Исход определен — 4. Родная кровь

      Чем ближе спасательный вертолет приближался к северной базе, тем напряженнее становилась ситуация. По крайней мере, в сознании доктора Грей. По ее приказу пилоту было велено лететь медленно и максимально низко над Жаровней в целях обнаружить хоть какие-нибудь следы двух других вертолетов, но, к счастью, опасения не оправдались. Ни целых воздушных судов, ни их обломков найдено не было. Значит, вертолеты добрались до места назначения в целости. Впрочем, канцлера это мало успокаивало. Она по-прежнему не могла не думать о страшных последствиях этой поездки, ведь прошло достаточно времени и его должно хватить, чтобы хоть кто-нибудь вышел на связь. Но этого до сих пор не случилось. И каждая секунда теперь играла очень значимую роль.       — Смотрите! — вдруг воскликнул пилот, когда яркий, подаваемый из специальной фары свет холодно осветил масштабную посадочную площадку, на которой находились те самые, покинувшие ПОРОК, вертолеты вполне в приличном состоянии снаружи. По крайней мере, так казалось с высоты. Необходимо было более тщательно изучить их и, возможно, только потом сделать первые адекватные выводы. — Я посажу вертолет рядом. Будьте осторожны. Неизвестно, какие твари вокруг тут ошиваются.       Энни занервничала еще сильнее при посадке. Последний полет над Жаровней вряд ли можно было назвать удачным, доктор Грей едва выжила, если бы не Дженсон. А теперь она ничегошеньки не знала о нем и готова была рвануть из фюзеляжа наружу, едва ли полозья коснулись посадочной площадки. Она прилетела не для того, чтобы оставаться мебелью в их спасательной операции. Хотя остальные врачи, ехавшие вместе с ней, вряд ли осознавали всю важность ее пребывания здесь. Она глава ПОРОКа, могла бы спокойно находиться в кабинете и просто управлять всеми, но Энни, как очумелая, рвалась в бой, желая самой сделать все от себя зависящее, чтобы спасти жизни всех, кто близок ей и дорог.       — Мэм, вы с другими врачами должны остаться в вертолете до выяснения всех обстоятельств. Только когда мы убедимся, что никому из нас не угрожает опасность, вы сможете покинуть кабину и осмотреть базу, если захотите, — четко предупредил Энни один из солдат после посадки, когда она уже отстегнула ремень безопасности и собралась вместе с охраной выйти из вертолета.       Она будто совершенно забыла о той ситуации, которая творится в их мире, о вирусе, который беспощадно сокращает численность населения, о зараженных, которые в любую секунду могут появиться из-за высоких холмов, почуяв живую и легкую добычу. Внутри будто отключился инстинкт самосохранения. Все, что ее бесконтрольно волновало, это здоровье Дженсона и ничто другое. Она обещала доктору Пейдж, что с ним все будет хорошо. Значит, должна обеспечить ему безопасность так, как сможет. И пока своими глазами не увидит его живым, не убедится, что с ним все в порядке, сидеть в кабине ей бесполезно в отличие от других врачей, которые даже не стремились покидать безопасное место. Они в первую очередь думали о сохранении своей жизни и не торопились покидать этот мир.       Прочитав по глазам канцлера очевидный протест, солдат добавил:       — Извините, мэм, но я выполняю приказ мистера Дженсона. Ваша безопасность на первом месте и ничего важнее быть не может.       — Его жизнь сейчас гораздо важнее моей! — гордо заявила Энни, четко смотря мужчине в хмурое лицо. — И в отсутствии вашего начальника вы все подчиняетесь мне! И мой приказ таков: найти Дженсона и всех, кто жив и нуждается в помощи! Вам ясно?       — Но доктор Грей… — мужчина слабо попытался оказать сопротивление, но уйти от строгого и холодного взгляда канцлера сейчас стало невозможным.       — Я не повторяю дважды! — вынужденно повысила голос Энни. Почему ее слова не берут во внимание, она разберется позже. Сейчас необходимо действовать, и как можно скорее. Дорога каждая секунда. — Мы только теряем бесценное время! И передайте остальным: без живого Дженсона мы не вернемся в ПОРОК!       — Я понял вас, мэм, — кивнул мужчина и дал знак остальным приготовиться к выполнению сложного и очень ответственного задания.       Энни зябко поежилась, когда ее лицо встретилось с резким потоком ветра. Глаза заслезились, из-за чего на несколько мгновений девушка потеряла возможность четко смотреть вперед и оценивать ситуацию. Она чувствовала, что замерзает, как холод обнимает каждую частичку ее тела, и поспешила вперед за охраной к вертолетам.       Четверо мужчин быстро осмотрели летающие судна и не нашли ни внутри, ни снаружи ничего подозрительного — все было целым, о чем и сообщили канцлеру и затем направились к трехэтажному зданию базы.       Мощные ворота главного входа были открыты и всего лишь наполовину, что сразу насторожило Энни и дало понять, что произошло нечто нехорошее и, возможно, впереди их поджидает серьезная опасность.       — У вас еще есть шанс вернуться, — через шлем сообщил Энни солдат, держа оружие на готове. Кто знает, что или кто кроется среди стен базы.       — Не сейчас, — тихо ответила девушка, внимательно осматривая просторный коридор первого этажа.       Он был больше похож на захламленный склад, нежели на приличное место, где все находилось на своих местах. Создавалось впечатление, что кто-то здесь неплохо похозяйничал, словно искал что-то важное для себя.       