В путь – с тобой, на другой конец света

      Больше ничего не снилось. Или же она об этом совсем забыла. Оба варианта Люмин очень даже устраивали.       Она проснулась обновлённым человеком, одержавшим победу не иначе как в афганской войне. Собственное тело не ощущалось сгустком напряжённых нитей, а голова больше не казалась комнатой, где срач не убирали примерно лет десять – всё очищено до блеска, а каждый листик каждой книжки проветрился самым свежим горным воздухом. Или вроде того.       Фишль состояние подруги не могло бы не обрадовать также, как и наличие в отеле СПА и компьютерного клуба. И если первое Люмин посетила бы вместе с ней с превеликим удовольствием, то составить компанию в убийстве пиксельных монстров ей не прельщало.       Почему бы?       Потому что новая версия Люмин планировала поскорее посвятить себя активной мозговой деятельности, чтобы просветлевшим умом проанализировать свой вчерашний невероятный бред, а для такого рода медитации необходим час-другой одиночества и покоя. Во-вторых, по её мнению, самый обыкновенный расслабляющий массаж и подобные спа-процедуры вполне могли бы пробудить мирно спящую телесную память.       И пропустила она завтрак (как и вчерашние обед и ужин) вовсе не потому, что заболел живот (впрочем, живот её нереально сильно беспокоил, пусть и только вчера), и не потому, что она как огня, как всепожирающее пламя, как рёв огнедышащего дракона, боялась увидеть героя её кошмарных фантазий… Хотя нет, как раз поэтому. Господи...       В ресторан её было не затащить даже запахом наивкуснейших в её жизни шоколадных сладостей, и лучшая подруга прошлым днём вполне понимающе тащила ей в номер вкусняшки. И даже сегодня после завтрака принесла ей порцию сладкой овсянки на молоке и маленький воздушный десерт. Но когда она отказалась идти и на обед, терпение лучшей подруги лопнуло ещё раз. Люмин ведь даже не рассказала обо всём, как обещала, откладывая разговор на дурацкое «потом».       Напоследок недовольно сверкнув вытянутым языком, Фишль выплюнула:       — Даже не думай, что я тебе круассаны в постель притащу! Будешь давиться пропаренными овощами.       — Почему? — тоном ничего не понимающего жалобного котёнка спросила слегка обиженная сладкоежка, переминаясь с ноги на ногу в тесноватом коридоре их номера и тупя́ поникшие глаза на свои мягкие белые тапочки.              Фишль одарила её взглядом «господи, я больше так не могу», делая шаг на выход. Подруга вознамерилась провести этот день с максимальной для себя пользой даже без непутёвой Люмин.              — Как минимум потому, что у тебя живот болит. — На последних двух словах обладательница окрашенных в розовый лак ногтей издевательски изобразила пальцами кавычки.              И хлопнула дверью, а у Люмин из груди молниеносно вырвался тяжкий выдох облегчения вперемешку с противной виной. Лучшая подруга её враньё читала, как старую детскую книжку, а выжившая после вчерашней катастрофы жертва упорно не выключала режим дурочки в лучших традициях стереотипной блондинки.       Люмин зашагала в спальню, присела на мягкую кровать в позе лотоса, расправляя складки на принудительно одомашненных майке и шортах. Кондиционер беззвучно разгонял по комнате приятную прохладу, диффузор разбавлял атмосферу нотками сладкой ванили, а полупрозрачные шторки молочного цвета пропускали в номер золото жаркого солнца, приятно скользящего лучами по щекам и открытым плечам.              Неспешно закрыть веки. Медленный вдох, расправить спину и плечи, медленный выдох. Темнота.              Итак. Мыслительный процесс продолжился.              Что Люмин имеет?       Весь вчерашний день она провела в распутных мечтах о Кадзухе.              Отлично. Блеск. Бесполезнее время она ещё не тратила.       Осторожно прислушавшись к звуку потоков собственной крови и не почувствовав никаких горячих приливов ни к чему, кроме отдохнувшего мозга, предельно сосредоточенная голова начала рассуждать.              

