Corda nostra laudus est

The Old Religion – Florence + The Machine

Дни в деревне Водяных Каштанов текли медленно и размеренно, редко балуя событиями. Местные привыкли к спокойной жизни в уединении, так что праздники здесь отмечали скромно, а гуляний и вовсе не было. Юноши и девушки скучали в рутине одинаковых дней, однако взрослым это не казалось такой уж проблемой. Предсказуемость всяко лучше хаоса. Се Ляня более чем устраивало такое положение вещей. Он постепенно учил местных жителей как защищаться от нечисти, а также раздавал им талисманы собственного плетения. Деревенские ценили даоса, решившего поселиться в ветхом святилище, и периодически приносили в храм подношения, которые часто погибали смертью храбрых в схватке с кулинарными способностями принца. Хуа Чэн также не выказывал недовольства, таскаясь за Се Лянем по любому поручению. Порой местные обращались к нему за помощью напрямую, и демон спокойно выполнял мелкие просьбы. Впрочем, сложно сказать, что для Князя Демонов являлось бы трудной или совсем уж непосильной задачей. Однако после посещения Фестиваля Красного Демона Хуа Чэн стал молчаливее обычного, хоть и не отказывал себе в некоторой наглости. Бывали дни, когда Князь Демонов пропадал до вечера, возвращаясь только к ужину, не обмолвившись и словом о том, где он был. Се Лянь не настаивал на ответе, замечая, что демон и так не в духе. Да и настолько ли они близки, чтобы Хуа Чэн отчитывался о своих похождениях? Вечер выдался погожим, и солнце медленно клонилось к горизонту, заливая небо приятными теплыми цветами. Сколько бы столетий Се Лянь не прожил, он все так же любил смотреть на закат, наблюдать за течением рек и величием гор. Как ни крути, созерцание природы успокаивает мысли, позволяя отдохнуть от смятения в сердце. – Гэгэ, – позвал Хуа Чэн. – Ты рано, Саньлан, – улыбнулся принц, повернув голову к демону. Тот выглядел слегка взъерошенным. – Этот демон надоел Его Высочеству? – с притворной обидой протянул Хуа Чэн. – Саньлан, – с легкий укором сказал Се Лянь, – ты не можешь мне надоесть. – Вот как… – хитро улыбнулся Князь Демонов. – Тогда… Не желает ли гэгэ посетить Призрачный Город? – Я… – начал принц, но осекся, услышав странный шорох. Чуть нахмурившись, Се Лянь направился к источнику звука. Хуа Чэн последовал за ним. На расстоянии нескольких чжанов от святилища в траве и горке пожухлой листвы лицом вниз лежал юноша на вид лет пятнадцати или чуть старше. Из темных растрепанных волос в некоторых местах выглядывали веточки и листья. Было очевидно, что по дороге он падал достаточно часто. – Ты в порядке? – спросил Се Лянь, протягивая юноше свою руку. – Нужно внимательнее смотреть под ноги… Юноша поднял голову, являя взору принца бинты, закрывающие оба глаза. Принц тотчас залился краской, устыдившись своих слов. – Прости, я не знал… – Господин, вы не знаете, где найти заклинателя деревни Водяных Каштанов? – невозмутимо начал юноша. – Хотя, я даже не уверен, куда забрел… – Ты пришел куда надо. Я и есть заклинатель. – Прекрасно, – устало пробормотал юноша, вновь утыкаясь в гору листьев. Видимо, долгие поиски лишили его остатка сил. Не медля, Се Лянь взял на руки обессилевшего юношу, направляясь к храму. Хуа Чэн намеревался перехватить ношу, но осекся, заметив серьезное выражение лица принца. Чем-то эта ситуация напоминала ему случай с подосланной пустой оболочкой, что не сулило ничего хорошего. Уложив внезапного гостя на циновку, Се Лянь погрузился в раздумья. Могли ли к нему вновь отправить пустую оболочку, или же недоброжелатель оказался смышленее и создал двойника? Подняв голову, принц заметил, что Хуа Чэн смотрит куда-то в стену, покручивая палочки вокруг пальцев интенсивнее обычного. Видимо, что-то не давало покоя и Князю Демонов. Скользнув взглядом по юноше, Се Лянь заметил внушительные ссадины на лице, которые ранее скрывали растрепанные волосы, сейчас разметавшиеся по циновке. Сколько же раз он упал по пути к храму? Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, с места, где лежал юноша, послышалось шевеление, и принц устремился к гостю, прихватив воду и парочку маньтоу. – Как себя чувствуешь? – спросил Се Лянь. – Простите, было невежливо падать без сил при вас, – будто не услышав вопрос принца, сказал юноша. – Благодарю за вашу доброту. – Присядь. Юноша послушно исполнил просьбу, сев прямо, но повернувшись куда-то вбок. Не обратив внимание на последствия недуга, Се Лянь вручил гостю чашу с водой и терпеливо ждал, когда юноша напьется. Странных звуков он не заметил, лишь голодное урчание желудка. По крайней мере, стало ясно, что перед ними точно человек. – Возьми, ты голоден, – мягко проговорил принц, аккуратно вкладывая в тощую руку едва теплую булочку. – Благодарю вас, – смутившись, пробормотал юноша, но угощение все же взял. Пытаясь отвернуться и скрыть свой румянец, он невольно только сильнее показал свои эмоции, направив голову аккурат к двум мужчинам. Се Лянь не знал, смеяться или плакать. – Как тебя зовут? – поинтересовался принц. – Чан Цзян, – ответил юноша, стараясь принять более серьезный вид, но в нем все еще сквозила нервозность. – Если даочжан захочет меня прогнать, я пойму… – Я не буду тебя прогонять, – заверил его Се Лянь, мягко положив руку на его плечо. – Расскажи, какое у тебя ко мне дело? – Мне кажется, моего брата кто-то подменил, – неуверенно начал Чан Цзян. – Точнее, его подменяют. – В каком смысле? – удивился принц. – Я слеп, так что не могу понять по облику, и я не заклинатель, чтобы ощутить ауру, но у меня хороший слух. В последнее время он молчаливее обычного, но я не придаю этому значение. С ним такое случается, и, честно говоря, я не знаю, что с этим делать. Однако я заметил кое-что, – сказал юноша, излагая свои наблюдения. – Меняется звук его шагов и траектория движений. Диди старается ходить осторожно, но уверенно, а также никогда не меняет маршрут, когда занимается готовкой или уборкой. К сожалению, в этом от меня толку мало, – посмеялся Чан Цзян. – Но эти шаги отличались. Более громкие и неуклюжие, хотя голос оставался тем же. – Может, твой брат просто устает? – предположил Се Лянь. – За время, что я провел без зрения, я научился узнавать настроение в каждой походке, но эти шаги были странными. Будто ходит не человек… – А нечисть? – спросил принц. Юноша утвердительно кивнул. – Я пытался распознать подмену, обнимая и касаясь диди, но ничего не заметил. Однако это совсем не в его характере… – В какие дни ты замечал подмену? – Это случалось обрывками, – начал Чан Цзян, стараясь подобрать нужные слова. – Я не смогу назвать точное время, мне сложно ориентироваться, но обычно я замечал странности после обеда. Ближе к ужину все становилось как прежде. – Действительно странно, – задумчиво протянул Се Лянь. – Голос оставался тем же? Ты не заметил странностей и в нем? – Тем же, но в то же время более тихим и робким. Обычно он говорит увереннее. На мои вопросы о такой перемене диди не отвечает, – вздохнул юноша. – Я уже не знаю, что думать. – Я постараюсь помочь, – улыбнулся принц. – Раз подмена происходит с обеда на ужин, ты можешь остаться здесь на ночь. – Я не думаю, что это хорошая идея, даочжан, – виновато произнес Чан Цзян. – Я приношу несчастья. – Что за глупости? – возмутился Се Лянь. – Поверь, ты не можешь накликать на меня беду. Ведь принц сам ходячая катастрофа! – Но… – Никаких “но”, – мягко произнес принц, потрепав темную макушку. Юноша смутился от такого жеста. – К слову, твой брат не будет волноваться из-за твоего ухода? – Я рассказал диди, что хочу помолиться, и спросил про ближайший храм, – смущаясь, пробормотал Чан Цзян. – Он поведал мне о Храме Водяных Каштанов, и я поспешил сюда… Диди намеревался меня сопроводить, но я заверил его, что вернусь завтра. – И он тебе поверил? – усмехнулся Хуа Чэн. – У меня свои методы, – прокашлялся юноша. Хуа Чэн и Се Лянь переглянулись, но дальше спрашивать не стали. Чан Цзян подобрался, будто стараясь занимать меньше места в скромной обители, хоть и не мог оценить ее