Corda nostra laudus est

Сам – Noize MC, RasKar

Легкий осенний ветер колыхал темные пряди, обрамляющие бледное лицо. Тень от пышного клена заслоняла юношу от солнца, столь ненавистного для нечисти. Нет ничего приятнее, чем в жаркий день понежиться в прохладе, слушая щебетание птиц, изредка прерываемое звуками ломающихся подростковых голосов. Время только перевалило за полдень, так что мальчишки большими группами вывалили на улицы деревни, стараясь насладиться теплой погодой перед началом сезона дождей. Хуа Чэн беззаботно прикрыл глаза, нежась в тени ветвистого дерева. Его излишнее присутствие рядом смущало Се Ляня, и принц старался как можно вежливее спровадить демона, чтобы тот уделил время себе. Хуа Чэн не стал рассказывать Его Высочеству, что ему это не нужно, однако покорно выполнял такую глупую, по его мнению, просьбу. Впрочем, слова Се Ляня не были лишены смысла. В небольшом отдалении от храма он наблюдал за местными жителями, что изредка проходили мимо, с любопытством разглядывая привлекательного юношу, что остановился в ветхом домишке вместе с даосом. Обычно Се Лянь представлял Хуа Чэна как своего родственника, приехавшего на некоторое время погостить. Внешний вид юноши заставлял многих девушек со смущением отводить глаза и пытаться нервным голосом выудить из него информацию о том, не женат ли столь привлекательный молодой человек в дорогой и изящной одежде. Хуа Чэн отмахивался от их внимания, как от назойливых мух, за что часто получал замечания от Се Ляня, настаивающего, что с девушками нужно быть мягче. В этот день на улице было достаточно спокойно, хоть и ожидаемо оживленно. Молодые парнишки сновали по деревне, ища себе занятие. Кто-то небольшой группкой уходил рыбачить на ближайшую речку, иные же помогали в поле, надеясь получить угощение за труд. Дети помладше просто развлекались, предаваясь очередной незатейливой игре. Иной человек бы и не заметил всех этих событий будучи возле храма на отшибе деревни, но на то Хуа Чэн и не был человеком – он легко улавливал звуки на приличном расстоянии. Не сказать, что ему было в радость слышать все эти голоса, но и не в тягость. В случае чего он мог уловить надвигающуюся угрозу. Ввиду отменного слуха, Хуа Чэн давно заметил, как к нему неловко крадется мальчишка, но не открывал глаза, великодушно даруя ощущение скрытности этому шпиону. Шаги были легкими, робкими, будто мальчик не уверен, что его цель его не прогонит. От него веяло даже неким… благоговением? – Гэгэ, – тихо позвал Хуа Чэна мальчик. – Я тебя слушаю, – ответил демон, лениво приоткрыв левый глаз. Хоть в этом облике оба глаза были целыми, но правый был лишь иллюзорным. Он не мог видеть по-настоящему, ведь лишившись одного из органа чувств, хоть и частично, никаким обликом его не восстановишь. Как и конечность можно вернуть назад, но ее чувствительность от этого не вернется. – Скажи, гэгэ, как ты научился так хорошо сражаться? – с огнем в глазах спросил мальчишка, в котором Хуа Чэн узнал недавнего знакомого. – Ты неправильно ставишь вопрос, – усмехнулся Князь Демонов, – Не “как”, а “для чего”. – А есть разница? – удивился Чан Лу. – Конечно. Можно научиться хорошо махать мечом, но никогда не сражаться. Как думаешь, зачем тогда учиться фехтованию? – Чтобы в случае опасности уметь постоять за себя? – робко предположил мальчик. – Вот ты и дал ответ на вопрос “для чего”, – с легкой полуулыбкой произнес Хуа Чэн, все так же пребывая в расслабленной позе. – И для чего же ты хочешь научиться фехтованию? – Я хочу защитить тех, кого люблю, – уверенно ответил Чан Лу. – Раз так, тебе нужно усердно тренироваться, чтобы стать сильнее. По правде говоря, Хуа Чэну