Мост судьбы.

САСКЕ: Когда я услышал в трубку этот слащавый голос, во мне что‑то взорвалось, будто спичку бросили в бензобак. До неё. Я никогда не знал ревности, считал её слабостью, и оказывается это ядовитая штука. Я никогда раньше её не испытывал, потому что девушки для меня были расходным материалом. Пришли, развлекли, ушли. Никакой привязанности. Никакой собственности. Но эта… Эта другая. Я не знаю, чем она меня зацепила. Таких, как она, полно, бери любую, большинство сами вешаются. Я не урод, накачанный, при деньгах, фамилия Учиха открывает любые двери. Обычно девушкам достаточно одного моего взгляда, чтобы потерять голову и раздвинуть ноги. А эта при виде меня словно застывает буквально, будто её сковало невидимыми цепями, а ноги вместе спаяли. Может, дело в её глазах? Этих зелёных, которые смотрят на меня с вызовом и капелькой пофигизма. Или в губах не кукольно‑пухлых, а живых, которые шептали вчера "не надо", а потом стонали. Или в фигуре тонкая талия, маленькая, но упругая грудь, линия бёдер, которую так приятно обводить пальцами. Но это всё внешность. Таких тел много. Дело в другом. Она не боится меня. Ну, боится, но не так, как другие. Другие лебезят, заглядывают в рот, боятся слово поперёк сказать. А эта посылает меня, называет гадом и ничтожеством и смотрит при этом так, что хочется её поцеловать. Или придушить. Или и то и другое. Хотя изначально я планировал совсем другое. Когда я увидел её под мостом, у меня был чёткий план, свидетельница не должна уйти. Она видела, что я сделал с теми двумя придурками. Видела пистолет, слышала выстрел. По правилам никаких свидетелей. Просто убрать. Быстро. Чисто. Захоронить там же, где и тех двоих они всё равно не выживут, рано или поздно, их не будет. Но когда я схватил её, когда она начала вырываться и орать, называя меня ублюдком, во мне что‑то щёлкнуло. Я решил, почему бы сначала не развлечься? Товар неиспорченный, судя по тому, как она дрожала и пыталась меня ударить. Девственница редкий зверь в наше время. Грех упускать. Развлекусь, а потом устраню. Никто не узнает. Я не ожидал, что передумаю. До сих пор не понимаю, почему? Может, потому что она смотрела на меня с такой ненавистью, что это было почти красиво. Может, потому что её кожа пахла дождём и чем‑то сладким. Может, потому что она, даже лёжа подо мной, смотрела с вызовом, а не молила о пощаде, но я видел ее боль. Такие не ломаются такие сгорают дотла, но не сдаются. И я её отпустил. Живую. А теперь, сидя в машине и слушая, как она воркует с каким‑то хлюпиком по имени Ли, я радовался, что не нажал на курок. Не потому, что я стал мягким или благородным. А потому, что убивать дочь женщины, которая выходит замуж за моего отца, было бы… неудобно. Слишком много вопросов. Слишком много грязи. Фугаку бы не простил, если бы узнал. А он бы узнал он всегда всё узнаёт. Так что да, я рад, что она жива. Пока жива. Потому что теперь она принадлежит мне. Не как жертва, не как свидетельница, как вещь. Как моя собственность, которую я могу брать, когда захочу. А то, что она дочь будущей мачехи, только добавляет остроты. Запретный плод всегда слаще. — Ты же говорила, что у тебя нет парня, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Хотя внутри уже всё кипело. — Я же просила ехать молча, — огрызнулась она, не глядя на меня. — Спасибо, что везёшь, но я могла бы и такси вызвать. И ещё тебя моя жизнь не касается. Я не собираюсь перед тобой отчитываться за свою ложь. Ох, девочка. Если бы она знала, что у меня сейчас внутри, она бы молчала всю дорогу. И