Чем глубже охрана вместе с Энни продвигалась вперед, тем сильнее в воздухе чувствовался тяжелый запах крови, смешанный с гнилью, а алые пятна неправильной формы сопровождали прибывших на полу, стенах, осветительных приборах, оборудовании… Подозрительная тишина, давившая на сознание, за несколько секунд стала невыносимой.       Но оставаться на месте было нельзя, несмотря на очевидный липкий страх, который постепенно накрывал собой сознание Энни. Ей совершенно не нравилась та ситуация, в которой она оказалась. Почему помощь никто не встречает? Куда подевался весь персонал? Что вообще произошло с этим местом?       Вдруг за очередной громоздкой бочкой и порванной коробкой, испачканной в крови и комках грязи, Энни заметила лежащую на полу руку и мгновенно подумала о Дженсоне. Нет! Он жив! Он где-то на просторах базы! И иначе быть не может. Охрана тоже насторожилась при виде человеческой части тела. Оттеснив доктора Грей, один из солдат взмахом руки дал понять ей, что лучше остаться на месте, но разве она собиралась кого-то слушать?       Сам он медленным шагом направился в сторону раненного. Или уже мертвого тела. Энни последовала за ним, правда, лучше бы она этого не делала.       В ее глазах все помутилось, когда она увидела окровавленное тело одного из солдат, очевидно, прибывшего на базу ранее вместе с Дженсоном на помощь. Мужчина лежал на спине в собственной луже крови, которая растеклась на пару метров в сторону. Его голова была повернута к Энни, глаза до сих пор остались открыты и создавалось впечатление, что он еще жив и смотрит на нее, но это, конечно, было не так.       Но с самым ужасным доктору Грей и охране пришлось столкнуться только сейчас. Над телом, склонившись, сидело на коленях зараженное инфекцией существо. Оно крючковатыми грязными руками копошилось в животе мужчины, раздирая внутренности и выбирая самые лучшие для себя, лакомые кусочки, с жадностью и чавканьем пожирало их.       Энни невольно вскрикнула и только секунду спустя закрыла рот рукой, но было уже поздно. Привычная аура шиза была нарушена. Он бросил свое занятие, выплюнул недоеденное человеческое мясо, и, оскалившись, повернулся к своим потенциальным жертвам.       Его одежда была до ниток изношена, разодрана и испачкана кровью с грязью. На исхудавшем лице и шее выпирали темные вены, мутные глаза худо-бедно пытались хоть что-то перед собой разглядеть, но это было невозможно. Поэтому шиз опирался только на свое обострившееся чутье и инстинкты.       Зараженный фыркнул носом и за несколько секунд крепко встал на ноги. Именно в этот момент Энни поняла, что нужно спасаться бегством. Но охрана посчитала иначе и выпустила ряд пуль строго в грудь шиза, пока тот не успел сорваться с места и наброситься на них.       — Черт! Что здесь происходит?! — воскликнул солдат, с презрением смотря на тело инфицированного.       Не успел мужчина только опустить оружие, как позади него и других солдат с грохотом на пол упала бочка и появился еще один зараженный. Он был гораздо мощнее в плечах и почти на голову выше предыдущего, и сразу издал глубокий гортанный рык, точно призывая других членов стаи собраться на пир. Его изрядно исхудавшее тело, обтянутое дряхлой кожей, было прикрыто лишь старой разодранной одеждой, а голова и руки были покрыты традиционными для Вспышки змееобразными наростами.       Энни тяжело сглотнула. Сердце гулко забилось, а по телу прошлась волна мурашек. Она непроизвольно сделала шаг назад, и кожу обдало ледяным воздухом.       Снова раздались выстрелы, привлекшие внимание других зараженных, находящихся поблизости. Энни с солдатами услышали их привычные уху глухие, сдавленные стоны, призывающие к действиям, словно только таким образом инфицированные общались между собой, распределяя роли и будущие жертвы. Мяса им привалило в достаточном количестве, хватит набить отжившие свой срок желудки до утра.       Заразившихся вирусом с каждой секундой становилось все больше, словно они уже заранее знали об этом хлебном месте и были готовы к атаке. Они чувствовали себя на верхушке цепи питания и в принципе не имели никаких живых врагов в этом мире. Их могли усмирить лишь пули или природные катаклизмы — то, что вряд ли поможет Энни и ее команде спастись именно сейчас.       В голове девушки возникла единственная, как ей казалось, правильная мысль «Бежать!» Бежать без оглядки, бежать как можно скорее туда, где можно скрыться от настойчивого желания шизов разорвать ее на куски и полакомиться свежими внутренностями.       От страха судорогой свело живот, она не смогла пошевелить и пальцем, когда в шаге от нее откуда-то сверху приземлился шиз, каким-то чудом не сломав себе позвоночник и кости верхних и нижних конечностей.       Проворные по своей природе, некогда бывшие разумные создания прекрасно научились выживать среди уникальной для них архитектуры, созданной человеком. Они не чувствовали боли, не испытывали разный спектр эмоций. Доминировали лишь биологические потребности — насытиться свежей кровью и мясом.       