никогда не доводилось выступать в роли наставника. Да и учителей, как таковых, у него не было – все, что он умел, он постигал сам. Тактику и технику оттачивал в неисчислимых боях, свои демонические силы постигал в наблюдении за другой нечистью, развивал красноречие, не отрываясь от гор различных свитков. Упорства у Князя Демонов было не занимать. Наблюдение – одно из лучших учителей, если ты умеешь правильно наблюдать. И Хуа Чэн был прилежным учеником, жадно цепляясь взглядом за каждую деталь, впитывая нужные знания как губка. Но и наблюдению нужно научиться. И он наблюдал. Смотрел, как Се Лянь обращается с теми, кто когда-то был его учеником, или же в чьих жизнях он был важной фигурой. Какие слова подбирает, как смотрит, как реагирует на выпады своих учеников, как подводит их к нужной мысли. И все же мальчишка перед ним напоминал ему о детстве. О грязном щенке с перебинтованной головой, бьющемся как зверь, но не умеющим наблюдать. О строптивом юноше, чьим единственным желанием была защита дорогого для него человека. И для этого он был обязан стать сильнее, но сила не дается просто так. Это упорство, стремление, воля. Несгибаемая воля. И Хуа Чэн был не уверен, что грязный щенок перед ним способен на те жертвы, на которые пошел он сам. Мало кому можно пожелать пройти такой путь, но если мальчишка хочет стать сильнее, он должен принять неизбежность жертв. – На что ты готов, чтобы стать сильнее? Чан Лу опешил от такого неожиданного вопроса, но Хуа Чэн задал его осознанно. Если у мальчишки нет стальной воли, он ничего не добьется, сколько бы времени на обучение ни потратил. Все усилия пойдут прахом, если он сойдет с пути. – Я задал тебе вопрос, – спокойно продолжил Хуа Чэн, не меняя расслабленной позы, – На что ты готов, чтобы стать сильнее? – Я готов на все, – твердым голосом сказал Чан Лу, смотря на собеседника. – Ты готов убить обидчика? – спросил Князь Демонов, а в его темных глазах закалялась сталь. В отличии от Се Ляня, Хуа Чэн не гнушался решать проблемы исключительно боем. Он не был настолько мягок, как его божество, и понимал, когда нужно покончить с назойливой мухой раз и навсегда. Многие склонялись перед его силой, не смея сказать лишнего слова, сумасброды же лезли на рожон, неизменно погибая от демонического клинка. Никто не может быть сильнее него, никто не смеет ставить его могущество под вопрос. Мальчишка еще не знал, какое чудовище он решил выбрать в качестве ролевой модели. – Если от этого зависит безопасность дорогого мне человека, то да, – так же твердо ответил Чан Лу. Хуа Чэн приподнял бровь, будучи явно впечатленным таким ответом. Он не колебался, не боялся запачкать руки, а значит, из него может выйти что-то толковое. Но судить все же рано. – А если этот человек не одобрит такой поступок? Что тогда? – Неважно, – уверенно отозвался мальчишка. – Я могу быть грязным и ужасным, не достойным милости и прощения, но если дорогой мне человек сможет жить спокойную жизнь, это совершенно неважно. Губы Князя Демонов изогнулись в полуулыбке. Ему начинал нравится этот самоуверенный болван. По крайней мере, он сможет развлечься, стирая эту пресловутую уверенность с лица мальчишки. – Неплохо, – заключил Хуа Чэн, – оружие с собой? – Я могу использовать тот деревянный ятаган? – робко спросил Чан Лу. – Как хочешь, – пожал плечами Князь Демонов, поднимаясь с насиженного места. Когда Хуа Чэн выпрямился в полный рост, их разница в размерах стала еще более очевидной. Мальчишка едва ли доставал ему до груди, но уже сочился желанием попробовать свои силы в схватке. Конечно, Чан Лу осознавал, что ему не тягаться с таким могучим воином, за чьим сражением он наблюдал