Мост судьбы.

Чайник уже вскипел, а Ли нет. Я выключила плиту и подошла к окну. Внизу, у скамейки, горели два огонька сигарет. Они сидели, о чём-то говорили. Я не слышала слов, но видела, как напряжён, вижу как Ли весь сжался, как пружина. Саске, наоборот, сидел расслабленно, откинувшись на спинку. — Что он ему говорит? — прошептала я, впиваясь ногтями в подоконник. Минута. Две. Пять. Ли затушил сигарету, встал, пожал Саске руку. По тому, как быстро он отдёрнул ладонь, я поняла, что разговор был не из приятных. Неужели Саске что-то сказал? Или припугнул? А вдруг он его ударит? Убьёт? Я замерла, глядя, как Ли идёт к подъезду. Саске остался сидеть. В темноте я не видела его лица, но чувствовала, он смотрит на меня. Прямо в окно. Я отступила на шаг, задёрнула штору. Я вернулась на кухню. Схватилась руками за голову, сжала виски. — Не думай о нём. Не думай. Сейчас придёт Ли, выпьем чай, и всё будет нормально. Но ничего не было нормально. И не будет. Через три минуты в дверь постучали. Я подошла к глазку Ли, один, без видимых повреждений. Открыла. — Ну наконец-то, — выдохнула я. — Ты что так долго? Он переступил порог, и я сразу заметила он бледный. Лицо серое, глаза бегают, на лбу блестит испарина. Обычно весёлый, громкий Ли, сейчас выглядел так, будто только что увидел чудовище. — Да что произошло? — спросила я, закрывая дверь на замок. — Всё хорошо? Я осмотрела его с ног до головы руки-ноги на месте, крови нет. Но что-то явно случилось. — Всё нормально, — он попытался улыбнуться, но вышло криво. — Ты чего испугалась? — Ты сам не свой. Проходи. Он прошёл в комнату, сел на диван, ссутулившись. Я ушла на кухню, заварила чай, поставила на поднос печенье. Пока разливала по чашкам, в голове крутились мысли. Что он ему сказал? Почему Ли такой? Неужели угрожал? Вернулась в комнату, поставила поднос на журнальный столик. Села напротив. — Пей, — сказала я, протягивая ему чашку. Он сделал глоток, поморщился слишком горячо. Отставил чашку. Посмотрел на меня странно как будто видел в первый раз. — Сакура, — начал он осторожно. — У вас с ним… что-то есть? Я замерла. Чайная ложка звякнула о блюдце. — Что? О чём ты? — Вы выглядели… напряжёнными. Когда я подошёл. Он на тебя так смотрел, будто… — Будто что? — Будто..., — Киба опустил взгляд. — Я не хочу лезть не в своё дело, но… он мне сказал кое-что. — Что именно? — я почувствовала, как внутри всё холодеет. — Сказал, чтобы я тебя не трогал. Иначе… — он запнулся. — Иначе он меня найдёт. И сделает так, что я пожалею, что родился. — Между нами ничего нет! — Сказала я, и голос прозвучал резче, чем я хотела. — Я его сегодня… ну, до сегодняшнего вечера я его не знала. Мы познакомились только за ужином. Не совсем правда. Но правду я рассказать не могу. — Странно, — он покачал головой. — Он вёл себя так, будто вы давно знакомы. — Да кто он такой? — вырвалось у меня. — Если ты знаешь про него что-то. Расскажи. Ли вздохнул, откинулся на спинку дивана. Посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Таким я его никогда не видела. — Ты правда хочешь знать? — Да. — Ты уверена? — он понизил голос до шёпота. — Потому что когда я расскажу, ты не сможешь сделать вид, что не знаешь. — Рассказывай, — сказала я. Внутри уже всё сжалось в ледяной ком, но я должна была знать. Он помолчал, собираясь с мыслями. Потом тихо заговорил, медленно, как будто боялся, что нас могут подслушать даже здесь, в моей квартире. — Учиха, это не просто семья. Это клан. Они контролируют весь восточный сектор города. Наркотики, оружие, подпольные казино, бордели, всё их. Фугаку Учиха