о чём твои слёзы, винсент?

Примечание: визуализации к работе, плейлист, а также некоторую информацию буду размещать в своём тгк dissenter.  https://t.me/deathheart0906 теплый сентябрь. любимое время года. чонгук любит именно сентябрь, потому что этот месяц сохранил в себе тепло лета и осеннюю прохладу. идеальный баланс. ты не покрываешься потом от температуры выше тридцати пяти по цельсию, и не чувствуешь мурашки по всему телу от холодного ветра. чонгук сейчас, честно говоря, открыто наслаждается этим утром, сидя за рулём своей новой BMW i4. он смотрит на залитую солнцем парковку, на здание королевской академии искусств и медленно курит, наслаждаясь каждой затяжкой. никотин помогает мыслям успокоиться, вернуться к своему привычному ритму. этот ритуал как будто возвращает лодку на течение. каждое утро одно и тоже: вид на академию, припаркованные рядом машины, рука, свисающая с окна, и клубы дыма, вылетающие на улицу. чонгук обожает предсказуемость и контроль над своей жизнью, даже если его суть заключается в одном и том же действии каждое утро. так он чувствует, что живёт. прошло две недели после окончания летних каникул. студенты вернулись в академию, заполняя её стены шумом, музыкой и активными разговорами. он, признаться честно, за два месяца даже соскучился по этому. никогда раньше он не поверил бы в то, что будет скучать по тому, чтобы обучать будущих звезд мировых сцен танцам. после двух лет работы здесь он понял, что теперь это часть его жизни. такая же важная и значимая, как и для всех преподавателей в этом месте. – опять куришь? пожалей свои голосовые связки, кто будет ноты третьей октавы вытягивать для моего вдохновения? мин юнги. ещё одна причина, почему чонгуку здесь нравится. его лучший друг, и по совместительству преподаватель фортепиано. странный, очень. за то время, что чон здесь работает, тот успел столько раз сменить цвет волос, что сложно посчитать. сейчас он был одет в черные брюки с элегантной стрелкой и высокой талией, соответствующую по цвету строгую жилетку и белую рубашку, украшенную пятнами чернил. образ завершал аккуратный черный бант, повязанный на шее вместо бабочки. – я ничего не потеряю, если не смогу петь, – спокойно сообщает чон и тянет другу сигарету, поджигает её с помощью своей металлической бензиновой зажигалки и вместе с ним разделяет это утро. они довольно часто так пересекались. ещё одной точкой соприкосновения стало то, что среди всего профессорско-преподавательского состава они были двумя единственными бакалаврами, кто любил курить. – потеряешь, я найду себе другого вокалиста и буду играть для него. чонгук хмыкает и устремляет взгляд на блондина рядом. его светлые волосы колышутся под немного прохладным утренним ветром, утягивающим за собой дым от сигареты. он оперся о капот машины недалеко от передней двери и смотрел сейчас куда-то вдаль, пока никотин заполнял его легкие. – думаешь, я буду ревновать? – я бы ревновал, если бы ты предпочёл петь под игру профессора джулиана. это как... не знаю, если бы я приготовил вкусный ужин, а ты выбрал фастфуд. друзья так не поступают. метафора была более чем понятна. юнги всегда хвалил его голос и всё время ругался на чонгука из-за того, что он прекратил свою карьеру и выбрал академию лишь потому, что получил серьёзную травму колена во время одного из выступлений. и чонгук не знает, как объяснить ему, что своё пение без танцев он не воспринимает. танец – это воплощение музыки в жизнь, единственный способ передать её не через слуховой канал, а зрительно. это порыв, всплеск и эмоции. танцы – это его жизнь. потерять возможность танцевать для чонгука было подобно потере крыльев. все время он летал, а сейчас его силой заставили спуститься на землю. и всё бы хорошо, но место, где раньше были его крылья, настолько сильно болит, что так просто вернуться на небеса без них не получится. болит, конечно же, психологически. – согласен. тогда берегу связки, – чонгук наконец-то достаёт ключи из зажигания и покидает автомобиль. легкое прикосновение к кнопке заставляет автоматическую систему закрыть все окна и заблокировать двери. недокуренная сигарета отправляется в мусорку неподалёку. – идём, скоро начнётся педагогический совет. – о, точно. представляешь, как