не так давно. Сила и мастерство Хуа Чэна восхищали мальчика, наполняя его уверенностью в том, что именно у такого фехтовальщика он хочет учиться. Как ни крути, любой желает постигать знания у лучших в своем деле. Чан Лу провел Князя Демонов к полянке, где ранее его нашел Се Лянь. По всей видимости, в это место никто не заходил, и поэтому его небольшой склад подаренных деревянных клинков оставался нетронутым. Хуа Чэну подумалось, что не лишним было бы соорудить чучело, на котором мальчишка может оттачивать свои удары. Это всяко лучше, чем махать клинком в воздухе. Ятаган был один, так что Хуа Чэн выбрал в качестве оружия меч. Воинов Сяньлэ изначально учат владеть именно им, никто не придает значения индивидуальному обучению и характеру воина. В армии никто не церемонится, особенно с рядовыми солдатами, так что худо бедно владеть мечом Хуа Чэн умел, хоть и давно не брал его в руки. Его Высочество сказал, что этому солдату больше подходит ятаган, и ничтожный слуга не смел ослушаться. И он ни разу не пожалел, что сменил оружие. Новичкам могло казаться, что меч от сабли ничем не отличается, ведь цель одна – резать противника, но это далеко не так. Разница в стойке, движениях, характере ударов. Мечник не сразу приспособится к сабле и может совершить множество ошибок на поле боя, что будет стоить ему жизни. Нельзя недооценивать технику. Полагаться на одну лишь силу наивно и глупо. В технике лишь одному во всех тех мирах не было равных – Его Высочеству Наследному Принцу Сяньлэ. Любой свой поединок он превращал в искусство, изящный танец, завораживающий любого зрителя. Он мог разрушать страны, обрекать целые народы на гибель, но выбирал помочь любому бедному и убогому, каждому, кто нуждался в его помощи. Бог Войны В Короне Из Цветов. Его сила вкупе с добрым сердцем лишь последнего дурака могла оставить равнодушным. И лишь перед Его Высочеством Хуа Чэн мог склонить голову, ведь его Бог не любит, чтобы его верующие вставали на колени. Князь Демонов слегка покрутил меч в руках, привыкая к ощущению такого клинка в руке, и посмотрел на мальчишку, принявшего неуверенную стойку. – Если будешь дрожать перед противником – проиграешь, – строго сказал Хуа Чэн, холодно глядя на нерадивого ученика. Чан Лу коротко кивнул, набираясь уверенности. Его хватка на рукояти стала тверже, а взгляд решительнее. Лучше, чем было, но хвалить его Князь Демонов не собирался. Хуа Чэн отнюдь не мягкий человек, и если ему нужно воспитать решительность в мальчишке, жалеть он его не станет. Чан Лу нужно осознать всю свою нынешнюю беспомощность. – Нападай, – скомандовал Хуа Чэн. Князь Демонов осознанно начал с боя, чтобы оценить навыки мальчишки. Он не лучший наставник, да и не наставник вовсе, но у него свои методы. Жестокие и болезненные методы. Чан Лу решительно ринулся на Хуа Чэна, твердо сжимая эфес ятагана. Он занес руку для удара, но ее тут же встретил меч, уверенно отводя предплечье в сторону, не давая клинку коснуться тела. – Вот, и нет руки, – усмехнулся Князь Демонов, – Следи за каждым движением противника, а не концентрируйся только на своих. Один из недостатков ятагана как оружия – его длина. Без должной техники с мечом ему не тягаться. Чан Лу даже не пискнул, делая шаг назад и начав новый выпад, который был так же легко отражен мечом, вновь отводящим предплечье. Хуа Чэн намеренно делал одно и то же движение, несмотря на попытки мальчишки зайти с разных сторон. Итог один – меч отрубает предплечье. – И ты вновь лишился руки. Ты скорее станешь инвалидом, чем научишься фехтовать, жалкое ничтожество, – грубо бросил Хуа Чэн, за все время так и не сдвинувшийся с места. Мальчишка стиснул