Атлантика

      Утро принесло головную боль и сухость во рту. Ланда резко проснулся, почувствовав как его грубо подняли за грудки, вокруг было множество голосов. Сумев разлепить глаза, он увидел перед собой десятка два солдат, те были полураздеты явно только после сна. Он сфокусировал взгляд на человеке, который тряс его за плечи, тот явно был чем-то недоволен и зло спросил:       — Ты кто такой? Отвечай, зараза! — солдат ещё раз встряхнул его. Ланда непонимающе проморгался, свет из окна резал глаза. Он даже толком не понимал где находится, но через секунду в голове пронеслись события вчерашнего вечера: разрушенный Шербур, рояль, бутылка кальвадоса, француженка в платье в горох, слова лейтенанта и… улыбчивый офицер. Картинка постепенно сложилась, значит, он в казармах, по крайней мере, вчера ночью после всего он вернулся туда. Ганс снова на секунду зажмурился, соображая почему он внезапно оказался на допросе, в этот момент его взгляд выцепил солдата за спиной у его мучителя. Солдат держал в руках смутно знакомую ткань, а на ней лежало что-то… Черт.       — Я ещё раз, блять, спрашиваю, кто ты такой?! — на этот раз мужчина грубо взял рукой его за лицо и посмотрел в глаза.       — Вы что-то перепутали господа, — Ланда начал максимально вежливо и попытался освободиться из хватки, — Я переводчик и нахожусь здесь по приказу…       — Какой еще на хрен переводчик? — солдат не ослабил хват, — лучше скажи мне, почему это дерьмо лежало в твоём чемодане?       Другой солдат демонстративно поднял одну из медалей Ланды за ленту с показательным отвращением, кто-то противно гоготнул.       — Это какая-то ошибка… — бывший полковник старался сохранять лицо и говорил максимально вежливо, но у него уши закладывало от стука сердца, он судорожно перебирал варианты объяснений, которые могли бы помочь ему выбраться из этой ситуации.       — Вы слышали, как он странно говорит? — крикнул кто-то за спиной, — он точно не француз, их английский звучит по-другому. Толпа зашепталась, Ланда чувствовал растущее с каждой секундой напряжение, судя по голосам, многие были всё ещё пьяны.       — Неужели какая-то нацистская сволочь совсем берега попутала и решила спрятаться прямо у всех под носом? — солдат сильнее сжал руку на подбородке, — Ещё и голову забинтовал, наверное, чтобы точно на него никто не подумал...— его рука потянулась к повязке на голове Ланды.       — Солдаты, что здесь происходит? — лейтенант протолкнулся через кольцо, окружившее Ганса, и требовательно повторил свой вопрос.       — Лейтенант, этот человек не солдат и мы нашли у него фашистские награды, — нехотя ответил солдат и, наконец, выпустил Ланду из хватки, тот судорожно вздохнул.       — Во-первых, солдат, эти медали принадлежат мне, я лично снял их с трёх эсесовцев и везу домой в качестве трофея, я оставлю их своим детям, чтобы они знали, каким важным делом занимался их отец на другом континенте. — Рейн говорил четко и гордо, на австрийца он не смотрел, — Во-вторых, этот человек важный гражданский специалист, переводчик и лингвист и я лично сопровождаю его по особому заданию. Награды я переложил в его чемодан для большей сохранности. Понятно, солдат?       — Да, сэр.       Не увидев должного раскаянья, Альдо продолжил:       — В-третьих, скажите, по какому праву вы изучаете содержимое чужого багажа?       — Это я, сэр, — вперёд выступил один из солдат в стороне, — Видимо ночью кто-то случайно запнул его в другой конец помещения, потому что я споткнулся об него, когда поднялся с кровати. Вы же сами знаете, что у нас у всех рюкзаки вот и стало интересно, что это такое и чьё, а то мало ли… В общем когда нашли медали, заметили вашего дрыхнущего переводчика не в военной форме вот и… — солдат замялся.       — Понятно, — Альдо в нетерпении помахал рукой, — инцидент считаю исчерпанным, всем разойтись.       Солдаты кинули ещё несколько заинтересованных и недоверчивых взглядов на австрийца и неохотно разошлись. Рейн выждал пару минут, пока от них все отойдут, затем бросил тканевый свёрток с медалями Ланде на колени и быстро сказал:       — Собирайся, я говорил с Барнсом, наш корабль через час. Ланда дышал всё ещё немного загнанно, он медленно поднял голову и встретился взглядом с Альдо, тот смотрел с насмешкой, сверху вниз. Снова. Бывший полковник как смог выдержал этот взгляд, кивнул и Рейн, получив ответ, удалился. Ганс ещё немного посидел на краю кровати повесив голову, прошелся несколько раз рукой по лицу, пытаясь прийти в себя. Рейн прав, он был жалок, немного потерял контроль и сразу задрожал как маленькая собачонка. Лейтенант не сказал этого вслух, но Ланда итак увидел всё в его глазах.       