виктор снова будет бузить касательно того, что мы опоздали? мне кажется, он с таймером у дверей конференц зала сидит. – думаю, сегодня ему будет не до этого. собрание срочное, значит что-то случилось, – чонгук идет в ногу с другом по длинной алее перед старинным зданием их академии. на нём молочного цвета рубашка и бежевые брюки. их с юнги отличие заключалось в том, что мин предпочитал одежду, подчёркивающую его фигуру. чонгук, как истинный танцор, не изменял свободному крою. его брюки палаццо идеально соответствовали этой привычке. – а ты не знаешь? я думал, до всех уже дошли слухи. – какие слухи, ты о чём? – оба медленно приближаются к массивным каменным ступеням, что ведут к огромным деревянным дверям. каждый элемент экстерьера говорил о роскоши и значимости этого места. королевская семья всегда поддерживала таланты. – опять сидишь в своём танцевальном вакууме, а потом удивляешься, почему тебе никто ничего не говорит, – смеётся юнги и на входе уже внутри здания пробивает свой пропуск на турникетах. чонгук делает всё абсолютно то же самое, и оба движутся к конференц-залу по длинному коридору с невероятно высоким потолком. – к нам зачисляют необычного студента. – очередной сыночек богатых родителей? – тут же язвит чон, и ловит согласный взгляд юнги. – не просто богатых, а приближённых к королевской семье. насколько я знаю, они всегда занимали высокие должности при королеве или в политике, там целая династия. все невероятно красивые, очень умные и одарённые. – даже если так, обычно такие вопросы не поднимаются на собрании преподавателей академии, будем честны, – чонгук поправляет свою укладку и уже видит впереди их коллег. никто ещё не прошёл внутрь, значит они не опоздали. сегодня публичный позор от виктора отменяется. юнги немного замедляет шаг и берет его под руку, чтобы приблизиться к уху друга и продолжить рассказывать немного тише. всё же, никто не хотел прослыть распускателем слухов, особенно в их интеллигентном обществе. – это семья ким. к нам переводится их младший сын тэхен, – юнги смотрит на чонгука, ожидая хоть какой-то реакции, но ему имя юноши не дало ровным счётом ничего. – тэхен, замечательно, но это мне ничего не сказало. – ты точно живёшь в вакууме. неужели жёлтую прессу не читаешь? ещё скажи, что не берешь с собой зонтик, и я официально запрещу тебе жить в лондоне, – юнги закатывает глаза, прошептав под нос что-то на подобии "ты неисправим", и тут же выдыхает. – он чёрное пятно на их семье и репутации. не отличается талантом, уж точно не умен и психически болен. кто-то мне даже рассказывал, что он вообще не говорит, даже звуков не произносит. думаю, это может быть проявлением его психического расстройства. преподаватели медленно покидают коридор и занимают места в конференц-зале. чонгук следует вместе с юнги позади всех и в итоге оба занимают последний ряд, чтобы чужие уши не услышали ничего лишнего. – зачем тогда отправлять его сюда? королевская академия для них превратилась в пансионат для психически больных детей богатых родителей? – чонгук перешёл на шёпот, пока завуч виктор проверял присутствие всех преподавателей. – кажется, я погорячился, когда сказал, что у него нет таланта. этот юноша всё же смог достичь успеха в одной области, – мин жестами показывает игру на фортепиано, словно инструмент находится прямо перед ним, а пальцы бегают по клавишам. – говорят, он очень преуспел в фортепиано для самоучки. его родители, видимо, решили дать ему шанс достичь хоть чего-то, а за одно и спихнуть их проблему на нас. могут себе позволить. при желании, уже завтра эта академия будет принадлежать им. а чонгук ведь только начал радоваться своему нахождению здесь. жизнь решила, что в любимой работе ему не хватает только психически больного студента, что ходит по коридорам этого памятника архитектуры и одним своим присутствием угрожает им всем. зато какой красивый некролог будет, если этот тэхен вдруг сойдет с ума и решит их всех убить. "после завершения карьеры из-за травмы колена нашёл своё призвание в обучении талантливой молодёжи. он отдал ради этого жизнь и в совсем молодом возрасте погиб от рук студента". чонгук много читал про психические расстройства раньше, когда его бывший