В племени волка

      Едва передвигая ногами, Изуку двигался за Альфой, уводящим его прочь за пределы леса, в котором совсем недавно его бросили люди, сыгравшие не последнюю роль в этой судьбоносной встрече. Но пока Изуку об этом ничего не знал, уверенно отдаляясь всё дальше, он лишь сильнее ощущал чувство ужаса и бесконечное одиночество, подобное тому, какое представляют собой пустынные полярные края, в которых он жил. Каждый шаг давался ему с большим трудом из-за полнейшего истощения. Медленно продвигаясь вперёд, он всё более явственно понимал, что уже никогда не вернётся домой, никогда не увидит мать, и его жизнь преобразиться до такой степени неузнаваемости, что это будет вовсе не он, а кто-то совершенно чужой.       В какой-то момент страх снова обрёл власть над разумом и телом Изуку, и он попытался сбежать от Альфы, но тот держал его слишком крепко, а внезапная попытка побега даже разозлила его. Волчица сопровождала их всю дорогу, но при этом держалась довольно далеко, дикой природой своего естества понимая, что дела альфы и омеги её не касаются. Изуку иногда замечал только её силуэт, который метался между чёрных деревьев и бросался в разные стороны, когда чуял дичь, которая отваживалась высунуть нос из норы, проверяя не пришла ли весна.       В иной ситуации Изуку бы заметил, что температура воздуха изменилась, и сейчас было не столь холодно, как вчера, но его замёрзшее до костей тело не позволяло правильно оценить окружение. Слабость из-за голода, мороза и проклятой течки постепенно овладевала Изуку, она утягивала его в бездну подобно болотной трясине. Он чувствовал волнение, которое испытывал Альфа, глядя на него, чувствовал, что тот придерживал его ещё крепче под руку, помогая продвигаться вперёд, слышал его речь, в которой было слышно беспокойство. Но Изуку находился не в том состоянии, чтобы оценить старания Альфы. У него просто заканчивались последние силы.       Они шли очень долго. Путь, который они преодолели за столь долгое время, по мнению Изуку, не превышал нескольких миль, а конец этого путешествия казалось не наступит никогда. Когда они вышли за пределы леса в степь, тут Изуку стало ещё сложнее поддерживать в себе стремление к жизни. На открытом пространстве прекрасно чувствовал себя промозглый ветер, он бросался в лицо Изуку, принося с собой сноп заледенелых частиц снега, которые словно мелкие иглы вонзались в кожу и доставляли неудобство. Лицо Изуку полностью замёрзло, и он не чувствовал боли, но держать глаза открытыми практически совсем не мог, из-за чего он сбивался с дороги и отходил куда-то в сторону. Только благодаря помощи Альфы Изуку продолжал идти в нужном направлении, в противном случае он бы заблудился, а потом в истощении лёг бы прямо здесь в снегу и никогда бы больше не поднялся.       Когда же Изуку уже начинал валиться с ног от усталости, где-то в нескольких сотнях метров от себя и Альфы он заметил скопление каких-то фигур. В подступающих сумерках они казались бесформенными точками, но это точно были живые существа, прямо к ним помчалась Волчица. Через некоторое время стал виден костёр, и у Изуку открылось второе дыхание. Желание жить вновь забило ключом в его теле, придав необходимых сил. Изуку не думал о том, что сможет согреться, но инстинктивное стремление сохранить себе жизнь заставляло его продолжать движение к спасительному огню.       Вскоре стало понятно, кем являлись некогда бесформенные точки: это была целая стая волков. Как только Изуку понял, куда он попал, страх оттолкнул его прочь, но жёсткая рука Альфы не дала ему сбежать. Чуя его слабость и ужас, волки не побоялись броситься на него всей стаей, и даже грубый оклик Альфы их не остановил.       