Исход определен — 4. Родная кровь

      Это мрачное утро стало одним из самых трагичных за последнее время. А с некоторых пор каждый день приносил канцлеру одни разочарования. Кажется, это началось еще с того дня, когда она впервые оказалась в Жаровне без каких-либо благоприятных условий для существования. Кажется, именно с того дня, когда разбился вертолет, ее жизнь круто поменялась. Раньше она постоянно находилась под теплым и надежным крылом ПОРОКа, где так желала работать еще с подросткового возраста, когда осознала, что организация является единственным островом спасения для всего человечества. А теперь ее жизнь, как и жизнь всех, кого она знает, кто окружает ее, находится в опасности.       Неужели ПОРОКу вновь придется начать все сначала? Неужели вновь потребуется приступить к созданию новых экспериментов над всем живым, чтобы создать действенную вакцину? Неужели снова необходимо будет пожертвовать самым ценным, чтобы спасти погрязший в смертельной заразе мир?       Доктор Грей уже не знала, что ей следует сделать, чтобы сохранить жизни хотя бы крошечной части здоровых людей. После смерти Барри у нее окончательно пропало желание в целом обратиться к разуму и подумать над разными вариантами решения проблемы.       Она больше не хотела бороться за свою жизнь на земле, больше не желала быть частью этого безумия, она устала как морально, так и физически от всего, что давит на нее сверху. Осознание того, что все ее труды, труды ее предшественников обратились в прах, разом лишили ее возможности соображать здраво. Она больше не видела смысла в том, чтобы трудиться дальше и искать выход, если все равно в финале ее ждет смерть. Не естественная от старости, а смерть от поражения инфекцией органов и мозга. И именно сейчас она поняла, что больше не хочет тянуть на своих плечах неблагодарное бремя канцлера. Пусть этим займется кто-то другой, кто сильнее и выносливее, кто сможет дать отпор Вспышке.       Ее ослабленный организм худо-бедно пытался восстановить силы на одной из кушеток в лаборатории в то время, как уставший мозг отказывался верить во что-то лучшее, что еще может произойти.       — Вот выпей это и успокойся! — как всегда велел Энни подошедший Дженсон с полным стаканом воды, предварительно добавив в жидкость несколько капель успокоительного. Девушке просто необходимо прийти в себя и выслушать его. Может быть, лекарство хоть немного приободрит ее… — Ты канцлер. И как лицо ПОРОКа обязана держать себя в руках, — добавил он чуть мягче, присев рядом с ней на кушетку.       — Я не умею так же блестяще управлять собой, как вы, — ее измученное лицо, на котором лежал отпечаток недавно пережитого ужаса, исказилось болью. — И с этого дня я оставляю должность канцлера. Мне больше не место в ПОРОКе. Пусть человечество спасет кто-то другой.       Дженсон почему-то даже не удивился очередному необдуманному решению Энни. Очевидно, что она вне себя от случившегося с Барри и, скорее всего, винит себя в его смерти. Уж Дженсон успел изучить характер доктора Грей и знал ее склонность к самобичеванию. Только Барри не стоит ее нынешних душевных мук. С ним давно пора было разобраться и уволить из компании, вычеркнуть из жизни девушки. Но ее добрая душа не смогла принять столь кардинальные меры.       — То-то я и вижу, что очередь выстроилась на твое место, — с ехидной интонацией в голосе ответил Дженсон. — Не знаешь, кого выбрать! Прямо глаза разбегаются! Ребята, как на подбор!       — Не злорадствуйте, Дженсон, — слабым голосом ответила Энни, сделав маленький глоток живительной влаги. У нее не имелось никаких сил, чтобы сказать хоть что-нибудь в свою защиту. Она просто выдала факт — эту войну она проиграла. — Вы не хуже меня знаете, кто достойно справится с обязанностями канцлера и найдет новое лекарство.       