Атлантика

      Они продолжали свой путь по побитым войной, но всё еще живописным дорогам Нормандии. Медленно, но верно смеркалось, в воздухе появилась прохлада и запах океана, вскоре на горизонте начали вырисовываться очертания разрушенного портового города. На въезде их ждал ещё один КПП, Ланда уже не помнил какой по счету он сегодня был. Молодой часовой привычно уточнил цель приезда и взял документы на проверку, но внезапно его глаза загорелись:       — Вы Альдо Рейн, сэр? — кажется, тот не верил своим глазам и снова глупо повторил. — Тот самый Альдо Рейн?       — Да, солдат, в чём дело? — на лице Рейна ясно читалось непонимание столь пристального интереса.       — Я ваш поклонник, лейтенант! — часовой радостно затараторил, — Ух и задали вы с «Ублюдками» этой немчуре! Они как ваше имя слышали, так сразу в штаны были готовы наложить, я сам видел! А ваши люди действительно снимали с них скальпы? Вот прям с живых?       — Ну, мы всё-таки не изверги, как эти фашисты, — Альдо усмехнулся, — так что не с живых, солдат.       Ланде на секунду показалось, что часовой был немного разочарован его ответом.       — А тем, кого приходилось отпускать вы, правда, вырезали свастику на лбу? — он заговорил с прежним восхищением.       — Было дело.       — Так им и надо, лейтенант Рейн! А то ведь действительно думают, что снимут свою поганую форму и смогут жить обычной жизнью, а этого нельзя допустить ведь…       — Солдат, подскажи-ка нам, а где найти майора Барнса? — Рейн перебил пламенную речь часового, — Ведь он распоряжается переправой через Ла Манш?       Солдат малость замялся, видимо поняв, что немного забыл о субординации, затем кивнул и объяснил, куда им нужно проехать. Напоследок он снова нерешительно помялся и всё-таки обратился к Рейну:       — Прошу прощения, сэр, можно пожать вам руку?       Рейн, кажется, снова удивился, но протянул руку.       — Я всему взводу расскажу, что жал руку самому Альдо «Апачу» Рейну! — довольный солдат отошел от джипа, мельком пробежался взглядом по австрийцу с замотанной головой и дал отмашку стоящим впереди солдатам.       Наверное, он не мог даже предположить, что один из тех самых клейменых немцев сейчас проезжает мимо, да ещё и в компании его героя.       — Какая прелесть, юный фанат военных преступлений! — весело сказал Ланда, когда они достаточно отъехали от блокпоста.       — Не тебе что-то говорить о военных преступлениях, Ланда. — с некоторым раздражением отметил Альдо.       — Не мне, лейтенант, — легко согласился Ганс и с удовольствием заметил, что этим он только сильнее разозлил американца, — Вы победили, так что ваши методы, оправданы наивысшей целью, ну а я лишь скромно жду своей участи, — он откровенно издевался.       — Очень смешно, Ланда, — Апач не поддался на провокацию.       — Смешно, лейтенант, было бы увидеть лицо этого солдатика, если бы он узнал, кого везёт его герой, а самое главное, куда и зачем, — вот это уже было действительно опасно, но Ганс не смог себя остановить.       Джип резко затормозил, Рейн медленно повернул к нему голову и холодным, как сталь голосом проговорил:       — Еще одно слово, полковник, — его звание он просто выплюнул, — и ваш скальп, снятый заживо, будет украшать мою тюремную камеру. — Альдо сказал это, а потом улыбнулся, но улыбнулся так, что всё говорило о том, что шуткой здесь даже и не пахло.       У Ланды внутри всё замерло, он неотрывно смотрел в глаза Рейну, не веря, что так легко смог по настоящему его разозлить, было волнительно и даже немного страшно. Вдруг с сзади раздался возмущённый гудок автомобиля, ведь они остановились прямо среди дороги. Рейн резко отвернулся, крикнул извинения, нажал на педаль и вновь направил джип вперед к пункту назначения. Ганс затих, пытаясь переварить произошедшее. Кажется, он задел его гордость: сначала намекнул, что они с Рейном похожи в своих методах, а потом просто указал на его абсолютную беспомощность перед противным ему приказом… Это ещё можно будет использовать.       