А тебе слабо?

      Мишель на мгновение замерла, пытаясь осознать и переварить увиденное. Если это тот самый Билл, о котором она подумала, в чём девушка не сомневалась, увидев на лице мужчины смущение от того, что его узнали, то и Джексон, от которого гость пришёл, должен быть реальным. Значило ли это, что путешествие во времени и пространстве существуют? Бедная девушка во всю старалась использовать логику и какие-никакие знания физики, способные объяснить случившееся, которые не включали коллапс Вселенной, нарушение всех принципов и законов мира. Все усилия, как можно было догадаться, были тщетные, учитывая её почти никакущие понятия квантовых явлений и недавнюю травму, после которой скорость мыслительного процесса уменьшилась вдвое. Подозрений, что это злой розыгрыш больше не было. Остался только абсолютный шок и отрицание произошедшего.       — Мисс? — мужчина отвлёк её от накатывающей дереализации.       — Да? Извините, сэр. Я вас слушаю, — проморгавшись, она приложила все моральные силы, чтоб задвинуть все лишние вопросы в долгий ящик и уделить собеседнику полное внимание.       — Как вы могли уже догадаться, я действую не от своего имени, — начал он издалека. — Мой подопечный, мистер Джексон…       — Слышали, знаем, — она постаралась выдавить из себя улыбку, но вышло странное её подобие.       — Это достаточно очевидно, — Билл поджал губы, смотря на неё оценивающим взглядом, и вздохнув, продолжил. — Хотел бы узнать о вас побольше.       Сказать, что девушка оторопела равно ничего не сказать. Шок? Изумление? Поражение? Непонимание и отрицание? В конце концов «полнейший ахуенез», как бы выразилась героиня, и автор с ней полностью согласится. Эти слова всё ещё не описывают ту степень удивления, испытываемую Мишель. Она смотрела на собеседника в неверии, сомневаясь уже не только в своей адекватности, но и Джексоновской.       — Мне кажется, — она наконец подала голос, — я вас неправильно услышала. Не могли бы вы повторить, если вам не трудно?       — Нет-нет, вы как раз-таки всё верно поняли. Мистеру Джексону хочется узнать вас поближе и поговорить с вами. У него возникли к вам вопросы.       Не послышалось. Это утро не перестаёт поражать воображение.       — А можно сначала задать встречный вопрос. Откуда ему известно о моём существовании в первую очередь? — озвучив свои мысли, девушка ожидала любой ответ, но не тот, который услышала в итоге. Мужчина замялся на мгновение, не зная, как преподнести информацию.       — Дело в том, что вы здесь оказались из-за неосторожности его водителя. Он сбил вас вчера утром.       — Меня сбила машина самого Майкла? Вы шутите, верно? — она усмехнулась против воли, изо всех сил подавляя истеричный смех.       Мужчина лишь покачал в головой, с сожалением смотря на девушку. Только Майкл связывается с безумными людьми и ищет приключения на свою обожжённую голову.       — Вы не знали, под чьи колёса бросались? — с ноткой сарказма спросил телохранитель.       Аддамс стала постепенно догадываться, к чему клонил Билл. Естественно, он приписывал её к списку людей, желающих разбогатеть и прославиться на имени музыканта. Его предвзятое отношение к ней одновременно оскорбляло её самолюбие и радовало. Радовало, что есть те, которые всегда готовы защитить заступиться за репутацию Майкла. Унижало же то, что её сочли одной из пиявок, которые так поступили бы.       — Сэр, я не бросалась под колёса специально, тем более я не выискивала именно машину мистера Джексона. Я… Я малое помню, но мне было очень плохо, я оплакивала потерю друга и… — Мишель шмыгнула носом, отгоняя набегающие слёзы.       