размеры. Принц полагал, что юноша чувствует себя неуютно, или же вовсе не привык к доброму отношению к себе, но старался это скрывать. Не говорить же ему, что у него все на лице написано! – Чан Цзян, – мягко позвал Се Лянь. – У тебя прическа растрепалась. Примешь ли ты мою помощь? – Даочжану не стоит себя утруждать… – И все же, я прошу, – уверенно, но спокойно продолжил принц. Юноша лишь склонил голову, молчаливо соглашаясь на приглашение. – Благодарю за доверие. Пожалуйста, развернись. Чан Цзян послушно сменил положение, позволяя Се Ляню позаботиться о его внешнем виде. Неторопливыми и аккуратными движениями принц вынимал листок за листком и выпутывал веточки из сбившихся в колтуны волос. По одному взгляду на это безобразие было видно, что за состоянием волос никто не следил еще до прогулки юноши и его собирания своим телом каждой возможной преграды. Настолько плотные колтуны не могли образоваться лишь от чрезмерного числа падений. Однако такая живость облика Чан Цзяна явно говорила о его человеческой природе. Вглядывающийся в действо Хуа Чэн тоже это заметил, слегка поубавив свое недоверие к юноше. – У гэгэ тоже растрепались волосы… – как бы невзначай произнес Князь Демонов, невинно улыбнувшись. Только вот сам он выглядел так, будто недавно вернулся с бурного спарринга! – Саньлан хочет помочь? – решил подыграть принц. – Этот Саньлан хочет быть полезен гэгэ, – игриво сказал Хуа Чэн, чуть склонив голову вбок. Этот жест невольно вызвал улыбку у Се Ляня. – Полагаюсь на тебя. Теперь все трое сидели друг за другом. Пока принц старался аккуратно распутать колтуны, бережно проходясь гребнем, движения Князя Демонов были невесомыми и даже благоговейными, будто ему позволили нечто запретное. Хуа Чэн трепетно проходился по каждой пряди, приводя простую прическу в порядок, ни разу не коснувшись кожи или одежд Се Ляня. От такой учтивости принцу стало неловко, но он, собрав все свое самообладание, продолжил спокойно вычесывать колтуны и убирать мелкий мусор, который путался в волосах. – Чан Цзян, – неуверенно начал Се Лянь, – не мог бы ты снять бинты? Юноша заметно вздрогнул, поежившись. Было очевидно, что эта тема ему неприятна. – Нельзя ли обойтись без этого, даочжан? – тихо спросил Чан Цзян. – Прости, но волосы под повязкой сильно сбились, – виновато произнес принц, – и нужно обработать раны на твоем лице… – Там… уродство, – пробормотал юноша, вцепившись пальцами в свое одеяние. – Обещаю, я лишь обработаю, – как можно более мягко сказал Се Лянь, положив тому руку на плечо. – Мне не важна твоя внешность. Когда Чан Цзян все же сдался, дрожащими руками снимая бинты, принц с горечью задумался о том, сколько подобных случаев ему доводилось видеть. Был даже чересчур упертый мальчишка, который не сдался ни под какими уговорами, хоть и был тяжело ранен. У людей воистину злые языки! – Вы обещаете? – с надеждой спросил юноша, будучи в шаге от того, чтобы окончательно убрать бинты. – Обещаю, – с той же теплотой ответил Се Лянь. – Меня не пугают никакие шрамы, мое мнение о тебе не изменится. Принц ощутил, что рука Хуа Чэна едва заметно дрогнула, но так же быстро вернулась к привычному ритму движений. Не придав этому значения, Се Лянь обратил все свое внимание к открывшейся части волос, изрядно придавленной тугой повязкой. Гребень двигался медленно и бережно, стараясь не выдрать ни один волос в колтунах и не принести боли. Пушистые подушечки с неохотой поддавались этим манипуляциям, всеми силами держась за привычную форму кокона. – Саньлан, – обратился к Князю Демонов принц. Тот уже явно закончил с расчесыванием, но никак не мог оторваться от своего занятия, что начинало смущать. – Можешь достать мазь? И принести воду… Нужно промыть раны. – Конечно, гэгэ, – с легкой неохотой ответил Хуа Чэн, но послушно отправился на выполнение поручения. Когда силуэт Князя Демонов скрылся за дверью, Се Лянь вздохнул с облегчением. Все же Хуа Чэн порой имел дурную привычку забываться, в чем винить его было сложно. И правда, что страшного