Они медленно продолжали ехать в сторону порта по Шербуру. Тот состоял скорее из руин, чем из зданий, дорога была кое-как расчищена для военного транспорта, повсюду остались следы укреплений, город был наполнен союзными войсками. Но, не смотря на разруху и поздний час, добрые вести добрались и сюда, лишь назначенные сегодня в караул старались сохранять подобие порядка, отовсюду звучала музыка из радио и смех.       Когда они подъехали к военной части у них вновь проверили документы и уточнили цель приезда, но вести к майору отказались. Потому что, по их словам, было уже слишком поздно и важные вопросы сегодня решать уже никто не собирался. Рейн красноречиво вздохнул, на что дежурный сержант рассмеялся, как-то по-свойски похлопал его по плечу и сказал, что Гитлер мёртв, если они вдруг не слышали и им нужно просто присоединиться к празднеству, а всё остальное уже точно подождёт до завтра. Апач понял, что препираться бесполезно, поэтому, бросив на Ланду тяжелый взгляд, неохотно согласился. Сначала их сопроводили в казармы, где им было разрешено остаться на ночлег, там они бросили свой скромный скарб, затем проследовали в большое общественное здание, явно чудом уцелевшее от бомб. Первый этаж переоборудовали под большую столовую расставив столы рядами, тут и происходила вся вакханалия, других названий у Ланды не нашлось. По дороге они видели несколько развернувшихся таких празднеств, но это место точно было апогеем. Торжественную часть они однозначно пропустили.       Здесь было точно около сотни человек, кто-то танцевал, все громко переговаривались, что-то живо обсуждали, поэтому в помещении стоял лёгкий гул, плохо скрываемый музыкой. В основном здесь были военные, в большинстве своём младшие офицеры и выше, однако гражданских тоже хватало, разумеется, преимущественно молодых девушек. На противоположной от входа стороне залы была расходящаяся в две стороны лестница, у её подножия расположилась небольшая группа музыкантов. Духовики и ударник, явно были из военного оркестра, но больше всего Ланду поразил человек, игравший на рояле. Каким только чудом инструмент смогли сохранить от бомбёжек, а сегодня просто взяли и принесли сюда. Они играли джаз, настоящую американскую музыку, сейчас он был гораздо красноречивее любых торжественных гимнов.       Пока Ланда отвлёкся на музыкантов, Рейн заприметил пару свободных мест в отдалении от основной массы людей. Они взяли еды за раздаточным столом и направились туда. Ели не переговариваясь, картофель с тушенкой и куском хлеба — просто и сытно, но главное, что еда была горячей. Закончив, Ганс отставил тарелку, подпер голову рукой и мечтательно прикрыл глаза на пару минут, наслаждаясь особенно удачной композицией, ему было жаль, что у столов стояли скамейки, а не стулья, потому что после целого дня пути, хотелось принять более расслабленную позу. Открыв глаза, он увидел Апача, который всё так же сидел рядом, но уже нюхал табак. Ланда полез в карман брюк и достал ту самую пачку сигарет из джипа, закурил и снова пробежался взглядом по помещению, ища что-нибудь интересное.       — Понравились? — не скрывая ехидства спросил Рейн, нарушив долгое молчание.       — Сигареты они и в Африке сигареты, — бывший полковник не видел смысла пререкаться на эту тему, других ему всё равно нигде не взять, но можно было попробовать что-нибудь узнать, — А из кармана какого несчастного офицера, явно старой школы, вы достали эту очаровательную табакерку с орлом, лейтенант?       — Да был один, — Альдо взял маленькую щепотку, — пиздел много, — он поднёс пальцы к носу и резко вдохнул, — кажется, эсэсовец.       — Как скажете, лейтенант, — Ланда слегка всплеснул руками и обиженно поджал губы.       