Мужчина сразу понял, что речь зашла об Аве. Конечно, опыта у нее гораздо больше, чем у Энни, да и собранности в том числе. Она умеет управлять своими эмоциями и уж точно не забьется в дальний угол с целью жалости к себе. Чего таить, Дженсон был бы счастлив, если бы Ава вернулась в ПОРОК — тогда все стало бы как прежде, как он привык. Но больше всего на свете он хотел для нее покоя, иной счастливой жизни. Она слишком много времени посвятила науке, теперь наступил черед доктора Грей сделать свой вклад в ней.       — Смерть Барри — это лишь неудача на твоем пути, — достаточно спокойно произнес Дженсон. Ведь кто-то должен был быть первым, — подумал он про себя. — И подобных испытаний будет еще великое множество в твоей жизни. Но это не повод, чтобы опустить руки и уйти после того, что ты сделала.       Энни даже удивилась тому размеренному тону, с которым мужчина разговаривал с ней. Обычно она слышит от него одни упреки, осуждения в свой адрес, а теперь в его глазах читались понимание и сочувствие.       — Вот именно, что я ничего не сделала, чтобы помочь ему… Может быть, если бы я пришла к нему раньше… Еще было бы время хоть что-то изменить… — Энни тихо всхлипнула и спрятала лицо в ладонях в надежде выпустить на волю все свои негативные эмоции, чтобы получить облегчение. И пусть Дженсон думает о ней, что хочет.       Барри сотворил с ней страшные вещи, но он был частью ее жизни, и она все еще помнила то райское время, проведенное с ним вместе. Может быть, если бы не тот адский период времени в Жаровне, все могло бы повернуться иначе. И сейчас они были бы счастливы… Она бы родила ему малыша, и они бы вместе воспитывали его, наслаждаясь каждой трепетной минутой вместе с ребенком. Именно он бы стал главной целью Энни. Она бы знала, ради кого жить и ради кого стараться сделать этот мир хоть чуточку лучше.       А теперь она чувствовала себя абсолютно неспособной сделать хоть что-то во благо населения. У нее попросту опускались руки, и она даже не представляла, с чего начать.       — Тогда ты бы уже лежала холодным трупом рядом с ним, — объяснил Дженсон, строго смотря на девушку. Не маленькая, должна понимать простые истины. — Прекрати себя корить ни за что, Энни! Твоей вины нет в том, что он подцепил заразу! И после того, что совершил с тобой, он получил достойное наказание!       — А что, если на тот момент им уже управляла Вспышка? — подняв на Дженсона красноватые заплаканные глаза, спросила Энни и скорее саму себя, чем мужчину, который являлся сейчас для нее живым щитом. Если бы не он, доктор Грей уж точно вряд ли бы могла встретить сегодняшний день. — Если он уже не отдавал отчет в том, что делает? Если он не хотел этого?       — Это уже не имеет значения! — рассудительно произнес Дженсон. — Он сделал, а ты стала невольной жертвой и теперь у нас появилась новая цель — создать лекарство от той заразы, которая слишком быстро распространяется по планете, чтобы не допустить новой волны эпидемии. Чтобы твое окружение не закончило свою жизнь так же, как и Барри. Ты поняла меня?       Доктор Грей внимательно посмотрела на Дженсона, пытаясь как следует обдумать сказанное им, впитать в себя то, что до нее хотели донести, а потом спросила:       — А что если мы уже заражены? — ее голос заметно дрогнул. Тогда это поменяло бы всю картину. Тогда им больше не придется ни за что бороться. — Мы ведь контактировали с ним… И штат тоже…       — Тогда мы бы с тобой сейчас не разговаривали, — четко и уверенно ответил Дженсон, смотря Энни прямо в глаза, отчего ей стало еще поганее. Ей показалось, что он осуждает ее в неумении свести концы с концами и в понимании простых вещей. — Но для успокоения души нам лучше будет сдать кровь. И персоналу тоже.       — Им нужно сообщить о смерти Барри, о новом штамме… — тихонько заговорила девушка, лишь представив свой сложный план повествования. Слишком много аспектов предстояло озвучить и обсудить множество вопросов, на большинство из которых у нее не было ответов. — Но что я скажу? Я ведь даже не знаю, чем точно заразился Барри… И его смерть… Как я ее оправдаю?       Дженсон мученически закатил глаза и выдохнул. Почему компании в канцлеры досталась такая дуреха? И почему ему самому придется делать все, нежели пытаться научить Энни действовать, как положено?       — Да кому нужны твои оправдания? — воскликнул Дженсон. — Ты ищешь их только для себя и от этого еще больше страдаешь. И чем бы ни заразился Барри, это гораздо опаснее Вспышки. И если не взяться за ум сейчас и не пойти по горячим следам, мы упустим время. Соображаешь?       Энни слабо кивнула. Правда по ее болезненному взгляду Дженсон понял, что девушке сейчас совсем не до серьезных решений. Ее сознание забито сейчас какими-то иными вещами. Возможно, сожалением оттого, что ей довелось только смотреть на гниющее тело Барри.       — Я не хочу, чтобы вас, Дженсон, постигла такая же участь! — вдруг проникновенно произнесла Энни, пристально смотря на мужчину, явно не ожидавшего услышать такое откровение в свой адрес. Он и не желал становиться для канцлера чем-то большим, чем есть на самом деле. Ему это просто не нужно, в отличие от тех в основном молодых врачей, кто считал обратное. — Мне все равно, что будет с остальными, со мной в частности, но вас я потерять не имею права. И если покинуть Последний город станет единственным шансом на безопасную жизнь, то вы обязаны им воспользоваться и никогда не жалеть об этом. Вы понимаете меня?       — Ты предлагаешь мне бежать в неизвестность, поджав хвост, даже не разобравшись в сути проблемы? — переспросил Дженсон, чтобы убедиться, что он правильно понял суть сказанного канцлером — она предлагает ему просто бросить все и сдаться, даже не сделав ни одной попытки побороться за свое законное место на земле.       Конечно, вряд ли в ее словах содержался какой-то скрытый подтекст, но кто знает, что творится в сознании у доктора Грей. Ее мозг — сплошные потемки.       — Мы проиграли эту войну с вирусом, — объяснила девушка глухим тоном и медленно поднялась с кушетки. Оставила недопитый стакан с водой на рядом стоящем столике и направилась к двери. Но будто решив дополнить свою мысль, остановилась и обернулась к Дженсону, уже стоявшему с ней рядом. — И пора признать, что он сильнее нас. Пора признать свое поражение. Это лишь вопрос времени, когда новый штамм доберется до нашей крови и мозга. Потом будет уже поздно.       Когда-то нечто подобное ему уже говорила Ава в личной беседе после того, как полагала, что потерпела поражение в поисках спасительной сыворотки. Но тогда у нее имелись все основания считать, что все потеряно. Она перепробовала множество способов для создания лекарства и получила в ответ только увеличение численности зараженных и ненависть в глазах тех, кто медленно умирал от вируса.       А Энни говорит ему отступить сейчас только после смерти своего бывшего, даже не сделав ни одного шага в поисках нового лекарства. Дженсон, конечно, знал, что доктор Грей еще та глупая трусиха, но чтобы сдаться после всего, что происходит, это уже перебор. Он не услышал от нее ни одного достойного обоснования, чтобы исполнить то, что желает.       — Ты что, собираешься все бросить и уйти, сложив руки, после того, что мы пережили? — сделав шаг ей навстречу, спросил Дженсон. Его голос сквозил напряжением и неприкрытой неприязнью, а во взгляде играла едва сдерживаемая холодная ярость.       — Если вы попытаетесь удержать меня таким же образом, как пресекли желание Барри обрести свободу, я буду даже благодарна, — ответила она с неким разочарованием, чем еще сильнее разозлила мужчину. Похоже, мозги канцлера добровольно слегли в кому с сегодняшнего дня.       Может быть, прямо сейчас приставить дуло к ее лбу, чтобы проснулось сознание и начало работать в прежнем ритме?       — Ты что, умом тронулась? Ты хоть слышишь, что несешь? — непроизвольно повысил он голос, преградив собой путь канцлеру к двери. Энни медленно, но верно начинала выводить его из себя.       — Да как вы не понимаете, что одним Барри здесь не обойдется? — чуть ли не закричала доктор Грей от безысходности своего положения. Она считала, что такой умный человек, как Дженсон, должен понять ее намерения по отношению к нему. — Если не сегодня, то завтра или на днях к нам поступит очередной инфицированный, которому мы уже не сможем помочь, для которого этот день станет последним. Что мы предложим ему? Одиночную камеру за стеклом? Или пулю между глаз? Что вы ответите сегодня по возвращению домой доктору Пейдж после того, как озвучите возникшую проблему? Что вы предложите ей в ответ на ее естественный вопрос: что делать? Вы можете дать ей и себе шанс на спасение и благополучную жизнь! То, что вы оба заслуживаете.       Последние фразы нашли буквально самый противоречивый отклик в душе Дженсона. Бежать от проблем — не его конек. Он ни за что не опустит руки и не забьется в безопасный угол, когда его атакует опасность. Его приучили к иным вещам — бороться и выходить победителем. Но, конечно, это все должно быть максимально безопасно для Авы. Он ни в коем случае не желал, чтобы она пострадала. А если единственным верным решением станет отправить ее в Тихую гавань в целях безопасности, он это сделает. Вопреки всем страхам навсегда расстаться с ней.       — Ты поразительно блещешь отсутствием ума! — съязвил он, борясь с возникшим желанием послать Энни с ее умными речами куда подальше. Нет. Он уйдет сам, чтобы освободить себя от возможности их слышать. — Мы создали лекарство от Вспышки и создадим от нового штамма! С твоей помощью или нет. И я без тебя в состоянии решить, что заслуживаю, а что нет!       Наученный горьким опытом, Дженсон быстро вышел за дверь, пока доктор Грей еще чего-нибудь не выкинула, что еще сильнее разозлит его и отравит и так расшатанную нервную систему.       Канцлер только крепко зажмурилась от громкого хлопка двери и сделала глубокий вдох. Все происходящее с ней казалось совершенно неправильным, будто кто-то свыше продолжает испытывать ее на прочность, смеясь над ней, даже не гадая, выдержит ли или сломается.       Энни вдруг поймала себя на мысли, а действительно ли она так желала на самом деле стать главой ПОРОКа или ей просто не оставили выбора, поставив перед фактом? Она искренне хотела помочь доктору Пейдж в их нелегком деле, но, когда женщина покинула ПОРОК, Энни пришлось брать удары судьбы только на себя. Именно, к этому она была не готова сейчас. Не готова дать людям новую надежду, что она справится. Возможно, когда-нибудь она и сможет создать универсальную вакцину, но сколько до этого умрет людей, прежде чем все смогут нормально уживаться с вирусом?       Ей стоило многое обдумать, многое понять и многое решить наедине с собой, чтобы впоследствии следовать по единственному вечному пути. А Дженсон ей поможет. Она знала это. Она видела в нем некоторое спасение. Спасение от этой страшной и непредсказуемой жизни. Несмотря на его сложный и противоречивый характер, он не оставит ее наедине с изнурительной болью. А она в свою очередь сделает все, чтобы его жизнь находилась в безопасности.

