А тебе слабо?

      Майкл уже на горьком опыте научился, что игнорировать внутренний голос себе дороже. В особенности, когда он предупреждает тебя. Тем более, если для этого судьба присылает тебе под колёса машины девушку, которая, если верить водителю, появилась из ниоткуда. Но контракт есть контракт, и в шоу-бизнесе очень часто приходится делать то, что сказано и проплачено, и совсем не то, что хочется. С самого утра ему не давало покоя липкое предчувствие беды. Сначала потерялась расчёска удачи, из-за которой пришлось перевернуть спальню вверх дном, потом обнаружилось, что последние апельсины для сока прогнили. А чудесным дополнением ко всему стал неожиданно заглохший мотор машины, задержавший их ещё на полчаса. Поэтому, когда водитель резко затормозил, Майкл, услышав глухой звук удара об капот, пулей вылетел из салона. С ужасом оглядевшись вокруг, он заметил источник аварии — смуглую девушку, лежащую в паре метров поодаль. Без лишних мыслей Майкл подбежал к ней, не дожидаясь никого.       — Вы меня слышите? — мужчина теребил её за плечо, мысленно читая все выученные молитвы. Молился он за две вещи одновременно: чтобы девушка выжила, и чтобы это было тем самым происшествием на сегодня, о которой его чуйка и старалась предупредить.       Кто была эта девушка? Что она делала в такой ранний час на дороге? Почему так безрассудно бросилась под колёса? Мог ли это быть кто-нибудь другой, кто так жестоко поступил с ней? Вокруг не было ни души кроме них и водителя, который разговаривал со службами помощи, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие.       Сам он судорожно осматривал её, стараясь найти хоть какой-либо ответ на свои вопросы, когда смог уловить едва заметное движение губ. Она была жива. Значит Господь его ещё не покинул. Несмотря на все его грехи, несмотря на недовольства со стороны общины, Бог услышал его воззвания.       — Держись, пожалуйста, мы вызвали помощь, скоро тебя заберут. Только не засыпай, хорошо? — шептал он без разбора, сжимая её ладони в своей. — Как тебя так угораздило?        Незнакомка в ответ на это лишь слабо улыбнулась, повторив чуть громче:       — Через испытания… и мои невзгоды… Будешь ли ты рядом? Будешь ли заботиться?       Не успел он нагнуться к ней, чтобы расслышать получше, как тут же отпрянул. Ответить на вопрос девушки он не смог, язык словно прилип к нёбу, а все мысли сводились к одному слову — КАК? А к тому времени, когда он снова осознал контроль над своими мыслями и телом, водитель сгреб его в охапку и усадил в машину, тем временем о пострадавшей уже вовсю заботились врачи скорой помощи.       — Майк? — мужчина сам не узнал свой голос, настолько он охрип от пережитого стресса. — Передай мне воду, пожалуйста.       Мелкая дрожь пальцев никак не унималась, усложняя открытие бутылки. Все мышцы тела были напряжены, отдаваясь ноющей болью в затылке. В голове одни мысли перебивали другие, а громче всех звучал её шёпот. Точнее голос его разума, без устали повторяющий услышанное. Will you be there? Will you still care?       Говорят, что после сильного сотрясения человеку может показаться, как тот напрямую общается с ангелами. Это объясняло блаженную улыбку на её лице и мольбу, но не формулировку. Откуда ей было знать, что он каждую ночь так взывал к Богу? Откуда ей было знать, что он сам подумал в то мгновение? И не менее важное: было ли это очередным знаком свыше? Молодой певец никогда не догадался бы, насколько же он заблуждался и был прав одновременно.       Остаток пути прошёл для Майкла незаметно, перед глазами то и дело всплывало её лицо, а сам он бездумно теребил в руках бутылку, которую в итоге не смог открыть. Предчувствие беды не исчезало, словно усиливаясь по мере приближения к холлу. Что-то так и кричало в нём, чтобы он выбежал из машины и побежал обратно, вероятно к загадочной незнакомке, куда угодно, главное подальше отсюда. Машина остановилась, водитель повернулся к нему, дожидаясь, пока его заметят.       — Мистер Джексон, вы в порядке? Готовы выходить?       — М? Да-да, Майк, спасибо большое, — он кивнул, после чего схватил работника за руку. — Скажи Биллу, чтобы узнал, куда её отвезли.       — Зачем?.. — не успел водитель задать вопрос, как поймал испепеляющий взгляд в свою сторону и мгновенно стушевался. — Извините, сэр. Спрашивать Билла незачем, я звонил в Бротман, это единственная нормальная больница в округе. Если вы хотите, я могу позвонить им, разузнать.       — Не стоит звонить. Поедем туда после съёмок, спасибо, — вымученно улыбнувшись, певец надел очки и вышел из машины, забегая в здание.       Произошедшее позднее тем вечером разлетится по всему миру под названием «Инцидент на съёмках Pepsi». Да, тот самый день, после которого, как многие считали, произошёл надлом в жизни Джексона. Хотя пока рано об этом. Сейчас мы в 1984 году возле юного Майкла, который в почти бессознательном состоянии машет своим фанатам, пока парамедики тщетно пытаются расчистить толпу и занести носилки в машину скорой помощи.       Надо отдать Майклу должное, он стойко продержался, стараясь сохранить сознание, несмотря на невообразимую боль, которая отдавалась пульсацией по всей голове и усиливалась с каждой секундой. Пережитый с утра стресс и наличие всей семейки на съёмках довели психику до самой грани, никак не делая ситуацию лучше. Чувствуя, как он уже перестаёт слышать окружение, мужчина собрал оставшиеся силы в кулак и тихим шёпотом спросил:       — В Бротман? — собственный голос прозвучал издалека и так чуждо, будто вовсе не принадлежал ему. Фельдшер справа о чём-то говорил, вероятно даже обращался к нему, Джексон же едва держал глаза открытыми, до последнего надеясь получить ответ. Наконец неясный силуэт нагнулся прямо над ним и кивнул. Этого было достаточно, чтобы он позволил себе упасть в забытье. Сладкое забвение, где нет боли и страха. Наконец он заслужил отдых. Юноша был благодарен и такому, несмотря на великую цену.       Во сне ему мерещилась незнакомка. Что-то в ней вызывало в нём одновременно боязнь, непонимание и одновременно с этим необъяснимое притяжение к девушке. Может она старалась предупредить его своим поступком? Может её послал Господь, чтобы познакомить с родной душой? А с чего вообще мысль о том, что это безбашенное бедствие вообще послано именно ему? Хотя кого он обманывал, в глубине души Майкл молился за её жизнь больше, чем за свою, надеясь застать её в сознании. Даже если она не узнала бы в нём утреннего спасителя, он надеялся на лучшее.

***

      Обычно, просыпаясь от наркоза, люди несут чушь, часто ищут родных людей, иногда и вовсе не узнают собственных родителей, держащих их за руку. С нашим молодым человеком дела всегда обстоят не как у всех. Придя в сознание, он с трудом разлепил веки и, окинув взглядом палату, заметил Билла, похрапывающего на кресле возле койки.       — Билл? — тихого шёпота было достаточно, чтобы натренированный годами полицейский мгновенно проснулся.       — Ты как себя чувствуешь, малыш? Мне позвать медсестру? Болит сильно? — он испытывающе смотрел на юношу, улавливая любое изменение в мимике. За время работы у Джексонов Брэй успел изучить их всех, и теперь знал своего босса как облупленного. Майкл не был из тех, кто жалуется. Следовательно рядом с ним всегда должен быть человек, который будет просить и требовать от его имени. Этим кем-то и являлся Билл.       — Нет, всё… — неосторожный поворот головы напомнил о причине его пребывания здесь. Зажмурившись, чтобы собраться с силами, он продолжил, вымученно улыбаясь: — Я в порядке.       Актёрская игра Майкла была достойна похвалы, однако ничто не могло провести опытного телохранителя.       — В порядке он, ага, сейчас поверим. Сиди на месте и не рыпайся. Какие бы умные мысли тебя не посетили сейчас, они подождут полчаса.       С этими словами он нажал на кнопку вызова медсестры, а сам, зная упёртый характер подопечного, встал возле него, одним только взглядом пресекая любые попытки пошевелиться. Джексоны росли у него на глазах, отсюда и некая отцовская любовь к Майклу, который с самого начала выделялся самоотверженностью.       Медсестра не заставила себя долго ждать, вся клиника знала, что в этой палате лежит тот самый Джексон, по которому сохнет современная молодёжь. Не прошло и пары минут, как в дверь постучались.       — Да, мистер Джексон, вы вызывали? — в палату вошла молоденькая медсестра и подошла к койке пациента, полностью проигнорировав существование Брэя.       — И вам здравствуйте. Вызывали, но не он, а я, — строго окинув её взглядом начал он. — Мистер Джексон только что проснулся, у него сильно заболела голова. Можете дать ему обезболивающее?       Медсестра прикусила язык, почувствовав укор в словах мужчины. От одного его взгляда хотелось провалиться под землю, поэтому она опустила взгляд, коротко кивнув.       — Я не могу лично назначить препараты, но я посоветуюсь с врачом и скоро вернусь, — пропищала она и быстро ретировалась от греха подальше.       — Билл… — послышался тихий смешок со стороны койки. — Вроде миленькая, хорошенькая. Ты за что так строго с ней?       — Родители не воспитывают своих детей, вот за что. Никакого уважения к старшим. Как только таких нанимают?       Майкл на это ничего не ответил, боль с каждой секундой становилась сильнее, и тратить энергию на споры со старым воякой не хотелось, особенно, когда каждое движение отдавалось ударом кувалдой по голове. Всё-таки обезболивающее сейчас не будет лишним. Надо будет подождать врача, и у него же вероятно навести справки о вчерашней девушке. Что-то подсказывало ему, что Биллу эта идея совсем не понравится. Хотя когда в последний раз он одобрял действия Майкла? Никогда, значит можно и не искать его согласия.       В скором времени явился сам врач, который, в отличие от медсестры, спокойно поздоровался, проверил жизненные показатели, молча ввёл необходимый препарат в раствор капельницы, чиркнул что-то в бумажках с данными пациента, после чего так же бесшумно исчез, не задавая лишних вопросов.       Действие препарата не было мгновенным, юноша жмурился до кругов перед глазами, кусал до крови губы, стараясь отвлечь себя от разрывающей всю голову боли. Он не заметил, как телохранитель сел рядом, крепко сжимая его руку и молясь. В итоге совместными силами молитв и лекарств, молодой человек смог нормально вздохнуть и повернуться к другу, без сопровождающих это действие жгучих ощущений.       — Ты никогда меня не слушаешь… Поэтому прошу тебя, не перебивай сейчас. Мне с трудом даётся каждое слово, — Майкл старался говорить медленно, чтобы ненароком не создать лишний шум. — Вчера утром, когда мы ехали в Шрайн, Майк чуть не сбил девушку, тебе наверное уже доложили, — в ответ на эти слова он получил короткий кивок, после чего продолжил. — Её должны были привезти сюда. Билл, найди её. Мне надо с ней поговорить, я не принимаю возражений. Это чуйка, она меня не обманывает.       Даже недалёкий человек смог бы предугадать очевидную реакцию на столь нелепую просьбу. Но насколько ни был бы упёрт Билл, молодой артист был наиболее кошмарной версией понятия «настойчивость». Мужчина знал, что заранее проиграл ещё не начатый спор, поэтому сэкономил свои силы и сжалился над подопечным, тяжело вздохнул и пододвинул кресло ближе. Уже меньше, чем через полчаса, Билл оставил возле Майкла телохранителя-бугая, а сам направился на третий этаж, где содержались пациенты с черепно-мозговыми травмами.

