Хищные узы

      Питер в сотый раз бросил взгляд на настенные часы возле кабинета Пола. Улизнуть пораньше не вышло — в мастерскую пригнали мотоцикл, и он не мог оставить Эдди одного разбираться с байком. К тому же, он уже выпросил у Пола часовой перерыв сегодня, так что не стоило наглеть.       Чем ближе был закат, тем сильнее внутри нарастало беспокойство. Питер чувствовал, как напряжение сковывает мышцы, словно тело заранее готовилось к грядущей ночи.       — Закругляемся на сегодня, парни, — сообщил наконец Пол, и Питер с облегчением выдохнул. Он сразу же написал Роману.       Быстро убрав инструменты на свои места, Руманчек двинулся переодеваться. Но, как оказалось, спешил не он один. Пол уже маячил у ворот, готовый вот-вот сорваться с места.       — Дома меня живьём съедят, если я опоздаю на семейный ужин, — буркнул тот, словно оправдываясь. — Так что заприте здесь всё сами.       Не дожидаясь ответа, он оставил связку ключей на верстаке и скрылся за дверью.       Эдди заперся в туалете, пытаясь отмыться от машинного масла. Питер остался в мастерской вместе с Уолтером, и осознание этого давило на и без того натянутые нервы. В непривычной тишине будто слышался треск электрического тока, вот-вот грозила разразиться буря, и это было очень неподходящее время.       — Может мы с тобой не с того начали? — раздалось за спиной Питера, пока он натягивал джинсы. — Я тут кое-что понял. Оказывается, ты у нас парень не промах.       Руманчек постарался не выдать растущее раздражение и обернулся. Уолтер стоял в двух метрах от него, подозрительно понизив голос. В Питере проснулось любопытство.       — И что же ты понял? — холодно поинтересовался он, подавляя озноб, пробежавший по спине. Луна уже манила его, но он не мог позволить Перри увидеть свою слабость.       — Ну, смотри, — Уолтер сделал шаг ближе, запах дешёвого табака ударил в нос. — Этот твой дружок на крутой тачке… Он ведь не простой чел, верно? Я заметил шрамы на руках и шее. Такие не получишь, сидя в офисе. А деньги у него имеются, и заработаны явно каким-то грязным путём.       Питер приподнял бровь — в голове Уолтера, кажется, начал складываться свой пазл.       — Я не дурак, — продолжал Перри. — Что может ещё вас двоих связывать?       — К чему ты клонишь?       — Я хочу в долю, — почти прошептал Уолтер. — Процентов пять, я парень не жадный. Зато Пол никогда от меня не узнает, что ты толкаешь дурь у него под носом.       Питер едва не рассмеялся, напряжение вмиг покинуло его. Расистские стереотипы этого идиота были настолько нелепыми, что даже забавляли.       — У тебя богатая фантазия, Уолтер, — спокойно произнёс Питер. — Но я разочарую — никакой «дури» я не толкаю.       — Не гони, — Уолтер нахмурился, его лицо перекосилось в злобной гримасе. — Я же вижу, что тут что-то не чисто. Держишь меня за идиота? Думаешь, я поверю, что этот хлыщ на «Мазерати» просто так тут ошивается?       — Ошивается? — фыркнул Питер. — Да он был здесь первый раз.       В этот момент в зале появился Эдди. Он замер, увидев их. Уолтер тут же замолчал, но продолжал прожигать Питера взглядом.       — Мы ещё не договорили, — бросил он тоном, не предвещающим ничего хорошего.       А после вышел из мастерской, хлопнув дверью.       — Всё путём? — поинтересовался настороженно Эдди.       Питер кивнул. Перри нужно было поставить на место — кто знает, куда заведёт его фантазия. Но на сегодня с них обоих хватит.       Питер и Эдди как можно быстрее проверили закрыты ли окна, которые днём открывались для проветривания. Убедились, что весь электроинструмент отключен, и, наконец, выключив свет, закрыли мастерскую.       Августовская духота к вечеру немного спала, ветер принёс прохладу с озера Мичиган, но вместе с тем казалось, что стало более влажно. Попрощавшись с Эдди, Питер забрался в «Форд» и сразу потянулся к кондиционеру. К местному климату он так и не привык, а полнолуние напоминало о себе всё сильнее. Ему потребовалось пара минут, чтобы перевести дух и почувствовать прохладу на липкой коже. После он, наконец, завёл мотор и тронулся с места.       