a few moments later…

              Итоги бурной мозговой деятельности наконец были подведены.              Она твёрдо окрестила своё вчерашнее поведение состоянием «безумной фанатки».              «Что это значит?» — спросите вы, похихикав в ладошку. И Люмин со всей строгостью и серьёзностью преподнесёт вам следующий идеальный отчёт:              Есть блогер. Популярный, миловидный, молодой, богатый (наверняка) парень с кучей фанаток судя по тому, что красноволосое чудо встречало их на вокзале в подобии маскировки, и им пришлось убегать от девчачьих визгов.              Как бы неприятно это было осознавать, а Мона в первую их встречу оказалась ужасно права.              Кажется, огромная аудитория у блогера набралась именно таким способом. Она скрепя зубы признала, что всё-таки есть у Кадзухи своё мистическое очарование, и она не стала исключением среди жертв, каким-то образом попав в эти безумные сети, что невесомо сдавливали самые чувствительные места её тела. И если так себя ощущают обыкновенные одержимые фанатки, то Люмин боится даже представить, что на уме у тех, кому нравится Кадзуха по-настоящему.              С другой стороны есть Люмин. Благоразумная, романтичная натура, подверженная вчерашним днём внезапной воображаемой бомбардировке из нескромных фантазий. Конечно же, она не могла не быть в какой-то степени шокирована! И ей определённо нужно было время, чтобы прийти в себя.       И пусть для возвращения на путь адекватности пришлось с белым флагом сдаться в плен пошлых фантазий на целые сутки. Но теперь если что-то… такое ей снова приснится, эффекта неожиданности у вражеской стороны (собственных мозгов) больше нет.       А значит, она больше не почувствует себя рядом с кумиром глупеньких девочек шестнадцатилеткой, по уши влюблённой в Гарри Стайлса.              «А если это состояние вернётся?» — спросите вы, ухмыляясь её наивности.              Тут вам тоже Люмин может дать вполне логичный ответ. Ведь она прекрасно понимает, что ей придётся с ним видеться и контактировать в течение ближайших месяцев. И нужно всего лишь внимательно следить за своими реакциями, чтобы вовремя давать им отпор.       И напоминать себе, что, в конце-то концов, это же блогер. Да, добрый, да, симпатичный, да, где-то даже заботливый. Но – мелкий, но – наверняка необразованный и невежественный, но – безответственный. Как можно доводить себя до такого!? Не самые лучшие атрибуты взрослого человека – худоба, недосып и бедные глаза, пя́лящиеся сутками в монитор. Почему бы не относиться к самому же себе по-доброму? Пф.              Люмин довольно хмыкнула, всё ещё пребывая на кровати с крест-накрест сложенными ногами и запястьями на коленках. Неудивительно, что он буквально нуждается в мамочке-менеджере, которая следит, чтобы тот спал, ел и не променял кровь в изнурённом маленьком теле на кофе.              Одна вещь, правда, всё также осталась необдуманной. Точнее, это слова Кадзухи:              Я так рад, словно это я свою сестру нашёл, а не Итэр.              Эта фраза казалась Люмин неприятным червячком, раздражающе о чём-то скулила, молила себя хорошенько осмыслить. Но бедный скукожившийся червячок был загнан в самый пыльный угол самого дальнего шкафа самой тёмной полки памяти. Что тут обдумывать-то? И так всё ясно. Да и это не важно. Абсолютно.              Главное то, что она больше никакая не сумасшедшая фанатка.       А значит, она его больше не захочет. На том и порешали.       На просторах мыслительного блаженства загулял лёгкий ветер, заблестели златистые колосья, зажурчала речка, полетели в голубом небе белые облака, как сладкая вата – липкая, воздушная, так и хочется кусочек оторвать, чтобы попробовать. Стало хорошо, пусто и спокойно. Ни единой глупенькой мысли. Никакой.              А потом раздался тихий, ненастойчивый тройной стук в дверь, что неприятно прервал её путешествие по райскому астралу. Люмин нехотя приоткрыла один глаз и вскоре зацепилась умиротворённым взглядом за ключи, оставленные Фишль на тумбочке. Ну, понятно, поэтому она сама зайти не может. Хотя думала, что подруга задержится в компьютерном клубе на гораздо-гораздо бо́льшее время.              Люмин лениво приподнялась и пошаркала тапочками до входной двери в номер. А когда открыла её наполовину, живот моментально втянулся, стараясь как можно ближе прилипнуть к рёбрам, спина выпрямилась, а удивлённые глаза заинтересованно просверлили пару дыр в щеках напротив.              — Привет, Люмин, — радостно поприветствовал её с милой улыбкой на очаровательном лице обладатель толпы фанаток, ряды которых недавно пополнились одной небезызвестной блондинкой.              Люмин со скоростью падающей звезды в небе дважды оглядела его в полный рост и упрямо остановилась на бледных синяках под веками. Густой запах кофе сменился на приятный и ненавязчивый одеколон, а выбившиеся из хвоста чистые локоны совместно с парочкой красных прядей аккуратно заправлены за уши. Люмин плотнее сжала ручку двери и застыла на пороге, чуть прищуриваясь.              — И правда, что доброе… Ты выспался, — сказала делано равнодушным тоном, на который только могла быть сейчас способна.              — Да, наконец-таки, — почти проликовал он, дёрнув уголки губ повыше, и поднял кверху бумажный пакет, чтобы тот попал в её поле зрения прямоугольным бежевым пятном. — Я тебе еду принёс. Ты ведь не обедала, да?              Кадзуха выглядел гораздо бодрее, излучал бесконечное количество лучей своей улыбкой, не давая ей и шанса как-то от себя отмахнуться. Пахло вкусно, и зажурчало внутри пустого желудка. Ей бы радоваться, но... это было слишком мило.       