Изуку едва успел увернуться от раскрытой пасти одного из самых крупных волков и упал в снег. Волк не остановился, обогнув руку Альфы, которой тот попытался схватить его за загривок, он повторил попытку убить омегу, но вдруг откуда-то сбоку на него кинулась Волчица и толкнула его плечом. Она бросила волка в снег и вцепилась ему в шею, злобно рыча, подавляя попытки вырваться, а тот в ответ испуганно завыл. Остальные волки взволнованно лаяли и недовольно рычали, когда их принялись отгонять прочь от омеги.       Поднялся такой внезапный шум, что Изуку сам не заметил, как скрутился в снегу, прикрывая лицо руками, и осторожно наблюдал за тем, как Альфа вместе с ещё одним человеком ругались на волков и со всей силы били их по мордам и спинам. Внезапно из охотников волки превратились в пуганых псов и грустно заскулили, отбегая подальше от разъярённых Альф. Только когда последний волк оказался на безопасном для омеги расстоянии, Альфы прекратили ругаться. Изуку слышал, как иногда в кругу волков проходила волна ярости, и они начинали перепалку между собой, пытаясь утолить жажду крови. Визг и рычание долго не смолкали, но уже никто кроме них самих не пытался это прекратить.       Альфа подошёл к Изуку и помог ему подняться. В этот момент сквозь запах десятка волчьих шкур омега почуял второго альфу, его запах был не так силён, как у Первого, но Изуку чуял в нём напряжение. Второй Альфа встал возле костра и следил за ними с удивлением и гневом. Альфа подтащил Изуку к костру и сказал что-то Второму приказным тоном, но тот ему не повиновался. У них завязался разговор, и Изуку понимал, что он является темой их недружелюбной беседы. В голосе Второго Альфы Изуку слышал множество вопросительных и возмущённых нот, но взглянуть на него побоялся и попытался сосредоточить внимание на тепле огня.       Внезапно в нём снова кипела жизнь, он чувствовал, что недавнее испытание холодом — это мгновение обыденной жизни, что-то настолько несерьёзное, что никак не должно сломить его. Настоящая опасность ждала совсем рядом, она представляла собой целую свору оскаленных волчьих морд, которые только и ждут, когда он проявит слабость. Скромно подкравшись к огню, Изуку нахмурился, прислушиваясь к неясной беседе Альф. Воздух был полон их удушающих феромонов, они были в гневе и выясняли между собой отношения, каждый настаивая на своём.       Спустя несколько минут противостояния Альфа снова проговорил что-то негромким, но грозным тоном, и Второй, фыркнув последний раз, пошёл к нартам, которые стояли совсем недалеко от костра, Изуку только сейчас их заметил. На нартах лежало нечто крупное, спрятанное под каким-то аналогом парусины (позже Изуку узнал, что это была высушенная кожа бизона) и обмотанное верёвками. Альфа заглянул под ткань и что-то попытался вытащить оттуда. В это время Первый Альфа ещё один раз предупредительно прорычал что-то волкам, и те наконец смолкли. Они любопытно начали нюхать воздух, вытягивая шеи, и наблюдали за действиями хозяев.       Теперь Изуку понял, что собой представляли окружающие его персонажи. Из-под парусины донесся запах убитой дичи, это натолкнуло его на мысль, что Альфы охотились в местных лесах последние несколько дней, а эти волки выполняли роль ездовых собак и таскали за собой их груз. Альфа, который нашёл Изуку привязанным у дерева, был их вожаком, о чём говорил не только его властный запах, но и то, как он держал себя среди прочих. А Второй Альфа был его напарником. Изуку постеснялся принюхаться, чтобы разобрать его запах на частицы более точной информации, и потому просто пригляделся к нему. Он отметил, что тот был почти столь же силён, что и Первый Альфа, он был одет в ту же одежду и в целом выглядел похоже, но его выделял необычный кулон на шее, который Изуку не разглядел на таком расстоянии.       Второй Альфа достал из-под парусины свернутую в рулон шкуру и передал её Вожаку. Выхватив предмет, Альфа отдал ещё один приказ и накинул шкуру на плечи омеги. А Изуку просто молча наблюдал за ними, не имея представлений, как вести себя в данной ситуации. Всё стало ещё необычнее, когда перед Изуку появилось на деревянной тарелке угощение в виде нескольких кусков жареного мяса — холодного, но такого же вкусного. Также ему преподнесли неизвестный напиток в стакане сделанный из кости животного, на котором были вырезаны красивые узоры. Это был отвар из засушенных ягод, он оказался невероятно вкусным и согревал Изуку изнутри словно крошечный очаг.       