Ганс встал, вновь привычно выпрямил спину, вернул злополучный свёрток в чемодан и пошел к умывальнику. В голове билась одна мысль, он не должен был позволять себе расслабляться, он всё ещё в стане врага. И вряд ли он вообще, когда-либо будет в полной безопасности. Минутная расхлябанность вновь чуть не стоила ему тяжких увечий, наверняка кто-нибудь из старших пришёл бы на шум, но ещё неизвестно когда это могло бы случиться. Реальность теперь такова, что он, бывший полковник, дрожит перед кучкой обычных солдат и это реальность, к которой нужно привыкать. Начни он говорить с ними в приказном тоне, сделал бы только хуже и усилил подозрения. Почему перед сном он не проверил все ли вещи на месте? Наверное, был слишком разнежен ещё одной бутылкой кальвадоса, которую они распили на двоих с Коллинсом, и тем что было после… Кстати говоря, когда он вернулся в казармы соседняя кровать была пуста, видимо Рейн возвратился совсем под утро, хотя на вид был очень бодр.       Солдаты как раз ушли на построение, так что Ланда смог спокойно умыться и поменять повязку. Он позорно уснул, даже не сняв рубашку, так что решил сменить её, благо запасная лежала в чемодане. Ему хотелось убрать с себя следы вчерашних возлияний. Рейн ждал его в полевой столовой, лейтенант дал чуть больше деталей касательно пересечения Ла-Манша, затем они молча съели скромный завтрак и поторопились в порт. В порту находилось не так много людей, но всё равно было шумно и суетливо. Им предстояло переплыть английский пролив на десантном корабле, он монолитной глыбой возвышался над маленькими фигурами людей. Сейчас в него продолжали грузить отвоевавшую технику, которая видимо ещё подлежала ремонту, рядом ждали своей очереди раненные солдаты и их товарищи.       Ланда на минуту остановился, немного зажмурился от слепящего солнца, бриз приятно обдувал уставшее от короткого сна тело. Рейн ушел немного вперед, а ему хотелось постоять вот так вдали от людей ещё пару минут, но сзади послышались торопливые шаги,  он обернулся и увидел спешащую к ним девушку.       — Лейтенант! — Шарлотта наконец нагнала их и немного запыхавшись позвала Рейна, тот наконец тоже обернулся.       Ланда видел, каким озадаченным было лицо Апача, видимо он совсем не ожидал её здесь увидеть.       — Наши курицы сегодня утром снесли пару яиц, — девушка протянула Рейну тканевый свёрток и немного смущённо проговорила, — ещё там немного хлеба и сыра, вам с другом сегодня предстоит долгая дорога…       Ганс передал её слова лейтенанту, хотя всё было понятно итак. Ланда заметил, что Рейн собирается сказать что-нибудь глупое и остановил его:       — Не отказывайтесь, лейтенант, это всё что она может вам дать.       Рейн бросил на него короткий взгляда, благодарно кивнул девушке и принял свёрток из её рук, затем начал активно что-то искать в рюкзаке. Через мгновение он вытащил пару сигарет и несколько маленьких упаковок шоколада из сухпайка и вложил ей в руки. Девушка замотала головой, но он накрыл своей ладонью её руки, прося принять скромный ответный дар. Шарлотта смущенно кивнула, на долгую минуту замерла, смотря Рейну в глаза, а после приблизилась, быстро поцеловала его в щеку и сразу отстранилась. Она отошла ещё на пару шагов назад, помахала им обоим свободной рукой, улыбнулась и, резко развернувшись, побежала назад в сторону города.       Рейн со всё ещё крайне озадаченным лицом повернулся и продолжил идти к кораблю, а Ланда остался на месте и проводил взглядом убегающую Шарлотту. Ему вдруг на секунду стало как-то… Завидно? За это короткое мгновение, какой-то чистой, честной, пусть и мимолётной любви, оказанной Апачу просто так. Ланда тряхнул головой, как бы сбрасывая с себя это минутное чувство, и быстрыми шагами нагнал Рейна.       — Видимо вы вчера хорошо зарекомендовали себя, лейтенант! — Ланда одобрительно развёл руками — он снова издевался, но Рейн проигнорировал, тогда Ганс продолжил, — Между прочим, вы даже не поблагодарили меня за то, что я посодействовал вашему знакомству с этой очаровательной особой.       — Что-то я тоже не слышал, чтобы ты рассыпался в благодарностях за утреннее спасение твоей нацистской задницы, — Альдо прищурился и с ухмылкой посмотрел на Ланду.       