Не сумев совладать с эмоциями, Энни закричала от тошнотворного испуга при виде столь разъяренного существа с выдранными глазами, желающего полакомиться ею, и бросилась в противоположную сторону под автоматные очереди и жуткие предсмертные вопли. Она неслась вперед по коридору, боясь оглянуться назад и увидеть тела еще секунду назад живых людей, разговаривавших с ней на серьезные темы, боялась остановиться и стать единственной достижимой целью для инфицированных. Она боялась в этом неконтролируемом кровавом хаосе нечаянно наткнуться на тело Дженсона, которое медленно покидала жизнь…       Вокруг четко слышались крики отчаяния, боли и ужаса, лязг коротких стычек и предсмертные стоны раненых и убитых. И тела… Тела… Мертвые тела. Доктор Грей по своей воле оказалась в самом эпицентре непредсказуемой бойни, и этот день мог стать для нее последним. А ее ведь предупреждали об опасности… А она не послушала…       Достигнув конца коридора, Энни уперлась в железную дверь и рывком попыталась открыть ее, но та наглухо была заперта, и все желание скрыться от обезумевших тварей было бессовестно провалено.       Оглядевшись по сторонам, девушка наткнулась на лестницу, ведущую на верхние этажи. Энни не помнила планировку здания на отлично, а все потайные пути и выходы в Жаровню были благополучно ею забыты от страха и паники, поэтому открытая дорога на второй этаж стала для нее спасением.       Глупо даже представлять, что шизов не может быть на двух верхних этажах. Что-то произошло, и они беспрепятственно проникли внутрь базы и начали свою активную деятельность в поисках пищи. А база стала идеальным местом для укрытия. Но она потом обязательно выяснит, что случилось, посмотрит видеозаписи, если их еще не уничтожили зараженные, и сделает выводы.       А пока ей необходимо найти Дженсона! Она не покинет базу без него! Даже если ее собственная жизнь будет висеть на волоске от смерти, она не оставит его в живом аду. Это не просто долг спасти его, это ее личная цель — вызволить его из этого ужаса и как можно скорее вернуться в Последний город.       Быстро поднявшись по лестнице, и поборов одышку, Энни прислонилась к стене и зажмурилась. Липкой прочной паутиной страх оплел ее трясущееся тело, парализовал конечности и лишил возможности соображать здраво. Как и прежде, Энни не была готова к таким рискованным ситуациям, когда смерть дышит в спину, но сейчас она сделала свой выбор и обязана быть сильной.       Из беспокойных дум доктора Грей вывел очередной напряженный вопль дикого существа. Слишком четкий и слишком громкий, словно зараженный снова призвал на помощь всех, кто еще мог сражаться. Численное превосходство или умение логически мыслить и молниеносно принимать решения? Что перевесит чашу?       Энни не видела этого существа, но нутром чувствовала, что он где-то рядом, будто дышит ей в спину, а через секунду услышала глухой выстрел где-то за спиной. Обернулась. Рык зараженного стих. Но если его и пристрелил кто-то из уцелевших солдат, то доктор Грей выиграла на этом лишь пару секунд на раздумья или пару минут, чтобы найти место, где можно спрятаться или другой выход в Жаровню.       И вновь прозвучал выстрел. Теперь где-то снаружи здания. Задрожали стены и замигали лампы, потрескался бетонный потолок, словно снаряд, заложенный на крыше, взорвался и расколол железо на мелкие части. Энни вскрикнула и закрыла уши ладонями, осела на пол, усеянный разбитым медицинским оборудованием, дрожа от страха, чувствуя себя поломанной куклой, которую вот-вот разорвет на части разъяренный шиз.       Он появился словно из воздуха, разбив стекло окна лаборатории напротив, и опустившись на четвереньки, грозно рявкнул, выплюнув черную жижу изо рта прямо под ноги Энни. Оскалился, устремив свой жадный взгляд на девушку, уже плохо совладавшую эмоциями, готовый вцепиться в шею будущей жертве в надежде получить свой лакомый кусочек мяса. Дрожащими руками нащупав где-то сбоку стеклянную мензурку с отколотым горлышком, крепко сжав ее в ладони, Энни резко швырнула ее в лицо шизу, отчего тот издал жалобный визг и прерывистыми движениями рук попытался стряхнуть осколки с черных, как уголь, глаз, тем самым дав девушке возможность подняться и устремиться в противоположную сторону. Не различая ничего вокруг, доктору Грей казалось, что пол дрожит и вибрирует под ногами, а ей с трудом удается удержать равновесие.       Пробежав не больше пары метров, Энни споткнулась о неудачно лежащую на полу широкую балку и с силой ударилась лицом об пол.       Снова прозвучал выстрел, и воздух пронзил истошный крик. Время словно замерло.       А потом где-то вдали что-то взорвалось, возможно, это были газовые баллоны, Энни не смогла сейчас с точностью сказать. Она только слабо услышала, как рухнула противоположная часть базы, наверняка похоронившая под обломками и шизов, и солдат.       В нос ударил какой-то приторный, тухлый запах. Будто что-то сгнило в непосредственной близости. А уши заложило от резкой пульсирующей в такт сердцебиению боли.       Энни издала слабый стон, а потом услышала, как кто-то отчаянно звал ее, но этот голос нещадно тонул в реве выстрелов и воплях зараженных.       Приложив немалые усилия, чтобы разглядеть происходящее вокруг, доктор Грей приподнялась на ладонях и сквозь едкое белое облако порохового дыма разглядела чью-то фигуру, стремительно приближающуюся к ней. Наверное, очередной зараженный, решивший полакомиться легкой жертвой. И пускай. У Энни уже не имелось никаких сил, чтобы бороться, чтобы дать отпор. Пусть эти стены станут живым лабиринтом жестокости, из которого ей никогда не найти выход в одиночку. Если только рядом не окажется тот, кто поможет отыскать безопасную дорогу.       — Вставай! Вставай же! — этот требовательный мужской голос девушка узнала бы из миллиона похожих, даже среди сотни шумных шизов.       Сначала Энни почувствовала себя так, будто ее собственная кровь перестала циркулировать по жилам, а потом ощутила мгновенный приток энергии, стоило ей только осознать, что услышала голос Дженсона. Живого Дженсона. Он здесь. Он рядом. Он нашел ее! Неужели ей не кажется, и она обрела долгожданное спасение в его лице?       Мужчина протянул ей правую руку, помогая подняться, но сразу удержать равновесие у Энни не получилось. Голова кружилась, перед глазами все плыло, а нарастающий гул в ушах мешал сосредоточиться на самом важном. Мозг не сразу принял очевидное — Дженсон тоже находился в не самом лучшем состоянии.       На его левом плече зияла огромная рваная рана, оставленная зубами и изуродованными пальцами инфицированных, рана с неровными раздавленными краями, из которой текла кровь вперемешку с кусочками омертвевших тканей.       Энни вскрикнула от ужаса, но Дженсон тут же зажал ее рот испачканной в крови правой ладонью, ведь левой рукой даже пошевелить было невозможно — адская боль пронзала мгновенно. Каждый лишний звук мог привлечь внимание нежелательных гостей, которым они не смогут дать отпор, поэтому при всей тяжелой обстановке необходимо сохранять спокойствие и холодный разум. Энни бросила на Дженсона шокирующий взгляд и нервно кивнула. Девушка почти каждый день встречается с разными видами травм на телах чужих людей, но торчащие фрагменты мышц с лоскутами кожи на теле Дженсона не смогли найти спокойный отклик в душе канцлера. Здоровье Дженсона для нее на первом месте, а при такой серьезной ране из-за шока он в любой момент может потерять сознание.       — Идем! — приказал Дженсон глухим тоном, кивнув в сторону какой-то железной двери, находящейся в конце коридора. Это их единственное спасение. — Держись за мной.       За ней следовал длинный коридор, заканчивающийся очередной дверью, за которой располагалась массивная лестница, ведущая к узкому подвальному помещению, из него можно выбраться к южной части базы прямиком в Жаровню. Мужчина потом поинтересуется, что канцлер забыла в такое время суток на базе, он позже отчитает ее за чрезмерное рвение угробить свою жизнь, если вообще сумеет выжить.       А пока он чувствовал себя как никогда гадко и мерзко: учащенное дыхание, липкий пот и подергивания мышц. Левая рука полностью горела болью, будто тысячи раскаленных игл впились в плечо, орудуя внутри по своему желанию. Не исключено, что были повреждены крупные сосуды и нервы, а в ране могли остаться отломки костей и распространиться инфекция, содержащаяся в слюне напавшего зараженного.       Дженсон отчетливо помнил, как едва успел поднять пистолет на уровне груди, как шизанутая тварь накинулась на него и, повалив на пол, ртом вцепилась ему в левое плечо. Из образовавшейся рваной раны моментально хлынула кровь.       Но инфицированный на этом не остановился. Его мощные челюсти продолжали все сильнее и глубже вонзаться в плоть, словно это были сильные клыки огромного волка, а не гнилые зубы человека. Несмотря на немыслимую боль, Дженсон смог собраться и выстрелить в грудь шиза. Зараженный оглушительно взревел и рухнул на пол безвольной тушей, провалив попытку вырвать кусок тканей.       Мужчина осознавал, что рана сильно воспалена, возможно, имеются и трещины в костях конечности, а самое главное — он уже мог быть заражен новым штаммом Вспышки, а это означало только одно — он не вернется в ПОРОК. Все равно ему уже ничто и никто не сможет помочь, а видеть бесконечные слезы Авы и на собственной коже ощущать бессилие против вируса — самое мерзкое и отвратительное, что может произойти.       Ава… Его единственная… Женщина, ради которой он готов снова и снова рисковать жизнью и сразиться с самой смертью.       Это невыносимо больно больше не увидеть ее мягких черт лица, сияющих глаз, не ощутить мягкость ее губ и не успеть признаться в глубоких чувствах. Как он смеет уйти из этого мира, не сказав ей, как безмерно, до сумасшествия любит ее? Он не может так подло поступить с ней, не попрощавшись, не защитив ее от безумия, которое творится за стенами города. Он ведь обещал ей всегда быть рядом! Всегда оберегать ее! Всегда помогать и защищать от всех ужасов этого мира. Он слишком жесток, чтобы Дженсон позволил ему загубить еще одну невинную жизнь.       Минуя коридор и лестницу, из последних сил мужчина привел Энни к подвалу, и тут же вручил ей фонарик, взятый с полки перед спуском в помещение со словами, что дальше она пойдет одна. А он присоединится к ней позже… Потом… Он догонит ее… Если сердце не остановится. Но не сейчас.       Сейчас, тяжело и прерывисто дыша, Дженсон обессиленно прислонился к стене и прижал ладонь к окровавленной ране, издал слабый стон и осел на пол. Желудок свело судорогой и его тут же стошнило темного цвета смесью. Он хрипло откашлялся, после чего сплюнул в сторону остатки вязкой жидкости. Он слишком долго терпел пронзительную боль, слишком много возложил на остаток сил, а теперь растерял даже их последние капли.       