в том, чтобы увлечься медитативным занятием? Вернулся Князь Демонов на удивление быстро, неся с собой все необходимое, что может понадобиться принцу. Приведя темные локоны в более надлежащий вид, Се Лянь мягко развернул юношу лицом к себе, и тот инстинктивно закрыл глаза руками. Несмотря на заверения принца, Чан Цзян все еще стеснялся своих ран. – Все в порядке, – ласково проговорил Се Лянь, бережно касаясь кистей юноши. – Я не сделаю тебе больно. Ты доверишься мне? Чан Цзян вздрогнул, но медленно опустил руки, а его губы сжались в тонкую полоску. Он хотел бы отвернуться, но знал, что нельзя, поэтому лишь горько вздохнул. Без бинтов он ощущал себя обнаженным и уязвимым. Взору принца предстала неутешительная картина. Закрытые веки усеяны едва зажившими шрамами, только недавно сменившими кровавый оттенок на мертвенно-бледный. Сами веки впали, ведь более не накрывали глазное яблоко. Стало очевидно, что зрения он был лишен не с рождения, а ослеп лишь недавно, причем самым варварским способом – вырвав себе глаза. К этому выводу Се Лянь пришел исходя из характера и количества повреждений: шрамы усеивали весь периметр глазниц, а раны хаотично мешались от глубоких следов ногтей до уверенных, но сделанных без знания дела и с легким страхом ножевых. Было видно, что в процессе юноша мучился от нестерпимой боли, но все же с полной отдачей продолжал терзать себя. Сердце принца неприятно кольнуло от этого осознания, но он со всей тщательностью и аккуратностью протирал пострадавшее лицо влажной тканью, чтобы после нанести заживляющую мазь. К сожалению, даже божественные лечебные снадобья не способны вернуть утраченное. Порой цепляясь взглядом за пострадавшие глаза, а если быть честнее, то за их отсутствие, Се Лянь невольно думал о Хуа Чэне. При второй их встрече Князь Демонов упоминал, что самостоятельно вырвал себе глаз. Да, Хуа Чэн любил юлить и говорить полуправду, но сомневаться в его словах насчет собственного ранения у принца не выходило. Насколько же больно лишать себя зрения, пусть даже частично? Се Лянь постарался отогнать от себя эти мысли, методичными и легкими движениями нанося заживляющую мазь на ссадины и порезы на испуганном лице. Удовлетворенный своей работой, принц взял заботливо подготовленные чистые бинты. – Мне нужно сменить тебе повязку. Не пугайся, – ровным, лишенным любого отзвука отвращения или горечи, голосом сказал Се Лянь. Юноша кивнул. Достаточно быстро, но предельно аккуратно, принц замотал изуродованные глаза, возвращая Чан Цзяну толику ощущения защищенности. С облегчением выдохнув, юноша откинулся на циновку, тут же проваливаясь в сон. Этот день его порядком измотал. Хуа Чэн и Се Лянь, не сговариваясь, покинули обитель и отошли подальше, чтобы если Чан Цзян внезапно проснется, то не услышал их разговор. Принц задумчиво облокотился на дерево, сложив руки на груди и погружаясь в раздумья. На улице давно стемнело, лишь россыпь звезд и одинокий диск луны освещали лица мужчин. Прохладный и слегка промозглый осенний ветер развевал совсем недавно расчесанные волосы Се Ляня, но того это ничуть не беспокоило. Природа постепенно напоминала о скором приближении поздней осени. Принц поднял глаза к небу, всматриваясь в бесчисленные звезды, мелкими мошками усеявшие темное полотно. Шуршание не успевшей опасть листвы старалось даровать Се Ляню успокоение, и он отчаянно цеплялся за это желание. – Саньлан, скажи… – неуверенно начал принц. – Не больно, – словно прочитав мысли Се Ляня, ответил Хуа Чэн. – Если человек решается лишить себя зрения, то в его жизни есть вещи куда хуже, раз справиться с ними он может только таким путем. Для смертного вырвать глаз – пытка. Очевидно, он был полон решимости. – Он так юн, – с некоторым сожалением проговорил принц. – Какие же ужасы выпали на его долю… На некоторое время между собеседниками воцарилась тишина, прерываемая лишь мелким шорохом листвы. Она не была давящей или неловкой. Она была наполненной тихой скорби и мимолетной надежды на лучшее. – Гэгэ заметил что-нибудь странное? – перевел тему Хуа Чэн. – Внешне ничего необычного. Вряд ли кому-то под силу создать столь продуманную в несовершенстве оболочку, – задумчиво проговорил принц, откинув голову наверх. – Текстура волос, шрамы на лице, свежие ссадины… Все кричит о человеческой природе. Но до чего странная история с подменой… Если это демон, то какой ему смысл привязываться к слепому юноше? – Полагаю, этот демон питается негативными эмоциями. Изводя столь слабую жертву, он вдоволь упивается паранойей, – пожал плечами Князь Демонов. – На манер божка-пустозвона? – Не исключено. – Однако он изводит жертву иначе, – слегка опустив взгляд, начал Се Лянь. – Мне доводилось иметь дело с этой тварью, и он не отставал от меня долгое время, надеясь, что я буду бояться или сокрушаться из-за неудач, – посмеялся принц, – но у него ничего не вышло. Хорошие события в моей жизни случались крайне редко, – спокойно добавил Се Лянь простую для себя истину. Хуа Чэн смотрел в пустоту нечитаемым взглядом, поджав губы. – Но этот демон не насылает проклятия и пародирует других людей… Не припомню, чтобы мне встречалась такая нечисть. – Остается выяснить самим, – отозвался Князь Демонов привычным беззаботным голосом. – Прости, что придется отложить визит в Призрачный Город, – виновато произнес принц. – Гэгэ не стоит волноваться. Прогулка может подождать.

***

На следующий день они направились к ветхому жилищу, которое с трудом смог описать юноша. Близ домишка было рассыпано множество мелких камней, в которых при ходьбе утопали ноги, и именно по ним Чан Цзян определял направление дома. В конце дорожки стоял небольшой столб с зазубринами, ощупав которые, юноша подтвердил, что они пришли правильно. Двое мужчин скрылись под чарами невидимости, наблюдая из непримечательного, но все же заметного для чужого взгляда места. Затаившись в углу комнаты, который был слегка прикрыт занавеской, они стали ждать. Отсюда открывался хороший вид на все жилище, состоящее всего из одной комнаты. Стены местами прохудились, и из них норовился пробиться промозглый ветер, однако дыры старались закрывать найденными досками или старыми тканями. В левом углу расположилась циновка, на которой, по всей видимости, спали оба брата. Печь была изрядно потрепана временем, но держалась в относительной чистоте, как и вся посуда в доме. Чем-то это пристанище напомнило Се Ляню Храм Водяных Каштанов, и он непроизвольно улыбнулся. Чан Цзян зашел домой чуть позже своих спутников, привычно расположившись на циновке. Пошарив руками в своем небольшом тайнике, юноша вытащил каркас доули, на который уже частично была вплетена бамбуковая щепа. Заведя привычный для себя тихий мотив неизвестной принцу песни, Чан Цзян принялся выверенными движениями плести. Се Лянь с грустью задумался о том, что слепому человеку сложно найти себе занятие, так что простое ремесло подходит как нельзя лучше. Не нужно видеть цвет, ведь всю информацию отлично передает текстура материала. Вероятно, продажей изделий Чан Цзяна оба брата и обеспечивают себе бедную, но все же жизнь. Когда солнце близилось к зениту, на пороге появился потрепанный мальчишка с непослушными волосами цвета воронова крыла, которые разметались по детскому лицу, закрывая правый глаз. В этом мальчике Се Лянь узнал своего недавнего знакомого, который упражнялся с мечом в лесу. – Диди, ты вернулся, – мягко проговорил Чан Цзян, не отрываясь от своего занятия. – Гэгэ, я принес еду, – коротко ответил Чан Лу, вручая в худую руку булочку. – Спасибо тебе, – улыбнулся юноша, откладывая каркас доули. – Чем собираешься заняться сегодня? – Сегодня я собирался остаться с тобой, – ответил мальчишка, присаживаясь рядом. – А твои тренировки? – с легкой смешинкой спросил Чан Цзян. – Твой наставник не потеряет тебя? – Нет, – безжизненно отозвался Чан Лу. – Я думал, вы хорошо поладили, – удивился юноша, подняв голову к потолку. – Он заботится о тебе? – Да, – коротко ответил мальчишка. Услышав ответ, Чан Цзян несколько раз потер