лучший друг, окончив медицинский университет, решил, что его призвание – стать врачом психиатром. и каждая вторая статья говорила о том, что стигматизация ухудшает качество жизни людей с психической патологией, что эти пациенты стабильны, когда принимают препараты. но другая половина состояла скорее из новостных вырезок, где очередной психопат зверски убил родителей, брата или своих одноклассников. видимо, родители этого тэхена верят в их сына настолько, что отправляют его учиться сюда, а может просто знают, что смогут закрыть убийство какого-нибудь преподавателя с помощью своих денег. в таком случае в некрологе будет написано о суициде. прекрасно. – что-то ты загрузился, – нарушает размышления голос друга. да, загрузился – это ещё мягко говоря. если страх за свою жизнь сравним с "загрузился", то чонгуку сложно представить, что может быть хуже. – думаю о том, что будет в моём некрологе, если голоса в его голове решат, что меня надо убить. – да ладно, не волнуйся ты так. он вроде никого ещё не убивал. – вроде? успокоил, юнги, молодец. не думал идти подрабатывать психологом? – чонгук вываливает на него волну сарказма, а у самого от мысли о контакте с психически больным человеком напрягается всё тело. он, как танцор, очень хорошо отмечает любые телесные изменения. – ну знаешь, разные слухи ходят... чонгук поворачивается к мину с нечитаемым взглядом и почти начинает с ним ругаться, как шум зала резко умолкает, а у аккуратной кафедры рядом с окном располагается ректор их академии. высокий, солидный и невероятно красивый мужчина пятидесяти лет. он всегда появляется исключительно в костюме тройке, только цвета меняются. не изменяет строгим туфлям и делает укладку, не смотря на возрастные изменения на его голове. он был самым ярким представителем интеллигенции и невероятно добрым человеком. одна из причин, почему чонгук сейчас здесь – это его настойчивость. – уважаемый профессорско-преподавательский состав, я рад приветствовать вас на этом собрании и безмерно благодарен тому, что вы собрались здесь на эти полчаса времени, чтобы уделить его мне, – где-то в зале слышен негромкий смешок, и чонгук понимает, что он, очевидно, связан с виктором. тот достал бы каждого из-под земли, заставил воскреснуть, призвал дьявола, но сделал бы так, чтобы здесь сейчас собрались абсолютно все. – думаю, вы знаете о происходящем не меньше меня, но я все равно считаю своим долгом поговорить с вами лично и уладить все недоразумения сейчас. зал начал перешёптываться. чонгук каждой клеточкой своего тела чувствовал напряжение, витающее в воздухе. судя по всему, не он один не был фанатом идеи обучения психически больных детей богатых родителей в этой академии. если бы этот тэхен был талантлив в игре на гитаре, чонгук однозначно ловил бы паническую атаку каждый раз, когда видел её чехол за его спиной. и плевать на влияние стереотипов на психологическое состояние пациентов с психической патологией. собственная жизнь важнее, а инстинкты самосохранения не отключишь. он, черт возьми, хочет пожить ещё немного. – думаю, вы уже осведомлены о том, что наша академия подписала договор с семьёй ким о принятии их сына на специальное отделение. его обучение будет проводиться в индивидуальном порядке, преподаватели будут проходить строгий отбор, с которым справятся далеко не все из вас. в зале поднимается рука молодой женщины – преподавателя виолончели, и ректор тут же реагирует на неё, позволяя задать интересующий вопрос. – вы думаете, что кто-то из преподавателей действительно захочет проходить отбор ради работы с ним? – благодарю за вопрос. думаю, что да, особенно после того, как все ознакомятся с условиями контракта, который вы заключите с академией и семьей ким сразу после прохождения отбора, – работник технической службы включает огромный экран за спиной ректора, где демонстрируется тот самый документ. чонгук подсаживается чуть ближе, как и юнги рядом с ним, и с нескрываемым интересом пробегается взглядом по тексту на экране. "перевод на специальное отделение академии, все обязанности будут ограничиваться ким тэхеном, и преподаватели освобождаются от работы с другими группами. сокращенный рабочий день, специальная отчетность и ежемесячная зарплата". он