Автомобиля Романа у кофейни ещё не было. Питер проехал чуть дальше и припарковался на противоположной стороне улицы, в тени раскидистого клёна. Заглушив двигатель, он откинулся на спинку сиденья и закурил.       Он всё ещё не мог отойти от разговора с Уолтером. «Наркотики, серьёзно?..» — Питер мрачно хмыкнул, выпуская дым через нос. Всё нутро скручивалось от злости и усталости. Как быстро люди видят в нём то, что хотят видеть. Цыган. Угроза. Наркоман.       Он мог бы послать Уолтера к чёрту, но знал, что сделает только хуже. Лучше переждать, может Перри когда-то надоест к нему цепляться. Хотя часть Питера — та, которая в полнолуние бегает на четырёх лапах — злилась. Оскалив зубы, она хотела рвануться вперёд, оставить после себя разорванную плоть и страх. Но Питер умел держать её в узде. Почти всегда.       Он затушил сигарету и снова взглянул в зеркало заднего вида. На этот раз — на себя. Покрасневшие глаза. Сжатые губы. Усталость, не прикрытая ни злостью, ни иронией.       — Только не опаздывай, Роман, — тихо произнёс он вслух.       Как раз в тот момент, когда Питер уже собирался набрать его номер, у «Форда» остановился черный внедорожник. К своему удивлению, Руманчек увидел, что за рулем был Годфри. Тот тоже курил.       — Прости, что задержался, — повинился парень через открытое окно. — Сара опоздала.       Питер кивнул, хотя упоминание няни вызвало в нём ещё большее раздражение.       — Ты уверен, что хочешь ехать на этом? — усмехнулся Роман, окинув взглядом потрёпанный «Форд». — Может, лучше пересядешь ко мне?       «Рендж Ровер» Годфри действительно выглядел впечатляюще. Питер не мог вспомнить, видел ли его на парковки дома, впрочем он бы не удивился, если вдруг оказалось бы, что Роман только-только приобрел его в каком-нибудь супердорогом автосалоне.       — Не надо его недооценивать, — погладил Питер наружную часть дверцы «Форда». — Спорим, я тебя уделаю?       На лице Романа расплылась азартная улыбка.       — Только когда будем за городом, — сказал он, выкидывая сигарету. — Не хочу иметь дела с копами.       — Замëтано, — улыбнулся Питер и завëл мотор.       На мгновение забылись усталость и недомогание. Присутствие Романа будто придало Питеру сил.       Годфри ехал первым, уверенно прокладывая путь через вечерний Чикаго. Питер старался не отставать. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая улицы в теплые золотистые тона, город постепенно погружался в сумерки.       Когда последние здания остались позади, Питер убедился, что дорога свободна от других машин и выехал на встречную полосу. Поравнявшись с «Рендж Ровером», он встретился глазами с Романом. Уже в следующую секунду тот вдавил педаль газа в пол, и внедорожник рванул вперёд, удивительно резво для своих габаритов. Питер усмехнулся, переключил передачу и тоже прибавил скорость.       Асфальт мелькал под колёсами, ветер приносил запах леса и пыли. Адреналин гнал по венам, заставляя Питера забыть про ноющую голову и ломоту в теле. Всё, что имело значение сейчас — это дорога и силуэт внедорожника.       Роман то отставал, то снова вырывался вперёд, петляя по шоссе, как будто проверяя, насколько Питер готов рискнуть.       Когда дорога выровнялась, Питер почти догнал его, но на следующем же повороте Роман выехал на встречную, прямо в тот момент, когда на него упал свет фар третей машины. Секунда — и сердце Питера сжалось в комок. Всё замедлилось. Он ясно увидел, как «Рендж Ровер» едва не влетел в несущийся на встречу автомобиль. Как незнакомая машина просигналила, как Роман резко ушёл вправо, цепляя колёсами обочину, но успел. Успел, чёртов ублюдок.       Питер с шумом выдохнул, одновременно испугавшись и ошалев от всплеска адреналина. Сердце как бешеное билось в груди, а ладони вспотели, но он не тормозил, пока сам Роман не сбросил скорость и не свернул к обочине. Тогда и Питер остановился, мотор «Форда» затих.       Они вышли из машин почти одновременно. У Питера перехватило дыхание — адреналин всё ещё не отпускал.       — Ты чёртов псих, — выдохнул он, но в голосе уже звучал смех. Он не выдержал и рассмеялся — нервно, но облегчённо.       Роман стоял, слегка наклонившись вперёд, упираясь ладонями в колени. Он тоже смеялся. Этот смех был звонким, открытым. На лице Годфри сияла та самая редкая улыбка, которая будто озаряла его изнутри — не ухмылка, не издёвка, а настоящая радость, полная жизни. И Питер, глядя на него в полумраке, вдруг понял, что ему нравится этот смех. Нравится видеть Романа счастливым.       — Ты псих, — повторил Питер чуть тише и улыбнулся шире, — но, чёрт возьми, это было круто.       — Я выиграл, — Роман выпрямился, вытирая глаза от смеха. — Где мой приз?       Губы Питера приятно защипало. Он бы с удовольствием поцеловал Романа. Попробовал на вкус его улыбку. Вспомнил бы мягкость полных губ. Но на дороге появился ещё автомобиль и притормозил возле них.       — У вас всё нормально? — поинтересовался через открытое стекло водитель.       — Да, всё отлично, спасибо, — махнул ему Питер.       — Поехали дальше, — произнёс Роман спокойным голосом, когда «Мазда» скрылась из вида. — Скоро луна взойдет.       В машины они возвращались молча. Теперь уже никто не лихачил. И Питер смиренно пропустил Романа вперед.       Вскоре асфальт сменился на менее оживленное проселочное шоссе. По обе стороны дороги раскинулись густые леса. Роман выбрал маршрут, ведущий к месту, которое, по его мнению, должно было быть достаточно глухим и безлюдным. Однако, когда они туда добрались оказалось, что там уже разбит кемпинг. Питер, нахмурившись, притормозил, а Роман развернул машину и, не выходя, махнул Питеру, чтобы тот следовал дальше.       Они углублялись в лес, и Питер оценил предусмотрительность Годфри ехать не на спорткаре — тот точно оставил бы подвеску на первой же кочке. Сам же Питер сидел за рулём старого пикапа, который ему одолжил Пол, едва взял того на работу. Конечно, чуть ранее Роман предлагал ему что-то из своего гаража, но вряд ли Питер бы смог устроиться в автомастерскую, разъезжая на премиум-классе.       Солнце уже почти село, и Роман наконец остановился. Они отъехали от кемпинга на приличное расстояние, петляющая по лесу дорога стала совсем заросшей, что навело на мысль — по ней давно не ездили.       Питер заглушил мотор, вышел из машины и обвёл место внимательным взглядом. Здесь было тихо. Ни следа людей. Только деревья, ветер и стрекотание ночных насекомых. — Думаю, здесь достаточно глухо, — сказал Роман, тоже выбираясь наружу.       Питер молча кивнул, глядя в сторону сгущающихся деревьев. Ему не терпелось исследовать здесь всё.       Роман подошёл ближе, зачесав длинными пальцами волосы назад. Он лишь мельком скользнул взглядом по лицу Питера. Тому было интересно, о чём Годфри думает.       — Если что-то пойдёт не так, позвони мне, — сказал Роман, сунув руки в карманы джинсов.       Питер фыркнул, усмехнувшись:       — Ага, конечно. Волки обожают пользоваться мобильниками.       Роман закатил глаза, но уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку.       — Просто имей в виду, — бросил он, пожав плечами.       На несколько секунд между ними повисла тишина.       — Ладно… — Питер выдохнул и, чуть понизив голос, добавил: — Спасибо, Роман.       Тот не ответил, только коротко кивнул, но с места так и не сдвинулся.       Питер больше не мог ждать. Ухватившись за край футболки, он стянул её через голову. Вечерний воздух коснулся кожи, но не это заставило почувствовать лёгкое напряжение. Роман задержал на нём взгляд, мимолётно, но достаточно долго, чтобы это стало ощутимым.       Ничего не сказав, Годфри развернулся и направился обратно к машине.       Питер смотрел, как «Рендж Ровер» разворачивается и уезжает по тёмной дороге. Огни фар ещё какое-то время пробивались сквозь деревья, но вскоре исчезли совсем.       Иррациональное чувство одиночества царапнуло нутро. Он делал это бесчисленное количество раз — трансформация не требовала свидетелей — но именно сегодня в душе вдруг появилась ощутимая пустота. Будто он остался один в целом мире.