У Ганса не нашлось что ответить и он поднял руки в шутливом примирительном жесте. Они дождались окончания погрузки техники и вместе с солдатами поднялись на борт. В трюме было практически темно, слабый электрический свет время от времени мигал и, честно говоря, действовал на нервы. Люди и техника перевозились вместе, так что в воздухе пахло морской солью и бензином. Солдаты, кто как устроились на ящиках с немногочисленными грузами, в основном все были раненными в большей или меньшей степени, их везли в британские госпиталя. Полноценный вывод войск ещё не начался, так что людей было не так много. Те, кто был поцелее сохраняли общее приподнятое настроение, шутили, громко разговаривали, играли в карты, только время от времени морщились, когда их забывшийся товарищ сильно хлопал в дружеском жесте по спине. Те, кому повезло меньше, в основном лежали или полусидели на носилках, кто-то из последних сил старался поддерживать разговор, не желая проваливаться в беспамятство. Один из раненных лежал немного в стороне, на нём не было живого места, из-за отсутствия даже намёка на форму, было понятно, что скорее всего, это один из бойцов сопротивления. Из французов он был здесь один, так что ему либо повезло больше всех, либо меньше всех. Он постоянно то громче, то тише повторял одни и те же фразы, спрашивал, где он и где некая Миа. Солдаты с раздражением поглядывали на француза, вряд ли они понимали, что он бормочет и возможно это непонимание и раздражало их больше всего.       Ланда наблюдал за всем этим отстранившись, как бы со стороны, он не был большим фанатом морских путешествий и его немного мутило от равномерного покачивания на волнах, но возможно дело было во вчерашней пьянке. Одно радовало — переход пролива займёт не больше семи часов при хорошей погоде, о том, что впереди его ожидало двухнедельное плаванье к другому континенту, он старался не думать. Ганс краем глаза посмотрел на Апача, тому кажется всё было не почём… Ему нужно было на воздух, запах бензина уже стоял в горле. Ланда тяжело поднялся с ящика, на котором они сидели, и взял в руку свой чемоданчик — больше он не оставит его без присмотра, по крайней мере не в безопасном месте. Рейн вопросительно посмотрел на него, Ганс помахал пачкой сигарет, говорить не хотелось. Альдо кивнул, подумал полминуты и поднялся вслед за ним. Они уже почти подошли к лестнице, ведущей на палубу, когда Ланда остановился, пропуская лейтенант вперёд. Ганс немного вернулся назад и подошел к дезориентированному французу.        — Ты на корабле. Тебя везут в Британию, в госпиталь, — он сказал это сухо и медленно с паузами, сначала поймав взгляд раненного. В глазах француза на секунду промелькнуло понимание и он замолк. Ланда уже сделал несколько шагов к лестнице, когда вновь услышал несвязные фразы раненного, тот продолжил бредить. Ганс не сбавляя скорости, продолжил идти на выход к палубе. На лестнице он столкнулся с Рейном, который, оказывается, заинтересованно наблюдал за его манёвром. Ланда ничего не сказал и просто прошел мимо, поскорее на свежий воздух, лейтенант последовал за ним.       На просторной палубе уже был кто-то из солдат, они так же сидели небольшими группками и переговаривались. Ветер задувал всё сильнее, погода явно портилась, солёный воздух проникал глубоко в лёгкие. Ланда немного закашлялся от этого контраста запахов трюма и палубы, но тут ему определённо стало полегче. Они подошли к борту, Рейн облокотился на него спиной и начал что-то высматривать в облаках, Ланда наоборот прислонился грудью к железному бортику, одну руку он положил сверху, а другую вытянул вперёд, ветер приятно щекотал пальцы, перед глазами волны сменяли друг друга в бешеном темпе. Они постояли так какое-то время, каждый в своих мыслях, затем Ганс всё-таки достал пачку сигарет, на таком ветре сигарета поддалась далеко не сразу. Рейн молча наблюдал, Ганса достало, что на него пялятся и он протянул американцу пачку, тот взял одну штуку и тоже с трудом закурил. Альдо сделал пару затяжек, затем красноречиво посмотрел на чемодан у ног Ланды и спросил:       — Зачем ты потащил это дерьмо с собой?       Ланда прекрасно понял, что он имел в виду и ответил не сразу:       — Вам этого не понять, лейтенант, — он сказал это и сразу пожалел, слишком много личного было в этом ответе, возможно в нем говорила утренняя уязвлённость.       Рейн хмыкнул, затем с насмешкой припомнил:       — От тебя бы даже мокрого места не осталось.       — Отчего же вы не позволили этому случиться, лейтенант? Это решило бы все ваши проблемы…       — Я не сторонник линчевания, — Рейн сказал это как-то неожиданно серьёзно и отвернулся.       — А так и не скажешь, лейтенант, — Ланда заинтересованно посмотрел на профиль Апача и машинально поправил повязку.       — За некоторым исключением, — Рейн сделал паузу, в его голосе не было, ни капли сожаления, — мы побеждали немцев в честной схватке, так что я не вижу никаких противоречий.              Ланда зеркально хмыкнул и не стал ничего отвечать. Его всё ещё немного мутило и он чувствовал, что не может поддерживать разговор на привычном ему уровне. Честно говоря он и сам не знал истинную причину того зачем он тащил этот груз с собой. Возможная материальная ценность наград была лишь оправданием для самого себя. Наверное, ему нужно было какое-то доказательство того кем он являлся и что делал, подтверждение того что он из себя представлял. Доказательство власти, власти которой у него больше нет. Он действительно как змея сбросил кожу, потому что старая перестала приносить пользу, но какой была его новая личина он ещё сам до конца не понимал. С военной карьерой покончено, безбедную старость он, кажется, себе обеспечил, можно было начать жизнь с чистого листа. Но какую эту новую жизнь он хотел, Ганс не знал. Но у него будет свой дом, постоянный, это неплохая отправная точка. Не то чтобы он не мог позволить себе недвижимость, жалование он получал вполне приличное, но в этом просто не было необходимости. Служебные квартиры сменяли друг друга одна за другой, в них не было ничего ценного, родительские квартиру в Вене и дом в Альпах он почти не вспоминал. Тем более первая не пережила бомбардировок союзной авиации в начале этого года, оставшиеся старые друзья семьи прислали ему телеграмму. Хорошо, что его мать не застала и этой войны, ещё бОльшие разрушения, две мировых на один человеческий век это уже слишком. Она очень любила их просторную квартиру, с особой щепетильностью обставляла её и содержала в идеальном порядке, до своего самого последнего дня… Крупные капли дождя упали на голову и Ланда вынырнул из своих тоскливых мыслей. Может он не мог прийти в себя после утреннего происшествия, а может просто устал, мысли сегодня преследовали его исключительно невеселые. Он рефлекторно прошелся по лицу рукой, убирая влагу, что впрочем, было бесполезно, потому что дождь с каждой секундой нарастал. Оставаться на палубе не представлялось возможным, поэтому нужно было возвращаться в трюм к сломанным машинам и таким же поломанным солдатам.       Из-за поднявшихся волн, судну пришлось идти медленнее, так что семичасовой переход грозился стать десятичасовым. В трюме было всё так же душно и неприятно, солдатские разговоры немного стихли, многие устав заснули, в том числе и бредивший француз. Ланда и Рейн не разговаривали, в какой-то момент лейтенант начал клевать носом, видимо и его всё-таки догнала бессонная ночь. Он сполз ниже, опёрся спиной на ящик и задремал. Ганс бездумно наблюдал за мирно сопящим Рейном, неужели тот его совсем не боялся? Ответ был очевиден. Грудь американца мерно вздымалась и опускалась, хотя тот явно не был до конца расслаблен, извечная складка между бровей была на своём законном месте. Взгляд Ланды снова зацепился за шрам на шее лейтенанта, движение кадыка на секунду немного поменяло рисунок. Апач сказал, что он не сторонник линчевания… Видимо здесь и таилась отгадка этой истории, оставалось только узнать подробности.       Альдо проснулся чуть меньше чем через два часа, долго хмурился и массировал плечи и шею. Они пообедали, съев по консерве из пайка и гостинцы от Шарлотты. Это определённо было очень мило с её стороны, поделиться ценной едой с ни в чём не нуждающимся офицером и его спутником. И всё-таки чем её так зацепил американец? Может быть тот был знатоком по части женщин и хорошим любовником… Ланда невольно прошелся по лейтенанту оценивающим взглядом, тот заметил его интерес и нахмурился:       — Чего пялишься?       — Да вот, пытаюсь понять, чем вы могли так привлечь ту милую леди, — Ганса поймали с поличным, но он постарался ответить максимально непринуждённо.       — Тебе мастер класс провести? — Альдо вальяжно откинулся спиной на ящик и посмотрел с прищуром до того нагло и самодовольно, что Ланде самому стало как-то неловко.  Это было форменное ребячество.       — Не хочу составлять вам конкуренцию, лейтенант.       Апач фыркнул и отвернулся, но Ланда видел, что на его ещё долго лице сохранялась эта самодовольная ухмылка.       