давится слюной, когда видит количество цифр на экране. его зарплата за год будет выплачиваться каждому преподавателю, кто согласится работать с этим ким тэхеном, в месяц. плюс отдельная выплата за "неудобства", под которыми имелось в виду прохождение специальной проверки, что состояла из двух ежемесячных зарплат. медицинское страхование и оказание психологической помощи за счёт нанимателя. в случае чрезвычайной ситуации пострадавшему обязуются выплатить крупную компенсацию единоразово, а при наличии травм – ещё и ежемесячные выплаты до конца дней. – это пиздец... – шепчет юнги рядом, а чонгук понимает, что лучше слова в данной ситуации и не подобрать. это пиздец. самый настоящий, потому что только придурок откажется от таких условий. или человек, который ещё хочет пожить на этой земле. признаться честно, изучая этот контракт на экране, чонгук думает о том, что, возможно, не так уж и сильно он хочет жить, раз готов согласиться на эту работу уже сейчас. – думаю, после того, как все ознакомились с информацией в контракте, можно перейти к небольшим нюансам работы с этим студентом, – и в его голосе что-то меняется, чонгук уверен. он, как вокалист и хороший музыкант, очень хорошо слышит эти полтона, на которые голос их обычно невозмутимого руководителя снижается прямо сейчас. атмосфера в зале сгущается. все, буквально каждый ощущает это. больше нет воодушевления от огромных цифр. сейчас он озвучит то, что заставляет их платить такие деньги за этого ребёнка. – у меня мурашки пробежались по спине, – шепчет юнги и падает на спинку стула. чонгук видит боковым зрением его напряжение в ногах, которое тот пытается успокоить небольшой тряской. каждый здравомыслящий человек понимал, что цена настолько высока не просто так. и далеко не все согласятся на подобное, даже если учесть все предложенные "плюшки". – семья предоставила нам эту информацию, подтвержденную выписками из медицинских документов. в первую очередь для них важна честность перед будущими преподавателями их сына, – на экране появляется фотография молодого и невероятно красивого юноши с темными волосами и такими же темными глазами. чонгука завораживает этот взгляд. он не понимает почему, но не может отвести собственных глаз от него, словно пытается запомнить это лицо раз и навсегда. – ему двадцать один год, и он совсем не разговаривает. основной психиатрический диагноз – f60.2 диссоциальное расстройство личности. иными словами, он клинический психопат. для полного понимания картины я должен сообщить, что обычно такой диагноз выставляется серийным убийцам и преступникам. класс. чонгук до этого просто шутил сам с собой, чтобы хоть немного скинуть напряжение, но точно не рассчитывал на то, что все его предположения окажутся правдивыми. шутка про чехол от гитары уже не кажется смешной. надо внести этот пункт в договор. никаких чехлов, иначе один преподаватель умрёт задолго до нападения на него человека с диссоциальным расстройством личности. и только сейчас чонгук понимает, как сильно его пальцы впиваются в колени. ещё чуть-чуть и кожа под брюками покраснеет от этого давления. надо себя успокоить. разве возможно успокоить себя, когда на твою работу собираются привести психопата, который может прирезать абсолютно всех, и ты живёшь  с риском погибнуть от его рук? разве таких не нужно изолировать от общества? чонгук смотрит на это лицо на экране и думает о том, что изначально представлял себе таких людей совсем иначе. он думал, что по взгляду всегда сможет понять, является человек потенциальной угрозой или нет, но сейчас, рассматривая эти красивые и абсолютно спокойные глаза, он размышляет о том, что, возможно, каждый день сталкивается с множеством психопатов, но даже не догадывается об этом. так и до паранойи не далеко. будет студент с диссоциальным, а преподаватель с параноидным расстройством личности. звучит как нереально крутая перспектива. – хочу сразу же ответить на все вопросы, касающиеся безопасности. ким тэхен никогда не будет оставаться с вами наедине. вместе с ним на занятии будет присутствовать два охранника, бывшие сотрудники отряда специального назначения. у них при себе имеется оружие. в случае угрозы вам и вашей жизни, они непременно его