В племени волка

      Настороженно прислушиваясь к каждому звуку, причиной которого мог быть хищник, они медленно продвигались сквозь лесную чащу, пробираясь через валежник, перешагивая стволы сгнивших деревьев и расталкивая в стороны ветвистые кусты. Это была очень рискованная затея, ибо сейчас обитатели леса переживали не лучшие времена: многие мучились от голода, последняя зима была свирепа как рысь, в чью нору залез голодный волк; корма было крайне мало, вся дичь либо ушла в другие широты, либо искусно пряталась под корнями деревьев. Голодающие хищники могли напасть на любого, кого они бы посчитали съедобным, особенно людей. Тем не менее у путников не было выбора, им велели пройти поглубже в лес и привязать к дереву приманку. И это не приманка на волка или медведя, это приманка для высшего хищника. Тот, кого парочка путников вела на привязи как собаку, представлял собой молодого юношу, но это не просто парень из их деревни — это омега. В их племени это была обычная практика: молодых омег в охоте оставляли в лесу на время течки, чтобы они могли понести от диких обитателей леса, чья кровь полнилась первородной мощи, их сила и способности были важны для их племени, кровосмешение не считалось чем-то плохим, это шло на благо потомкам, благодаря этому те становились сильнее и здоровее, из них получались лучшие воины — в этом и заключался смысл всего происходящего. Но сейчас в лесу было неспокойно.       Один мужчина, шедший позади шеренги прямо следом за омегой, которого вёл вперёд второй мужчина, постоянно оглядывался по сторонам и вздрагивал от каждого громкого треска, но с облегчением вздыхал, когда понимал, что это ветки ломались под его собственными ногами. Сладкий запах омеги не привлекал его, а наоборот пугал, ведь именно на этот запах придёт опасный хищник, а он — простой человек, который исполняет волю вождя их племени — ничем не сможет ублажить врага кроме того, что наполнит его пустой желудок. И с омегой могло произойти что-то подобное, в конце концов голод гораздо сильнее любви, зверь может проигнорировать соблазнительный запах похоти и посчитает его приглашением к столу, а не к союзу. Более мелких хищников вроде лис, койотов, росомах и даже обычных волков запах омеги в охоте отпугнет, но высшего хищника наоборот привлечёт, и тогда всё будет зависеть от самой омеги. Она или продолжит жить или погибнет. Печальный исход не исключался никогда, такое происходило, но весьма редко, обычно весна была более благоприятная, и омеги благополучно оставались живы и приносили потомство, но этот год мог быть более опасным. Прошедшая зима никого не пощадила, и весна была едва ли более доброжелательна; морозы надолго задержались в этих краях, и голод обрёл такую мощь, какую никто из присутствующих не знал на своем веку.       Добравшись до заготовленного заранее места, мужчина с напарником привязали омегу к дереву. Они оставили юноше только одну сумку, сделанную из оленьего желудка, в которой лежал кусками лёд, он был в жидком состоянии несколько часов назад, но на сверххолодном воздухе заледенел. В любом случае, топить во рту куски замерзшей кипячёной воды полезнее, чем есть снег, который лежал под ногами, она будет без лишних примесей. Также мужчины оставили омеге разделанный на куски пеммикан, которого должно было хватить на двое суток — и больше ничего. У них самих было не так много припасов, чтобы оставить больше, кроме того считалось, что омегу лучше не кормить в этот период, потому что, когда альфа придёт на её соблазнительный аромат, она будет более послушная. Также было известно, что альфы заботились об омегах, подчиняясь древним инстинктам своих предков, и ухаживали за ней. Омеге нужно было только меньше скалить зубы и благодарно мурлыкать, когда альфа начнёт свои грубые ласки. Мужчины не знали, как это выглядит. Они с напарником в этом ничего не смыслили, и омега предназначалась не им, потому представлять себе, как с ней происходит сношение, они не имели права, да и настроение не располагало к фантазиям.       Они слишком задержались, омега уже полностью ушла в состояние жара и вела себя не как человек, а как животное, огрызалась на них и в последний момент чуть не вырвалась. Запах стал слишком сильным, обычно люди были не восприимчивы к нему, но во время омежьих течек даже на них влияла могучая природа феромонов, пробуждая странные чувства, которые скорее пугали, чем привлекали.       Уже совсем стемнело. Оставив омегу одну, мужчины поспешили прочь в свою деревню, а омега теперь могла только ждать и надеяться, что не станет чей-то добычей.