зубы, но промолчал. Ему никак не удавалось понять, как парировать атаку Князя Демонов. Его темные глаза изучали фигуру в красном, стараясь уловить суть его движения, осознать, как избежать фатального ранения. Хуа Чэн смотрел на него свысока, и даже разница в росте была ни причем. В сравнении с этим воином Чан Лу был не более чем букашкой. Жалким муравьем, которого легко растоптать, и взгляд демона не позволял ему избавиться от этого чувства. Хуа Чэн не давал ему ни единой подсказки, заставляя учиться самостоятельно, выуживать знания через собственные наблюдения. Обучение невозможно, если человек не ошибется и не осознает суть своей ошибки, исправляя ее. Если мальчишка хочет стать сильнее — он должен понять эту простую истину. Сам. Наконец, ему удалось парировать удар, не дав мечу коснуться предплечья. На секунду мальчик почувствовал облегчение и даже радость, но за эту секунду клинок уверенным движением отвел ятаган, приставляя деревянное лезвие к шее. – Теперь ты мертв, – холодно констатировал Хуа Чэн, и Чан Лу оставалось только безмолвно согласиться, поджав губы. Волосы цвета воронова крыла слегка растрепались, а передние пряди заслонили правый глаз. Теперь мальчишка еще больше походил на того побитого щенка, отчего делалось дурно. – Если волосы будут застилать тебе взор — ты умрешь быстрее, чем стряхнешь их. Чан Лу коротко кивнул, выуживая из-за пазухи ленту, неумело, но решительно собирая волосы в конский хвост. Так однозначно было лучше. С каждой новой уверенной атакой мальчишки Хуа Чэн все больше видел свое отражение, а с каждым его колким замечанием Чан Лу становился все увереннее, хотя должен был давно упасть и ничтожно рыдать, оплакивая свою слабость. Своими словами Князь Демонов подкидывал дрова в костер темных глаз, что пылали все ярче, но и замечали все больше. Звериная жестокость же начала переплетаться с неумелым, но старательным наблюдением. Мальчишка старался запомнить каждое движение противника, каждое парирование, каждый свой проигрыш. Он умирал вновь и вновь, лишался конечностей, падал под натиском клинка, при этом неизменно поднимаясь. Се Лянь нашел этого вороненка простым птенцом, неумело хлопающим крыльями, не понимающим, зачем ему эти конечности и как ими пользоваться. Пытался донести, что хорошо летать не обязательно, можно и вовсе никогда не отрываться от земли. Хуа Чэн же старательнее выталкивал нерадивого вороненка из гнезда, что падал вновь и вновь, неумело хлопая крыльями. Заставлял понять, как подняться ввысь, и спуская с небес на землю во время каждой его попытки взлететь. Хуа Чэн напирал все больше, не только парируя, но и атакуя, выбивая оружие из худенькой руки. Он не использовал и сотой части своей силы, но даже этого было достаточно, чтобы теснить нерадивого птенца. Ему не доставляло никакого удовольствия от нечего делать унижать слабых, но раз этот мальчишка вознамерился идти по пути, что некогда выбрал Князь Демонов, он должен был показать юнцу всю суть этого решения. Он или падет, поджав хвост и не желая более сталкиваться с опасностями, или станет сильнее, укрепив свою волю. Хуа Чэн брал его измором, проверял на прочность убеждения мальчишки, не давая ни единой поблажки. Парировал твердые, но неумелые удары ятагана, доставал мечом до плоти, смотрел пронзительно и свысока. Чан Лу смотрел на наставника с благоговением, ни капли не сомневаясь в его методах. Он знал, что недостоин обучаться у столь умелого воина. Мальчишка восхищался этим статным юношей, уверенно держащим свой клинок. Взгляд Хуа Чэна не давал усомниться в силе противника, в его абсолютном превосходстве, но если у Чан Лу был шанс сразиться с искусным