Американец, явно оставшись довольным собой, ухмыльнулся, сделал ещё один вдох и убрал коробочку с табаком в карман. Ланда вернулся взглядом к ящикам, которые заприметил ранее, они стояли у стены недалеко от них и, кажется, в них находилось именно то, что ему было нужно. Он сходил к ящикам и вернулся с мутной бутылкой вина и штопором, который нашел там же. В конце концов, какая вакханалия без вина? Рейн смерил его находку оценивающим взглядом и молча придвинул жестяную кружку. Ганс откупорил бутылку, понюхал пробку и, удовлетворённо кивнув, разлил вино по кружкам. Он присел на своё место, взял чашку в руки, немного погонял по кругу слегка мутную красную жидкость и только после этого сделал первый глоток:       — Совсем молодое, домашнее. — резюмировал Ланда и сделал ещё несколько глотков, вино было кислое и терпкое.       — Плевать. — Апач осушил кружку в несколько глотков и потянулся к бутылке.       — А какой алкоголь вы предпочитаете, лейтенант? — напоить вином человека привыкшего к крепкому алкоголю, будет непростой задачей, — В ящиках было много сидра, всё-таки Нормандия славится своими фруктовыми садами.       — Ром, наверное.       Ланда хотел сказать что-нибудь не особенно остроумное в ответ на предпочтения американца, но запнулся, потому что к ним подошли два молодых офицера.       — Добрый вечер, мы можем к вам присесть? — Один из них лучезарно улыбнулся, — Мы только что пришли, а все места уже заняты.       Альдо кивнул, двое сели напротив и представились: тот, что был повыше назвался Грэмом, а улыбчивый Коллинсом.       — Рейн, мой спутник Вебер, — американец представил их и все пожали друг другу руки.       — У меня есть кое-что поинтереснее кислого вина от местных, — заговорщически проговорил Коллинс и достал из-за пазухи бутылку кальвадоса, — сегодня выменял у одной старушки, отличный яблочный бренди!       — Молодец, сынок, — Рейн одобрительно закивал и быстро допил содержимое своей кружки.       Коллинс откупорил тёмную бутыль, разлил всем понемногу в кружки и поднялся сказать первый тост:       — За победу! — все шумно поддержали и стукнулись жестяными чашками.       — Отличное пойло, Коллинс, — довольно сказал Альдо и сделал ещё несколько глотков.       — Рад стараться, лейтенант! — Коллинс снова лучезарно улыбнулся, — Даже не верится, что война окончена и мы скоро вернёмся домой.       — Насколько мне известно, ещё не все подписали капитуляцию, сейчас пока мы празднуем, кто-то продолжает умирать.       — Да, вы правы, сэр, — внезапно голос подал Грэм и поднял руку с кружкой, — За погибших товарищей!       Все подняли чашки и выпили не чокаясь.       — Вам не терпится вернуться домой, Коллинс, вас кто-то ждёт? — Ланда решил поддержать светскую беседу.       Молодой офицер внезапно засмущался и неразборчиво проговорил что-то про то, что по-настоящему солдата ждёт только мать, затем быстро сместил интерес с себя:       — А вот когда мы отбывали, у Грэма жена была на третьем месяце!       По лицу второго офицера расползлась глупая улыбка:       — Дочке в прошлом месяце исполнилось два года.       — Тогда выпьем за вашу девочку! — Ганс почти искренне улыбнулся и поднял кружку, все выпили.       — Честно говоря, я боялся, что пропущу всё её детство скитаясь по службе, но выходит совсем скоро мы будем вместе. — Грэм вздохнул, — Лейтенант, а у вас есть семья? Может у вас найдётся пара советов для молодого отца?       Ланда заинтересованно посмотрел на Рейна, офицер спросил именно то, что он хотел узнать, от лейтенанта не укрылся его интерес, и он долго молчал, прежде чем ответить:       — Дочь, — он ещё немного помолчал и сделал несколько больших глотков, — Просто будьте рядом, когда это будет возможно, на остальном вам придётся набить шишки самому, Грэм.       