И опасно для её только остывшего рассудка.              — А где Фишль?              — В компьютерный клуб с Моной ушла. Они нашли довольно много общих увлечений, что может говорить о начале их дружбы, — протянул он, смакуя каждое слово, как кошак, обожравшийся сметаны, и опустил пакет. И тогда звезда её снов в красной футболке и тёмных джинсах с вырезами на тощих коленках с каким-то посерьёзневшим, хоть и улыбчивым видом, с напором посмотрел в её округлые глаза. — Я… могу просто отдать. Или всё-таки впустишь?              Люмин всё это время мысленно сканировала своё внутреннее состояние. Первое, что её ужасно порадовало: внутри её живота не зародилось желание облизать его сухие губы и как следует помацать розоватые щёки. Рот не наполнился слюной, как у голодного пса при виде жилистого шматка мяса, а колени не подкашивались, умоляя упасть на кровать не в одиночку.              И тогда она кивнула самой себе и согласилась.              — Входи. — Приглашающе отодвинулась в сторону тайная фанатка, опустив сосредоточенный взгляд в пол. Оттягивать неизбежное бесполезно, а испытание её нервов уже началось.       Люмин в черепашьем темпе протопала обратно в гостиную, что широкой аркой соединялась со спальней, и присела на мягкий диван, обитый бежевым бархатом, и перед стеклянным журнальным столиком, где Фишль неаккуратно скинула пару модных журналов, а Люмин ещё небрежнее оставила крошки от утренней пироженки. Но ей до лёгкого беспорядка сейчас не было никакого дела. Сев на край с ровной спиной и сцепив руки в замок на коленях, терпеливо наблюдала за звездой сети, разувшейся до красных носков и держащей путь к ней.              В золотистых глазах отражался силуэт блогера, а не обнажённого актёра её кинематографического сна.              Люмин тихонько выдохнула. Пока всё шло гладко, и все её мечты, мольбы, желания были направлены в сторону бесконечной Вселенной. О том, конечно, чтобы так всё и оставалось.              Словно обдумывая каждый свой шаг, Кадзуха неспешно приблизился, поставил на стол пакет перед Люмин и присел от неё на небольшом расстоянии. Люмин же понадеялась, что сейчас её лицо выглядит, как невзрачный камень.              — Как ты себя чувствуешь? — с искренностью настоящего друга поинтересовался блогер, к ней разворачиваясь и опираясь плечом на спинку дивана. — Ещё не выздоровела?              Люмин в недоумении вскинула тонкую блондинистую бровь. Сохраняя на лице приятную улыбку, Кадзуха на длинный миг взглянул в окно, что позади дивана, и произнёс притихшим вопросительным тоном с толикой волнения:              — Фишль сказала, ты второй день болеешь.              «Немыслимо, — пронеслось шумной волной по мыслительному штилю в просветлённой светлой голове, — вот уж точно, что болела».              — Я уже в полном порядке, — с тяжёлым вздохом приврала Люмин, отведя глаза к выключенному телевизору на стенке напротив.              — Ты уверена? — всё ещё с толикой волнения.              — Да. — Автоматический кивок. Руки машинально потянулись ко вкусно пахнущему пакету, когда до предела втянутый живот издал болезненный спазм кита. — Всё-таки овощи… — разочарованно выкинула изо рта Люмин, пригнув брови в недовольстве, когда водрузила из шуршащего крафтового пакета порцию пресных брокколи с морковкой и кучей других тошнотворно-полезных плодов. Фишль не шутила… Ну, конечно, она не шутила. А жаль...              — Не любишь такое? — незаметно хихикнув, задал глупенький вопрос Кадзуха, наблюдая за медленными действиями своей фанатки.              Люмин уставилась на порцию принудительного обеда в пластиковом контейнере, как малолетний протестующий ребёнок. Но кушать-то хочется…              — Не сказать, что не люблю… — заговорила она тоном смирившегося со своей участью смертника, открывая прозрачную крышечку с неприятным скрипучим звуком. — Просто это безвкусно.              Стоп. А почему пахло-то приятно?              — Я так и подумал, — продолжил блогер на позитиве. — Я подложил тебе круассаны. Ты ведь говорила, что любишь сладости.       Оглядев своего спасителя слегка удивлённым, но светлым взором, Люмин немного неловко произнесла типичное слово благодарности. Кадзуха довольно прихмыкнул, опёрся локтем о спинку дивана и головой о ладонь, неотрывно глядя на фанатку.       — Приятного аппетита, — широко улыбнулся ангел с красной прядью волос, кажется, собираясь за ней наблюдать. Впрочем, обладательница голодного желудка уже обратила весь свой взор ко второму пластиковому ящичку, где её ждала парочка сладких вкусняшек.       Кто-то скажет: лучшие друзья девушек – это бриллианты. Лучшие друзья Люмин – шоколадные круассаны. Как можно не любить их? Нежные, тёплые, а шоколад внутри тянется, сладко липнет и топится на кончике языка. Они ей даже снятся.       Снятся...       В этот момент она и подавилась первым же куском. Сны. Нет. Нет! Что-то в районе сердца блеснуло светлой благодарностью, и только благодарностью! Это же в порядке вещей – заботиться о других. Для человека, выращенного в доброте и любви, такой жест никогда не воспринимался как подвиг. Максимум – Люмин бы хлопнула его по плечу по-дружески, но внезапно захотелось как можно скорее подсесть поближе и предложить Кадзухе попробовать круассан. Из её рук.       Люмин очень-очень напряглась такому внезапному желанию, неосознанно откусывая второй большой кусок от булки и уставив взгляд в полупрозрачную столешницу, чтобы скрыть от него неловкость. Словно на её плече появился не иначе как чертёнок, что начал шептать ей на ухо всякие бесстыдства. И Люмин с испугом поняла, что началось.       