Глядя на всё это, Изуку смутился. Ему стало вдвое более стыдно, чем каких-то полчаса назад; он бы никогда не подумал, что о нём будут так бережно заботиться Альфы. Вновь был разрушен очередной миф — несмотря на некоторые схожие черты, Альфы вовсе не ведут себя как звери, они разумны.       Омега старался есть осторожно: долго не жевать, но и не заглатывать куски целиком, отвар пил маленькими глотками. Повреждённые верёвкой дёсны всё ещё болезненно гудели. Альфа следил за ним и вопросительно нахмурился, когда Изуку заметил на себе его взгляд. Омега попробовал объяснить, что не так, и приложил ладонь ко рту со словом «больно», но понимания в глазах Альф не прибавилось, они лишь переглянулись между собой.       После того, как Изуку справился с первыми последствиями обморожения и голода, Альфа приблизился к нему и протянул руки. Изуку насторожился. Он взглянул в красные глаза, в которых танцевали отблески костра, и увидел в них только вопрос. Не встретив сопротивления, Альфа медленно взял Изуку за руки, явно не желая напугать его, и принялся осматривать раны на запястьях.       Изуку боялся пошевелиться, хотя из-за смущения ему очень хотелось вырваться, но он не решился. Второй Альфа что-то сказал и опять подошёл к нартам, он вернулся спустя минуту, держа в руках какую-то ёмкость. Запах омеги его явно смущал, да и грозный взгляд Вожака держал его на почтительном расстоянии, он не стал подходить слишком близко и бросил в руки Альфы упомянутый предмет. Позже Изуку узнал, что это была лечебная мазь, которая производилась очень сложным для дикого племени образом. С её помощью боль быстро прошла.       Испытывая глубокую благодарность к Альфам, оледеневшее сердце Изуку начало таять. Он уже не видел повода ненавидеть этих существ, он был у них в пожизненном долгу и зауважал их.       Ночь полностью окутала заснеженную степь. Изуку заметил, что в лагерь не задувал сильный ветер, потому что тот находился в овраге. Он осмелился предположить, что Альфы сами его вырыли в снегу. Приглядевшись к ним, Изуку согласился с мыслью, что они были удивительны и обладали необычной красотой. В свете костра их глаза горели жутко и прекрасно, как и у волков за их спинами, которые собрались кольцом вокруг огня. Они укладывались спать. Испытывающий странное спокойствие, Изуку погрузился в беспробудный сон, даже не заметив, что коснулся головой ноги спасшего его Альфы.       Изуку проснулся из-за поднявшегося шума, до его ушей донёсся волчий лай и угрюмое бормотание Второго Альфы. Приподнявшись на локте он увидел, как стая крутилась возле ног человека и наскакивала на него, пытаясь урвать свой заслуженный кусок. Их кормили. Каждой разинутой пасти была положена порция сырого мяса, которую с жадностью хватали зубами и уносили прочь, чтобы как можно быстрее проглотить, пока не отняли. К Изуку подошёл Альфа, протягивая знакомый стакан с напитком. Омега с признательностью принял протянутую посуду, его губ даже тронула слабая улыбка, за которой проследили слишком внимательно, отчего он смутился.       Изуку чувствовал, что его состояние сильно улучшилось, у него снова были силы и желание что-то делать, течка находилась в угасающей стадии, и он больше не обращал на неё внимание. Тоже самое заметил и Альфа, его поведение изменилось: теперь он не был столь осторожен и терпелив, а вёл себя более строго и властно.       