Молодой офицер закивал, снова вздохнул, но через секунду улыбнулся:       — И всё-таки мне думается — нам повезло, что у нас именно дочери, мы можем просто бесконечно их любить и баловать.       Рейн утвердительно кивнул и все снова выпили. Отлично, теперь Ланда знал, что у лейтенанта есть дочь и кажется всё не так гладко, тем более он и словом не обмолвился о жене. Под благовидными предлогами все подняли стаканы ещё по несколько раз, разговор шел лениво и в целом ни о чем. В какой-то момент Ланда почувствовал, что повязка немного сползла, и он машинально её поправил.       — Вебер, что с вами случилось, травма серьёзная? — Коллинс с некоторым сочувствием посмотрел на забинтованную голову Ланды.       — Нет, небольшое ранение в результате бомбардировки, — Ганс посмотрел на Рейна, — меня всего лишь немного зацепило.       — Ага, легко отделался, — подтвердил Альдо недобро улыбнувшись.       К счастью, офицеры не обратили внимания на внезапно появившееся напряжение, но Ланда отметил, что время от времени взгляд Коллинса задерживался на нём дольше положенного. Хотя людей постепенно стало немного меньше, всё чаше доносились взрывы смеха и улюлюканье, зал планомерно пьянел. Это не обошло и их стол, офицеры, заливаясь смехом рассказывали какую-то байку про своего нерадивого сослуживца и гранаты, но, кажется, в результате никто не пострадал, по крайней мере, физически. Затем один из них удивлённо спросил:       — Неужели вы не слышали про этот случай, лейтенант? Шербур, конечно, ломится от солдат, но такой идиот у нас только один.       — Мы приехали сегодня с юга, — не задумываясь ответил Рейн.       — С юга? — глаза у Коллинса загорелись, — Извините, лейтенант, может, вы знаете больше о том, что произошло в Париже? Нам просто объявили сегодня утром на построении, что Гитлер, Геринг, Борман и Геббельс, убиты в результате специальной операции армий США и Британии.       — В срочном радио эфире сказали, что всё произошло в кинотеатре, — меланхолично дополнил Грэм.       — Вынужден вас разочаровать, офицеры, — Альдо подавил смешок, — нас эта новость застала в дороге, поэтому я знаю не больше вашего.       — Жаль, — Грэм снова вздохнул и внезапно мечтательно проговорил, — Хотел бы я быть там и всадить каждому пулю в лоб.       — Ну и мечты у тебя, Грэм, — поддел Коллинс своего товарища, — Ты же занимаешься логистикой и снабжением, какая пуля в лоб?       — А может один патрон из тех, что прошел через мои руки и совершил правосудие! — Грэм принял воинственную позу, он явно успел надраться.       — Конечно, папаша, весь вермахт дрожит от упоминания твоего имени, — Коллинс сочувственно похлопал его по плечу, — Вставай, не будем позориться перед приличными людьми, пора в казармы и на боковую.       Грэм запротестовал, но Коллинс как-то быстро сумел привести его в чувства парой слов, тот сразу сконфузился. Офицеры пожелали хорошего вечера, попрощались и скрылись в толпе.       — Забавные ребята, — сказал Ланда просто, чтобы что-нибудь сказать, но Рейн никак не отреагировал и вновь достал свою табакерку. Видимо он был не одним из тех, у кого от алкоголя развязывался язык. Кальвадос закончился, поэтому они вернулись к открытой бутылке вина и ещё некоторое время посидели в тишине.       — Лейтенант, а вам не кажется, что вон та милая леди хочет с вами поговорить? — это была чистая правда, Ланда заметил её ещё полчаса назад, она то и дело кидала заинтересованные взгляды на их стол. Вначале он думал, что дело в Коллинсе, уж слишком приторно тот улыбался, но когда офицеры ушли, стало ясно, что объектом её интереса однозначно был Рейн.       — Не кажется.       — Как вы жестоки, лейтенант, некрасиво игнорировать такой пристальный интерес, если только конечно вы не связаны неким обещанием, но обычно солдат это не слишком заботит. — вот и появился повод попробовать узнать, что происходит у Рейна в личной жизни. — Если вы беспокоитесь о языковом барьере, то не волнуйтесь в вашем распоряжении лучший переводчик из всех возможных.       