Похоже, состояние «безумной фанатки» изучено ею не до конца. Может, попросить его уйти? Но это будет как-то грубо… Стоп, нет! Надо сосредоточиться на чём-то другом. Можно поговорить о погоде. Точно!       — Сегодня снова жарко? — Ну конечно, давай, говори о погоде, это же такая классная тема. Люмин старательно проглотила кусок круассана. Боже.              — Ага.       Темы резко закончились. Неудивительно       — Ладно, — вдруг подал он какой-то усмехающийся голос с крупицей понимания и оттенком утешения. И протяжно вздохнул. Искоса наблюдая за ним, Люмин уже успела подумать, что блогер всё-таки по собственной воле собрался покинуть логово безумной фанатки (её номера). — На самом деле, я не только обед тебе передать пришёл.       Запертый шкаф под названием «запретные сны» громко распахнулся, и из него же вылетел строй непристойностей. Люмин с видом потерянной в глухом лесу обернулась к герою своего недавнего сна, а пальцы обеих рук сдавили бедную булку так, что шоколад потёк.       В воспалённой голове шумно и бессвязно прокрутились соответствующие вопросы. Провокация? Или ей кажется уже на нервной почве? Но тогда почему он так смотрит? Кадзуха почти что увлечённым взором очертил детали её изменившегося лица. Её прикрытый чёлкой лоб облился тонким слоем тёплой влаги, а на щёки потихоньку выливался грузовик алой краски. Распахнутые золотистые глаза всматривались в его красные, пытаясь отыскать в них недвусмысленный ответ.       Люмин показалось, что тишина между ними растянулась на долгие минуты, но в реальности прошло секунд пять. Впрочем, этого времени тайной фанатке хватило, чтобы во всей своей яркости представить, как могут разворачиваться дальнейшие события. И она понятия не имела, что нужно предпринять: убежать от него как от волка, застыть в ожидании развития ситуации или же самой взять всё в свои руки. Лучше бы ему уносить отсюда короткие ноги поскорее… (пока на них не сели). Но она всё-таки выбрала второй вариант по причине банальной адекватности, и потому что мысленно проорала себе о правилах приличия.       Стараясь угомонить свой новенький, плохо изученный, необузданный нрав и успокоить дыхание,Люмин обалдевшим тоном всё-таки спросила:       — А зачем ещё?       Кажется, вещие сны всё-таки сбываются. Так Люмин в тот момент и подумала, напрочь позабыв о вчерашней убедительной лекции Фишль на счёт подобного рода предсказаний. Кадзуха же не менялся ни в расслабленной позе, ни в лице, и продолжал оставаться каким–то невозмутимо-радостным. И смотрел на неё изучающе, словно она экспонат – не Венера Милосская, а скорее папирус древнего Сумеру. Что ж, кроме смущения на лице и непристойностей в светлой голове он ничего не найдёт.       А потом он преспокойно заявил, будто бы до того думал, что она итак догадается, о чём он хочет сказать:       — Ты в сеть не выходишь.              Люмин искренне, всей своей душой не поняла, о чём он говорит.              — И?              Кадзуха тепло усмехнулся, впиваясь в её глаза с лёгким прищуром, от чего тень его ресниц загадочно упала на рубиновый цвет его широких радужек, придавая им таинственности.              — Итэр волнуется.              Вот и вся причина. И тогда Люмин осознала следующую неутешительную вещь.              Всё, о чём она думала – Кадзуха.              Её состояние забытия обо всём остальном, кроме красноглазого блогера, продолжалось ровно до этого момента.              Тайная фанатка не вспоминала ни о чём. Ни о телефоне, ещё позавчерашней ночью разряженным под подушкой. О брате, о придурке Тарталье. О непрочитанном сообщении, которое может оказаться от бывшего жениха.              О том, что она сидит перед ним в одной грёбаной почти-пижаме.              Если бы к её в миг побледневшему лбу была приклеена бегущая строка, там было бы это:              КадзухаКадзухаблогерКадзухаблогерКадзухаКадзухаблогер(сон)Кадзуха              Люмин оказалась настолько шокирована, что забыла, что секунду назад с ума сходила от смущения из-за непрошенных картин в голове и от набирающего обороты желания перебраться на худые коленки блогера, чтобы неспеша накормить его круассаном.              Шматок несчастной булки покрошился в левой ладони, опустившись к ногам, а пальцы правой руки прикоснулись к лицу и беспокойно поползли наверх, приподымая локоны чёлки и врезаясь в корни, сжимаясь.              — Я совсем забыла, — блёкло отозвалась Люмин с оттенком маленькой паники в тоне. Спохватившись, порывисто встала, бесцеремонно похоронив остатки распотрошённого круассана на столике, и быстро зашагала в спальню, бормоча на ходу самой себе: — Телефон под подушкой, кажется… Архонты, Архонты…              Кадзуха проследил за ней каким-то задумчивым взглядом без лишних вопросов.              Смартфон оказался там же, где и разрядился ещё позавчерашним вечером, и Люмин поторопилась подсоединить его к зарядному устройству. Правда, в виду не новой модели телефона включался он не мгновенно.              Так что Люмин села поперёк кровати с мобильником в руке на небольшом расстоянии от розетки, что располагалась над тумбочкой, чтобы внимательно следить, когда же полоска батареи наполнится хоть каким-то цветом.              