***

      Мишель проснулась от назойливого писка монитора. Звук, который уже смертельно надоел за недолгое время ассистирования в операционных. Да и откуда в этом крыле психушки больной на жизнеобеспечении? Девушка ничего не понимала, а открыть глаза, чтобы оглядеться тоже не могла, веки будто налились свинцом. А чем она вообще вчера занималась? День в университете, короткая смена в отделении, новость о смерти Эрика, после ничего… В чём она точно была уверена, так это в том, что она вышла на улицу.       — Твою мать, когда же это заткнётся? — звук аппарата знатно действовал на нервы и мешал думать, девушка открыла глаза и подняла голову.       Первым, что смутило Мишель, как ни странно, стало оборудование. Скорее его «древность». Обустройство палаты, простой кардиомонитор, громоздкая капельница… В две тысяча двадцатых такой антураж можно найти только на квестах. Даже клиники где-то на отшибе имели как минимум аппаратуру нулевых. Мозг или не хотел, или банально не мог осознать и переварить полученную информацию.       — Добрый день, мэм, — в комнату без стука зашёл врач средних лет, подошёл к девушке и устало улыбнулся.       — Здравствуйте? Вы к кому?.. — не успела Мишель задать вопрос, как доктор окинул её многозначительным взглядом, в котором так и читалось «ты видишь тут кого-то кроме себя?».       Только тогда к ней стало медленно приходить осознание. Она здесь пациент. Вот почему кардиомонитор не затыкался, рука болела от иглы в вене, а большой палец так неприятно сдавливал пульсоксиметр… Но почему здесь? И как? Почему к ней вообще на английском обращаются, с каких пор Дрезден перестал быть Германией? Учитывая то, что она не была способна найти адекватное объяснение на свои вопросы, она решила задать вопрос прямо.       — Извините, а где мы? И какое сегодня число?       Врач, который вероятно уже привык к такого рода вопросам, и одновременно успел уже устать от них, тяжело вздохнул и, не прекращая переписывать показатели с монитора, спокойно ответил:       — Госпиталь Бротман, Калвер Сити. Двадцать восьмое января, — спокойно ответил он, наконец отложив ручку и добавив, усмехаясь, — одна тысяча девятьсот восемьдесят четвёртый год с Рождества Христова.       Мишель оторопела. Всё вокруг выглядело как постановка или очень плохая шутка. Никто из её друзей не был способен на такой подлый розыгрыш. Значит ей это мерещится. Путешествий во времени нет, Европа не Америка, а Джексон, как ни прискорбно, уже давно мёртв. Происходящее никак не могло уложиться в её голове.       — Нет… Доктор, э-э-это… Вы смеётесь? — от волнения резко заболела голова, напоминая о самых последних событиях. Она переходила дорогу, напевала песню, внезапный ослепляющий свет, удар…       Сердце забилось в голове, отдаваясь шумом в ушах, весь воздух словно исчез. Стены стали давить со всех сторон. Уже давно знакомое чувство наступающей панички.       — Доктор, атаракс… У меня сумка… Атаракс… — она с трудом выдавливала из себя слова. На неё накатывал ужас, во рту пересохло, хотелось вырвать из себя все иглы и подбежать к окну, а по хорошему вообще вылететь из него.       — Мэм, вам плохо? — он быстро взглянул на показатели и, немного подумав, ринулся к тележке с лекарствами, ища нужные таблетки. Очевидно, что атаракса не было в экстренной тележке, но было что получше. Диазепам. Прежде чем протянуть девушке таблетку с водой, он застыл на месте. Риск сейчас грозил смазанной клинической картиной. А оставить пациента один на один с панической атакой было страшнее, учитывая, что при поступлении причину травмы описали как «кинулась под колёса». Внутренний спор длился не более минуты, он помог ей принять лекарство, не отводя взгляд от монитора.       Мишель же старалась не порвать на себе всё и не прыгнуть в окно за птицами, до того ей было не по себе в своей же коже. Панические атаки для девушки были нередки, и однажды с целью наиболее достоверно описать это чувство, она сказала Оскару:       — Представь, что твои рёбра резко начинают сдавливать лёгкие и сердце. А кожа резко стала мала, поэтому сковывает тебя. Голова везде и нигде одновременно. А в мыслях ты ярко представляешь худший кошмар.       Сейчас её ощущения усилились вдвое, будто настройки её психики кто-то вывернул на максимум. Однако к счастью, лекарство помогло. И даже раньше, чем она ожидала. Доктор держал её за руки, повторяя дышать вместе с ним. Девушка прислушалась, контролируя дыхание настолько, насколько была в силах. Потребовалось больше сил, больше времени, чтобы справиться.       Через пятнадцать минут она лежала в палате одна, закрыв глаза, размеренно дыша и надеясь провалиться в сон. Она надеялась, что это гиперреальный сон, что это творение её в край обезумевшего воображения. Однако, судя по всему, жизнь готовила новые сюрпризы, поскольку в дверь снова постучались.       — Да, доктор? Мне уже лучше, спаси…       — Добрый день, мисс, меня зовут Билл.       — …бо, — она с недоверием открыла глаза, чтобы встретиться взглядом с ним. С Биллом Брэем. Самым настоящим охранником Майкла. Уж на это её воображение не было способно. Неужели это всё правда? — Добрый, мистер Брэй…