воином, почерпнуть нечто важное из его техники, вынести урок из своих ошибок – он был намерен им воспользоваться. Князь Демонов не хвалил его, не направлял, давая вновь и вновь спотыкаться, ошибаться и оступаться. Он давал ему бой. Практику, что намного важнее теории. Возможность проигрывать из раза в раз, но не иметь никаких последствий. С его стороны это величайшее милосердие, ведь он мог давно бросить клинок, сказав, что не хочет более тратить время на никчемную букашку. Но в Хуа Чэне пылал азарт. Ему хотелось сломать его. Проверить на прочность. Заставить сомневаться. – Слабо. Отвратительно. Ничтожно. Каждое слово острее клинка проходилось по сердцу мальчишки, но он лишь стискивал зубы, продолжая свои жалкие попытки нанести хотя бы один удар по противнику. Чан Лу видел, что даже умелый воин в виде Бога Войны не смог коснуться тела Хуа Чэна, но не терял веры. Ему нужно стать сильнее. Да, он не сможет ударить и с сотой попытки. Даже с тысячной. Но пока есть возможность, он будет тренироваться, как когда-то не сдаваясь оттачивал неумелые выпады, пока его не нашел Се Лянь. Чан Лу был благодарен этому даосу за то, что тот смог познакомить его с Хуа Чэном. – Мертв. Мертв. Мертв. Любая попытка заканчивалась одинаково. Меч у горла, у торса, у плеча. Без разницы, если ему дают умирать вновь и вновь, он будет восставать из пепла. По первому впечатлению Хуа Чэну казалось, что это просто робкий мальчишка, который лишь от юношеского пыла решил обучаться фехтованию, но чем больше Князь Демонов наблюдал за этим птенцом, тем больше видел, как в Чан Лу пылает решимость. Как он сам подливает горючее в этот костер. А значит, его цель действительно важна, и он готов идти к ней. – Ответь мне на один вопрос, – неторопливо растянул Хуа Чэн, отбивая очередную атаку и подставляя меч к горлу. – Что угрожает твоему близкому, что ты готов так яростно сражаться? – Нечисть. – Раз так, ты избрал неверный путь, – усмехнулся Князь Демонов, – С нечистью сражаются заклинатели. Без духовной энергии и специального оружия нечисть не одолеть. – Это не совсем так, – замялся мальчишка, отходя на шаг назад. – Из-за проклятия его преследуют несчастья. Каждый считает своим долгом избавиться от ходячего бедствия. – Вот как, – задумчиво протянул Хуа Чэн, – И вы не обращались к заклинателям? – Обращались. Один даос даже расправился с тем демоном, но облегчения это не принесло. Сколько бы я не объяснял, что их неудачи не связаны с моим близким, они никогда не слушают! От одного его взгляда люди шарахались, не желая навлечь на себя проклятие. И однажды… – Чан Лу глубоко вздохнул, сжав кулаки, – Меня не было рядом. Он выколол себе глаза. Хуа Чэн опешил. Мало кто решится на столь отчаянный шаг, да еще и только для того, чтобы избавиться от гонений. Но раз мальчишка так старательно пытался стать сильнее, Князь Демонов подозревал, что на этом история не закончилась. – Кто твой близкий человек? – Мой старший брат. Мы рано лишились родителей, бродили по миру, пока не остановились здесь. Раньше он всегда защищал меня, но сейчас… Он беспомощен. Я не могу его оставить! – Значит, ты защищаешься не от нечисти, а от людей, – констатировал Хуа Чэн. Чан Лу коротко кивнул, подтверждая его слова. Сколько бы Се Лянь ни говорил, что любую проблему можно решить словами, но стоило признать очевидный факт, который принц гнал от себя всеми силами. Это не всегда работает. Люди злые, особенно набожные и слишком зацикленные на собственном благополучии. Невозможно убедить человека, что его неудачи не из-за слепого проклятого мальчишки, если его убытки растут с каждым месяцем. Легко перекинуть вину на другого, не признавая очевидного. Порой