В путь – с тобой, на другой конец света

      Столица волнительно мерцала неоном под яркими звёздами в темнеющем небе, всё сильнее взывая к тихим, знакомым чувствам. Металлические двери вагона со скрипом парадно впускали Люмин в другую жизнь – иной мир, так она ощущала всем естеством. Каждый шаг – предвкушение в лёгком теле. Дыхание сбилось, счёт времени – тоже, а сердце мигало красным, томительно прося разрешения вспомнить.              Снова быть в этом городе. Здесь, где даже звёзды – сладкая, но печальная память о счастье. Романтика – в каждом углу ресторана, в замо́чках, прикованных к узорчатому ограждению мостов. Под балконами с круглыми горшками плетущихся вниз растений, цветов. Под искрящимся светом фонарей на вокзале.              Несмотря на волнение, нервы, душа пылко рвалась вперёд, глаза округлились навстречу свободному ветру, а действия – легки, почти необдуманны. Тяжёлый чемодан – улыбчивому проводнику: он сильный, вежливый и добрый. Ладонь – машинально подставить, позволяя какому-то парню помочь себе спуститься к платформе.              Шаг – под новыми белоснежными кедами твёрдая поверхность земли, а на лице тихо засверкала улыбка, подобная первой звезде на небе: едва заметно, в нетерпеливом ожидании чего-то нового или былого. Губы непроизвольно приоткрылись в наслаждении воздухом моря. Сердце забилось громче, толкая в путь.              Ноги делают долгожданный следующий шаг. Но чья-то рука её так и не отпустила.              Бум.       Одна нота аккуратно встала в торжественное произведение. Так похожая на остальные, но всё же другая: и она преобразовывает всё. Как бабочка, что воздушным хлопком крыльев меняет судьбу человечества. Подобно зерну белого риса, что склоняет чашу весов.              Подходящий момент и весьма определённое место. Так бывает. Просто иногда это случается. Хотите вы того или нет.              Незнакомая шероховатая ладонь чуть настойчиво потянула на себя, плотнее обхватывая пальцами кожу. Люмин поражённо остановилась, рука замерла позади, а смутная догадка прорезала сознание пулей. Ощущение его тепла распространилось внутри волной приятного тока, и малость дрогнуло плечо. Длинные пальцы плавно повели её ладонь вперёд, и он сделал шаг, став рядом, к плечу, можно сказать – в три четверти. Её растерянный взгляд послушно и медленно сдвинулся в сторону него.              Бум.              С высоты металлического навеса холодное освещение ярко блестело на макушках множества куда-то направляющихся людей. Остывающий от прохлады ночи летний воздух разгонял мелодию спешки толпы и хор пассажиров, подобно скоростным рельсам, превращая все окружающие звуки в монотонный шум, застрявший в ушах.       Невысокого роста парень в кепке и в красной толстовке неспешно, словно время и правда замедлилось, потянулся пальцами свободной руки ко своим тёмным, круглым очкам. С той же скоростью в расцветающей улыбке приподымались и краешки его рта.       Бум.       Никто точно не может объяснить, как это происходит и почему. По какой невообразимой логике, и в какую сторону нужно оборачиваться в её поиске. Всё внутри внезапно начинает стучать иначе. Кровь словно меняет направление на противоположное, зрение фокусируется заново с новыми настройками, перехватывает дыхание. Переворачивается. И без разрешения делает остановку, навсегда отпечатываясь в памяти.       Маленькими иголками покалывает все открытые места кожи: затылок, плечи, тонкие руки, гладкую спину, даже мягкие щёки и губы, блестящие розоватой помадой. Прохлада ночи ощущается морознее. А чьё-то тепло – горячее.       Ветерок заботливо откинул длинные золотистые прядки назад, будто бы желая, чтобы Люмин рассмотрела получше. Аккуратно придерживая тонкую оправу, он слегка опустил очки, к немного заострённому кончику носа, чтобы встретиться с ней глазами.       