Стоял разгар дня. Альфы начали спешить. Видимо, они задержались с отъездом только из-за усталости омеги, и Изуку вновь испытал прилив стыда за свою слабость. Он наблюдал за тем, как Альфы готовили нарты, которые были гораздо больше, чем показалось ему вчера, и собирали волков. Омега с восхищённым любопытством наблюдал, как они работали, он впервые видел, чтобы в постромки запрягали волков. В его краях люди в основном использовали оленей, и только некоторые приезжие из отдалённых деревень ездили на собачьей упряжке. Кроме того, Изуку заметил, что и запрягали волков иначе. Он знал, что собак ставят обычно парами и выстраивают колонной перед санями, но Альфы запрягли волков как будто бессистемно, и те разбрелись в стороны, создавалось впечатление, что никакого толка от такого построения не будет. Однако когда они отправились в путь, Изуку отрёкся от этой мысли.        Изуку посадили в нарты, подготовив специально для него небольшое углубление в шкурах, Второго Альфу поставили на лыжи и привязали верёвкой за талию к саням позади них. Поначалу Изуку решил, что это было сделано из-за ограниченного места в санях, но, заметив серьёзный взгляд Вожака, которым тот одаривал Второго, когда омега был рядом, он понял настоящую причину. Альфа заявил на него свои права и не позволял Второму даже нос направлять в его сторону. Изуку это понравилось ещё меньше, чем тот раз, когда Альфа бросил ему пищу под ноги позапрошлой ночью, но у него никто не спрашивал согласия, и он без энтузиазма согласился с волей Вожака. Когда сам Альфа сел в нарты, они были готовы двигаться. Волки сосредоточились и были готовы в любой момент сорваться с места, они даже поскуливали от нетерпения.       Альфа просвистел что-то таинственное стае, и этот звук не был похож на тот пронзительный свист, который издают погонщики, щёлкая бичом над головами псов, подгоняя их, это была настоящая мелодия, похожая на птичью трель, у неё был свой ритм. Волки резко рванули вперёд. Они выстроились веером и понесли нарты с такой скоростью, что встречный ветер бил Изуку в нос и мешал сделать хотя бы один вздох. Укутавшись получше в шубу и прикрыв лицо, он начал получать удовольствие от этой поездки.       Они летели над поверхностью твёрдого снега, укатанного полозьями ранее проезжающих саней. Волки бежали так слаженно, будто представляли собой одно существо — единственно живое, что двигалось в этой мёртвой степи. Их ровный строй нарушался лишь изредка, и то лишь по вине рельефа местности. Волчица, которая бежала впереди, поддерживала дисциплину в стае и предупреждающе рычала, щелкая зубами, подгоняя тех, кто отставал или спотыкался. Изуку слышал их рык не очень чётко, они бежали перед ним, он видел только, как в снежных брызгах сверкали волчьи пятки и хвосты.       Никто бы в деревне омеги даже не подумал использовать волков в качестве ездовых животных. Люди попросту не справились бы с их диким нравом, ситуацией завладели бы хаос и смерть. Под их руководством волки загрызли бы людей, съели бы весь их скарб и самих себя, но под покровительством Альф из них вышли очень эффективные помощники, и Изуку не мог ими не восхищаться.       Они бежали всю оставшуюся часть дня, пока солнце, спрятанное за тяжёлыми металлического цвета облаками, не спустилось к горизонту. Волчья упряжка остановилась, когда Альфа повторил тот же необычный свист, но уже другой тональности. Волки встали, тяжело дыша, выпустив языки, из их ртов густыми сгустками валил пар; они сильно вымотались. Однако когда пришёл черёд ужинать никто из них не проявил и намёка на усталость, они даже устроили между собой драку, которую быстро остановил Второй Альфа.       Они разбили лагерь. Омега в этом процессе не принимал участия и испытывал не самые приятные ощущения из-за своей бесполезности, но подозревал, что скорее всего у него бы не хватило сил колоть дрова. Он голодал не только стоя под деревом несколько дней, но и у себя в родной деревне. Изуку выполнял не самую простую работу и получал за это минимум пищи, редко наедаясь досыта. Соплеменники были в курсе, что Изуку намного выносливее их, и они активно этим пользовались. Альфы чувствовали, что он ещё слаб, и не пытались принуждать его к труду, а Изуку оставалось просто наблюдать за ними и держаться подальше от волков, которые периодически устраивали между собой драки и могли со злости кинуться на самого беззащитного.       