глава. Про него говорят, что он никогда не повышает голос. Ему не нужно. Один его взгляд и люди делают то, что он хочет. Или исчезают. Я слушала, не перебивая. В горле пересохло, но я боялась даже глотнуть чай, вдруг пропущу что-то важное. — Пять лет назад был случай, — продолжил Ли, и его голос дрогнул. — Один бизнесмен, владелец сети автосалонов, решил, что он слишком крут, чтобы платить Учиха за "крышу". Отказался. Сказал, что у него своя охрана, что он никого не боится. Знаешь, что с ним стало? Я покачала головой, хотя уже догадывалась. — Он пропал. Просто вышел из офиса, сел в машину и… исчез. Полиция искала три месяца. Ни тела, ни машины, ни следов. А через полгода его жена родила ребёнка и на следующий день подписала передачу всего бизнеса подставной фирме Учиха. За одну йену. Она не спорила. Она знала, что будет, если она откажется. — Ли посмотрел мне в глаза. — Ходят слухи, что ей прислали палец мужа в коробке из-под конфет. С его обручальным кольцом. У меня перехватило дыхание. Я прижала ладонь ко рту, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Это ещё не всё, — он говорил теперь почти беззвучно. — Саске. Он правая рука отца. Ему двадцать пять, но его боятся больше, чем Фугаку. Потому что Фугаку холодный расчёт. А Саске… Саске получает удовольствие. Он сделал паузу, сглотнул. — Год назад у них была проблема с одним из дилеров. Парень решил, что может воровать у клана по мелочи. Недосчитывались денег, не могли понять, кто. Саске вычислил его за неделю. Он не стал его убивать сразу. Он привёз его на склад, привязал к стулу и… — Ли отвёл взгляд. — Говорят, он работал над ним четыре часа. Когда парня нашли, они не смогли опознать его по лицу. Пришлось делать ДНК. Я почувствовала, как по щеке катится слеза. Я даже не заметила, когда начала плакать. — А его брат, Итачи? — спросила я, сама не зная зачем. Может, надеялась, что хоть кто-то в этой семье нормальный. Ли горько усмехнулся. — Итачи самый опасный. Саске хотя бы эмоциональный, его можно предсказать. А Итачи… никто никогда не видел, чтобы он злился. Он всегда спокоен. Всегда вежлив. И он никогда не оставляет следов. Про него говорят, если ты видишь Итачи Учиха у своего дома, ты уже мёртв. Но... Может это просто слухи, я не хочу тебя пугать. Ведь о богатых семьях всегда, что то да, ходит. Но все же... В комнате повисла тишина. Я слышала только стук своего сердца и тиканье часов на стене. Каждый удар как гвоздь в крышку гроба. Моей прежней жизни. Моей безопасности. Моей надежды. — Сакура, — Ли взял меня за руку. Его ладонь была холодной и влажной. — Твоя мама вообще в курсе, за кого она выходит? Я вспомнила, как мама в последнее время светится рядом с Фугаку. Как она впервые за годы после смерти отца улыбнулась по‑настоящему. Она была влюблена до беспамятства. От этого больно кольнуло в груди. — Не знаю, — прошептала я. — Наверное, да. Она не глупая. — Тогда зачем она это делает? Я молчала. Ответа у меня не было. Может, мама знает, но ей всё равно потому что Фугаку с ней другой. Может, он пообещал ей защиту. А может, она просто не представляет масштаба. Или представляет, но считает, что это её не коснётся. — Я не знаю, — повторила я. — Но я завтра с ней поговорю. Я откажусь переезжать. Я не поеду в этот дом. В голове мелькнул план. " Тётя Мисако живёт в Осаке. Она всегда говорила, что я могу приехать к ней в любое время. Если мама не послушает, я уеду туда. Сдам экзамены дистанционно, найду работу. Это шанс" Он посмотрел на меня с жалостью. С настоящей, глубокой жалостью как смотрят на смертельно больного, который