До рокового приезда в Кур-де-Фонтейн она общалась с Итэром каждый день. В светлой голове пролетели неприятные мысли о его возможной обиде, от чего её охватила власть зыбкого стыда и печали. Не уловив, что блогер пошёл вскоре за ней и теперь стоял напротив неё в двух-трёх шагах у подоконника, Люмин чуть дрогнула, услышав следующую объяснительную речь:              — Итэр спрашивал у меня и Фишль на твой счёт. Его напрягло, что я ответил, что всё в порядке, а твоя подруга – что ты заболела. Так что я вполне заслуженно выслушал некоторые упрёки с его стороны, — с самоироничным смешком произнёс Кадзуха. Люмин на секунду оглянула его: блогер облокотился на стену, приглаживая слегка вьющиеся на кончиках локоны, выбившиеся из аккуратного хвостика, завязанного на боку.              — О чём ты? — не поняла Люмин его последнюю фразу. — Я сама виновата, что не вспомнила.              Кадзуха в ответ приятно улыбнулся, и тайная фанатка заметила, как он опустил взгляд от её глаз, из-за чего по спине волной прошёлся горячий холодок. Куда он посмотрел!?              — Долго заряжается? — спросил он о её телефоне. Архонты, ну конечно же, он спросил о телефоне. Люмин облегчённо выдохнула и кивнула с внезапной мыслью о том, что для блогеров, пожалуй, трагедией будет иметь смартфон не новейшей линейки. И тогда Кадзуха с радостью объявил: — Ладно. Тогда предлагаю позвонить ему по видео с моего.              Стоп.       Позвонить? Блогер в ту же минуту достал смартфон из джинс, а Люмин охватил новый приступ искромётной паники. Потому что до того с Итэром она общалась только по переписке. Нет, он присылал ей голосовые сообщения, но…              — Подожди, Кадзуха! — Люмин оторопело скинула свой телефон куда-то на подушку и взглянула на него почти умоляюще. Тот её растерянности однозначно не понял и посмотрел с вопросом, остановившись набирать пальцем что-то в своём телефоне с красным чехлом и тремя камерами. Притихшая фанатка никаких оправданий не придумала, да и состояния своего, если честно, не понимала.              С одной стороны – это здорово! К тому же, она ведь и так находится к брату на пути. И это невероятное чувство не описать простым предвкушением, что томится в груди и раз за разом взрывается фейерверками счастья. С другой стороны – дрожащее волнение в ногах, когти сомнений.              Люмин не любит сеть. Но незаметно для себя же самой она втянулась в их переписку, ждала каждое его сообщение, почти что прижимая телефон к груди. Просыпалась от звука колокольчика посреди ночи и переполнялась радостью, видя непрочитанное сообщение от Итэра.              Кадзуха терпеливо ожидал ответа, оглядывая растерянный вид Люмин, прожигающей глазами свои коленки. Но после всё-таки обратил её внимание на себя:              — Ты волнуешься? — чуть тише спросил он, будто бы аккуратно, стараясь её не задеть.              Люмин честно вздохнула и кивнула, складывая руки замком на груди.              — Это… Непривычно. Мы только переписывались, — проглотила она последнее слово, скукоживаясь в стеснении и сдвигая взгляд к окну.              — Ясно, — как-то лучезарно для такого слова отозвался Кадзуха, и вдруг место на кровати рядом с ней углубилось под давлением чьего-то зада. Люмин в смятении встретила его улыбку и взгляд.       Близко. Опять слишком близко. Разве он не понимает этого? Не видит, что она не на шутку смущается?              Или для него это уже что-то обычное – сидеть на постели рядом с малознакомой девушкой? Точно, знаменитости же любят проводить время с фанатками. Непрошенная гамма противоречивых чувств растеклась по всей крови, бурля.       Боже, да почему она вообще об этом всём задумывается??              Блогер же начал что-то клацать в своём телефоне, в упор не читая смешанные чувства на лице Люмин, а после вытянул руку со смартфоном вперёд. Внимательно и с испугом следя за каждым его движением, она поняла, что он позвонил её брату. Прямо здесь и сейчас!              — Эй! — прифигевшим тоном звякнула ему Люмин по ушам, а в глазах застыл почти что ужас. Она лихорадочно искала причины, что способны бы были его остановить. — По-подожди! А если он ещё спит?              — В Инадзуме уже утро, он наверняка сейчас завтракает, — убедительно рассудил Кадзуза, не возмущаясь её протесту.              — Но я же сейчас выгляжу как-то… Я не готова!              Предприняв попытку отсесть в сторону, тут же оказалась притянута к его боку за плечо, приобнятая им со спины. Не резко, плавно, но со вполне ощутимым нажимом. От неожиданно бо́льшей близости Люмин позабыла, как это – сопротивляться.              — Не беспокойся, ты замечательно выглядишь. Поверь, всё будет хорошо, — поторопился успокоить фанатку блогер, не забыв одарить её забавную попытку побега примирительной улыбкой и утешающим смешком на уголках иссушенных губ. У Люмин в ответ сердце на секунду подскочило в своём излюбленном бумовом ритме, а табун мурашек промаршировал от затылка вдоль позвоночника. — Я знаю, вы будете счастливы увидеть друг друга, — почти уверил он её, опять на секунду к ней оглянувшись от вида смартфона, от чего у Люмин пуще прежнего округлились загипнотизированные им глаза, застыв на очертаниях его профиля. Ровный, прямой нос слегка вздёрнут, совсем чуть-чуть. Аккуратно выделена линия челюсти. От лёгкой улыбки едва заметными лучиками блеснули кончики глаз. Словно и правда лучи – ослепляли. — Доброе утро, — мягко пропел он явно не ней.              — Да уж, доброе! Умеешь ты вовремя меня набрать, я тут на работу опаздываю, — послышался слегонца заспанный и торопливый голос, показавшийся ей самым бархатным, что она когда-либо слышала.              