***

      К южному побережью Англии причалили только около шести вечера. Корабль встал в доках Портсмута, одного из ключевых военных портов Великобритании. Облегчение от освобождения от тёмного и душного трюма ощущалось почти осязаемым. Раненных солдат выносили на носилках местные рабочие, те кто мог идти выходили наружу сами. Некоторое время было потрачено на дотошную проверку документов, никого не интересовало, что шел противный мелкий дождь и дул холодный морской ветер. Ланда чувствовал, что тело начинает бить лёгкий озноб, сырость пропитала неподходящую для этой погоды одежду. В штабе ему выдали только самое необходимое, похоже, озаботиться плащом ему придётся самому. После прохождения контроля, солдат с которыми они проделали это путешествие, начали распределять по грузовикам. Ганс  тихо вздохнул, готовясь разделить с Рейном их участь, но в этот момент к ним подошёл невысокий человек в строгом костюме.       — Лейтенант Рейн и…? — мужчина коснулся края шляпы в приветственном жесте.       — Вебер, — бывший полковник сдержанно кивнул.       — Прошу пройдёмте за мной, я доставлю вас в Лондон, — мужчина развернулся и уверенным шагом пошёл куда-то в сторону от грузовиков.       Через пару минут они подошли к скрывавшемуся в тени сплошного забора черному автомобилю. Ланда и Рейн сели на заднее сидение служебного седана, мужчина занял место водителя и завёл двигатель. Ганс лениво наблюдал в окно за меняющимся пейзажем, доки и промышленные окраины Портсмута через полчаса сменились на тихую сельскую местность с зелёными полями. Двигатель немного прогрел салон и стало чуть комфортнее. Здесь тоже тянулись живые изгороди, время от времени они проезжали мимо небольших деревень с каменными домами. Пейзаж был до того спокойным и мирным, что не верилось, что страна находится в состоянии войны уже больше четырёх лет. Мелкий дождь не прекращался, окна в автомобиле постепенно запотели от разницы температур, и австриец бездумно провёл по стеклу ребром ладони, возвращая себе обзор. Дорога до Лондона заняла около трёх часов, солнце уже почти село, пастораль начала резко сменяться индустриальным пригородом. Всё чаще вдоль дороги появлялись железнодорожные пути, вдали были видны аэродром и ангары военных баз. Они обогнали несколько грузовых колонн. Здесь уже встречались выжженные пустыри и следы от бомбёжек, но, тем не менее, застройка становилась всё плотнее.       При въезде в город патрули выборочно останавливали машины для проверок, их автомобиль пропустили без вопросов. Они оставались на южном берегу Лондона, машина петляла по узким улицам жилых кварталов, пока не остановилась возле небольшого кирпичного дома в четыре этажа. Из окна седана было видно потускневшую от времени вывеску «Клифтон Хаус». Водитель немного повернул голову в их сторону и спокойно сказал:       — Миссис Клифтон приготовила для вас комнаты, завтра ровно в двенадцать дня я подъеду на это же место, — его рука скользнула бардачку, он вытащил конверт и протянул его Рейну, — на дополнительные расходы.       Апач хмыкнул, спрятал конверт в нагрудный карман и утвердительно кивнул. Они вышли из автомобиля и забрали свой небольшой багаж. Водитель немного опустил лобовое стекло и попрощался:       — До завтра, джентльмены.       Их провожатый не стал дожидаться, когда они зайдут в пансион и быстро уехал. Ланда задумчиво проводил автомобиль взглядом, завтра ему предстоит непростой допрос. Рейн нетерпеливо окликнул его, он уже перешёл дорогу и стоял на крыльце.       — Вам так не терпится избавиться от моей компании, лейтенант? — Ганс уже как-то привычно поддел Апача, тот махнул рукой и скрылся за массивной дверью. Ланда поспешил за ним.