Альфа принёс для Изуку несколько крупных сосновых веток, спать на которых было бы намного комфортнее, нежели чем на голом снегу. Этот жест симпатии смутил омегу до такой степени, что он начал активно махать руками, уверяя в ненадобности этого подарка. Альфа не понимал его языка, но очевидный отказ сбил его с толку.       — Прости, но я не могу! — извинялся Изуку. — Вы уже столько для меня сделали, я даже не знаю, как вас отблагодарить…       Альфы только переглядывались друг с другом, совместными усилиями пытаясь понять, что им говорили. Быстро сообразив, что диалога не получится, Изуку решил просто согласиться и принял подарок.       Когда вновь наступила ночь и было покончено с ужином, Изуку смотрел на огонь и не чувствовал усталости: ему не очень хотелось спать в отличие от Альф, которые точно уморились за день, как и их волки, и полусонно прислушивались к звукам ночи. Изуку вздохнул, укутавшись в шкуру и чуть прикрыл глаза. Вдруг боковым зрением он заметил чью-то фигуру совсем близко. Оглянувшись, омега увидел Волчицу, она подкрадывалась к костру, потираясь брюхом о землю и положила голову на вытянутые передние лапы. Второй Альфа что-то сказал, заметив её, но в его голосе не было злости, только усмешка. Альфа так же начал за ней наблюдать, а Изуку улыбнулся ей, испытывая иррациональную привязанность и благодарность за то, что она спасла его от укуса её собрата. Волчица подняла голову и внимательно посмотрела на омегу янтарными глазами. Повинуясь внутреннему желанию проявить симпатию, Изуку потянул к ней руку ладонью кверху, а Волчица не ощетинилась и не двинулась в этот момент, вводя его в заблуждение. Он не видел с её стороны агрессии и продолжил тянуть руку, но, как вскоре стало ясно, он был просто глуп и ненаблюдателен.       Всё произошло очень быстро, Изуку не заметил, как у Волчицы встала дыбом шерсть на загривке, как она напружинилась всем телом для броска, он лишь увидел, как Альфа махнул рукой в сторону Волчицы, с повелительным криком отгоняя её прочь. Она цапнула зубами воздух и отскочила в сторону, увернувшись от удара. Тут Изуку понял, что Волчица несомненно укусила бы его, если бы не Альфа. Пристыженный и испуганный он взглянул на него, и тот проговорил одну фразу так чётко и неторопливо, что омега понял её смысл безо всяких переводов. Альфа сказал «не надо» — и Изуку запомнил эти два слова навсегда. А Волчица, возмущённая внезапной вспышкой агрессии со стороны Вожака, вернулась в стаю и укусила первого попавшегося ей на клыки волка, по шкурам всех членов стаи прошла волна беспокойства, и они начали рычать друг на друга, их успокоил только приказной тон Альфы.       С этого момента Изуку уяснил для себя два момента: не быть настолько наивным и даже с добрыми намерениями не лезть к волкам. В частности Волчица ценила себя и своё тело больше, чем кто-либо другой, и её статус был гораздо выше чем у него, с этим стоило мириться.       Следующий день встретил их ярко-голубым небом и согревающим лицо солнечным светом. Чувствуя теплые лучи на своей коже, Изуку наконец почувствовал, что пришла весна. Белый снег ослеплял его и всю волчью упряжку, когда они вновь отправились в путь, это немного замедляло их, но они продолжали мчаться вперёд. Они бежали долго, пейзаж, за которым наблюдал Изуку, сидя в нартах, быстро изменялся: из степи становился лесом, а после снова степью, потом появились горы, и опять пошёл лес. Его уносили так далеко, в такие дикие неизвестные места, что Изуку вновь загрустил. Он вспомнил мать, вспомнил, как ночью накануне она прощалась с ним, не сдерживая несчастных слёз, вспомнил всё, что она сделала ради него, не один раз подвергая саму себя гонениям в их племени. Он решил, что когда наберётся сил обязательно вернётся к ней. Обязательно.