Бум.       — Это я, — тихо объяснил он тёплым тоном, сверкнув рубиновым цветом приветливого взгляда. С долей веселья заметив в её распахнутых золотистых глазах некое изумление, поспешил с понимающей усмешкой уточнить: — Друг Итэра.       Время постепенно пошло своим чередом, а все звуки вновь громко сгустились, когда он напялил очки обратно на переносицу. Сглотнув, Люмин с силой хлопнула ресницами, и почти мгновенно вернулась всеми пятью чувствами в шумную реальность. Сверху-вниз за секунду оглядев его оценивающим взором, Люмин протяжно выдавила:              — Ты пришёл.       Странно, что не нахлынуло разочарование, привычное презрение. Люмин даже не догадывалась, что Кадзуха такого низкого роста. Стоп. С какой стати её это вообще волнует? Почему продолжает неотрывно разглядывать его, словно пытаясь сквозь тьму очков снова увидеть необычный цвет его глаз. С этой поражающей сознание предательской мыслью Люмин тут же резко отвернула шею в сторону от него. Хотелось бы ещё руку выдернуть из его ладони. Но…       Бум. Бум. Бум.       Это ещё что такое?!       Губы поджались в маленькой панике, глаза напряглись, даже чуть заболели. Дурацкие ноги налились свинцом, не идут, хотя она внутренне умоляет. А его ладонь так приятно тепла, как лето в середине июня.       — Конечно, я пришёл, я ведь обещал, — по-доброму усмехнулся Кадзуха. Его голос мягкий, высоковатый. Приятный, слишком приятный. Свободной рукой он понадёжнее поправил кепку, где и спрятал приметную красную прядь. — А где твоя подруга?       — Фишль? — Тут же Люмин заозиралась по сторонам в поиске. И быстро найдя знакомую хитроватую ухмылку впереди себя, поспешила облегчённо выдохнуть, но мгновенно напряглась всем своим существом вновь.       Этот фанатичный взгляд и полуулыбку Люмин знала наизусть. Зелёные лисьи глаза так прямо взирали на неё с неприкрытой снисходительностью. Её ладони уверенно сложились на бёдрах, а подбородок по-лидерски приподнят вверх, и падающий на её образ сверху-вниз холодный свет только добавлял шарма. Весь её вид так и орал о том, что она что-то для себя решила.       Так однажды Фишль заявила, что непременно победит в турнире по видеоигре. Уверилась, что однажды Беннет выиграет огромную сумму в лотерее, и каждый день покупала ему по билету (вы помните? это правда случилось…). Вступала в часовые споры в сети, убеждённая во всех своих взглядах.       Ещё в детстве Фишль решила, что непременно станет учителем и мамой. Попугая, кота и ребёнка. Что будет счастлива всю жизнь, и плевать, кто там и что о ней думает. Люмин захватывала её неугомонная энергия и неиссякаемая жизнерадостность, и Фишль всегда с любовью ею делилась, и порой даже делала это настойчиво.       Вот и сейчас подруга что-то для себя решила. И шестое чувство Люмин подсказывало, что в этот раз всё не к добру. Постаралась незаметно сглотнуть.       — Хей-хей! — Фишль театрально всплеснула ладонями, подарив им двоим свой восторг в зелёных глазах. — Привет-привет! Спасибо, что встретил нас, господин блогер!       Почему Кадзуха не отпускает её руку? Вся её суть сосредоточилась в его ладони. Вот она – обратная сторона медали у любви к прикосновениям. К тому же, она по пальцам одной руки может посчитать парней, с которыми шла за ручку. И это невероятно приятное ощущение ей ужасно знакомо. Отличие сейчас только в том, что обычно те, кто к ней прикасался, тоже выражали хоть какие-то чувства. А вот блогер… Да ему же дела нет никакого! Впрочем, это же блогер с кучей фанаток. Для него это наверняка обычное дело. Да?       