Сейчас она говорила чистейшую правду, скрывая только время и локацию вчерашних (если так можно сказать о событиях, которые должны произойти через сорок с лишним лет) событий:       — Я не посмотрела на дорогу… — выдержав короткую паузу, она сморгнула слёзы и вымученно улыбнулась, смотря Биллу прямо в глаза. — Догадываясь, к чему вы ведёте, я предупрежу ваши опасения. У меня нет цели очернить имя мистера Джексона. Иск подавать я не буду, я принимаю и осознаю свою оплошность. Если это та причина, по которой вы явились, надеюсь, я смогла вас успокоить.       Мужчина внимательно слушал девушку, медленно кивая и в глубине души сочувствуя ей. С момента, как он зашёл в палату, бывший полицейский уже знал, что она не похожа на беспринципных ублюдков, готовых на всё ради денег. Однако ему было необходимо услышать признание из её собственных уст.       — Я и не сомневался в этом, дитя, — он взял девушку за руку, сжав её ладонь в своей. — У тебя слишком невинное лицо. Недаром он тобой так заинтересовался. Но прежде я всё равно должен узнать о тебе побольше. Кто ты? Откуда родом?       Кто она? Чудесный вопрос. Ей легче сказать, кем она не является. Не дочкой, которой гордятся. Не успешным студентом. Не хорошим другом. Не талантливым человеком. Не тем, жизнь которого, хоть маломальски чего-нибудь стоит. Был ли кто-то, кто бы гордился ею? Искренне хвалил, радуясь за успехи и совместно проживая провалы. Она происходит из семьи, где запрещено чувствовать. Где нельзя быть вообще никем. Лучше всего тебе просто перестать быть, чем так позорить семью одним своим существованием. А что насчёт её происхождения, тут вообще лучше промолчать. Если окружающие узнают, что она из другого века, и по-хорошему появится на свет лет через двадцать, её повяжут, отвезут в жёлтый дом и напичкают галоперидолом. Справедливости ради, поступи к ней в отделение пациент с такой предысторией, она поступила бы так же.       Недолгое молчание превратилось в физически осязаемую напряжённую атмосферу. Голова звенела от полученной информации, неприятия реальности, наконец от самого факта аварии вчера. Чувствуя, как вместе со всем накатывает страх, она прикусила язык до крови, возвращая контроль над своими ощущениями. Неприятное жжение на языке, вкус железа во рту, — это помогало на некоторое время почувствовать себя в своём теле.       Билл всё это время наблюдал за ней, испытывая смешанные эмоции. Он не знал её истории, но в глубине души предвидел, что у пострадавшей непростое прошлое.       — Слушай, дитя, мне вызвать медсестру? — он потянулся за кнопкой у изголовья.       — Нет, сэр, — она шумно сглотнула, поднимая на него глаза. — Мне уже лучше, извините за моё состояние сейчас. Я попытаюсь дать вам максимально развёрнутый ответ. Меня зовут Мишель Аддамс. Я первого… — тут она внезапно осеклась, судорожно вычисляя в голове примерный год рождения, который бы совпал с её возрастом. — То есть шестьдесят первого года. Я гражданка ГДР, это восточная Германия. Мне чудом удалось сбежать… Я долго странствовала, недавно прибыла сюда как беженка.       Она старалась играть свою роль достаточно убедительно, выдумывая историю на ходу, да так, чтобы звучало достаточно складно. Судя по выражению лица слушателя, у него не возникло проблем с услышанным рассказом.       — Я не смею просить вас о помощи или прикрытия от полиции. Просто не выдавайте меня. Надеюсь, я смогла удовлетворить вас своим ответом?       — Вполне. Мисс, я давно не работаю в полиции, и честно говоря, даже мысли не было сдать вас. Только вот остался один нерешённый пункт. Мистер Джексон лично хотел с вами поговорить. Любое время, которое вы назовёте, будет удобно. Он сам лежит в палате на два этажа ниже.       — В ожоговом отделении… — докончила она за него, тут же объясняясь. — Тут утром включали телевизор, я краем уха услышала. Искренне сожалею о случившемся. Мои молитвы с ним. Пожелайте ему от меня скорейшего выздоровления. А по поводу встречи, как можете заметить, я свободна каждый день.       — Спасибо, я передам. Желаю и вам всего хорошего, — мужчина сдержанно кивнул и встал со стула, направляясь к двери.       Мишель снова осталась одна. Рой жужжащих мыслей не давал покоя, хоть глаза слипались от усталости. Несмотря на то, что она проснулась совсем недавно, за это время на неё свалилось столько всего, что на время хотелось взять тайм-аут. Притвориться, что это не она, а сюжет новой книги. Оказаться дома в постели. В горле стоял ком, глаза защипало от слёз. Почему она? Почему сейчас? Как теперь жить? И жива ли она вообще?       — Hold me, — прохрипела она, шмыгая носом, — like the river Jordan. And I will then say to thee… You are my friend…

***

      В это же время Майкл лежал в своей палате, окружённый подарками и цветами от фанатов, переживая неописуемое одиночество. Ещё вчера он думал над злосчастным туром с братьями, а сегодня, увидев свою сгоревшую макушку во время перевязки, услышав слова врача о долгом и болезненном лечении и, вероятно, пожизненном ношении парика, он потерял всякую надежду на продолжение своей карьеры. Кем он будет? Кто он без своей музыки и поклонников?       Билл зашёл как раз, когда юноша прогнал мать и всех членов семьи, попросив оставить его одного.       — Малыш, ты как? — он придвинул кресло ближе, вглядываясь в его выражение лица. Он никогда не видел подопечного в таком опустошённом состоянии. Даже когда Джозеф избивал его, когда доводил до срывов, Майкл плакал, но в нём теплилась надежда. Теперь же он выглядел потухшим, словно из него высосали все жизненные силы.       — Я не знаю… Я не знаю, Билл. Ты же сам видел это, — он указал на повязку-шапочку. — Мне страшно.       — Да, но ведь, — он откинулся в кресле, устремив взгляд в потолок, подбирая правильные выражения. — Могло быть и хуже. Бог тебя любит. Он спас твою жизнь, оберёг тебя от худшего. Тебя любят. Тебя примут любым.       — Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ ЛЮБЫМ! — он сорвался на слёзы. — Неужели ты не понимаешь, есть только идеально и неприемлемо. Середины нет, — он замолк, иногда только тихо всхлипывая. — Прости, Билл, я не хочу об этом.       Старому другу осталось лишь молча согласиться. В попытках отвлечь подопечного от самопожирающих мыслей, он подождал несколько минут и начал издалека:       — Тебе стоит зайти в детское отделение. Там лежит много хороших ребят, не думаешь их навестить? Я проходил возле них, когда поднимался наверх. Та девушка…       — Она ещё здесь?! — он резко дёрнулся, садясь на кровати.       — Аккуратнее, ты так свалишься, — мужчина тепло улыбнулся, увидев, как в недавно потухших глазах загорелся огонёк интереса. — Да, на пару этажей выше. Я передал, что ты здесь, хотел бы с ней увидеться.       — А она что? Она согласна?       — Тише, шутник, ты будто жениться собрался, — Билл покачал головой, но в душе радовался тому, что смог вызвать в нём интерес. — Согласна, говорит, что свободна каждый день. Так что, собираешься к невесте или сначала к детям?       Сравнения Билла смутили парня, он отвернулся, скрывая неловкую улыбку и лёгкий румянец. Он действительно вёл себя как влюблённый мальчишка, хоть сам понимал, что им движет не любовь, а скорее заинтересованность и любопытство. После прибытия в больницу он долго размышлял над её словами, приводя логическое объяснение услышанным словам.       — Не невеста, Билл… Понимаешь, мне кажется, я её знаю. Будто мы душевно связаны. Я хочу поговорить с ней. Она меня поймёт. Должна понять.