Апач выпил ещё вина проигнорировав его реплику, но на девушку всё-таки ещё раз посмотрел. Та как раз снова обернулась и заметив взгляд двух мужчин, засмущалась и резко отвернулась.       — С вашего позволения, лейтенант, я приглашу эту милую особу к нам за стол, — он встал не собираясь ждать никакого позволения, — Ваше молчаливое общество начинает меня угнетать.       — Ланда. — только и сказал Апач недовольно прищурившись, но Ганс просто так же его проигнорировал и не торопясь направился к компании молодых людей. Приблизившись он вежливо всех поприветствовал, а затем обратился к той самой девушке, сначала поцеловав ей руку:       — Madame, je n'ai pu m'empêcher de remarquer votre intérêt pour mon ami – pardonnez-lui, c'est un simple soldat. Je vous serais très reconnaissant de bien vouloir nous accorder un peu de temps et d'égayer notre soirée par une petite conversation. (Милая леди, я не мог не заметить вашего интереса к моему другу, простите его, простого вояку. Я был бы очень признателен, если бы вы согласились уделить нам немного времени и скрасить наш вечер небольшой беседой.) — Он сказал это максимально любезно и сделал пригласительный жест в сторону их стола. Девушка смущённо хихикнула, сказала друзьям, что скоро вернётся и отправилась к столу под руку с Ландой.       — Моего друга зовут Альдо Рейн он лейтенант, а вашего скромного слугу называют Билли Вебер, — он усадил её рядом с Рейном, а сам сел напротив и налил всем вина, — а как нам обращаться к вам?       — Можно просто Шарлотта, — всё ещё немного смущённая девушка заправила выбившуюся прядь за ухо. Она была действительно милой, светлые волосы заплетены в французскую косу, чёрное платье в белый горох ей определённо шло. Черты лица мягкие, глаза голубые и выразительные, губы скорее тонкие, но это нисколько её не портило, на вид Ланда дал бы ей не больше двадцати пяти.       — Шарлотта, какое прекрасное имя! Давайте выпьем за встречу! — бывший полковник поднял кружку, Рейн ничего не сказал, но выпил со всеми. — Расскажите нам что-нибудь о себе, дорогая, я немного устал слушать солдатские байки.       Девушка почувствовала себя чуть увереннее, рассказала, что помогает в полевом госпитале, что сюда её привела подруга, которая завела близкую дружбу с одним из офицеров, так же из её слов стало ясно, что всю жизнь она провела в Шербуре. Ланда передал её слова Апачу, он вновь ничего не сказал, но достал из кармана пачку сигарет, оказалось тот не только нюхает табак, и предложил Шарлотте. Та благодарно кивнула и взяла одну штуку, Рейн по-джентельменски помог ей зажигалкой. Видимо он был не до конца потерян для общества.       — Мы с моим другом только сегодня прибыли в Шербур, наверняка до войны здесь было на что посмотреть. — Ланда продолжил беседу и вновь наполнил кружки.       Шарлотта только грустно улыбнулась, но через минуту сказала, что в таком случае им обязательно нужно побывать на побережье, чуть подальше от города ведь там можно ненадолго забыть обо всём и просто насладиться видом на Ла Манш.       — Мы бы с радостью, но боюсь, завтра мы уже отплываем, — он специально рассказал ей об их планах, надеясь немного поторопить события, — Так что насладиться видами у нас получится уже только с той стороны.       