И вообще, она переволновалась из-за поездки и предвкушения. Атмосфера Кур-де-Фонтейна всегда действовала на неё особенно. Все эти огромные здания, мечтательно тянущиеся к небосводу, волшебные ночные огни, весёлые уличные музыканты и деловые жандармы в безукоризненных пиджаках и шляпах. Модные магазинчики с обилием зелени, уютные веранды с цветами в вазонах, запах океана, вкус идеального шоколада и тонкий кофейный аромат из кофеен. Выстриженные собаки в бриллиантовых ошейниках и смотровая площадка дворца Мермония. Да. Дело в этом.       Пусть даже не думает о том, что она смущена, как внезапно влюблённая. Надо сделать вид, что для неё это тоже ничего не значит. Не хочет отпускать её руку? Что ж. Когда-нибудь отпустит.       Именно поэтому она подогнула свои пальцы и чуть сжала его ладонь , словно доверяя, искоса поглядывая на его реакцию. Но… Кажется, ему ни жарко, ни холодно. На лицо нахлынула не иначе как тонна смущения. Что с этим блогером не так!?       — И я рад встрече. Хм, «господин блогер»? Странноватое прозвище, я так думаю, — хмыкнул весело блогер, почесав уголок губ свободной рукой. Да отпусти ты уже её вспотевшую ладонь!       — О, это точно, — хихикнула Фишль в кулачок. И снова зыркнула на неё. — Так тебя Люмин именует.       — Правда? — обратил он всё своё внимание к Люмин.       — Ну и что? — сначала замялась, а после чуть хмыкнула. — Ты же и есть блогер, — выразительно добавила Люмин.       Вот именно. Пришёл тут к ним в тёмных очках и кепке. Сама знаменитость. Таинственность. Вселенская загадочность.       — Пойдёмте уже, — быстро промямлила Люмин в ответ на их беззвучные улыбки, ступая куда-то в сторону выхода, как она поняла по подвешенной сверху табличке.       — Погоди. — Снова он потянул её на себя за руку, не давая уйти. А в тоне какая-то усмешка. Раздражает, смущает, бесит. Хотелось прочитать ему лекцию на счет личного пространства. И едва открыла рот… — Где твой чемодан?       Готовая провалиться сквозь землю, она обернулась в поисках неприметного чёрного багажа. Благо, стоял он всё на своём же месте, где его и оставил проводник: буквально позади её ног.       — Я возьму, — опять заулыбался он, из-за чего его голос становился невообразимо мягким и нежным. Как мило. И не по-мужски… наверное. Кадзуха по-хозяйски взял её чемодан за вытянутую кверху прохладную ручку, едва Люмин потянулась сама. Всё ещё не разъединяя их ладони. Да как это понимать!? — Путешествия и меня иногда заставят понервничать. Хорошо, что я вас встретил. Важно, чтобы рядом был кто-то в силах помочь.       — Это было не обязательно… — пробубнила Люмин в сторону, надув красные щёки. И снова она словила многозначительный взгляд Фишль. Эти полуприкрытые глаза, откровенное выражение ехидства в улыбке пробирали до холодка на коже.       Именно поэтому Люмин не назвала его блогером или другом Итэра, как и собиралась. Именно поэтому она сказала, куда более громче и выразительнее сказала, осмелев обратить свой прямой взгляд к тьме его очков:              — Мы бы и сами справились… Кадзуха.       —...Кадзуха? — мгновенно раздалось где-то в толпе.       — Где?       — Вы тоже слышали?       — О нет… — приглушённо произнёс он. — Поспешим.       И потянул её за собой, куда-то устремляясь. То и дело наступая на чьи-то ноги, врезаясь в чужие плечи, они почти бежали сквозь плотный народ, отбивая колёсики чемоданов о мраморный пол огромных залов вокзала.       Искавшие в толпе известного блогера фанатичные вскрики затерялись среди всеобщего гула. Механические голоса объявлявших о прибытии и отъезде поездов гудели, музыканты у арки собирали в чехлы от гитар и скрипки звонкие деньги, смех и слёзы слились воедино, люди громогласно болтали, а они всё спешили.       С той же скоростью в голове Люмин пролетали самые разные мысли. Но отнюдь не о том, что она виновата в чуть ли не раскрывшейся его маскировке.       