не делала таких язвительных ответов. Я ведь могу и передумать. Могу резко вспомнить, что свидетели, это всегда проблема. Даже если они дочери будущих мачех. — Передо мной отчитываться не надо, — сказал я, сжимая руль. — Ты права, я тебе никто. Но ложь не признаю. Никакую. Ни во спасение, ни во благо. Я считаю… — Мне всё равно, что ты считаешь, — перебила она. — Просто довези меня до дома. Переезжать к вам я не собираюсь. Сегодня мы видимся не в последний раз, но это последний раз, когда мы наедине. Я усмехнулся. Знала бы она не кидалась бы такими словами. Переезжать не будет? Её никто не спросит. Отец уже всё решил. А я… я буду рядом. Каждый день. И посмотрим, как долго она сможет строить из себя недотрогу. Из‑за её ответов напряжение росло, скапливалось где‑то в груди, опускалось ниже. Единственное, что я хотел сейчас остановить машину в каком‑нибудь тёмном месте, вытащить её, нагнуть над капотом и… И чем больше она язвила, тем сильнее становилось это желание. Флешбеки прошлой ночи делали своё дело в штанах стало тесно. "Спокойно, Саске... Не сейчас. Не здесь." Дальше мы ехали в тишине. Я смотрел на дорогу, но перед глазами была она. Её губы. Её стоны. То, как она выгибалась подо мной. Как её тело предавало её, заставляя хотеть того, чего она боялась. Чёрт. Меня неудержимо влекло к ней снова. Как наркомана к дозе. И плевать, что она дочь Мебеку. Плевать, что это может быть неудобно. Я привык брать то, что хочу. А её я хочу. Мы подъехали к её дому. Я не спешил разблокировать двери. Сакура дёрнула ручку, покосилась на меня с опаской. — Открой, пожалуйста. — Что мне за это будет? — Благодарность. — Не хочу благодарности. — А чего ты хочешь? Я повернулся к ней, посмотрел в глаза. В темноте они казались почти чёрными, но я знал они зелёные. И в них сейчас страх, злость, и ещё что‑то, чего она сама не понимает. Что‑то, что заставляет её краснеть, когда я смотрю на неё слишком долго. — Девочкам лучше не спрашивать у мужчин, чего они хотят, — сказал я, усмехнувшись. — Кто знает, что придёт в голову. Она покраснела. Даже в полумраке было видно, как кровь приливает к щекам. — Ладно, — я не удержался. — О чём ты подумала? — Ни о чём. — Почему покраснела? — Жарко в машине. — М‑м‑м, жаль. — Я наклонился чуть ближе. — А я уж подумал, ты вспомнила нашу ночь. Моё голое тело. — Да пошёл ты, — выпалила она. — Езжай, куда собирался. — Никуда я не собирался. Пригласишь на чашку кофе? — Нет. — Жаль. Очень жаль. Она опять дёрнула ручку. Бесполезно. — Это не смешно, открой. — За поцелуй. Я не ожидал, что она согласится. Но она наклонилась и чмокнула меня в щёку. Быстро, как кролик, который боится, что его съедят. — Мы что, в первом классе? — усмехнулся я. — Я хочу взрослый поцелуй. С языком. Она открыла рот, чтобы ответить, но я приложил палец к её губам. — Хорошо. И так пойдёт. Я открою дверь, но ты пригласишь меня на кофе. Она замерла, глядя в окно. Я видел, как работает её голова, шестерёнки крутятся, ищут выход. — Саку‑у‑у, долго думаешь? — Давай так, — она резко повернулась ко мне. — Я приглашу тебя... Но... В следующий раз. Она врала. Я видел по дрожащей губе, по бегающим глазам. Следующего раза не будет. Она надеется, что я забуду. Или что она сможет прятаться вечно. — Ко мне сейчас… придёт мой друг, — добавила она. — У‑у‑у, — я откинулся на спинку. — И где же твоя строптивость? Когда ехали, ты шипела как кошка. А сейчас, стоило не выпустить и немного надавить поджала хвост? Ты думаешь, что я сделаю, если окажусь у тебя дома? Нагну и трахну? Она покусывала