицо напротив. — Пей, — Влад впервые смотрит ему прямо в глаза и Шепс чувствует, как позвоночник прошибает резким жаром. — Я ничего от тебя не приму, — Олег поднимает руку, чтобы оттолкнуть стакан, но та лишь рассекает воздух. — Тогда к утру уже сдохнешь, — голос Череватого спокойный и от этого еще более жуткий. Шепсу на секунду кажется, что сейчас он кинется на него, но чернокнижник опускает взгляд, отодвигается, садится рядом, облокачиваясь спиной на стену. — Это обычная вода, — подносит стакан ближе к чужим губам и Олег, сдавшись, начинает пить крупными глотками. Если бы Влад хотел его убить, сделал бы это еще на кладбище. Прохладная жидкость облегчает тошноту и жжение в горле, но тело все еще отказывается слушаться. — Давай, помогу тебе, — Череватый встает и, не дожидаясь ответа, перехватывает корпус Олега, помогая тому подняться с пола и сесть на кровать. Шепс сразу же валится на влажные простыни. Мозг плавает в черепной коробке бесполезной ватой и у него совершенно нет сил думать, что за херня сейчас происходит. — Ну и тяжелый ты, Олежа, — Влад задувает свечу и идет в сторону двери. — Что тебе нужно? — Олег задает вопрос и Череватый оборачивается, останавливаясь в проходе. Его лицо скрыто темнотой. — Ты, — Влад пожимает плечами и скрывается за дверью. Спустя несколько секунд из другой комнаты снова доносится его голос, — Завтра уже сможешь встать. Олег растерянно смотрит в потолок, пытаясь переварить слова Череватого, но веки почти сразу начинают слипаться, и он снова проваливается в липкий тревожный сон.