* * *

      День стремительно приближался к концу. Из-за тяжелых туч, нависших над землей, казалось, что ночь наступила раньше положенного. Либо так считала только одна Энни, находясь в уже заметно опустевшем здании ПОРОКа.       Она чувствовала себя невероятно уставшей из-за множества задач, поставленных самой себе, которые она с успехом выполнила, и одновременно напряженной по одной единственной причине — от Дженсона не поступило ни одного сигнала по Сети о прибытии на северную базу. Уже не говоря о том, что он обещал скоро вернуться, ведь часы давно перевалили заполночь.       После их серьезного утреннего разговора через некоторое время он сообщил ей, что с базы поступил сигнал бедствия, который почти сразу же был прерван. В сообщении говорилось лишь о громком нападении большой стаи зараженных и десятках раненых. Дженсоном моментально было принято решение послать транспорт и охрану с врачами для спасения персонала и выяснения всех подробностей. Сам он не остался в стороне и возглавил спасательную операцию, несмотря на совет Энни этого не делать. Можно было отправить своих заместителей на столь опасное задание, но Дженсон предпочел сделать все сам, бросив напоследок, что будет осторожным, лишь бы только доктор Грей от него отстала. Он в принципе не видел смысла прислушиваться к ней, хотя она и твердо напомнила ему об Аве Пейдж, которая обязана его дождаться сегодня вечером. Будто Дженсон хоть на минуту позволял себе забыть о любимой женщине.       Энни волновалась, нервничала из-за незнания прохождения спасательной миссии, она понятия не имела о том, как добрался персонал до базы, долетели ли вертолеты вообще и что произошло с теми, кто там усердно и мирно работал. Доктору Грей дико не нравилось такое положение вещей. Она не верила в такие сказки о том, что Дженсон просто забыл сообщить ей о прибытии на базу. Он никогда не забывал о таких важных вещах, когда дело касалось безопасности. А это означало только одно: с ним что-то случилось… Со всеми, кто летел на базу во благо спасения своих коллег.       Отдав приказ ночной смене охраны подготовить для нее вертолет и собрать некоторых дежурных врачей у главного входа вкупе с медикаментами, чтобы отправиться на базу, Энни вдруг поймала за хвост мысль о том, что, возможно, Дженсон уже давным-давно дома в обществе Авы целый и невредимый готовится видеть очередной сон, а она только панику наводит, но потом отмела эту мысль как нежизнеспособную, потому как ни один из двух отправленных вертолетов не вернулся обратно. А это значит, что Дженсон и его команда в плену опасности. И им срочно необходима помощь! Энни уже было плевать на то, что мужчина вновь может разозлиться на нее, осудить в том, что лезет не в свое дело — ей все равно. Она обязана выяснить все, что касается ее заместителя для успокоения своей души, а уже потом станет выслушивать от него долгие морали.       Только успев накинуть на себя пальто и переодеться в более удобную обувь, канцлер уже поспешила к двери, как в кабинет постучались.       — Я занята! И уже ухожу! — крикнула девушка, одновременно оглядываясь, не забыла ли она взять в дорогу что-то важное. Лекарства первой необходимости должны уже взять с собой дежурные врачи, да и вертолет снабжен внушительной аптечкой… Впрочем, главное найти всех живыми и без вреда для здоровья доставить в ПОРОК, а со всем остальным она разберется на месте.       Вошедшего совсем не остановили слова и не особо приветливый тон канцлера. Похоже, Энни придется немного повременить с поездкой, ибо она просто не имела права оставить доктора Пейдж в неведении и не рассказать о сложившейся ситуации не только с Дженсоном, но и в целом в организации. Вряд ли она знает о заражении Барри.       — Доктор Пейдж… Добрый вечер, — грустно улыбнулась Энни. Поводов для радости у нее не имелось ни одного, разве что только сама встреча с Авой немного приободрит ее и успокоит. Мудрый человек всегда найдет подходящие слова в столь трудный момент.       — Это правда, что Дженсона до сих пор нет в ПОРОКе? — едва слышно спросила Ава. Ее голос заметно дрожал от напряжения и страха.       