Шарлотту определённо расстроил их скорый отъезд. Почему она только так заинтересовалась лейтенантом, когда весь зал был полон офицеров помоложе, да ещё и  званием повыше? Тот конечно, мягко говоря, не был лишён привлекательности, этого Ланда не мог не признать, но лично его эта типичная Рейновская мина с прищуром и надутыми губами выводила из себя. Но всё это было не важно, ведь её интерес был Ланде на руку. Они проговорили ещё какое-то время о ничего не значащих мелочах, Альдо даже иногда кивал и очень редко что-то спрашивал, вскоре Ганс обнаружил, что бутылка вина подошла к своему естественному концу. Он извинился и поднялся из-за стола с четким намереньем добыть ещё, но по дороге отвлёкся, буквально на пять минут на без устали играющих музыкантов, всё-таки алкоголь заставил его немного разомлеть. Когда Ланда вернулся с новой бутылкой его ожидал небольшой сюрприз, видимо вино помогло Шарлотте забыть о стеснительности, поэтому в данный момент она спокойно сидела на коленях у Рейна, а тот, кажется, не был против. Девушка сидела боком, он одной рукой придерживал её за поясницу, она водила пальцем по его плечу, явно решаясь на что-то. Ланда в свою очередь решил, что ему пока что рано уходить, поэтому вернулся на своё место и открыл вино:       — Кажется, мы должны ещё раз выпить за встречу, господа, — он подмигнул Шарлотте, та смущённо хихикнула и улыбнулась. Все снова выпили.       — Лейтенант, а откуда у вас этот шрам?  — Шарлотта очень аккуратно провела двумя пальцами по шее Рейна — Выглядит очень болезненно…       — Ей интересно, откуда у вас шрам, лейтенант, — как бы невзначай сказал Ланда пряча улыбку в кружке.       Рейн на секунду посмотрел на австрийца, затем взял руку девушки в свою и мягко отвёл от шеи. Она поняла всё без слов, отвела глаза и тихо извинилась.       — Эх вы, лейтенант, не можете удовлетворить простую просьбу девушки… — прозвучало двусмысленно, но этого Ланда и добивался. Апач долго посмотрел на него так, как смотрят на надоедливую муху, в эту минуту рука Шарлотты легла на щеку Рейна. Она медленно приблизилась и оставила на его губах невесомый поцелуй, затем, снова смутившись, она быстро отвернулась.       — Переводи, — коротко сказал Рейн, двумя пальцами поднял голову Шарлотты за подбородок и повернул к себе, —  Я ненавижу…       — Я люблю, — Ланда на секунду застопорился прежде чем начать переводить. Что это значит? Лейтенант любит быть погрубее?       — Подлых и лицемерных шлюх… — он продолжал говорить спокойным голосом, смотря прямо в глаза ничего не подозревающей Шарлотте.              — Таких честных и прекрасных девушек… — Ланда продолжал играть в эту игру.       — Которые, сначала ложатся под нацистов… — его рука огладила её плечо, — они готовы на любую хрень ради своей шкуры…       — Которые без остатка отдаются своему призванию, — кажется, Ганс начинал понимать.       — А потом они точно так же ложатся… — Рейн сделал небольшую паузу, его рука заправила выбившуюся из прически прядь девушке за ухо, — но уже под американцев….       — А после этого находят в себе силы радовать своим присутствием грубых солдат, — подбирать слова становилось всё труднее, он делал это скорее автоматически, игра становилась напряженной.       — И для них они тоже готовы на всё, — руки Альдо легли ей на талию и медленно спустились чуть ниже, пальцы немного сжали нежную кожу под тканью платья, — лишь бы заполучить свой кусок….       — В такой по-настоящему счастливый день я рад видеть вас рядом, — в горле пересохло, он сказал это уже совсем невпопад, но мозги просто отказывались соображать.       — Я их презираю. — и только теперь Рейн вызывающе посмотрел в глаза Ланде, совсем ненадолго, а потом, как бы вернувшись к прерванному занятию, поцеловал Шарлотту.       Этот поцелуй уже нельзя было назвать невесомым, он был крепким и требовательным. Ланду переклинило от такого контраста слов и прикосновений, от всей этой речи предназначенной ему, он смотрел и не мог оторвать взгляд. Он видел, как рука Рейна ложится на колено девушки, затем ползёт выше по бедру и сжимается, как другая рука аккуратно ходит по её спине, как Шарлотта прижимается всем телом и зарывается пальцами в его волосах. Он всё это видел и не мог оторвать взгляд. Через мучительно долгую минуту пара прервалась, девушка немного неловко слезла с коленей, взяла Рейна за руку и, улыбнувшись, игриво потянула его за собой. Тот тоже как-то неловко поднялся из-за стола и, больше не посмотрев на австрийца, позволил себя увезти.       