Старая краска в подъездах

      Последняя таблетка, рецепт которой было достать не так просто, полетела в рот. Хан Джисону после успокоительного становилось лучше, он на мгновение забывал об удушающей тревоге. Джисон нарушил закон — он попал на любовь, позволил сердцу раскрыться для другого человека.       Бан Кристофер Чан по привычке улыбнулся на смущение Хан Джисона, провёл холодными пальцами по разбитому колену и утянул в мокрый поцелуй. Язык Чана настойчиво проталкивался в рот Джисона, вызывая у юноши чуть слышный стон. Сердце Джисона трещало по швам: «Так нельзя, он старше, мне всего семнадцать лет, это незаконно». Но что он мог поделать с желанием быть нужным этому кареглазому блондину? Его объятия — капкан, но вместе с тем они спасение и уют. Чан притягивал к себе, сминая руками узкую талию, шептал нежности на ухо, ограничивал общение с «тупорылыми» друзьями — твердил, что это забота. Это внимание.       Всё внимание Хана обязано быть на Бане. Джисон, стоявший на коленях, задыхался от руки на шее, пугался безразличного взгляда любимого Чана, слизывал свою кровь с губы. Впервые Кристофер ударил Джи в пьяном угаре: замахнувшись, дал пощёчину. Боль, обида и дрожащие после ноги. Хан, чтобы Бан больше не нашёл, менял сотни адресов. Младший миллионы тысяч раз обещал, что уйдёт, но всегда возвращался. Он сам не понимал — он был будто в бреду, которому нет конца.       — Ты опять не дал уйти, – Джисон вжался в угол, закрывая грудь руками, — снова двери на замки.. Ты пугаешь меня, хён. Почему не понимаешь? Я боюсь оставаться с тобой наедине! Раньше ты не был таким, а теперь.. Что изменилось?!       — Бельчонок, – Чан пьян. Еле переставляя ноги, подошёл ближе, вновь положил руку на шею, погладил большим пальцем щёку, — я не хочу, чтобы ты уходил, слышишь? Я люблю тебя, ты любишь меня. Мы будем счастливы.. Помнишь, как ты желал стать моим? – наклонившись, чмокнул в шею. — Твоё желание исполнилось.. Я в твоей власти, и.. Как там говорят? «Готов ради тебя на всё»? Глупо.       Руки Бана под футболкой Хана — расширяются зрачки. Бархатистая и мягкая кожа, не оскорблённая непонятными личностями. Не тронутая, чистая, невинная. Детская. Джисон в своей неопытности походил на куклу в яркой одежде и пустым взглядом — на такую куклу, которой хотелось оторвать голову, переломать ноги, чтобы она принадлежала лишь одному хозяину. Только для него она будет самой красивой в мире — избитая, сломанная, зависимая.       Наконец-то парни вдвоём в синтетическом раю. В месте, где никто и никогда не помешает им. Где воцарит мир, любовь, забота. Где всё это в итоге перебьют крики, удары, гиперопека и бесконечный контроль. Каждый раз как будто первый. Джисон не узнаёт Чана.       — Ты знаешь — это не больно, – двадцатипятилетний парень аккуратно опрокинул Джисона на кровать и навис сверху. Эти маленькие карие глаза, пухлые щёки с родинками, приоткрытые покусанные губы.. Чан определённо делал что-то не так — медлил. Мучал самого себя, мучал младшего, даря ему безобидные поцелуи с языком, но.. должны ведь отношения зайти дальше? — Ты знаешь — это серьёзно, – тихо проговорил, мягко раздвинув колени младшего. — Я докажу тебе, что мои намерения с самого начала были серьёзными. То, что произойдёт сейчас — необходимость. Взрослые отношения строятся и держатся на этом. Ты веришь мне, Сонни?       — Я просто так и хотел.. – едва слышно ответил Хан, почувствовав давление снизу. Разве это поместится вовнутрь? — Кхм.. Быть с тобою слишком взрослым.. Честно, мне страшно.. Я никогда раньше.. То есть, я трогал себя, но.. Первый раз.. Я отдаю его тебе.       — Как можно быть настолько милым? Мой маленький мальчик Джисон.. – Бан повёл губами по шее, вдыхая приятный цитрусовый аромат. — Обещаю, тебе понравится. Ты будешь заниматься этим только со мной, слышишь?       — Поцелуй меня, хён.       — И мы никому не скажем, насколько нам хорошо вместе. Верно?       «Ты знаешь — просто так надо», – твердил Бан Чан, в очередной раз показывая постыдные видео. Ему нравилось, как Хан Джисон, сводя ноги, краснел, когда актёр на видео становился перед партнёром на колени, целовал бёдра и затем брал по основание. Звуки, произносимые актёрами, Джисон просто не мог игнорировать. Тихий стон сменялся на громкий, шлепки становились грубее, жёстче. Хан прикрывал мокрое пятно на штанах подушкой, а Бан, ухмыляясь, убирал её, говоря, что это нормальная реакция организма. Однажды Джисону придётся показать, как он делал это с собой: тушил ли свет, закрывал дверь на замок, издавал стоны и вводил в себя пальцы. Чан должен знать обо всём.       Их чувства — пропаганда. Отвратительная, мерзкая, ненормальная и порицаемая в обществе. Чан принял факт своей ненормальности: ему не хватало экстрима, «детского» взгляда на жизнь, где ты не думаешь о завтрашнем дне, а живёшь настоящим. Бан глубоко внутри презирал себя и клал голову на плаху, но руки сами тянулись к паху, а губы шептали: «Джисон». Этот мальчишка с первой минуты свёл с ума: взъерошенные тёмные волосы, пьяный взгляд, ломающийся голос и сигарета в руке, которая никак не подходила привлекательному юношескому образу.       — Впервые тебя здесь вижу, – преждевременно взяв со стола стакан с алкоголем, Чан встал справа от незнакомца. Мальчишке на вид не больше шестнадцати. — Подышать решил? Угостишь сигаретой?       — Забирай, – протянул зажжённую сигарету. — Всё равно у меня не получается быть похожим на них..       — Ты про тех опездолов? – показал большим пальцем позади себя. — Пф, их ничего кроме блядства, наркоты и алкашки не интересует. Оно тебе надо? Сдохнешь где-нибудь под забором, как ненужная блохастая шавка, и поминай как звали.       — Они — моя компания. Больше друзей у меня нет, и вряд ли они будут.. Интересов, скажем, общих не имеем.       — Бедный. Тебя как хоть звать, бельчонок?       — Джисон.       — Джи, друзей с общими интересами не сложно найти. В мире есть много вещей, которые получше всего, что может произойти на этой вписке.       — Например? Любовь?       — Ахах. Ха-ха! Ты веришь в эту чушь? Любовь.. В каком ты классе, ребёнок? Заставили выучить определение этого слова для ОГЭ?       — Нет, но.. Хорошо, твои примеры?       — Хм, дай подумать.. – Чан затушил сигарету о подоконник и туда же поставил стакан. — Знакомство с тобой явно скрасило мой сегодняшний вечер. Не хочешь прогуляться, м?       Эндорфины на нуле, алкоголь не веселит. Хана в последний момент откачали врачи, запретив пить алкоголь в любых количествах, но парень не слушал. Он необходим Бану в пьяном угаре, когда язык расплетался, когда Хан изливал душу и сам тянул в постель. Бан дёргал кудрявые волосы, заставлял проглатывать до последней капли, давал звонкие пощёчины, если младший прилагал недостаточно усилий, чтобы довести старшего до финала. Аккуратные пальцы лежали на бёдрах, слёзы падали на пол. На теле Джисона красовались синяки и ссадины, которые Чан со всей любовью целовал. Бан уверял, что проявлял любовь.       — Ну и что, что нету сердца, – Джи, поджав колени к груди, смотрел на отражение в разбитом зеркале, — зато больше не болит. Я же знаю, что ты прав, – улыбка на мгновение появилась на лице. — Это даже не любовь.. Мы побили все рекорды, Хан. Худшая из катастроф — Бан Кристофер Чан. В его объятиях я чувствую спокойствие.. Чана не учили по-другому показывать любовь — это не проблема. Никто из нас не идеален, нам всем нужна помощь. Я спасу его, потому что он доверился мне.. Я не брошу его.       Крупные горячие слёзы упали на ладони. В груди заболело. Люблю.. Не люблю.. Кто-то всё решил за них, оборвали провода.       — Удержаться не могу, я с тобою улечу, хён.. – отправил смс. — Делай со мной всё, что хочешь. Я стерплю, я справлюсь, я..       — Если встретимся на час, то останемся навсегда. Когда я приду, ты должен встретить меня, стоя на коленях, бельчонок.