Не дождавшись мужчину дома в одиночестве, едва справившись с постепенно нарастающим волнением за него, она поехала в ПОРОК, где удачно успела узнать у охраны об их начальнике, к сожалению, не самые светлые вести, от которых сердце еще тревожнее заколотилось в груди, несмотря на внушения, что все обойдется. И с Дженсоном все будет в порядке. Он выбирался из самых порой безвыходных ситуаций и сейчас не позволит никому причинить вред своему здоровью. Он ведь знает, что больше не одинокий волк, что его ждут и любят, что без него жизнь превратится в бесцельное существование.       Однако он все-таки живой человек, не робот, которому не чужды травмы. Да и роботам свойственно ломаться.       Изо всех сил Ава сдерживала волнение за любимого человека, стараясь выглядеть достойно перед канцлером, но эмоции нещадно прорывались наружу, заставляя женщину делать глубокие вдохи.       — Да, доктор Пейдж, — кивнула девушка. — Вы все знаете?       — Не больше тебя. Мы поедем на базу вместе! — твердо сообщила Ава о своем намерении. Она просто не сможет остаться в ПОРОКе, не имея возможности помочь.       — Нет. Это может быть очень опасно! — предостерегающе произнесла Энни. — Тем более в наших непростых условиях, когда вирус продолжает активно распространяться. Я не могу рисковать еще и вашим здоровьем. Я поеду сама. И, пожалуйста, не обижайтесь. Дженсон мне этого никогда не простит, если с вами что-то случится… — она остановилась вязко сглотнула подступивший ком напряжения. — К тому же… Вдруг мы разминемся в воздухе, и вертолеты вернутся, а в ПОРОКе никого не будет… Я попрошу вас остаться здесь. Мне так будет спокойнее.       Конечно, весомая речь канцлера не слишком убедила доктора Пейдж не предпринимать никаких действий, но она вынуждена была прислушаться к Энни и признать, что та права. Ава потерпит, несмотря на одолевавшие странные предчувствия, что не скоро она вместе с любимым вернется в уютный дом. Ей следует сохранять спокойствие. Дженсон поехал не один, с охраной, которая сможет его защитить. К тому же он всегда был против того, чтобы Ава поднималась в воздух… После того, что произошло… Он ни одной крылатой машине не доверял ее здоровье.       А что, если с обеими вертолетами одновременно произошло несчастье? Если оба потерпели крушение? Если Дженсон сейчас один… Там в Жаровне… На территории обезумевших тварей без единого шанса на спасение…       У Авы резко закружилась голова и прервалось дыхание. Она пошатнулась, но успешно удержалась рукой о косяк двери.       — Доктор Пейдж! — испуганно вскрикнула Энни и подалась вперед, чтобы не дать женщине упасть, и наклонилась к ней, заглядывая в ее побелевшее лицо и блестящие глаза. Кажется, ей хуже, чем мог кто-либо представить. И тем более в таком состоянии ей нельзя никуда ехать. — Вам нехорошо? Пойдемте, присядете!       Взяв Аву под руку, девушка медленно подвела ее к дивану, усадила в центр, словно маленького ребенка, чтобы не свалился, и быстро подала женщине полный стакан воды со словами:       — Пожалуйста, не волнуйтесь, доктор Пейдж. С Дженсоном все будет хорошо. Может быть, просто рация барахлит, ведь расстояние-то не близкое… Или с Сетью проблемы. Всякое бывает.       — А как же сообщение о помощи? — слабо напомнила Ава, сделав глоток воды.       Энни присела перед женщиной на корточки и пристально посмотрела ей в лицо.       — Он не оставит вас. Никого из нас! Вы дороги ему! Мы вместе. Понимаете? — Ее сильный глубокий голос давал такую необходимую доктору Пейдж надежду.       Ава мягко накрыла ладонью руку Энни и со слабой улыбкой произнесла:       — Именно поэтому я должна быть там.       — Доктор Пейдж, я справлюсь, — ответила девушка предельно четко. — Вы ведь доверяете мне?       — Конечно, Энни. Но если бы на месте Дженсона находился близкий для тебя человек, ты бы осталась в стороне?       Энни тяжело выдохнула и встала. Одного близкого человека она не смогла спасти, хоть с ним у них давно испортились отношения, а второй... Дженсон для нее ближе, чем Ава могла подумать сейчас. Именно поэтому доктором Грей было решено отправиться на базу.       — Вы ведь еще не знаете… Я должна вас предупредить… — тихонько проговорила девушка.       Женщина насторожилась и внимательно посмотрела на доктора Грей. В запасе у нее есть всего несколько секунд, чтобы приготовиться к самому трагичному развитию событий.       — Барри мертв. В его крови я обнаружила новые ДНК вируса, справиться с которым наша сыворотка не смогла. У меня есть все основания полагать, что он был заражен новым штаммом Вспышки…       Сейчас голос Энни уже не был до дна наполнен болью, хотя глаза не смогли скрыть той муки, которая до сих пор терзала девушку. Потребуется не мало времени, чтобы смириться с такой утратой.       