Ланда залпом выпил оставшееся в кружке вино и понял, что ему жизненно необходимо проветриться. Он лавировал между группками людей пытаясь пробраться к выходу, те уже забыли думать о любых приличиях, кто-то точно так же открыто обжимался, кто-то во весь голос распевал похабные песенки, перекрикивая музыку. Ночная прохлада немного отрезвила, он постоял с минуту на крыльце, затем отошел подальше от центрального входа, чтобы уединиться. Ланда закурил, сделал несколько длинных затяжек и, задумавшись, потёр переносицу большим пальцем руки, в которой была зажата сигарета. Отсюда не было видно пролив, но был слышен шум прибоя, тихий и размеренный — он успокаивал. Для чего он всё это затеял? Ах да, кажется, он хотел залезть в личную жизнь Рейна, покопаться и найти что-нибудь полезное. Чтож, теперь он знает, что жены у того либо нет, либо он не особенно ей верен, безусловно, крайне полезная информация…              Рейн видел его насквозь, он знал, что он делает… Ну, или думал, что Ланда пытается ему угодить. В любом случае он не верил в чистоту помыслов бывшего полковника, но это и хорошо иначе Ганс совсем перестал бы его уважать. Все те слова, движения, взгляд, которым он его одарил в финале, разжигали внутри огонь, природу которого Ланда не мог понять, и это злило его ещё больше. Он бросил на землю окурок, который чуть не обжёг ему пальцы и сразу достал ещё одну сигарету. Сзади послышались шаги, бывший полковник настороженно обернулся и увидел одного из тех двух молодых офицеров.       — Вышли подышать, Вебер? — он встал рядом с ним и тоже достал сигареты. — Вы не против, если я составлю вам компанию?              — Я думал, вы присматриваете за своим товарищем, чтобы он не влип в какое-нибудь приключение доказывая свою причастность к свержению Третьего рейха, — Ланда вежливо протянул ему зажигалку.       — Я убедился, что он крепко спит и сам отправился на поиски приключений, — Коллинс усмехнулся, — а что же лейтенант Рейн, он не с вами?       — Лейтенант Рейн завёл знакомство с одной милой француженкой, моя помощь как переводчика была больше не нужна, поэтому я удалился.       — Как лейтенанту повезло, у меня вот нет такого друга переводчика, — офицер неловко улыбнулся.       — Мы не друзья, просто работаем вместе, — зачем-то посчитал нужным уточнить Ланда, — Ну а вам Коллинс, с вашей слащавой улыбкой, вполне можно обойтись и без переводчика.       — Вы так думаете? — офицер пропустил укол мимо ушей и через пару минут спросил, — А вы, Вебер, неужели не хотите отдаться празднованию без остатка?              Ланда сделал затяжку и непонимающе посмотрел на Коллинса. В его глазах он неожиданно увидел предложение, тот прощупывал почву. Теперь всё встало на свои места. Ланда понял, почему тот так замялся, когда он спросил, ждёт ли его кто-нибудь, почему офицер то и дело долго смотрел на него изучающим взглядом. Австриец думал, что тот его в чем-то подозревает, хотя поводов он не давал — алиби было почти безупречным, но теперь всё стало понятно. Ночь была светлая, поэтому он хорошо видел светлые глаза офицера, слегка затуманенные алкоголем, немного хитрую улыбку. У того были русые волосы, широкие плечи, ростом он был чуть выше Ланды, словом очень приятный молодой человек.       Ганс сделал ещё одну затяжку. Кажется, он действительно заслужил поучаствовать в празднике жизни… В нём было достаточно алкоголя, он всё ещё был немного не в себе после той сцены, ему нужно было успокоиться. Пускай этот молоденький офицер и не сможет дать то, что ему действительно нужно, но сейчас это было неважно. В конце концов, не одному же Рейну сегодня развлекаться?