На ходу она с тихим восторгом глядела на сводчатые, высокие потолки вокзала, что так и не изменились за все эти года. Всё такие же бежевые, светлые, помпезные, словно церковные. Даже музыканты всё также играют Нирвану, и звуки музыки струились, украшая симфонию вокзала басом и барабанными нотками.       Но в этот раз её руку держит не широкая ладонь Тартальи. И при ясном взгляде на спину в красной толстовке пелена воображения разбивалась осколками.       Это же совсем не он. Не высокий, статный, в приличном костюме. Не рыжие волосы и не пьянящий запах духов. Не с надёжным бизнесом и кожаным, модным, мужским портфелем, где покоятся серьёзные бумаги, личная печать и красная ручка для резолюций.       Это блогер. Похоже, он ниже её ростом, а пахнет от него горьким кофе и жареной картошкой.       Но ладонь всё такая же крепкая. И почему-то она казалась надёжной.       Не ясно, как быстро, но всё же они добрались до припаркованной у выхода из вокзала неприметной машины, блогер благодушно пригласил леди расположиться, и вскоре водитель поспешно тронулся в путь.       Фишль то и дело восторженно вглядывалась в пролетающие за стеклом ночные городские пейзажи, перекидываясь дежурными фразами с Кадзухой. Люмин же задумчиво молчала.       В золотистых глазах танцевали иллюзии прошлого. Отпечаток невесомого следа на сердце разгорелся опять, обжигая, словно клеймо. Всё такое знакомое. Мощёные улицы, бледный свет чугунных фонарей и блестящие неоном рекламные вывески. Небоскребы, вкус воздуха… Места, где они гуляли. Где встретились впервые. Воспоминания всё больше начинали давить, чем воодушевлять.

*звук колокольчика — новое сообщение*

      Итэр Кондо, 21:35       Ну что??????       Итэр Кондо, 21:35       ?????????????????????? 〜(＞＜)〜       Люмин Т, 21:36       Всё в порядке, он встретил нас.       Итэр Кондо, 21:37       Хвала небесам. Этот дурак почти сутки не спал и перестал отвечать. А я волнуюсь!!!!!       Чего? Люмин тут же обратила любопытный взгляд к нему: Кадзуха сидел на переднем сиденье машины справа, она же – с другой стороны позади.       Едва у неё проснулось какое-то светлое чувство по отношению к блогеру, как тут же оно куда-то пропало. Кадзуха вперился в телефон, как прикованный, сутулясь и опираясь лбом о тонкие пальцы, медленно водя ими по лбу, словно разминая извилины. Люмин с раздражением закатила глаза. Впрочем, и чего она удивляется… Блогеры же вечно торчат в сети. Ужас.       В темноте салона машины его профиль плавным холодным контуром освещал яркий экран смартфона. Показалось, что его взгляд расплывчатый, будто и правда сонный. Подсвеченные на кончиках тёмные ресницы опускались то и дело на долгий миг.       Люмин высокомерно хмыкнула, скрестив руки и отвернувшись обратно к боковому окну. Меньше надо в сети сидеть…       Гостиница, куда они приехали, оказалась расположена в самом сердце столицы, почти у Дворца Мермония. Чего-то такого она и ожидала… от господина блогера. А время, ушедшее на поездку от вокзала до назначенного места, успешно потратилось на самоуспокоение и откат к привычному отношению к другу Итэра.       Едва их пропустила внутрь охрана, Кадзуха с нескрываемым облегчением снял очки и кепку и от души зазевался, потянувшись руками кверху. Насыщенное освещение множества люстр большого зала ударило в глаза, не давая и шанса, и нужного времени отвыкнуть от темноты. А остановившись рядом, чтобы протереть заболевшие веки, Люмин заметила, что под его глубоко посаженными глазами и правда красовались тёмные круги. И что волосы у него растрепались от трения с кепкой. Какой… нелепый хвост он завязал сбоку. Мило. И нелепо. И мило...        А уже в своём номере, что разделила с Фишль, и перед сном ей предстояло вспыхнуть от новой богатой гаммы непрошенных эмоций.       — Да он же тебе понравился! — настаивала Фишль, валяясь на мягких подушках своей односпальной, но по ширине прямо-таки королевской кровати.       