Жутко стесняясь, Люмин втянула шею, усилием воли оторвала околдованный взгляд от Кадзухи с его ужасно правильными чертами лица и неторопливо повернула голову, чтобы увидеть своего брата в небольшом прямоугольном экране.              — Итэр, не мельтеши. Остановись и посмотри на меня, — попросил Кадзуха, предвкушая момент в немного хитроватом прищуре.              Она видела сотни фотографий брата. Пересмотрела всего его фотоальбомы в сети несколько раз. Но никогда и ничто не сравнится с живым взглядом, направленным прямо в глаза.              Телефон в реальности Итэра перестал трястись и показывать быстрые танцы с обзором на потолок и обрывки интерьера, остановившись на до боли знакомом лице, так похожем на её собственное.              Вся сонливость у него куда-то пропала, и брат знатно обалдел, раскрыв рот, но всего на секунду, потому что тут же расплылся в невиданной улыбке, со всей дури заголосив:              — Архонты, Люмин! У меня чуть сердце не остановилось! Как ты? Как твоё здоровье? Как вообще всё! Боже, я ещё не на улице, а уже вспотел…              Все подкравшиеся сомнения и страхи мгновенно отпустили её, нервные клеточки со спокойствием вздохнули, и Люмин с удовольствием улыбнулась в ответ, отчётливо сейчас понимая, что он, похоже, боялся того же, что и она.              — Привет, — робко, но солнечно произнесла Люмин, разрушая очередную стену между ней и братом. Ощущая, что ей хочется откинуться назад, повалившись на кровать, и от души рассмеяться глупостям, которыми она себя накрутила.              Позабыв о неловкости, сестра поспешила успокоить брата и уверить, что всё у неё замечательно. Выразила взаимное удовольствие от радости видеть и слышать его. Кажется, Итэр решил, что сегодня на работу всё-таки можно чуть-чуть опоздать, чтобы показать сестре свой дом, кота, огород, вид из окна…              — Какой забавный, — умилялась Люмин, а зрачки в её глазах будто бы превратились в две белоснежные яркие звёздочки. Когда пушистое создание из счастья и белой шерсти зацепилось когтями за ткань футболки Итэра в попытке побега до миски, чтобы поскорее проверить её состояние наполненности, Итэр только посмеялся, но всё же животное отпустил: бороться с кошачьим лихорадочным шаром одной рукой было бы довольно сложно. Люмин всласть похихикала над этим домашним и уютным зрелищем. — А по фото он казался мне более… спокойным.              — Это белое придурковатое создание родом прямиком из ада. С виду и не скажешь, что он уже старенький, а сил у него поболее моих, кажется, — объяснил Итэр, потирая свежую царапину на щеке.              Кадзуха же не отставал от Люмин, хихикая над кошаком и её братом синхронно с ней.              — Скучаю по этому чудищу, — заявил внезапный кошатник с красной прядью волос. Люмин слегонца удивилась своему открытию. И почему-то этот факт её обрадовал.              — Тофу по тебе тоже скучает. И он по-прежнему любит смотреть твои видео. Его это ненадолго успокаивает…              С каждой минутой скованность и напряжение отступали всё больше, а воодушевление плотно закрепляло свои позиции.              Чувствуя себя как никогда собой в лёгком разговоре с братом, Люмин окончательно расслабилась и сама же начала с восторгом болтать о том, что только приходило ей в голову, забывая примерно обо всём остальном, отдавшись всецело столь тёплому моменту, а Кадзуха терпеливо держал смартфон перед ними двумя, игнорируя заболевшие мышцы руки.              Ненадолго в верху экрана смартфона блогера всплыло уведомление с соответствующим пиликающим звуком, как будто бы телеграфа. И Люмин невольно увидела его, прежде чем Кадзуха смахнул выскочившее окошко пальцем снизу-вверх:              Тиори прислала вам личное сообщение              И также нехотя проскользнула мысль о том, что где-то она уже слышала об этом имени.              — Люмин, мне безумно нравится разговаривать с тобой, и клянусь, я бы болтал и болтал ещё вечность, но если я не поеду сейчас на работу, где-то в туалете заплачет один инвестор, который не сможет без меня понять, что ему делать со всеми своими пожитками. Но в следующий раз обещаю познакомить тебя с Аякой!              — Да, конечно. Созвонимся ещё, — помахала она в ответ. Напоследок попрощавшись ещё дважды, брат отключил связь.       — Вот видишь, всё прошло замечательно, — подал довольный голос блогер, откладывая смартфон от себя с другого боку, и Люмин мимолётно смутилась: они так и сидели друг к другу плечом к плечу почти пятнадцать минут разговора, но он хотя бы уже не приобнимал её.              И всё же светлые чувства, рождённые в видео-звонке с братом, преобладали. Внутренний огонёк тепла приятно согревал, а улыбка не сходила со счастливого лица.              — Да, ты был прав, — всё ещё стесняясь прямого зрительного контакта, уже гораздо теплее заговорила она с блогером.              — Я рад, что вы поговорили вот так, — ответил он с той же эмоцией. Будто он и был на её месте, испытывая то же самое.              Наступила тишина, и она в ту же секунду показалась ей приятной, не отягощающей. Но при том абсолютно не понимала, что ей сейчас нужно делать, как себя вести, что ещё сказать. Да и нужно разве что-то сейчас говорить?              На быстрый миг оглядела его: Кадзуха словно завис в задумчивости, устремляя взгляд вперёд себя, и Люмин осознала с неким удивлением, что сейчас перед ней не блогер. И даже не герой её сна, которого хочется толкнуть по плечам, откидывая спиной на застеленную кровать, где они так кстати сидели.              