Не скрывая слез, сбросив с себя испачканный в пыли и пятнах крови плащ, Энни опустилась на колени рядом Дженсоном, всматриваясь в его бледное лицо, покрытое испариной, и открытую рану, и дрожащими пальцами робко прикоснулась сначала к его горячей щеке, а потом крепко взяла за здоровую ладонь, которую несколько секунд назад мужчина убрал от раны.       — Держитесь, Дженсон! — громко всхлипывая, проговорила Энни, глотая слезы, чувствуя, как отчаянно колотится сердце. Этого мужчину она ни за что не отдаст в лапы смерти! — Слышите? Вы можете! Только не сдавайтесь! Мы выберемся отсюда!       Он ничего не ответил, но зато перевел на нее достаточно ясный и взвешенный взгляд. У него не было времени ни приходить в себя, ни осознавать пережитую опасность — ему необходимо было дать возможность спастись хотя бы доктору Грей.       Боль густая, обволакивающая, словно парализовала легкие, стала одним целым с измученным организмом Дженсона. Снова пытаться выжить вместе и вновь выкарабкаться из наипрочнейшей паутины смерти стало похоже на горькую традицию, слишком часто повторяющуюся в их жизнях.       Сняв с себя белую рубашку, одетую поверх топа, Энни изо всех сил постаралась остановить кровотечение, зажав рану тканью, но боялась надавить слишком сильно, чтобы возможные трещины не переросли в переломы. Это следовало сделать еще раньше, когда она только встретила Дженсона, но тогда им нельзя было оставаться на этаже среди обезумевших тварей. А теперь, когда они находятся в относительной безопасности, доктор Грей имела возможность предпринять хоть что-нибудь во благо спасения жизни мужчины. Тем не менее, она все равно не могла адекватно оценивать свои силы. Ее сознание было как в тумане, а страх вновь потерять близкого, слишком дорогого ей человека, снова лишил ее здравых мыслей.       Она не вернется без Дженсона в ПОРОК, просто не сможет посмотреть в глаза доктору Пейдж и прошептать: «Мне жаль». Без Дженсона она больше не встретит следующий день. Без Дженсона ее жизнь больше не станет прежней и не будет наполнена жизненной энергией. Она готова выслушать от него еще ни одну тираду колкостей, лишь бы он был жив, лишь бы знать, что он рядом, что у него все хорошо, что он есть на этом свете.       — Пожалуйста, Дженсон, вставайте! Нам нужно идти! — сквозь пелену слез, жалобно взмолилась доктор Грей, осматривая тусклое помещение в надежде найти хоть что-нибудь, что могло бы помочь мужчине в его положении.       Но ничего, кроме толстых труб, технических коммуникаций и многочисленных слоев пыли в подвале не имелось. Он послужил им хорошим убежищем от нашествия шизов, но вечно оставаться в нем нельзя. Дженсону необходима помощь врачей и как можно скорее.       — Дальше без меня, — едва слышно прошептал Дженсон, прикрыв тяжелые веки. — В конце будет дверь и лестница за ней. Поднявшись по ней… Ты упрешься в люк. Вертолет, на котором ты прилетела… Должен быть прямо над ним, — он остановился на мгновение, чтобы вдохнуть побольше воздуха в легкие, и тихо продолжил: — И, если пилот еще на месте, ты спокойно уберешься из этой мясорубки.       — Оставив вас здесь?! — изумилась девушка, прервав дыхание. — Ни за что! Мы уберемся отсюда вместе! И никак иначе.       — Почему ты все время споришь? Почему сразу не можешь сделать так, как тебя просят? Зачем все усложняешь? — его хриплый голос был насквозь пропитан болью. И еще чем-то похожим на надежду и мольбу поскорее закончить эту отнимавшую последние силы беседу.       — Потому что я не позволю вам умереть здесь, — ответила она тихо и устало, непроизвольно сжав его руку в своих ладонях. Ей совершенно не хотелось что-то еще объяснять и доказывать Дженсону. Она полагала, что ее намерения и так очевидны.       — С каких пор ты возомнила себя богом? — задал он вопрос дрожащим голосом, крепко зажмурившись от новой волны боли. — Не тебе это решать: помру я здесь или еще помучаюсь…       — Вы еще живы, Дженсон! — в отчаянии воскликнула Энни, осматривая больное лицо мужчины. — А уже заранее хороните себя? Так нельзя!       — Ава… — вдруг проникновенно прошептал Дженсон, слегка опустив голову, смотря блестящими глазами куда-то в пустоту подвала. Его веки постепенно начали тяжелеть, а в груди становилось тесно. Тело по-прежнему горело от колючей боли, а звон в ушах мешал сосредоточиться на чем-то очень важном. — Родная моя… — Его голос на несколько мгновений обрел всегда присущую Дженсону уверенность и едва уловимый оттенок нежности.       По отношению к доктору Пейдж даже в мыслях ничего иного вообразить было нельзя. Он ведь дал слово и ей, и самому себе вернуться во что бы то ни стало, так почему не может сдержать сейчас? Почему позволяет боли взять над собой власть? Почему не может наступить ей на горло, ведь искреннее чувство любви гораздо сильнее всего, что произошло с ним сегодня.       У Энни сжалось сердце вновь видеть Дженсона таким слабым и беспомощным, зовущим для спасения свою любовь, которая осталась далеко-далеко от этого места, которая ждет его и верит в только положительный финал его полета на базу.       Мужчина предпринял попытку подняться, но сильная боль не дала это сделать, будто внутри что-то надломилось, и со стоном Дженсон опустился на прежнее место. На его губах появилась кровь. Немного приподняв голову, он проникновенно прошептал:       — Уходи. Уходи, пока еще можешь.       Какой толк от нахождения Энни подле него, если она уже не в силах помочь ему. Ей нужно спасаться самой, пока еще есть для этого время.       — Я не брошу вас здесь! — отчетливо произнесла девушка, едва сдерживая слезы. Мысль о том, что Дженсон живет последние часы… минуты… заставляла нервничать еще сильнее. Она не сдается и ему не позволит. Ради Авы. Он нужен ей. Он нужен самой Энни. — Мы вместе выйдем отсюда и улетим. Только вместе. Вы должны собраться. Пожалуйста. Дженсон!       Она склонилась над ним, тяжело дыша и дрожа от страха за его состояние, и едва ли не лбом коснулась его.       Ведь в Жаровне он говорил ей то же самое. Лишь помогая и поддерживая друг друга на просторах пустыни, они смогли справиться со всеми трудностями и выжить. И сейчас доктор Грей даже не собиралась покидать это место без того, кто дорог ее сердцу.       Горько всхлипнув, она чуть сильнее нажала на уже окрасившуюся в алый цвет ткань, чтобы не дать свободу крови, но только еще сильнее усугубила положение — Дженсон издал негромкий стон горечи — терпеть не хватало сил. Точно так же, как и бороться за жизнь. Он чувствовал, что балансирует на грани и если сознание покинет его, то уже не вернется вновь.       — Рация! — вдруг воскликнула Энни спустя несколько секунд, но мужчина ее не услышал. Находиться в собственном уникальном мире гораздо легче — можно представить будущее в более светлых тонах, нежели диктует реальность.       В голове девушки на фоне пульсирующей боли и в целом всего происходящего не осталось ни одной мысли, кроме как мысли о спасении, словно разум специально абстрагировался от других внешних факторов.       — Я вспомнила! Она есть в вертолетах! Мы можем вызвать помощь! — с заметным воодушевлением продолжила доктор Грей, не отводя взгляда от тусклого из-за приглушенного света лица Дженсона.       Она очень аккуратно вновь взяла его за горячую ладонь, чувствуя, как гнетущее ощущение горя на миг захлестнуло ее, мешая сосредоточиться, но на этот раз ей удалось справиться с собой. Именно ей придется принять правильное решение, от которого зависят их с Дженсоном судьбы. И судьбы тех, кто, возможно, еще выжил в кровавой бойне с зараженными где-то на этажах базы.       Энни крепко сжала виски и замерла, пытаясь унять мгновенно вернувшуюся нервную дрожь. Она не хотела принимать тот факт, что Дженсону невыносимо трудно даже подняться, а не то, чтобы пойти за ней к вертолету. Она лишь только теряет бесценное время. Ей нужно быть сильнее и взять ситуацию под свой контроль. Она умеет это делать. Как тогда, в Жаровне. Она прекрасно справилась. Значит, и сейчас сможет.       — Я вернусь, Дженсон! Я вернусь за вами! Слышите?       Она ждала от него хоть какой-нибудь реакции, хоть слабого кивка головой, но не получила в ответ ничего. Энни занервничала сильнее, но в следующий миг заставила себя успокоиться и приготовилась действовать.       — Я обязательно вернусь! — твердо сказала она напоследок и с замиранием сердца направилась в сторону второго выхода, чувствуя по пути слабый запах гари, которому не придала значения. Здесь всюду множество запахов, половина из которых вызывала горечь в горле и головокружение. Она не желала оставлять Дженсона в одиночестве, но мысль о том, что от ее нескольких действий зависит его жизнь, приободряла ее.       Энни ускорила шаг, постоянно оглядываясь назад, чтобы убедиться, что мужчина не исчез за те несколько секунд ее отсутствия рядом с ним. Ей казалось, что она слишком стремительно отдаляется от него, словно бросает на произвол судьбы. Но это было не так.       Достигнув железной лестницы, ведущей внутрь длинного узкого тоннеля наружу, Энни вдруг остановилась и снова посмотрела назад. Где-то там, в темном коридоре, она оставила сильно раненного Дженсона одного, вручив ему лишь надежду на спасение и веру в то, что он обязательно вернется к доктору Пейдж. Девушка выдохнула и направилась вперед. До ломоты в мышцах ей хотелось вернуться и обнять его, прижаться к его груди, точно так же, как однажды в Жаровне, чтобы почувствовать его тепло, но теперь самой дать ему защиту. Защиту от этого зверского внешнего мира.       Преодолев прочные ступени лестницы, Энни уперлась в крышку люка. Собравшись с силами, доктор Грей дернула за железную петлю, тем самым убрав засов замка и толкнула крышку вверх. Казалось, что весит она не одну тонну, но все-таки крышка предательски заскрипела и открыла Энни путь наружу.       Она осторожно выглянула и осмотрелась. Глухая тишина и темнота. Лишь пара высоких фонарей освещали площадку для вертолетов. Но если бы рядом пробегало живое существо, оно бы явно услышало этот подозрительный и вызывающий звук.       Дженсон был прав. Три воздушных судна располагались в нескольких метрах от доктора Грей. Она смогла выдохнуть и хоть немного успокоиться. До заветной цели осталось совсем немного.       Внезапно в нос девушки ударил едкий запах гари. Энни поднялась чуть выше по лестнице и с ужасом обнаружила, что дальняя часть базы охвачена огнем. Языки пламени кровавыми вспышками поднимались в синее небо, а густой черный дым окутывал непроницаемым покрывалом бетонные стены, толстым покровом стелился по земле и не желал подниматься.       — О нет! Боже! — воскликнула Энни, ошарашенно смотря на страшную стену огня.       В одну секунду ее охватила паника — Дженсон остался в подвале, где смело можно задохнуться от едкого дыма. Это только вопрос времени, когда он туда доберется.       