ликвидируют, а вам, как я и говорил ранее, будет выплачена компенсация. бывшие сотрудники спецназа. это насколько опасен этот парнишка, раз за ним будут присматривать военные? судя по фотографии, у него худое телосложение. можно сказать, что даже слишком. не видно вытирающих мышц, лишь отчетливые скулы, да и не выглядит он как тот, ради кого нужно целых два спецназовца. что это за монстр такой. – извиняюсь за то, что прерываю, но... вам известно, убивал ли он раньше, и сколько человек погибло от его руки? хороший вопрос раздаётся из зала, но чон даже не смотрит на женщину, что его задала. взгляд темных глаз тут же впивается в ректора в тяжелом ожидании его ответа. – убивал. в шесть лет. от его руки погиб взрослый мужчина и ребёнок. с того происшествия прошло пятнадцать лет, и за это время он никого больше не убил. информация о том, что произошло, имеется в общественном доступе. вы можете найти те статьи и ознакомиться с ними самостоятельно. убийца. чонгука парализует. ещё чуть-чуть и он срастётся с этим стулом. останутся лишь глаза, устремлённые куда-то в пустоту. от одной мысли о некрологе ему становится плохо. тошнота подкатывает к горлу, но чон лишь дрожащей рукой прикрывает свои губы. – что думаешь? – где-то на отголосках сознания звучит голос юнги, а чонгук даже с мыслями собраться не может, чтобы произнести хоть что-то внятное. а что здесь можно думать? эмоции настолько сильны, что чонгук в принципе не может соображать здраво. любая попытка со стороны сознания взять контроль над происходящим тут же терпит неудачу. его захватил страх, самый настоящий. – эй, чонгук, – друг уже настойчиво тормошит его плечо, и лишь в это мгновение чону удаётся понять, насколько же сильно вспотели и похолодели его ладони. – чонгук, всё закончилось, пойдем. закончилось? что? убийцу больше не будут подсылать учиться к ним в академию? чонгук раскрывает глаза и наконец-то смотрит на друга, сделав глубокий и несдержанный вдох. всё это время лёгкие не могли расправиться достаточно сильно, чтобы задышать нормально, а диафрагму парализовало. это такое испытывают люди в ужастиках? – я в норме, – коротко отвечает чонгук и осматривает уже пустой зал. – что ты говорил? – я спрашивал о том, что ты думаешь по этому поводу, – юнги наконец-то выдыхает с облегчением и выходит с другом в коридор, где воздух не такой спёртый и тяжелый, как был в этом чёртовом конференц-зале. – я думаю, что пускать убийцу в нашу академию – это сумасшествие. ещё вопрос, кому диагноз надо ставить: этому ким тэхену или нашему коллективу, который готов его обучать. это бред. – да, есть что-то здравое в твоих словах, – вдумчиво тянет юнги рядом и смотрит куда-то в сторону их крыла, где располагались классы фортепиано, а чуть дальше – танцевальные залы. чонгуку за его заслуги сразу же выделили личный, от чего многие другие преподаватели хореографии косо посматривали, скрывая внутри зависть. – ещё и эта просьба странная-не называть его по имени. – в смысле? – что ты принимаешь? поделись, я тоже хочу, – юнги смеётся, но это длится недолго. довольно быстро он понимает, что друг скорее всего выпал из этого мира на последние минут десять рассказа ректора. – он плохо реагирует, когда его зовут по имени, поэтому всем был дан приказ-обращаться к нему "винсент". – как ван гог что ли? чонгуку хочется смеяться. истерически. дергано. громко. он думал, после многих лет гастролей и мировых туров, его психика стала железной, но появление одного психопата-убийцы в академии показало, что стальные нервы – это лишь его мечта. судя по всему, несбыточная. – он самый, – юнги останавливается у входа в свой класс фортепиано и хлопает чонгука по плечу в прощальном жесте. – я думаю, что всё же подам документы на проверку. интерес сильнее, чем страх. а ты? – никогда в жизни. я не чокнутый придурок, чтобы соглашаться на самоубийство. – ладно, тогда чокнутый придурок пойдет учить студентов играть классику, – тянет юнги и исчезает за массивной дверью, откуда уже слышится музыка клавишных инструментов. чонгук никогда не пойдет на подобное. он пожил ещё слишком мало для того, чтобы отдать свою жизнь какому-то сумасшедшему. плевать на деньги, он в них не нуждается. плевать на условия труда, на