ещё надеется на чудо. — Сакура, — сказал он тихо. — Если Учиха что-то решили, это случится. Ты не сможешь отказаться. Твоя мама не сможет. Если Фугаку хочет, чтобы вы жили в его доме, вы будете жить в его доме. Он допил чай, поставил чашку. Посмотрел на часы. — Мне пора. Правда пора. Я проводила его до двери. Он обернулся на пороге, посмотрел на меня и в его глазах было столько страха и бессилия, что у меня сжалось сердце. — Будь осторожна, Сакура. Очень осторожна. И… — он запнулся. — Не зли его. Пожалуйста, не зли его. Ради себя. Ради мамы. Ради всех нас. Он ушёл. Я закрыла дверь на все замки, прижалась к ней лбом. Слёзы текли беззвучно, оставляя мокрые дорожки на щеках. Я вспомнила, как сегодня в ресторане Саске положил руку мне на бедро под столом. Как его пальцы скользнули выше нагло, уверенно, как будто он имел на это право. Как я впилась ногтями в его ладонь, царапала до крови, а он даже не поморщился. Только усмехнулся. Теперь я понимала. Боль для него ничто. Он привык причинять её другим. И привык, что ему не могут ответить тем же. Я отошла от двери, вытерла слёзы. Прошла в комнату, села на диван, обхватила колени руками. Что мне делать? Бежать? Куда? У меня нет денег, нет связей, нет никого, кто мог бы спрятать меня от Учиха. Мама не поверит или не захочет верить. Полиция? Смешно. Если половина полиции у них на зарплате, моё заявление просто не примут. Или примут и передадут Фугаку. Я в ловушке. В настоящей, глухой ловушке, из которой нет выхода. В кармане завибрировал телефон. Я вздрогнула. Достала его, посмотрела на экран. Незнакомый номер. Сообщение. «Спокойной ночи, девочка». У меня внутри всё оборвалось. Пальцы задрожали. Я же поменяла номер! Откуда у него мой номер? Я же не давала. Я вообще никому не давала этот номер, я даже маме ещё не сказала. «Откуда у тебя мой номер?» — напечатала я дрожащими пальцами. Ответ пришёл через секунду. "Я же говорил, найти тебя не составило труда. Ты даже не представляешь, на что я способен". Я смотрела на экран, не в силах выдохнуть. Следующее сообщение: "Знаешь, где я сейчас?" Я подскочила, подбежала к окну, отдёрнула штору. Внизу, пустая парковка. Ни машин, ни людей. Никого. "Понятия не имею. И не хочу знать", — написала я, стараясь, чтобы голос в голове звучал твёрдо. Но пальцы дрожали так, что я дважды промахнулась мимо букв. "Оставь меня в покое. Удали мой номер. И больше не пиши. Я тебя занесу в ЧС". На мгновение мне показалось, что это глупо угрожать ему ЧС, когда он может просто приехать и войти в дверь. Но что ещё я могла сделать? Ответ пришёл не сразу. Я уже думала, что он не ответит и это ещё больше пугало. Тишина. Неизвестность. Потом: "Только попробуй занести в ЧС. Твой бойфренд ушёл?" "Какая тебе разница?"— ответила я. "…" Три точки. Что это значит? Пауза? Задумался? Или что-то задумал? "Так ушёл? Или нет?" "А если нет, то что? Что ты мне сделаешь? Я тебе никто. Просто оставь меня в покое!" Я хотела добавить ещё что-то резкое, назвать психом, сказать, что он меня не запугает. Но вовремя остановилась. Кто знает, где он. Может, у меня под окном. Может, в подъезде. Может, он видит свет в моей комнате и читает каждое моё слово. Ответ пришёл холодный, короткий: "Тебе ничего. А он пожалеет". У меня перехватило дыхание. Я вспомнила историю Ли. Четыре часа. Дне. Это была не просто угроза. Это было обещание. Он не тронет меня, он тронет тех, кто рядом. Моих друзей. Маму. Всех, кто мне дорог. "Он тебе ничего не сделал", — написала я, пытаясь защитить хоть кого-то. "Ещё бы он мне что-то сделал." Я представила, как Саске