Девушке к шизам захотелось послать эту рацию и, пересилив огромное желание спуститься обратно в подвал, она вылезла наружу и бегом ринулась к ближайшему вертолету. Она не сможет голыми руками потушить такую огромную площадь возгорания, поэтому ей нельзя терять ни минуты. Ветер быстро разносил огонь на ближайшую растительность. Ему будет достаточно и нескольких минут, чтобы добраться до вертолетов, поэтому медлить было нельзя.       Становилось жарко и душно. Во рту было сухо, как в пустыне, начал мучить кашель. По лицу девушки стекал пот, а одежда неприятно липла к телу, но Энни уже не думала ни о чем, кроме как о спасении Дженсона. Страх, боль, отчаяние, безумные шизы вокруг — все это стало естественным фоном, тем, что необходимо преодолеть и в итоге оставить позади, ведь иначе можно лишиться всего, что дорого на этом свете.       С трудом распахнув дверь с разбитым стеклом, Энни обнаружила мертвое тело пилота с содранной на лице кожей, а на задних сиденьях — изуродованные тела двух врачей, которые решили не испытывать судьбу и не отправились вместе с доктором Грей на базу. Их грудные клетки и животы были вспороты безжалостными инфицированными тварями, вырваны внутренние органы, половина из которых была разбросана по полу… У врачей не было никаких шансов, чтобы выжить.       От столь живописной картины Энни кинуло в жар и одновременно стошнило прямо у полозьев вертолета. Слезы безостановочно покатились по щекам, дав возможность девушке хоть немного прийти в себя. Но она не могла позволить себе даже минуту на отдых. Ее пульс давно сбился, бешено колотилось сердце, но сдаваться было нельзя. Ее ждал Дженсон, которому в миллион раз хуже. Только он придавал ей сил двигаться дальше и вселил ей веру в себя.       Кое-как добравшись до соседнего вертолета, Энни заглянула в фюзеляж и, к счастью, не обнаружила внутри никаких признаков нашествия зараженных. Видимо, этот вертолет не привлек их внимание из-за отсутствия живого мяса. Забравшись внутрь, доктор Грей быстро осветила фонариком все, что находилось внутри, а именно: откидные сиденья, два топливных бака, швартовочные узлы и много иного нетронутого оборудования и наткнулась на небольшой блестящий бокс. Именно в нем и находилась рация.       Дрожащими руками справившись с замком, Энни взяла передатчик в руку, несколько раз повертела его, пытаясь как можно скорее найти нужную кнопку, чтобы подать сигнал о помощи. Таковая нашлась почти сразу, на корпусе рации, сбоку. После нажатия на кнопку, не теряя бесценных секунд, девушка тут же громко затараторила:       — Алло! Алло! Прием! Это доктор Грей! Меня кто-нибудь слышит? Прием!       В приемнике сначала послышалось какое-то шипение, а через пару секунд Энни услышала чей-то мужской голос и облегченно выдохнула. Связь имелась. А потом снова сбивчиво проговорила:       — На базу напали! Шизы. Множество зараженных. Они везде. Солдаты мертвы. Возможно, кто-то из них еще жив, но база горит. Мы Дженсоном спаслись, но он ранен. Сильно ранен! И потерял много крови. Нам необходима помощь! Пилот мертв и нам не выбраться отсюда самостоятельно. Вы слышите?       Закончив говорить, Энни вновь услышала грозное шипение и отпустила кнопку. Но ответа не последовало.       — Алло! Прием! — нажав на кнопку передачи, вновь в страхе не быть услышанной, затараторила Энни. — Прием! Вы слышите меня? Черт!       Она прислушалась, но ничего, кроме странного глухого скрежета не смогла принять во внимание. Похоже, ее не услышали из-за возникших помех, или услышали, но не до конца, а это значит, что, возможно, помощи ждать в ближайшее время не стоит. Она не знала, какая информация дошла до ПОРОКа, какая нет — ничего неизвестно. Ясно было лишь одно — она должна была вернуться к Дженсону и помочь ему выбраться из подвала наружу.       Небрежно бросив рацию в бокс, девушка резко развернулась и в страхе замерла от увиденной картины: у двери, опираясь на железный корпус вертолета, стоял исхудавший инфицированный и с особой внимательностью изучал поведение Энни. Уже не шевелясь и не чувствуя себя в полной мере живой, а лишь изувеченной, как в моральном, так и в физическом плане, доктор Грей сглотнула подступивший ком напряжения и сделала маленький шаг назад. Нельзя было делать никаких резких движений, что-то шептать себе под нос, даже громко дышать, иначе можно спровоцировать шиза на мгновенное нападение. А что у этой твари в голове — никто не может даже предположить.       Лишь на секунду представив, как в ее глотку вцепятся гнилые зубы зараженного, перекусив сонную артерию, как брызнет кровь и раздавятся кости из-за движения челюстей, Энни стало дурно, потемнело в глазах. Что делать? Как спасти себя? Ей некуда бежать! Шиз преградил собой дорогу к выходу, да и потом, если бы она покинула вертолет, куда бы направилась? В лес, очевидно кишащий такими же тварями, оставив Дженсона им на растерзание? Быстрее Энни сама пожертвует собой, чем, прижатая к стене, не сумеет предпринять ни одной попытки к сохранению жизни мужчины.       Она попыталась нащупать где-то сбоку или за спиной что-то тяжелое, чем можно ударить шиза, оглушить его, заставить отвлечься и выиграть время, но ничего толкового ей в руку не легло, и она снова сделала уже внушительный на этот раз шаг назад, чем привлекла внимание инфицированного. Он оскалился и приготовился к рывку. Энни крепко зажмурилась и сжала ладони в кулаки, чувствуя, как пульс оглушительно шумит в ушах, а через несколько секунд услышала дикий вопль.       