интерес, чёрт возьми. боится он сильнее. *** звонок от секретаря ректора не предвещал ничего хорошего. чонгук думал об этом, пока медленно шёл по административному крылу здания академии и буквально купался в лучах закатного солнца. в такое время здесь мало кто остаётся, кроме, конечно же, их с юнги. заядлые любители своего дела даже после работы со студентами предпочитали остаться ненадолго, чтобы усовершенствовать свои навыки. чонгук танцевал, юнги играл любимые мелодии. даже сейчас, когда чон покидал свой зал, чтобы пойти к ректору, он слышал, кажется ханца циммера. заглавный саундтрек фильма "интерстеллар" не узнать невозможно. вот только, зачем ректор вызывает его, да ещё и в такое время? разве тот не должен уже быть с семьёй и отдыхать от тяжелого рабочего дня? он сегодня был действительно таким из-за новостей об их новом необычном студенте. он костяшками стучит по двери и тут же слышит спешное "входите" от секретаря. внутри женщина лет пятидесяти уже ждет его и взволнованно ведёт к кабинету. чонгук не может понять причины её столь выраженной суеты и очевидной тревоги, поэтому старается на этом не концентрироваться. – господин, преподаватель чон уже здесь, – произносит она, заглянув в кабинет ректора, и тут же раскрывает дверь. видимо, ему позволили зайти. – только не произнесите ничего лишнего, – шепчет женщина прямо перед тем, как дверь отворится до конца, и пропускает чонгука внутрь. что она имела в виду? – о, чонгук! я рад вас видеть, проходите, не стесняйтесь, – ректор встает и пожимает ему руку при встрече, и только после этого чонгук замечает, что помимо их в кабинете сидит ещё и взрослая пара, кажется, лет пятидесяти, в очень дорогой одежде и с двумя охранниками позади. – это ким сонха, и ким довон, думаю, ты слышал о господах из новостей или, может быть, с политических вырезок в газете. чонгук видит их и тут же кланяется. – чон чонгук, бакалавр академии, очень рад иметь честь познакомиться с вами лично, – мужчина, что сидел напротив, тут же встает и протягивает ему ладонь для рукопожатия, словно отмечая, что здесь и сейчас они на равных. – присаживайтесь, разговор вряд ли будет коротким, – с улыбкой произносит ректор и протягивает чону бумагу с тем самым заявлением на прохождение проверки. – вы отказались от заполнения этого заявления, и семья ким очень хотела бы узнать, по какой именно причине. – давайте я поговорю с этим молодым человеком, – тут же с теплой улыбкой произносит довон, но чонгук от неё почему-то чувствует холод. тот пробегается по позвоночнику словно огромная сороконожка и вызывает табун мурашек по всему телу. очень сильная аура. – признаться честно, мы бы хотели, чтобы с нашим сыном здесь занимались не просто обычные преподаватели, а лучшие из тех, кто есть в этом деле. – думаю, я могу вас понять, – вежливо отвечает чонгук, а сам не может отвести взгляда от глаз довона. те выглядят неописуемо спокойными, но от них чон чувствует страх и ужас куда более сильный, чем от тэхена на той фотографии. неужели у него в жизни такие же пугающие глаза? – это просто прекрасно, что мы так быстро находим с вами общий язык. думаю, будет лучше, если я сразу перейду к делу, – мужчина смотрит на чонгука, и тот скорее рефлекторно кивает с согласием. как будто у него был выбор в этой ситуации. – нам с супругой было бы очень приятно, если бы вы оказали нам честь и поработали с нашим особенным сыном. чонгук перестаёт дышать. его рука так и замирает над листом бумаги, а взгляд напротив гипнотизирует его не хуже змеи, что поймала свою добычу и медленно её душила. – но... почему вам так важен именно я? – мы знаем про вашу мировую известность, – подаёт голос женщина, что заставляет чона с грустью улыбнуться от воспоминаний о своей карьере музыканта и танцора. – мне кажется, это лучшее подтверждение того, что вы действительно достойны звания лучшего здесь. ректор тоже отзывается о вас очень хорошо, а студенты просто в восторге от ваших занятий. чонгук сейчас жалеет о том, что он такой талантливый. был бы он обычным преподавателем без мирового имени и желания дать студентам как можно больше, этого разговора сейчас бы не происходило. – думаю, в королевской академии найдётся не мало преподавателей, которые смогут