губу, и это было так чертовски соблазнительно, что я едва сдерживался. — Я так не думаю, — ответила она, но голос дрожал. Она засмотрелась в окно. Я проследил за её взглядом. К машине медленно шёл парень. Хлипковатый, сутулый. В темноте лица не разобрать. — Это кто? — спросил я. — И почему он идёт к нам? — Это Ли, — с облегчением выдохнула она. Меня передёрнуло. Так вот он какой, "друг". Жалкий, неуверенный в себе тип, который годами бегает за девушкой, не смея признаться, что хочет большего. Таких я презираю больше всего. Если хочешь женщину бери. Не можешь взять отойди и не мешай тем, кто может. Я разблокировал двери. Сакура вылетела пулей, я вышел следом. Она уже обнимала этого парня, обнимала! И внутри меня все взорвалось. "Она моя. Я мог её убить, но не стал. Мог сломать и не сломал. Теперь она принадлежит мне, пусть даже сама этого не понимает. А этот щенок смеет к ней прикасаться?" Я сжал кулаки и сделал шаг вперёд. Потом ещё один. "Не сейчас, Саске. Успокойся. Ты должен быть спокойным." Я чувствовал, как ходят желваки. В голове уже прокручивал, как хватаю этого недомерка за шкирку, отшвыриваю, сажаю Сакуру в машину и увожу. Но нет. Не сегодня. Слишком много глаз. Слишком много вопросов. Я подошёл. Сакура посмотрела на меня с опаской я её понимаю, вид у меня сейчас, наверное, не самый дружелюбный. — Ли, это Саске, — сказала она тихо. — Моя мама с его отцом женятся. Я наконец рассмотрел его лицо. И едва не усмехнулся. Тонкие черты, прилизанные гелем волосы, неуверенная улыбка. Слизняк. Точно слизняк. Ничего удивительного, что она его во френдзоне держит такой даже не поймёт, как к девушке подойти. — Саске Учиха, — протянул я руку, изобразив вежливость. Он пожал её вяло, неуверенно. Глаза забегали, когда он услышал фамилию. — Очень приятно, — сказал он. — Наслышан о вас. — Слава идёт впереди меня, — я чуть сжал его руку, не больно, но ощутимо. — А вы, ребята, встречаетесь? Вопрос я адресовал ему. Потому что если спросить Сакуру соврёт. — Нет, — ответил он, и я ослабил хватку. — Мы одногруппники. Я принёс ей конспекты. — Хорошо, — кивнул я, глядя на Сакуру. Она стояла бледная, как полотно. Знала, что я могу сделать. Чувствовала. И правильно делала, что боялась. — Ли — сказала она парню голосом, от которого у меня внутри всё сжалось. — Может, поднимешься, чаю попьём? — Я не против, — улыбнулся он. Дебил. Он реально думает, что я позволю ему подняться к ней? Что я просто уеду, оставив их вдвоём? — Ты куришь? — спросил я. — Да, — ответил он, ничего не подозревая. — Давай покурим. — Давайте. Сакура стояла как вкопанная, переводила взгляд с меня на него и обратно. Я видел страх в её глазах она не понимала, что я задумал. И ничего не могла сделать. — Сакура, иди, поставь чайник, — сказал я добродушно, подталкивая её к действиям. — Гостя же надо напоить. — Но я… — начала она. — Точно, Сакура, поставь чай, — подхватил он, снимая рюкзак. — Я сейчас поднимусь. Она неохотно ушла, бросая на меня последний, полный отчаяния взгляд. Я дождался, пока дверь подъезда захлопнется, и сел на скамейку. Ли рядом. Я достал сигарету, закурил. Он сделал то же самое. Минуту мы молчали. — Послушай, Ли, — сказал я, выпуская дым в ночное небо. Голос стал тихим, холодным, таким, каким я отдаю приказы. — Я не буду ходить вокруг да около. Предупреждаю один раз. Второго не будет. Парень напрягся. Я повернулся к нему, глядя прямо в глаза. — Если ты хоть пальцем её тронешь я тебя найду. И сделаю так, что ты пожалеешь, что родился. Поверь, у меня есть возможности. И связи. И