читает эти сообщения. Усмехается. Ему плевать. Ему вообще плевать на всех, кроме себя. И, возможно, кроме меня. Но это "кроме" вызывает ледяной ужас. "Он ушёл. Уже давно." "Я знаю." "К чему тогда это всё?" Тишина. Я смотрела на экран, видела, как сообщение доставлено, прочитано… и ответа нет. Минута. Другая. Третья. Потом: "Спокойной ночи, Сакура. Увидимся завтра". И больше ничего. Ни угроз, ни объяснений. Просто "спокойной ночи", как будто мы знакомые, как будто он желает доброй ночи подруге. А не жертве. Завтра. Когда мама и я должны переехать в их дом. Я не ответила. Положила телефон на стол, отошла на несколько шагов. Смотрела на него, как на змею боялась, что он сам зазвонит, что я услышу его голос. Не зазвонил. Я пошла в душ. Включила воду почти горячую, почти обжигающую. Стояла под струями, смотрела, как вода стекает по телу, и думала. Его отец женится на моей маме. Я буду жить с ним под одной крышей. И я ничего не могу с этим сделать. Полиция? Бесполезно. Побег? Куда? Мама не отпустит. Да и не хочу я бросать её одну с ними. Значит, придётся терпеть. Притворяться, что всё нормально. Улыбаться. И надеяться, что он скоро потеряет ко мне интерес. Я выключила воду, вытерлась. Надела старую, мягкую пижаму, в которой чувствовала себя ребёнком. Забралась под одеяло, свернулась калачиком. Взяла телефон. Ещё раз перечитала переписку. "Спокойной ночи, Сакура. Увидимся завтра". Я заблокировала номер. Положила телефон на тумбочку экраном вниз, чтобы не видеть. Завтра поговорю с мамой. Скажу, что не перееду. Что я не хочу жить с ними. А если она не послушает… Я закрыла глаза. Сон не шёл перед глазами стояло его лицо. Чёрные глаза, холодная улыбка, пальцы, сжимающие руль. Если она не послушает, я не знаю, что делать. Мысль пришла неожиданно, как удар под дых: А если он придёт сегодня ночью? Я села на кровати, вглядываясь в темноту за окном. Шторы не задёрнуты, я специально оставила щель, чтобы видеть улицу. Внизу пусто. Ни машин, ни теней. Успокойся. Он не придёт. Он уже получил то, что хотел, напугал меня. И наслаждается этим. Я легла обратно. Натянула одеяло до подбородка. Заснула я не скоро. И спала плохо, просыпалась от каждого шороха, от каждого скрипа половиц. Мне казалось, что за дверью стоит он. Что он ждёт, когда я засну, чтобы войти. Но никто не пришёл. Утром я проснулась разбитой, с тяжёлой головой и ноющей болью в висках. Первым делом взяла телефон. Разблокировала. Зашла в чёрный список. Там был один номер. Я посмотрела на него несколько секунд." Может все же разблокировать? А вдруг я этим хуже сделаю? " Потом убрала телефон и пошла умываться. Сегодня важный день. Сегодня я поговорю с мамой. Но в глубине души я знала, этот разговор ничего не изменит. Мама уже всё решила. Фугаку уже всё решил. А меня никто не спрашивал. Я посмотрела в зеркало. На меня смотрела бледная девушка с синяками под глазами и затравленным взглядом. Девушка, которая ещё вчера мечтала о красном дипломе и стажировке в Америке. А сегодня мечтает только об одном выжить в этой семейке. За окном занимался серый, холодный рассвет. Где-то в городе просыпались обычные люди, шли на работу, пили кофе, смеялись. У них была нормальная жизнь. А у меня начиналась другая. Та, в которой каждое утро будет начинаться с мысли, увижу ли я его сегодня? Что он сделает? Как далеко зайдёт? Я плеснула в лицо ледяной водой. Вытерлась. Расправила плечи. Ладно. Я справлюсь. Я сильная. Я пережила смерть отца, угрозы, бессонные ночи над учебниками. Изнасиловние. Переживу и это. Или нет. Но другого выхода у меня к сожалению не было.