***

      Роман занял одно из кресел в гостиной. Он решил, что просто немного подождёт. Может, поскролит ленту в телефоне или посмотрит телевизор. Но время шло, а он ни сделал ничего из этого. Стены давили, ночная тишина угнетала. Взгляд то и дело приковывал лежащий на журнальном столике телефон — Питер так и не позвонил. Оставалось надеяться, что у него всё хорошо.       Как бы Роман ни старался удержать эту мысль, мозг снова и снова подкидывал образы того, что может с Руманчеком случиться. Обращение может пройти не так - слишком свежи были воспоминания Романа о той ночи в подвале его дома в Хемлок Гроув, его может кто-то увидеть, сам Питер может кого-то встретить и не суметь удержать внутреннего зверя.       Роман сжал пальцы в замок, будто удерживая себя от чего-то. Казалось, все мышцы в его теле напряжены. В груди щемило. Его раздирало странное чувство тревоги напополам с раздражением. Не на Питера. На себя. На то, что снова остался ждать. Снова один. Это было знакомо. Даже слишком.       Что-то зашумело в стороне коридора, должно быть соседи в подъезде. Но Роман забеспокоился — не проснулась ли Надя. Он проверял её уже дважды. И делал это снова: подходил к двери спальни, прислушивался, потом приоткрывал дверь комнаты, заглядывал внутрь. Каждый раз девочка крепко спала: ровное дыхание, маленькие ручки у лица. Всё хорошо. Но в голове крутились мысли — а если Надя проснётся и его не будет рядом? А если ей что-то приснится? А если Питер не вернётся? А если… Казалось, эта карусель в голове никогда не остановится.       Он протянул руку к дверной ручке, и та щëлкнула при нажатии. Роман надавил ещё раз, и снова щелчок. Третий. Четвертый. Только на последний раз он позволил себе отступить. Чётное число — правильное. Он вспомнил, что делал так в детстве — с дверями, с выключателями, с плитой. Тогда это казалось игрой. Сейчас же — необходимостью.       Вернувшись в гостиную, он так и не включил в ней свет. Всë это было таким изматывающим. Только теперь Роман понял, что устал. Тело двигалось словно на автопилоте — он опустился на диван, ощущая как неприятно тянет каждую мышцу. Глаза моментально налились свинцом, закрыть их не стоило усилий. Сон накрыл его быстро, мягко вытягивая из реальности.       Роману снился особняк в Хемлок Гроув. Такой, каким он был ещё при матери - с высокими потолками, резными зеркалами в массивных рамах и с настойчивым запахом старого дерева. Обстановка казалось привычной, но воздух давил, будто пропитанный чьим-то незнакомым присутствием.       — Папочка? — тоненький голосок прозвучал из-за спины.       Роман обернулся. Надя стояла у окна второго этажа, такая маленькая и хрупкая. Она смотрела через стекло на улицу и явно пыталась привлечь его внимание.       — Ты никого не трогала? — спросил он, не зная, зачем.       Девочка молчала. Её взгляд не отрывался от того, что было внизу, и это начало тревожить Романа.       — Надя? — Он подошёл ближе, и, наконец, увидел то, на что она смотрела.       Там, внизу, в высокой траве, что-то лежало. Что-то чёрное и бесформенное. Сначала Роман решил, что это большой пакет, шевелящийся под порывами ветра. Но тёмное пятно очень быстро приобрело ясные очертания. Волк. Это был волк.       