запугать – единственное решение. Хуа Чэн четко осознал, что Чан Лу не просто так не рассказал правду Се Ляню. Принц бы бросился к местным жителям, всеми силами убеждая их, что мальчишка тут ни при чем. Но было еще одно, чего Чан Лу знать не мог. Се Лянь считал, что и сам приносит несчастья всем, с кем он был рядом. И Хуа Чэн был искренне благодарен мальчишке за то, что умолчал об этом в присутствии принца. На небе сгущались сумерки, и Князь Демонов с ужасом осознал, как долго длилась эта тренировка. Он так долго старался взять Чан Лу измором, что забылся. – На сегодня закончим. Тебе не стоит оставлять своего брата одного. – Спасибо, что согласился на этот бой, гэгэ, – отозвался мальчишка, склонившись в вежливом поклоне. Хуа Чэн отбросил меч, быстрыми шагами направляясь к храму. Князь Демонов был уверен, что в скромной обители принцу ничего не угрожает, но все же спешил к Се Ляню. Он и так много времени потратил на этого вороненка. Легким движением отпирая дверь, Хуа Чэн заметил, что принц спокойно нарезает овощи, не обращая внимания ни на что вокруг. На столике для подношений горела свеча, слабо освещая скромную обитель. Се Лянь обернулся на звук и, увидев гостя, слабо улыбнулся. – Прости, Саньлан, я не думал, что ты вернешься. Мне казалось, ты отправился в Призрачный Город. – Гэгэ соскучился? – лукаво произнес Хуа Чэн, подходя ближе. – Ты много времени проводишь здесь, вот мне и подумалось, что ты решил вернуться в свою резиденцию, – ответил Се Лянь, запомнив, что Князь Демонов не называет Дом Блаженства своим домом, – С Призрачным Городом ничего не случится в твое отсутствие? – Не переживай, гэгэ, – усмехнулся Князь Демонов, опершись на столешницу, – У них кишка тонка лезть в мои владения. – Не тесновато ли Князю в моей обители? – улыбнулся принц, оборачиваясь к собеседнику. – Гэгэ сам разрешил мне гостить здесь столько, сколько захочу, – невинно произнес Хуа Чэн. – У тебя и впрямь много свободного времени. На эти слова Князь Демонов пожал плечами, отводя взгляд в сторону. Не скажет ведь он принцу, что большинство его дел испарились как только он наконец нашел то, что искал. Того, кого искал столько столетий. – Если хочешь, можем сходить в Призрачный Город. Я ведь так и не показал гэгэ свой сад. – У тебя есть сад? – удивился Се Лянь, лишь после осознав глупость своего вопроса. Если у Хуа Чэна свой город, разве не может быть и сада? – Там множество редких цветов. Не желаешь взглянуть? – улыбнулся Князь Демонов. – Не зря ты Искатель Цветов, – усмехнулся принц. – Не без этого. И все же в этой деревне спокойнее, чем в Призрачном Городе, – вздохнул Хуа Чэн, прикрывая глаза. Чего только стоил Игорный Дом, в котором часто царил хаос от взбалмошных посетителей. С такими игроками охрана справлялась быстро, чтобы они не нарушали порядок, но и на улицах города были нередки стычки демонов, но с ними Хуа Чэн не разбирался. Он градоначальник, а не надзиратель, который следит за каждым шагом горожан. – На небесах тоже шумно, – пожал плечами Се Лянь, – Боги литературы то и дело спорят о чем-то, сплетничают, а младшие чины порой распускают руки. Жизнь кипит, я успел отвыкнуть от такого. – Боги в своем репертуаре, – фыркнул Князь Демонов. – Не все так плохо, Саньлан, – замахал руками принц, – Просто я не чувствую себя там на своем месте. Да и роскошный дворец, что мне даровали, совсем мне не подходит. Мусорному Богу место в такой скромной обители. Хуа Чэн промолчал, отвернувшись от Се Ляня. Он искренне считал такой титул несправедливым, неподходящим для могущественного Бога Войны, который не должен был ютиться в ветхом храме. Он достоин намного большего, но Хуа Чэн