Она смотрела на человека, который мог бы стать ей другом, и что уже являлся таковым для её брата. И не было в этом никакого иного подтекста. Пожалуй, видеть Кадзуху таким было приятнее всего.              В тот же миг Кадзуха вышел из режима погружения во внутренний мир, зачесал голову, растрёпывая светлые пряди, и задержал свой прямой загадочно-сдержанный взгляд на Люмин, от чего та машинально сглотнула, с усердием тихо дыша. Она не знала, какое сейчас выражение у её лица, какие чувства отражают приподнятые уголки её губ и золотистые глаза, где застыло, словно в зеркале, его приятное отражение.       Блогер, герой её ненормальных фантазий, друг. Три совершенно разных образа, что никак не могли друг с другом сопоставиться, сложиться в идеальный и понятный пазл.              Она окончательно потерялась в своих ощущениях за обыкновенные пару секунд прямого контакта глаза в глаза.              Представьте вой кита. Голодного, что-то ищущего, жалобного кита. Представили? Вот такие звуки и воспроизвёл орган под названием желудок Люмин, от чего по щекам проскочили новые красные пятна, а блогер усмехнулся в сторонку, чтобы не смутить её ещё больше.              Кадзуха поднялся на ноги и повернулся, одаривая её привычной оптимистичной улыбкой.              — Ты обязательно поешь, а я пойду работать. Кстати, придёшь ведь на ужин?              — Да… — ответила на автопилоте, не тратя ни секунды на размышления, и просто смирилась с тем, что её рот выдал нечто столь необдуманное. — А работать… Это, в смысле, над фильмом?              — Ага, — кивнул он и направился к выходу из номера.              Люмин незаметно закатила глаза, следуя за ним, чтобы его проводить.              — Опять вернёшься к своему полумёртвому состоянию.              Кадзуха весело хмыкнул, и фанатка с примесью лёгкого то ли раздражения, то ли беспокойства поняла, что она оказалась права. Да уж.              — Я планирую завтра выпустить анонс, — поведал он, быстро обувшись. — Так что скорее всего, так и случится. Но послезавтра у меня выдастся наконец-то день полноправной свободы. — И обернувшись у дверей к ней, задал вопрос, от которого у Люмин на душе произошёл бум: — Не хочешь составить мне компанию? Мы могли бы прогуляться по городу или сходить ещё куда-нибудь. Обещаю рассказать тебе смешные истории из детства Итэра.       Сначала она хотела робко и нарочито безразлично-загадочно в лучших женских манерах ответить «я подумаю…», но вдруг что-то внутри болезненно, мимолётно ёкнуло от догадки, что прошлась по телу громогласным ударом. Люмин сглотнула вязкий ком.              — Как вы познакомились? — её лицо приобрело выражение искренней тревоги, отражаясь матовым тёмным пятном в золотистых глазах.              Кадзуха прочитал осознание в глазах и беззвучно усмехнулся. На миг ей померещилась его позитивная реакция неестественной, а улыбка несколько вымученной.              — Мы выросли вместе.              Он сказал это так мягко, при том робко, с примесью смирения в тоне. Захотелось присесть.              Архонты…              Они втроём когда-то росли вместе.       И тогда Люмин ощутила тонкую, неуловимую связь, что будто бы ещё тогда, далеко-далеко в прошлом, зародилась между ними двумя. И словно разгадала один из оттенков красного в его глазах. Это было то самое тепло, что чувствует человек к чему-то родному, но давно будто бы утерянному. Выходит, есть ещё причина, по которой он с ней так добр.              Почему-то ей вдруг стало невообразимо стыдно за своё незнание. За то, что и не думала поинтересоваться раньше. Они с Итэром изначально решили, что всё прошлое – в прошлом, и больше эту тему не обсуждали. И всё же ей важно знать такие детали. Архонты, конечно, она хотела бы знать! Однако уже в самой Инадзуме, с глазу на глаз с братом, планировала узнать всю свою историю, посетить остров Рито, услышать обо всём, что касается их с братом семьи. И вот что вышло...       Чёрт.              Кадзуха же заметил её выпадение из реальности и что-то ещё, что отразилось на её помрачневшем лице, и спокойным, мягким тоном окликнул её:              — Люмин. — Она едва дёрнулась, неловко начала перебирать пальцы, несмело встречаясь с ним глазами. Блогер улыбнулся с привычным своим оптимизмом, но при этом и оттенком чего-то ещё, что она пока не могла уловить. Для неё его образ всё ещё оставался многогранной загадкой, и почему-то в глубине души захотелось раскрыть его. А он же всем своим видом продемонстрировал ей свою открытость, внимание, желание получше друг друга узнать. Всегда демонстрировал. — Если у тебя есть вопросы, не стесняйся. Я всегда отвечу тебе, ты только спрашивай, хорошо?              — Тогда, — переведя дух, начала Люмин с маленькой, едва слышной хрипотцой в голосе, неуверенно. Неловкость всё ещё присутствовала, но уже не так сдавливала в своих тисках. — Ты сказал… Послезавтра? — Получив в ответ довольный кивок, продолжила с бо́льшей решительностью: — Тогда подготовь для меня побольше смешных историй про Итэра. И ещё… Выспись. — На этом слове она едва удержала себя от изображения хмурой, но улыбчивой гримасы.              Кадзуха доброжелательно и вежливо с её словами согласился и отправился заниматься глупыми блогерскими штуками в свой номер. Кстати, что за анонс он имел в виду? Надо будет спросить у Фишль.              Старенький телефон белого цвета с тремя сенсорными кнопками наконец-то соизволил зарядиться на целых девять процентов. Улёгшись на кровать спиной и подперев голову подушкой, до того запихнув в рот маленький круассан, Люмин поспешила зайти в сеть.              