Отель отличался комфортом и минимализмом, стерильной белоснежностью и изысканностью, что слегка не в стиле Люмин. Но всё же здесь отсутствовала всякая пыль, и тонко пахло ванилью. За закрытыми окнами тринадцатого этажа не слышно шума автострады, а кондиционер остужал жару и духоту почти что бесшумно. Недурно – вот её нескромная оценка.       — С чего ты взяла? — выразительно проворчала Люмин, суша волосы махровым полотенцем. Фишль вперилась в неё взглядом «да кому ты заливаешь!?», а Люмин на это устало выдохнула, присаживаясь на такую же кровать рядом, и надула щёки, недовольно скрещивая руки на груди и неуверенно отводя взгляд. — Ты же сама знаешь. Меня легко смутить.       — Настолько, что ты даже не в состоянии «спасибо» ему сказать? — скептически хмыкнула Фишль. — Как бы тебе не нравились блогеры, они тоже люди. Боже, это же такие очевидные вещи, Люмин! Всё, у меня нет сил. — Выключив свет и оставив все заботы ночнику в виде луны на прикроватной тумбочке, Фишль упёрлась лбом в подушку и задрыхла в позе звезды на всю ширину кровати. — Спокойной ночи. — И быстро захрапела. Повезло Беннету с женой, да?              Люмин рухнула спиной на свою кровать, а руки упали в стороны. Что ж, потолок здесь белый и безынтересный. В отличие от подруги, к ней сон не шёл: в поезде она то и дело от скуки дремала. И всё же она признавала: Фишль отчасти права. Укол совести настойчиво впивался в кожу, жужжал в мыслях, как надоедливый комар. Весь этот его усталый вид, зевки́, круги под глазами… Чёрт с ним, ладно. Пусть его номер и за стенкой, она к нему не пойдёт. Для таких случаев, пожалуй, сеть и придумана. Не хочешь общаться с глазу на глаз? Отправь сообщение!              Люмин Т, 23:47       Спасибо, что встретил нас и позаботился о заселении.       Каэдэхара Кадзуха ☆, 23:48       На здоровье, Люмин. Я рад помочь (･ω<)☆       Люмин Т, 23:48       Почему ты не спишь?       Каэдэхара Кадзуха ☆, 23:49       А почему ты пишешь? :D Я же в соседнем номере сижу………σ(￣、￣〃)       Люмин Т, 23:51       Ты выглядел уставшим и довольно сонным. Поэтому я не понимаю, почему ты так упорно не ложишься спать.       Каэдэхара Кадзуха ☆, 23:52       Я в сотый раз смотрю кусок видео и думаю, что я сделал не так. А ещё во мне кофе. Много кофе…..       Очень много…＼(〇_ｏ)／       Люмин Т, 23:52       ._.       Каэдэхара Кадзуха ☆, 23:54       Почему я не удивлён появлению этого смайлика? (◎ ◎)ゞ              Люмин Т, 23:55       ._. Почему люди так любят смотреть глупые видео на ночь глядя, а потом жаловаться на недосып?       Каэдэхара Кадзуха ☆, 23:56       Я не видео смотрю, я работаю над своим фильмом       Каэдэхара Кадзуха ☆, 23:57       Мне уже кажется, или я правда слышу, как ты мелодично стучишь ногтями по экрану?              Люмин Т, 23:59       Когда кажется, креститься надо.       Ложись уже спать и не мучай себя.              Каэдэхара Кадзуха ☆, 00:02       Ты прямо как Итэр („¬ᴗ¬„)       Люмин Т, 00:03       Да, я благоразумная, в отличие от некоторых.       Люмин Т, 00:04       И вообще, что за фильм?              Люмин шумно выдохнула и цыкнула, с размаху ударив телефон по мягкому матрасу и перевернувшись с живота на спину. Зачем она вообще об этом спросила? Надо срочно разбудить Фишль и узнать у неё, как удалять свои же сообщения.              Как ей вообще надо на него реагировать? Всё, что Кадзуха говорит, что пишет, откликается в ней каким-то маленьким, но вполне эмоциональным взрывом. Раздражение незаметно смешалось с интересом. Ну уж нет, она ни за что не поверит, что он устал из-за работы. Блогеры и благой труд – вещи несовместимые. Совершенно.              Что-то, кстати, блогер не отвечает. Возможно ли, что всё же отправился спать? Или заснул прямо на столе с очередной кружкой кофе… Пф.       