Роман почувствовал, как тело сковал холод. Сердце бешено забилось в груди.       Секунда. Другая.       Трава в очередной раз колыхнулась, и волк поднял голову. Жёлтые глаза впились в Романа, а на пасти он увидел знакомые белые подпалены. Питер. Но радость от встречи едва успела зародиться, как до Годфри дошло — что-то не так.       Питер вдруг оскалился, а затем, резко вскочив на лапы, ощетинился. Рядом с ним появилась Надя.       Роман машинально огляделся. Ещё секунду назад дочь стояла рядом, а теперь вдруг исчезла. Сердце замерло в груди, предвидя неладное.       Глаза Нади за окном мерцали в полутьме, а на губах играла пугающая улыбка. Внутри Романа всё онемело.       — Нет, — произнёс он отчаянно. — Надя, нет!       Но она не слышала его. Роман ударил по стеклу — кулаком, затем ладонью. Снова и снова. Оно не дрогнуло.       Как бы громко он ни кричал, Надя стояла там, внизу, спокойная и невозмутимая. И вот она сделала шаг вперёд, прямо к Питеру, волк болезненно заскулил, и мир вокруг Романа начал рушиться.       Он резко распахнул глаза. Сердце бешено колотилось, а тошнота подступала к горлу. Всего лишь сон, но он вобрал в себя два самых больших его страха.       В гостиной по-прежнему было темно, только в коридоре горел свет. Роман не помнил, как включал его. Он сел, чувствуя, как образы из кошмара неохотно покидают сознание. И только теперь понял, что не один.       Питер был здесь, стоял рядом. Мокрые после душа волосы налипли на лоб, рубашка не застегнута, а домашнее трико низко сидело на талии.       — Ты рано, — голос Романа был хриплым после сна.       Но Питер ничего не ответил.       Прежде чем Роман успел прийти в себя, прежде чем смог хоть что-то спросить, Питер шагнул ближе, наклонился и поцеловал его.       Роман замер. Казалось, это очередной сон. Уже не кошмар, но не менее ошеломляющий.       Губы Питера двигались требовательно, дразняще, но в этом порыве было что-то большее — голод, усталость, напряжение. Роман не мог дышать. Он не мог думать.       Он ощутил, как Питер сжал его затылок, грубее, чем следовало, но крепкие пальцы в волосах казались единственным, что удерживало в реальности. Питер здесь, с ним, живой и невредимый.       Диванные подушки чуть прогнулись под чужим весом. Жар тела Питера стал ближе. Роман закрыл глаза, его пальцы вцепились в ткань рубашки, сжались, удерживая на месте. Роман ответил на поцелуй, с трудом подстраиваясь под заданный ритм. Питер будто крал у него кислород, но Роман не хотел чтобы это заканчивалось.       Он потянул Руманчека на себя, заставляя лечь. Теснота дивана была не помехой. Тяжесть другого тела словно заземляла его. Ладони с жадностью проникли под ткань, с нажимом провели по влажной коже. Питер прервал поцелуй, но не отстранился. Он посмотрел Роману в глаза, касаясь носом носа.       — Я думал об этом пол ночи, — признался он тихо. — Не стал ждать утра.       — Рад, что ты здесь, — честно ответил Роман.       Губы снова накрыли его, щетина мягко уколола кожу. Питер думал о нём. Он выбрал его в ночь полнолуния. Страхи Романа сжимались и корчились под неистовым натиском, они уползали в темный угол сознания и прятались там. У них больше не было власти. Пусть только на время.