преподнести хореографию на моём, а может быть и более высоком уровне, – тут же произносит он, а взгляд падает на документ, который он на самом деле в порыве страха и злости просто разорвал и выкинул в мусорку. – да, но мы заинтересованы именно в вас, поэтому готовы предложить совершенно другую цену в качестве оплаты вашего труда. такой талант не должен работать за гроши, – произносит довон, и медленно протягивает чонгуку бумагу, где написана новая цифра. в четыре раза больше, чем та, что была указана на экране сегодня в конференц-зале. чонгук готов плакать от несправедливости жизни. почему именно он приглянулся родителям психопата в качестве учителя для их чада? неужели все остальные преподаватели хореографии не подойдут для того, чтобы развить пластику его тела и научить чувствовать ритм? почему именно он должен сидеть здесь и придумывать, как корректно объяснить, что слишком сильно боится за свою жизнь, из-за чего не сможет поработать с их тэхеном. – думаю, дело не совсем в цене, – после недолгого молчания наконец-то отвечает чонгук и отодвигает от себя бумаги. – я скорее психологически не готов к работе с таким студентом. мне кажется, ему самому не очень понравится работать с преподавателем, который боится любой темы, связанной с психическими расстройствами. тем более, он ничего не говорит. признаться честно, я совсем не знаю, как вообще можно организовать занятие в подобном формате. – мы можем вас понять, преподаватель чон, но всё же здесь нам придётся быть немного более настойчивыми. вопрос, к сожалению, принципиальный. от его решения зависит не только судьба нашего сына, но и самой академии, её руководства и вас лично. угрозы. чонгук понимает это и видит полуулыбку на лице довона. такую пугающую и, в то же время, угрожающую, что чон понимает самое главное – у него нет права отказаться, если он не хочет подставить всех в этой чёртовой академии. сейчас ему хочется простого человеческого: приобрести машину времени, вернуться в прошлое и не подавать документы для работы сюда. надо было выбирать нью йорк, там вряд ли бы ему угрожали приближенные к королеве люди с одной единственной целью – чтобы он преподавал у их психически нездорового сына. жизнь была бы куда проще. – давайте забудем про прошлые цифры, предложенные мной. сейчас я понимаю, что это неуважение к вашему мировому имени, – произносит довон и дорисовывает на бумаге умножение на два к новой сумме. это в восемь раз больше его годовой зарплаты. и столько ему будут платить в месяц. – может у вас есть свои условия? мы будем готовы их выслушать, когда вы дадите нам окончательный ответ. – я обещаю подумать над этим, – чонгук не смотрит на пару. его взгляд устремлён вниз, на бумажку, где написана зарплата, способная сделать из него миллионера. отказываться от подобного теперь кажется кощунством. – сколько у меня есть времени? – так как проверку, можно считать, вы уже прошли, на раздумия у вас будет порядка пяти дней. будем надеяться на вашу благосклонность к нашей семье, – произносит довон и снова улыбается, но чонгук больше не чувствует от него тепла и той самой приятной атмосферы. нет, перед ним сидел волк в овечьей шкуре, который всегда знает, как добиться своего. – вы можете быть свободны, преподаватель чон. в течение этих дней я буду открыт для любых вопросов и предложений, – наконец-то произносит ректор, и чонгук, поднявшись со стула, в почтительном жесте кланяется ему и семье ким. он уже движется к выходу, когда в кабинете слышатся последние слова его руководителя. – мы все надеемся на то, что вы сделаете правильный выбор, чонгук. чонгук закрывает дверь и покидает административный корпус, а в голове крутится одна единственная мысль. давно угроза жизни является правильным выбором? *** – я думаю, ты немного преувеличиваешь, чонгук, – тянет юнги, облокотившись о край своего фортепиано. его кабинет вечером из-за удачного расположения на западной стороне наполнен какой-то волшебной атмосферой. всё, начиная от нотных листов и заканчивая стенами, залито пламенным оранжевым светом. чонгук подозревает, что друг остается допоздна лишь ради этого. даже картины, которые чонгук видел тысячи раз, сейчас кажутся более привлекательными. юнги большой почитатель