люди, которые сделают всё, что я скажу, даже не спрашивая зачем. Он побледнел. Сигарета дрожала в пальцах. — Да я и не… — замялся он. — Я даже не думал. Мы просто друзья. Я ей предлагал встречаться, но я во френдзоне. Я усмехнулся. Френдзона это когда девушка не хочет тебя, а ты всё равно бегаешь за ней, как собачонка. Жалкое зрелище. — Ладно, — я хлопнул его по плечу, отчего он поперхнулся дымом и закашлялся. — Иди, не заставляй девушку ждать. Удачи. Я улыбнулся. А потом добавил, глядя ему в глаза: — Но не с ней. Я тебя предупредил. — Я понял, — выдавил он, и в глазах стоял настоящий страх. Я не стал его убивать. И бить такого, даже бить жалко. Но напугал хорошо. Этого достаточно. Он теперь будет обходить Сакуру стороной. А если нет я узнаю. И тогда разговор будет совсем другим. Я сел в машину. Сжал руль так, что костяшки побелели. Перед глазами стояли её глаза, губы… А рядом этот слизняк. Он сейчас войдёт к ней, будет пить чай, смотреть на неё… Я ударил ладонью по рулю. Боль отрезвила. Нет. Не сейчас. Не сегодня. Если я пойду за ней, не остановлюсь. Вломлюсь в дверь. Вышвырну этого слизняка... Я закрыл глаза, пытаясь успокоить дыхание. Не получалось. Мысль о том, что она там, с другим, жгла изнутри. Но я должен держать себя в руках. Я Учиха. А Учиха всегда получают то, что хотят. Рано или поздно. Мне просто, нужно ждать. И она будет моей. Полностью. По своей воле или без неё неважно. Но будет. Как в и прошлый раз. Я открыл глаза. Выдохнул. Не сегодня. Потянулся к телефону. Пальцы замерли над экраном. Я знал, что делаю. Знал, что это неправильно. Но если не сниму напряжение сейчас сорвусь. И пойду к ней. А это хуже. Для неё. Для меня. Для всех. Карин просто способ заглушить это наваждение. На время. Пока я не решу, что делать с Сакурой. Нашёл номер Карин. Нажал вызов. — Алло, — её голос мягкий, холёный, как шёлк. — Карин, ты дома? — спросил я. Голос звучал ровно, но внутри всё кипело. — Да‑а‑а, — протянула она, и в этом "да" было обещание. — Хорошо. Я скоро буду. Мне очень… — я посмотрел на свои руки, которые всё ещё дрожали от напряжения, и в район промежности — нужна твоя помощь. — Буду ждать, — промурлыкала она. — Жди. Я сбросил звонок и посмотрел в окно. На подъезд, где скрылась Сакура. Это не она. Это никогда не будет она. Карин просто тело. Удобное, доступное, готовое на всё. Она не задаёт вопросов, не смотрит с вызовом, не заставляет меня чувствовать себя… кем‑то другим. С ней просто. С ней я могу забыться. А Сакура… Сакура это другое. Она вызов. Она цель. И я её получу. Но не сегодня. Сегодня я буду с Карин и представлять зелёные глаза, полные ненависти. И от этого будет только слаще. Я ненавидел себя за этот звонок. Ненавидел, что ищу забвения в чужих объятиях, когда думаю только о ней. Но иного способа сдержать себя сейчас не было. Двигатель взревел. Я дал по газам, вжимая педаль в пол. Машина рванула с места, рассекая ночной город. Я смотрел на дорогу, но видел только её лицо. Ты думаешь, что сможешь спрятаться за своим Ли? За маминой юбкой? За учёбой и планами уехать в Америку? Нет, Сакура. Нет. В следующий раз, когда мы останемся наедине, ты не сбежишь. И никто тебе не поможет. И я знал о чем говорю, уже было. Знаю. Я выжал газ до упора. Город расплывался в огнях, а я думал только о ней. О том, как она смотрела на меня в ресторане с ненавистью и страхом. О том, как её рука дрожала, когда я целовал её ладонь. О том, как она краснела, когда я напоминал ей о прошлой ночи. Она моя. И никто ни её мать, ни мой отец, ни она сама не изменит этого.