нос. Заметив условленный ранее жест, Се Лянь понял, что сейчас рядом с Чан Цзяном фальшивка, однако юноша не казался напряженным. Он слегка покачивался, мыча простую ласковую мелодию. Не решившись начать допрос, который вполне мог закончиться дракой в и так ветхом домишке, Се Лянь перебирал возможные варианты действий. Внезапно Жое погладила его по предплечью, и принц вспомнил о подруге, которую тотчас отправил, чтобы схватить фальшивку. Будто почуяв опасность, двойник Чан Лу отскочил от ленты, становясь бесплотным духом и со всей скоростью припустив из жилища. Не теряя ни секунды, Се Лянь и Хуа Чэн отправились следом. Стремительное темное облако петляло по дорогам, стараясь оторваться от преследующих его небожителя и демона, но тщетно. Лента никак не могла ухватиться за духа, а бабочки растворялись в дыме, что вызывало дурное предчувствие. Как демон, достигший лишь ранга свирепого, мог тягаться с серебряными бабочками непревзойденного? Вскоре дух скрылся в пещере, и Се Лянь, не раздумывая ни секунды, юркнул внутрь. Место встретило его непроглядной тьмой и забивающими ноздри трупными миазмами. Зажав нос и рот, принц осторожно продолжил свой путь. – Саньлан, ты что нибудь заметил? – спросил Се Лянь, но с удивлением обнаружил отсутствие Князя Демонов поблизости. – Саньлан? Но его встречала лишь тишина. Увлекшись погоней, принц пропустил момент, когда он разминулся с Хуа Чэном. Се Лянь подумал, что на него накладывался отпечаток того, что долгое время он отправлялся на задания один, однако принц всегда оставался бдителен. Неужели что-то способно обмануть его реакцию? Призвав Фансинь, Се Лянь продолжил медленно петлять по лабиринтам странной пещеры. Он старался звать Хуа Чэна вновь, но ответом ему была лишь тишина. Из бесконечных коридоров тянуло сыростью, и чем дальше он продвигался, тем плотнее становился запах. Принц попытался оглядеться, но выходило скверно – всю пещеру обволокло демоническим туманом, ограничивающим видимость. Будь у Се Ляня достаточно духовной энергии, он мог бы призвать огонь, но приходилось действовать практически вслепую. Что ж, ему не привыкать. – Ваше Высочество? – послышался смутно знакомый голос сзади. Обернувшись, принц обомлел. Перед ним стояла высокая фигура в черных одеяниях. На поясе расположился простенький ятаган. Волосы цвета воронова крыла собраны в высокий хвост, а лицо скрывала улыбающаяся маска, из-за которой эмоций говорящего было не разобрать. Столь странная встреча со знакомым из далекого, причем достаточно мрачного, прошлого ввела Се Ляня в ступор. Он сделал несмелый шаг вперед, все еще уверенно держа меч. – Умин? – удивился принц, вглядываясь в демона перед собой. – Но ты поглотил тысячи разъяренных духов… Ты рассеялся! Это не можешь быть ты, ведь… – Ваше Высочество не ошиблось в том, что этот слуга ослушался вашего приказа и принял проклятие на себя, – спокойно ответил Умин. – Но как ты остался жив? – Этот слуга давно мертв, Ваше Высочество. – Умин, это ты притворялся Чан Лу? – решил перейти к делу Се Лянь. – Вы правы, Ваше Высочество, – склонил голову призрак. – Для чего? – Ради встречи с Вашим Высочеством, – уверенно ответил Умин. – Ты мог сразу прийти в Храм Водяных Каштанов. К чему такие заморочки? – прищурился принц, сильнее сжав Фансинь. – Рядом с Вашим Высочеством находится Искатель Цветов Под Кровавым Дождем. Этот слуга не смеет гневить Князя Демонов, – тем же ровным тоном отозвался призрак. – Мне казалось, что ты не боишься быть рассеянным, – с усмешкой сказал Се Лянь. – Отчего же ты опасаешься Хуа Чэна? – Я боюсь лишь за Ваше Высочество, – уверенно начал Умин. – Этот слуга не имеет понятия, как изменилось бы мнение Искателя Цветов, если бы он узнал о поветрии ликов в Юнъане. Глаза принца в ужасе расширились. Действительно, узнай Хуа Чэн о том, как он чуть не уподобился Белому Бедствию, что бы он сказал? Разочаровался бы в чистом и непорочном принце, как его называли до падения Сяньлэ? Разрушилось бы его представление о Се Ляне? Хуа Чэн