Доктор Пейдж замерла, сдерживая порыв принести соболезнования, которые вряд ли бы скрасили этот трагичный период, и поняла, что сдержалась не напрасно.       — И я больше не хочу, чтобы кто-то из близких мне людей перешел Черту, а я не смогла бы ему помочь! — добавила она решительно.       И только теперь боль становилась только страшнее от осознания, что вирус всех беспощадно взял в кольцо и бежать им просто некуда. Если что-нибудь не предпринять, их ждет такая же участь, как и Барри.       Доктор Пейдж невольно опустила взгляд. Случилось то, чего она так опасалась и предвидела в их стране. Теперь всем придется вновь начать жестокую борьбу за выживание, если не удержать вирус. Все возникшие эмоции следовало бы отбросить как ненужный хлам, уверенно и безжалостно, но только они все сильнее прокладывали тропинку наружу.       — Теперь нам всем нужно быть очень осторожными, — выдохнула доктор Грей, с сочувствием смотря на Аву. — Вам есть, ради кого жить, ради кого беречь себя.       Их трепетную беседу прервал вошедший в кабинет солдат уточнить, а не передумала ли доктор Грей лететь на базу, на что получил четкий ответ, что вернутся домой они только с Дженсоном. Ведь если самому не поверить в успех, его и не будет.       Ава только с еще большим волнением проводила Энни до конца коридора, где находился лифт, и только после того, как закрылись его двери, вернулась обратно в кабинет, чтобы дождаться той заветной минуты, когда поступит сообщение от канцлера. Она знала, что это случится не скоро, что не в ее власти перевести стрелки и поторопить время. Сердцем женщина все еще рвалась к Дженсону, туда, вновь в Жаровню, а ум говорил, что она поступила правильно.       Поэтому в томительном ожидании Ава спустилась к главному входу и остановилась за порогом на краю широкой лестницы. Всмотрелась в темно-синее хмурое небо, усыпанное золотистыми звездами, словно пытаясь найти там все ответы на свои вопросы. Ее взгляд был очень напряжен, да и горечи в нем предостаточно, хоть раздавай при желании, если бы имелась такая возможность.       Обжигающе холодный поток ветра промчался мимо ее лица, принеся с собой свежие напоминания о том, что зима уже близко. И какой она будет, знает только сама природа.       Женщина вдохнула полными легкими ночной воздух, чтобы почувствовать себя хоть немного лучше, а затем, сжав левую ладонь в кулак, прислонила к груди. Подаренное Дженсоном кольцо не станет символом разлуки!       Может, ей все-таки стоило поехать с Энни и мучиться от неизвестности в вертолете? Нежели здесь… В огромном, почти пустом здании в надежде, что вертолет с Дженсоном вернется раньше, чем судно с канцлером.       Аве вдруг стало так холодно и невыносимо страшно. Но это был не просто страх, а настоящий ужас, родившийся где-то в глубине и сковавший все движения. Аве казалось, что она не может пошевелить даже пальцем.       Ей резко стало не по себе, несмотря на то, что она была одета по погоде. Ей все равно безумно хотелось окунуться в тепло, а это возможно лишь только в присутствии любимого человека. Она позволила себе представить, как, не говоря ни слова, Дженсон бы сильными руками взял ее хрупкие ладони и поднес к губам. Он бы прерывисто целовал их, и мягкая, теплая волна разливалась бы по ее телу, успокаивая и утешая. А потом он бы крепко обнял ее и подарил жаркий поцелуй в губы, заставив моментально забыть о каких-либо капризах природы и всяких новых штаммах.       По ее щекам прошлись чистые слезинки. В душе все перевернулось, в груди стало тесно. Кожа покрылась крупными мурашками.       Раньше она очень редко ощущала себя столь уязвимой, слабой и ранимой. Слишком чувствительной к таким жизненным неудачам. Но теперь все чаще ее организм и душа чувствовали себя беспомощными перед сложными ударами судьбы. Может быть, это происходит из-за того, что в последнее время Дженсон слишком часто находился между жизнью и смертью… Она этого не знала.       Женщина осталась на улице, пока окончательно не продрогла, и только спустя какое-то время вернулась в помещение с мыслью согреться горячим чаем и больше не сметь думать о тяжелых последствиях полета Дженсона на базу.