10 июня

             Итэр Кондо, 12:35       Люмин, ну как, вы там обустроились уже?              Итэр Кондо, 14:35       Сайно рассказал шутку про арахисовое масло и джем. Это не должен был слышать никто. Вообще никто в этом мире. Хочу его уволить к чёртовой мамочке ʕ •̀ o •́ ʔ              Итэр Кондо, 17:07       Я передумал его увольнять. Слишком ценный работничек … ／(^ × ^)＼              Итэр Кондо, 17:54       Всё хорошо? Я умираю без твоих сообщений              Итэр Кондо, 18:12       ЛюминЛюминЛюмин ( ಠ ͜ʖ ಠ)              Итэр Кондо, 18:51       Фишль написала, что ты заболела, прости за панику (oT-T)尸              Итэр Кондо, 22:53       ~(>_<~)       

11 июня (сегодня)

             Итэр Кондо, 15:07       Я уволю его              Сестра этого чуда тихонько похихикала, наполняясь изнутри волной самого светлого чувства.              Люмин T, 15:40       В строю :з              Итэр Кондо, 15:43       Ты ТАКАЯ МИЛАШКА ٩(♡ε♡)۶ Я теперь хочу слышать твой приятный голос каждый день!!!!!!!              Люмин T, 15:44       Аналогично :з Жду не дождусь следующего звонка       Итэр Кондо, 15:45       Я тебя обожаю (/^-^(^ ^*)/ ♡ **побежал работать**       Люмин T, 15:46       А что за шутка с арахисовым маслом и джемом?       Итэр Кондо, 15:47       Поверь мне, ты не хочешь этого знать… И не вздумай искать объяснение в сети, если собственная психика дорога…       Люмин T, 15:48       Мне теперь страшно…       Прошло несколько минут, и Итэр засветился оффлайн. Наверное, оно и к лучшему, ведь её любопытство на счёт шутки Сайно успело поутихнуть…       Открыв боковое меню, увидела значок ещё одного непрочитанного сообщения. Сердце болезненно сжалось, махая красным флагом. Это может быть ещё одно письмо от Тартальи. И, наверное, стоило бы не читать, удалить всё, поскорее возвращая его в глубокие недра чёрного списка.       Но письмо было от Кадзухи. И она бы выдохнула, но...       Люмин всё же проиграла навязчивому интересу и проверила личную страницу бывшего. Ничего примечательного. Количество друзей – то же, и новых постов тоже нет, а заходил он в сеть в последний раз сегодняшним утром. От противного чувства появился неприятный ком в горле, но проглотив его, она с ощущением неприязни и (Люмин не призналась себе в этом) капелькой разочарования благополучно вернула бывшего жениха в темницу чёрного списка.       И открыла диалог с Кадзухой. Похоже, он писал ей до того, как прийти в гости к ней в номер.

11 июня (сегодня)

      Каэдэхара Кадзуха ☆, 11:12       Привет, проснулась? (*´ I `)ﾉﾟ(ﾉД｀ﾟ)ﾟ｡ Прошу прощения, вчера я был совсем сонным ( : ౦ ‸ ౦ : )       Люмин фыркнула, не сумев сдержать маленькой улыбки. Да уж, сонным, не то слово. Скорее как зомби, не видавшее ни еды, ни кофе лет десять. Впрочем, вчера ей это даже на пользу пошло…       Каэдэхара Кадзуха ☆, 11:14       Кстати, тогда мне ты и снилась (⌒_⌒;)       Всё содержимое рта чуть не выплюнулось на бедный экран телефона, и пришлось хорошенько прокашляться.       — Люмин, я вернулась! Клянусь, если ты опять откажешься пойти со мной куда-то, я тебя… ты чего такая красная? Эй, ты что, опять кушаешь на постели? Боже… — Подруга сложила руки на бёдрах, остановившись перед глубоко задышавшей Люмин. — Чудо ж ты моё расчудесное…       — Вот я Кадзухе то же говорю! — подала настырный голос менеджер. Стоп, она здесь? Мона по-хозяйски плюхнулась на диван гостиной и начала махать руками из стороны в стороны, выражая крайнюю степень негодования. И продолжила саркастическим тоном: — Ложись вовремя, не порть зрение, поешь нормальной еды… Он вчера в лифте заснул, представляете! Пришлось тащить его на своей спине, и я на эмоциях наручниками его к кровати приковала и телефон отобрала, чтобы когда очнулся, к ноутбуку не полез… Довёл, блин!...       Люмин поперхнулась второй раз. Кажется, бодрое состояние блогера – не его собственный выбор. Боже. Вот же дурак.       ...       Стоп...       Наручниками?..       Люмин подавилась в третий раз.       Воображение разыгралось куда пламеннее, а воспоминания о былом сне внезапно приобрели более бесстыжий и извращённый характер. Он, прикованный наручниками к постели… И можно делать что угодно с его маленьким телом…       Её же тело незаметно обвили горячие цепи.       ОСТАНОВИСЬ, ГЛУПЕНЬКИЙ МОЗГ              ВЕРНИСЬ НА СТРАЖУ РАССУДКА, ты должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему…              Тайная фанатка спрятала ошпаренное, как о кипяток, лицо в ладонях, помотав головой в попытке вытрясти из неё опилки. Но не время было предаваться фантазиям. Пока ею полностью не завладело чувство всепоглощающего смущения, Люмин хлопками по постели, как котёнок слепой, отыскала телефон, чтобы взять его и набрать онемевшими подушечками пальцев сообщение:              Люмин T, 16:02       Что именно тебе приснилось?       Она смотрела на смартфон так, будто бы он вот-вот раскроет ей загадку существования Вселенной, невольно став слушательницей внезапного разгоревшегося спора о том, какой герой сильнее в какой-то там видеоигре. Но она не слышала вскрики Фишль и Моны, теряя связь с реальностью. Словно то просто ненавязчивый фон, что не имеет смысла и значения.       Никогда ещё от звука пришедшего сообщения так не ёкало сердце. Она думала, что оно разорвётся, устав с бешеной скоростью качать её кровь, пробьёт насквозь тесную клетку рёбер.       Не подозревая, что оно просто-напросто отчаянно таяло.       Каэдэхара Кадзуха ☆, 16:08       Ты улыбалась мне ଘ(੭ˊᵕˋ)੭* ੈ✩‧₊˚

♫ •* ¨* • .¸¸ ♪ «Перемотка – Я видел сон»