бы просто ушел или же обратил против принца свой клинок? Се Лянь не знал и боялся услышать ответ. – Ваше Высочество держит Князя Демонов в неведении из-за страха, не так ли? – со странной ноткой в голосе уточнил призрак. – Я… – Ваше Высочество боится потерять того, кто был к нему столь чуток и внимателен спустя все прошедшие столетия? – с горечью спросил Умин, а его руки дрогнули. – Неужели Ваше Высочество забыло все, что произошло восемь столетий назад? – Нет! – возразил Се Лянь. – Разве я мог забыть? – Отчего же Ваше Высочество считает, что имеет право умолчать о тех событиях? – с нажимом уточнил призрак, подходя ближе. – Ваше Высочество считает, что не говоря о прошлом, он может жить спокойно? Этот слуга погиб за Ваше Высочество. Те души павших солдат рвались в бой ради Наследного Принца. Бесчисленные гражданские погибли от поветрия ликов, ведь Ваше Высочество умолчало о том, как можно излечиться от болезни. Принц оцепенел, смотря на Умина. За улыбающейся маской скрывалось лицо, которое Се Лянь никогда не видел. Он не знал, как сейчас сверкают глаза демона напротив, изогнулись ли его губы от горечи сказанных слов. Перед принцем стояла бездушная кукла, которой некогда притворялся и он сам. – Ваше Высочество считает, что все его грехи искуплены? Ваше Высочество заслуживает счастья после всей той боли, что принесло народу Сяньлэ? – Ты не Умин. – Ваше Высочество? – Ты не Умин, – повторил Се Лянь, делая выпад в сторону призрака. Удар. Фансинь схлестнулся с ятаганом, которым умело орудовал демон. Увидев, что призрак отразил удар, принц окончательно убедился в своем предположении. При первой встрече с Умином призрак был готов рессеяться, если Его Высочеству это угодно. Умин слушал Се Ляня беспрекословно, кроме последнего раза, когда демон принял проклятие на себя. Его последний верующий, дважды погибший за него, не мог желать вечных страданий своему божеству, ведь до этого всеми силами старался взять всю грязную работу на себя. Выбрав своей последней волей защиту принца от проклятия поветрия ликов, которые бы разодрали всю душу Се Ляня, Умин лишь доказал, что никогда бы не позволил своему божеству страдать. Призрак перед ним – фальшивка. Се Лянь был в этом уверен. – Кто ты? – с нажимом спросил Се Лянь, уверенно нападая на демона. – О чем вы, Ваше Высочество? – Ты знаешь, о чем я. Ятаган в руке призрака лежал до того органично, будто это оружие было создано специально для него. Се Ляню вспомнился момент, когда Умин спокойно разрубал каждого, кто стоял на пути принца. Интересно, что достаточно редкое оружие среди воинов идеально подходило и безымянному призраку, и Князю Демонов… Бывают же совпадения. – Кто ты и зачем затеял все это? – Вы предали Сяньлэ, Ваше Высочество, – холодно произнес призрак, из защиты переходя в нападение. – Вы предали своих последователей. Вы предали близких соратников. Вы погубили своего последнего верующего. – Замолчи! – Сколько крови невинных на ваших руках? Ваше Высочество, вы до сих пор думаете, что сможете спасти всех? От этих слов кровь стыла в жилах. Где-то он уже слышал эти слова… За бешеным стуком сердца принц не заметил, как отовсюду начали слышаться безумные стенания и крики боли. Из плотного тумана к белым одеждам тянулись руки, покрытые мерзкими язвами. Не медля ни секунды, Се Лянь переключил свое внимание на них, уворачиваясь от мерзких кистей, а особенно назойливые отрезая Фансинем. – Ваше Высочество! – Помогите нам, Наследный Принц! – Позвольте убить вас! Стиснув зубы от неприятных воспоминаний, Се Лянь продолжил отбиваться от тянущихся к нему рук, попутно отражая атаки демона, который не сбавлял напора. Призраки старались загнать принца в угол, однако он то и дело находил путь к отступлению. – Жое! – позвал Се Лянь свое духовное оружие, но с ужасом обнаружил, что ленты на его предплечье нет. Жое стала настолько неотделимой от тела принца, что он даже не заметил ее исчезновения. Пропажа Хуа Чэна и Жое, двойник Умина, наваждение о поветрии ликов… – Морок!