живописи: в его кабинете висят копии картин айвазовского и его "море", мунка с его мрачной "мадонной", ван гог – "пшеничное поле". и это только то, в чём чонгук был уверен изначально. остальные картины написаны художниками, о которых он не слышал. – возможно, так и есть, но мне все равно не по себе... они угрожали мне и академии, если мой выбор будет "неправильным", – чонгук локтём упирается в инструмент сбоку и смотрит на друга сверху вниз. – попробуй не воспринимать это так. думай, что это просто крутая работа с нереально хорошим заработком и минимумом нагрузки, сказка ведь, – юнги играет мажорный аккорд, подчеркивая приятную атмосферу, на что чонгук очень мастерски закатывает глаза и вздыхает. – если ты про нагрузку на мою психику, то уж поверь, все будет наоборот. на ней вряд ли хорошо скажется обучение психически больного человека, который, черт возьми, ещё и не говорит. я даже представить не могу, как буду ему что-то отвечать, а он будет молчать или показывать мне жестами, которые я не знаю, – голова чона опускается на деревянную крышку, а сам он смотри на пожар на ярком небе за окном. такой же яркий и красивый, как и рассвет сегодня утром. чонгук слышит ноты, которые начинает играть юнги совсем рядом, и вдруг расплывается в улыбке. все мысли отходят на задний план, потому что эту песню он узнает из тысячи. Let the world burn – Chris Grey – даже не пытайся подбодрить меня так, – смеется чонгук, но вопреки своим словам выпрямляется, чтобы ничего не ограничивало его дыхание. – я просто играю, – также смеется юнги, но играть не перестаёт. его длинные и напряжённые пальцы бегают по чёрно-белым клавишам, а нога снизу умело использует педаль. он мастер своего дела, чонгук знает это, он лично убедился. проигрыш заканчивается. чонгук делает глубокий вдох и вступает. "Влюбляться не должен был я, Теперь посмотри на меня." сильный и красивый голос эхом отскакивает от стен в аудитории, пока его обладатель прикрывает глаза и расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки. "В сердце тебя пустил, А утром вновь один." чонгук делает несколько шагов вперед и располагается в центре комнаты – прямо напротив огненного заката, завершающего этот невероятно тяжелый день. "Ты веришь, что сможешь сбежать, Что нужен боишься признать." юнги чувствует, как хорошо чонгук знает песню и ноты, поэтому смелеет и добавляет отыгрыши от себя, чтобы разнообразить привычную всем мелодию. "Я не хочу отпускать." чонгук тянет последнюю ноту. пауза в музыке, оставляющая один лишь чистый вокал в этот момент и... юнги снова вступает уже на припев, а голос чона становится сильнее. он немного сгибается и кладёт руку себе на грудь, пропевая самую сильную часть песни. "Я сожгу весь мир, Этот мир для тебя. Нам так предназначено судьбой, Раз не суждено мне быть с тобой." глаза чонгука передают всю боль и силу этой песни не меньше, чем его тело. юнги рядом откровенно кайфует, предпочитая именно эту версию оригиналу. видимо, из-за того, что его друг не просто поёт, а чувствует всё то же самое. "Так пусть горит, Весь мир пусть горит. Чтоб имя моё ты мог назвать, Весь этот мир горит до тла." музыка заканчивается. в кабинете наступает полная тишина. юнги улыбается, сидя за фортепиано, а чонгук тяжело дышит в самом центре комнаты. он поворачивается, чтобы посмотреть на юнги, сказать ему, что помогло его лекарство от волнения, как вдруг замечает, что дверь в кабинет открыта, а за проёмом стоит юноша с той самой фотографии. чонгук никогда не забудет его глаза, потому что в жизни они точно такие же, как на изображении с экрана. темные. невероятно темные. большие. и очень красивые, когда плачут. он замирает. не смеет произнести и слова, пока смотрит на человека напротив, в его незабываемые глаза. вопреки всем своим опасениям он не боится, не трясётся от страха, и лишь сердце... боже, сердце стало ненормальным, потому что ритм, с которым оно бьётся, совсем не предназначен для него. это испытывают люди, когда сталкиваются с клиническими психопатами и убийцами? если да, чонгук не понимает, зачем они убегают. – винсент. это единственное, что он успевает произнести, прежде чем охрана ловит юношу под руки и уводит от кабинета. о чем твои слезы, винсент?