знал, что принц никогда не примет такие подарки. Может Се Лянь и живет скромно, но гордости и упрямства ему не занимать. Принц считал, что должен выплатить долг Хуа Чэну за оружейную, хотя Князь Демонов чуть не лишил его руки! Что за глупости? Се Лянь уже давно не тот Наследный Принц, выросший в роскоши и принимающий дары как должное. Восемьсот лет скитаний изменили его, сделали скромнее, добрее. Хуа Чэн был рад видеть, что за это время принц не ожесточился, хотя прошел через множество лишений и повидал столько несправедливости. Князь Демонов не мог перестать восхищаться своим Божеством. Среди Небес лишь Се Лянь достоин быть истинным Богом. Хуа Чэн был в этом убежден. Чего стоят эти небожители, помогая с мелкими поручениями, но бросающие своих верующих, когда им грозит беда? Когда они решают не вмешиваться, хотя могли бы помочь? Чего стоят эти жалкие ничтожества? Проиграть, сражаясь, лучше, чем не сделать ничего. А верующие, бросившие свое божество после падения Сяньлэ, не заслуживают милости. Он был лишь жалким диким щенком, выгрызающим себе место под солнцем. Погиб на поле боя, но всеми силами старался стать достойным быть рядом со своим Божеством, а те, кто были с принцем с детства, бросили его в сложные времена. Заслуживают ли они теперь приходить в эту обитель, дышать с Ним одним воздухом? И Хуа Чэн не простит себя, за то что его не было рядом в течение этих столетий скитаний его Божества. Но Се Лянь его не прогнал и считал другом. Он воистину не достоин его милости, но если принц позволяет ему быть рядом, он будет рядом. Если не позволит – будет защищать из тени. Что бы ни произошло, его Бог не останется один. Встреча с мальчишкой пробудила в нем неприятные воспоминания о собственной слабости. Он жалко пал на поле боя, а в виде призрачного огонька никак не мог дать отпор обидчикам Его Высочества. Му Цин и Фэн Синь могли, но не сделали этого. И Хуа Чэн не простит их. – О чем задумался, Саньлан? – спросил Се Лянь. – Не стоит ли добыть одеяло? Скоро похолодает, гэгэ замерзнет. – Что ты, мне не страшен холод, – замахал руками принц, но встретился с грозным взглядом Князя Демонов. – Гэгэ. – Пожалуй, посмотрю что-нибудь в лавках, – сдался Се Лянь. – Планируешь выбраться в город? – Было бы не лишним. Здесь почти не осталось благовоний, да и храм все еще нужно подлатать, – вздохнул Се Лянь, потерев переносицу, – Надеюсь, моих накоплений хватит… – Я пойду с тобой, – улыбнулся Хуа Чэн, показывая, что от своих намерений он не отступит. – Как пожелаешь, но боюсь, что тебе будет не слишком интересно, – прикрыл глаза принц. Он не скажет, что ему интересно все, что связано с Се Лянем. Если чему Хуа Чэн и научился за эти столетия, так это выдержке. Князь Демонов довольствовался и тем, что ему позволяли. Стараясь не мешать готовке, Хуа Чэн сел за стол для подношений. Храм скромный, так что этот стол использовался для всего подряд, никто уже не удивлялся. Приводя мысли в порядок, Князь Демонов крутил в руках палочки, виртуозно проворачивая их через каждый палец, а после возвращая обратно. Дурацкая привычка, от которой он никак не мог избавиться, только вместо палочек обычно была тонкая коса с коралловой бусиной. Хуа Чэн бы и рад разгуливать в истинном обличии, но оно никак не сочеталось с обителью, да и напугает местных жителей. И все же так было спокойно. По крайней мере, лишний раз не светит отсутствием правого глаза. По обители разлился полумрак, развеваемый лишь небольшой свечой на столике для подношений. Слышались мерные стуки ножа о доску и бурление воды, доходящей до кипения. Обычный мирный день для Се Ляня. А Хуа Чэн все возвращался мыслями к тому побитому щенку.