***

      Спустя полчаса Майкл неуверенно топтался возле её двери, когда Билл устало вздохнул и постучался за него.       — Вперёд, шутник. Я за дверью, — он похлопал друга по спине, за что получил в ответ благодарную улыбку.       — Мисс, можно войти? — из-за двери выглянуло до боли знакомое лицо.       Мишель будто кипятком облили. Майкл. Тот самый, с которым она просыпалась и засыпала. Кого представляла своим отцом в детстве, воображая, как рассказывает ему о своих достижениях. Тот самый, за которого она цеплялась в худшие времена. Майкл, вокруг которого и строилась вся её личность, стоял у входа в её комнату.       — Да, к-конечно, проходите, — она села на кровати, мгновенно забывая обо всём. Благо ещё не разучилась дышать. — Садитесь, пожалуйста.       Сейчас ей менее всего хотелось казаться безумной фанаткой, чтобы сиюминутно не превратиться в его глазах в представительницу огромной толпы, от которой он всю жизнь убегал. Но увидев и его смущение, девушка неловко улыбнулась, дожидаясь, пока он первый начнёт разговор.       — К вам уже приходил Билл, я уверен, он устроил нехилый допрос, — он подавил тихий смешок. — Но я не спрашивал у него о вас, только о том, разрешаете ли вы посетителей.       — Что вы, он был очень добр со мной. А касаемо посетителей, — она развела руками. — Ко мне никто кроме вас не приходил.       — Да уж… — повисла короткая пауза, в течение которой Майкл собрался силами и продолжил. — А как к вам обращаться?       — Ой, где мои манеры? Я Мишель, приятно познакомиться, — девушка протянула руку, тихо рассмеявшись.       — Майкл, очень приятно, — он взял её ладонь в свои и легонько сжал. Тут уж Мишель не выдержала, начав смеяться. Подумать только, Майкл Джексон нуждается в представлении. Майкл тоже уловил её мысль и стал искренне смеяться абсурдности их ситуации.       Неловкость и напряжение будто рукой сняло, но заговорить никто не осмеливался. Ребята смотрели друг в другу глаза, находя там то, что откликалось с их собственной историей. Одиночество. Непринятие. Боль. Страх. Старческая усталость, хотя им обоим было по двадцать с лишним. Майкл оказался прав. Она его поймёт. Он уже сейчас убедился в этом.       — Мишель, я сначала хотел принести извинения… — начал было он, но оказался перебит.       — Мистер Джексон, я сказала об этом мистеру Брэю, но повторюсь. Я признаю свою вину. Мой поступок был безрассудный, сделанный под эмоциональным аффектом. В случившемся я не обвиняю никого, кроме себя. Поверьте мне, я так говорю не потому что передо мной вы. Моё мнение осталось бы таким же, будь вы любым другим человеком.       Он знал, что такое искренность. Её видно в глазах, в мимике, слышно в голосе, в том, как уверенно человек звучит. За свою недолгую жизнь он успел повидать много людей, как честных и открытых, так и подлецов, поэтому и научился читать людей. В Мишель, несмотря на взрослые и замученные глаза, где-то в глубине он разглядел несчастного ребёнка, которого заперли глубоко в душе в попытках спасти от жестокого мира. Она говорила от чистого сердца, и это было заметно. Он не прогадал.       — Зовите меня просто Майкл, пожалуйста. Оставим «мистер Джексон» для юристов, — он теребил в руках птичку оригами, которую сложил сегодня утром. — Знаете, я даже не сомневался в этом. Но я пришёл не по этой причине. Понимаете, когда мы ждали скорую, я подбежал к вам, говорил, чтобы вы не потеряли сознание до приезда помощи, — он неловко усмехнулся, пристыженно поднимая взгляд на девушку. — Вы говорили со мной на грани сознания, я очень переживал за вас. Жутко боялся, что вы скончаетесь у меня на руках. И тогда вы сказали кое-что, что на тот момент напугало меня ещё больше. Это была моя молитва…       Мишель замерла, затаив дыхание. Память смутно стала вырисовывать картинку. Всё перед глазами было серо-голубое, только один тёмный силуэт склонился над ней. А слова вспомнились сами по себе и тут же слетели с языка:       — Будешь ли ты заботиться? — прошептали они одновременно и оба застыли, смотря друг на друга.       — Откуда? —вскоре последовал короткий вопрос.       — Оно шло от души. Я так спрашивала вселенную, близкого человека, Бога… Мне кажется, вчера я очень боялась остаться одной. И Вселенная послала мне в то мгновение вас. Спасибо, что не оставили меня. Спасибо, что позаботились, — она улыбалась, хоть по щекам и текли слёзы.       — Я не мог оставить вас там. Просто не смог бы, — он тепло улыбнулся в ответ, смахнув слезы с её лица.       И вдруг тревога куда-то испарилась. Страха смерти словно и не было. В душе поселилось непривычное чувство тепла. И даже если она вчера умерла, сейчас ей было гораздо лучше, чем всю жизнь до этого. Заслуженное спокойствие.