Я ненавижу себя, Федь...

Сколько Дазай прогулял, он не знает, но дойдя до школы, можно было заметить только спешащих опаздунов. И только щас до Дазая дошло, что первая математика... С Куникидой-сенсеем... А если опоздаешь хоть на секунду, то беды не миновать... Глубоко вздохнув, Дазай всё же заставил себя зайти (хотя желание прогулять было сильнее...)

***

— И какова твоя причина опоздания на этот раз? — не успел Дазай зайти, как он услышал строгий вопрос от учителя. Осаму хотел возвратить «Почему на этот раз... Он вообще то не прогульщик.» Но спорить с учителем бесполезно, так что он коротко ответил: — Я проспал... — и только сейчас Дазай заметил стоящую возле доски фигуру, который хоть и старался не показывать, что смотрел на Дазая... Парень же забыл что учитель здесь, хотел кинуть что-то колкое Феде, но удар по щеке вернул его в реальность. Куникида стоял прямо перед ним, с явной яростью в глазах, а щека покраснела и болела от удара... Весь класс молчал. Даже Федя замер с мелом в руках. — Какого чёрта я вообще должен тебя обучать, когда ты опаздываешь на целых 10 минут и заходишь как к себе домой, а, Дазай!? — орал на него учитель, и Дазай впервые в жизни опустил голову, а не смотрел прямо в глаза... Ещё секунда, и он не выдержит... Он не хотел плакать, но самое интересное из-за чего!? Из-за жизни!? Из-за того, что Федя не вмешивается!? Из-за чего эти слезы...!? Как он себя ненавидет... За всё. За доверие, за трусость, за неуверенность, за... — Куникида-сенсей, — вдруг раздался твёрдый голос Феди. Дазай поднял голову и так и замер. Федя был увереный, стоял руки за спиной и... Даже с суровым взглядом. Куникида же, не ожидая такого, хотел огрызнуться: — Не лезь, Фë... — А вы не кричите и не бейте ученика, — не побоявшись (он что, бессмертный!?) перечить учителю, ответил Фёдор. — Да ты... — задыхаясь от злости, пробормотал Куникида. — Рот свой закрой и не открывай. На вас обоих сегодня докладная... — На вас мы тоже можем написать, — не пошевелив и бровью, ответил Федя. — Бьёте учеников, это заходит за рамки учительских прав. Вы хоть представляете, вас уволить могут. Не дав уже договорить ему, перебил учитель: — Вон из класса. Оба. Федя опустил мел, не теряя лица, сложил учебники и, взяв ничего не понимающего Дазая за руку, увёл из кабинета. Выйдя и закрыв за собой дверь, он вздохнул и потянулся рукой к щеке Осаму: — Ты как, в порядке?.. — Да... Всё в порядке, — отшатнувшись и выдернув руку, уже твёрдо (пока Достоевский и Куникида разбирались, он успел выравнять голос) сказал. Федя вздохнул: — Дазай, мне правда стыдно за родителей, я не думал... — Всё в порядке, — взяв того за руку и потащив на улицу, слегка весело ответил Дазай. — Пошли лучше подальше от этого сранного кабинета. Вся утренняя обида почти улетучилась, поэтому одному оставаться не хотелось. А Федя возражать не стал, но и резкой весёлости Дазая не поверил...

***

Хоть день и начался не лучшим утром, погуляли они всё-таки весело. Дазай постоянно рассказывал всякие смешные истории из жизни, а Федя (ох, как тяжело ему это давалось) сдерживал себя, чтобы не засмеяться в голос. И так они прогуляли где-то часа два, пока желудок Осаму не напомнил, что ничего не поел ещё с утра. Федя сразу отреагировал: — Пошли, пора поесть. У меня деньги с собой. Так как у Дазая их не было, он начал отпираться: — Да я не голоден... — Я тебя и не спрашивал и так знаю, что голоден, — перебил того Фёдор, и потащил Дазая к одной не дорогой кафешке. Дазай не смог не закатить глаза: — Ну ты крыса. — Буду считать это благодарностью, — с усмешкой ответил Федя. Зайдя в кафе, он сел за столик у окна и, протягивая меню Дазаю, спросил. — Ты что будешь? Осаму, открыв меню, начал выбирать (и Феде не показалось, он точно смотрел с жадностью в глазах). Через минуту он тыкнул на какое-то недорогое блюдо и снова начал гнуть за свою: — Ты точно не... — Не против, — перебил его тот. — Ты слишком худой, тебе хоть один раз в жизни надо поесть нормально, — ответил Фёдор и, сделав заказ, ели сдержался, чтоб не сесть как Дазай. А тот сел так, как сидел у Феди на диване. «Эх... Чо я с бомжом связался...» — невольно подумал Фёдор и сразу отругал себя за это. «Черт, я же пообещал себе, что не буду его так называть.» Но эти пятисекундные мысли прервал Дазай: — Пфф, от кого я слышу, ты сам худой до жути. — Я по природе такой, а тебе есть надо. — Откормить меня хочешь? — Чтоб ты не сдох переживаю. — Ты ещё и переживаешь за меня!? Как это мило, Федя... — Да нахуй ты мне сдался, дурак. — Крыса. — Псина. — Пёс? — не понял Дазай. — Бродячий пёс, — ухмыльнулся Федя. — Иди нахуй, я ненавижу собак, — скривился Осаму. — Да? А по тебе не скажешь. — По тебе тоже не скажешь, что ты крыса... — Приму это за комплимент. Многие начали оборачиваться на них, и невольно Федя словил себя на мысли, что думает о том, как приятно всё таки рядом с Дазаем... «Боже... Что нахуй происходит...» — подумал про себя Федя и замолчал. Через пару минут Дазай не удержался (хотя Федя не ожидал такого вопроса): — А ты как давно переехал? — Недавно. Родителей позвали на работу здесь, и нам пришлось переехать. — Скучаешь по России? — Очень, — по правде говоря, Федя очень любил свою родину, но пока не хотел возвращаться туда... Тут принесли заказ, и парни начали молча есть, а после, когда школьное время закончилось, разошлись, потому что Феде ещё в музыкалку тащиться...