Когда она нашла в себе силы открыть глаза, то шиз уже лежал на животе на полозьях судна с ножом в спине. Из смертельной раны неспешно вытекала кровь, окрашивая потрепанные лохмотья зараженного в красный цвет.       Не поверив в свое нежданно подступившее счастье, Энни подняла голову и лицом к лицу встретилась с едва стоявшим на ногах Дженсоном. Он тяжело и прерывисто дышал, пытаясь вобрать как можно больше воздуха в легкие и сам не слишком адекватно оценивал происходящее, но точно знал, что от него требуется.       Девушка и пискнуть не успела, как он пошатнулся, и едва не рухнул рядом с мертвым телом шиза. Переступив через него и обращаясь ко всем высшим силам, Энни подлетела к Дженсону и, предчувствуя нечто дурное, обхватила его за здоровое правое плечо и грудь, чтобы не дать ему упасть и попросила опереться на нее.       — Держитесь, Дженсон! Надо укрыться в вертолете. Сможете?       Мужчина вздрогнул и коротко посмотрел на Энни. От этого больного и вялого взгляда внутри что-то дернулась, ушло со своего места. Его губы сложились в нечто подобное горькой улыбки, от которой беспокойство доктора Грей только усилилось.       Поняв, что лишний шаг для Дженсона равносилен новой проблеме, она решила минимизировать все возможные риски получить очередную травму. Главное — он рядом с ней, а со всем остальным она разберется.       — Сейчас! Я уберу его! — сказала девушка скорее самой себе, чем Дженсону, и, наклонившись к телу, приложив не малые усилия, вернее, их остаток, сдвинула достаточно тяжелый скелет, обтянутый пожелтевшей с наростами кожей, с полозьев на асфальт, освободив путь внутрь вертолета. — Идемте!       Со вздохом, от которого сердце Энни вновь невольно дрогнуло, Дженсон оперся на нее, но руки и ноги отказывались подчиняться, ослабевшее тело едва ли слушалось уставшего мозга, но выбора ему не оставили. Эта упертая девушка делала все, чтобы спасти его жизнь, а он, уже потеряв во всем смысл, отказывался бороться.       Прошептав нечто подобное «Спасибо», медленно поднявшись в кабину вертолета, изнеможенный Дженсон почти сразу же опустился на колени и прижался спиной к одной из стен. Силы покинули его, взор помутнел, грудь сдавило. Ускользнула последняя возможность нормально вдохнуть. Сейчас он выглядел невероятно слабым и полностью беззащитным. Череда неизбежных мук незаметно подкрадывалась к нему, обнимала, вот-вот уже оседала на коже.       — Дженсон, пожалуйста, держитесь! — в слезах жалобно промолвила Энни, упав рядом с мужчиной на колени после того, как закрыла дверь вертолета.       Вопреки всем предрассудкам она прижалась к Дженсону всем телом, словно только таким образом могла огородить от неминуемой боли, и приблизила свое лицо к его, будто только в таком случае у нее имелся шанс снова вдохнуть в него силы.       — Пожалуйста, Дженсон! Прошу! — умоляла она, чувствуя едва уловимый стук его сердца.       В это мгновение мир вокруг будто перестал существовать. Он застыл и растворился в пустоте. Энни боялась пошевелиться, сделать лишний вдох, моргнуть, тем самым причинив мужчине новый укол боли.       Но вдруг в какую-то секунду она больше не ощутила ни одного удара его сердца. У нее перехватило дыхание, а в груди все запылало. В ушах зашумело. Горло кто-то сжал мертвой хваткой. Сознание будто отключилось, и в голове исчезли абсолютно все мысли. Она словно лишилась страха и волнений. Казалось, что ее сердце разбилось на тысячи осколков. Она не понимала, что с ней происходит и что в целом творится вокруг. Это был шок.       — Дженсон! — внезапно закричала она на весь вертолет, лишь немного отстранившись от мужчины, надеясь получить от него ответ.       Но реакции не поступило никакой.       От этого сердце девушки едва не разорвалось на куски и помутнело в сознании, а тело отреагировало на ситуацию новой волной рыданий. Боль рвалась наружу, оставляя после себя пепелище обломков больших надежд и искреннего уважения и тепла, испытываемого к Дженсону. Она ни коем образом не желала мириться с чем-то неизбежным, неправильным с точки ее зрения, как, например, ощущение потери, которое будет соизмеримо с колотой раной, когда пронзает холодная боль, режущая мышцы и затрагивающая нервные окончания. Это то препятствие, на котором теряется нечто важное.       — Дженсон!.. — она вновь позвала его гораздо тише в надежде быть услышанной, но эта надежда таяла на покрасневших глазах. — Дженсон… Пожалуйста… — она уже сама толком не знала, о чем просила.       Сейчас она была бы рада услышать от него хоть один звук, но ее эмоции брали полную власть над ней. Они смело подступали к горлу удушливым комом, позволяя девушке рыдать в голос и издавать громкие всхлипы.       Безнадежность накатила на нее, оставив в груди лишь пустоту, и не выдержав, Энни сорвалась на крик:       — Дженсон!       И только мысль о том, что лишь этот мужчина смог бы остановить этот поток слез своими словами или действиями, изгнать из души ее муки, заставила ее вернуться в исходное положение и вновь уткнуться лицом ему в грудь, прерывисто шепча:       — Не оставляй меня… Пожалуйста, не оставляй. Прошу тебя…