*звук колокольчика — новое сообщение*

      Люмин закатила глаза. Ну, а как же, пойдёт он спать, ага. Похоже, блогер упёрт как баран. Ну и что он ей там написал? Чуточку интересно…              Сердце забило барабанную дробь.              Тарталья, 00:08       О, кто это удалил меня из чёрного списка?       Скучаешь, миледи?       Весь воздух вышибло из лёгких, и Люмин судорожно заблокировала экран телефона. Её будто кипятком облили.       Точно. Она же заходила в сеть недавно из-за дурацкой скуки в поезде. А чужую личную страницу нельзя проанализировать, если не удалить человека из чёрного списка. Какой же позор. Какой ужас.              Но вместе с невероятным смущением и стыдом её пробрала и нарастающая злость. Какого, мать его, чёрта он ей пишет? Он не имеет никакого права говорить, писать ей хоть слово после того, как воткнул ей огромный нож прямо в спину!              Люмин накрыла лицо предплечьем и сильнее сжала смартфон в ладони. В глазах и носу знакомо защипало, в груди неприятно защемило. Нужно ответить ему что-то. Вылить на него всё! Сказать, как ненавидит его, презирает и мысленно убивает. И вопреки всему, что он совершил, всё равно скучает. Больно. До сжатых кулаков и слезинок больно и паршиво.       

*звук колокольчика — новое сообщение*

      Всё внутри застучало ещё волнительнее, отдалось ледяной дрожью. Чего ему от неё нужно? Зачем Тарталья ей пишет? Ещё разок хочет провернуть раскалённый нож в её сердце? Нужно снова отослать его в чёрный список. И забыть обо всём как можно скорее.              Перевернувшись на бок, она с опаской разблокировала экран смартфона, специально затуманивая взгляд, чтобы не увидеть, что именно он ей там написал. Но новое сообщение оказалось не от Тартальи.              Каэдэхара Кадзуха ☆, 00:15       Это будет фильм о моём путешествии в Сумеру       Люмин припомнила что-то о его фильме из статьи в сети. Пожалуй, это единственная деталь, что её и заинтересовала в деятельности блогера. Деятельности… если так вообще можно сказать… Люмин ответила ему необдуманно, наспех.              Люмин Т, 00:16       Можно посмотреть?              Прелесть сети и писем состоит в том, что можно позволить себе десять раз подумать о своих словах. Но Люмин этой возможностью успешно забыла воспользоваться.       Потрясающе.              Чувствуя себя полной дурой, убрала маленький смартфон под мягкую огромную подушку и завернулась в тонкое белое одеяло с головой, прячась от всего мира. Блеск.

*звук колокольчика — новое сообщение*

      Толком не осознавала, чего именно боялась, но страх пробирал так, будто она собралась с парашютом прыгать. Сердце стучало, словно борясь за жизнь, заглушая шумом в ушах ритмичный храп подруги. Ладони нагрелись, вспотели, сжимаясь в нервные кулаки. Каждая клеточка тела горячо сотрясалась мелкой дрожью. И острым интересом. И предательским ожиданием, беспощадным нетерпением.       Собираясь с духом и старательно дыша медленно, как положено: ртом и носом, Люмин неловкими пальцами разблокировала смартфон прямо под одеялом. Будто оно могло бы защитить её от чьих-то злых слов.       Каэдэхара Кадзуха ☆, 00:20       Окей, заходи       ...       Что?       Он серьёзно? Боже. Ну уж нет. Господи. Надо как-то отделаться…       Тарталья же больше не писал. И в сети он был в последний раз тогда, когда ей отправил это сообщение. Выходит… Он даже не подумал о том, как на неё подействуют его слова. Абсолютно безжалостно выстрелил в неё своим равнодушием, надавливая на самое больное. [Тарталья, 135 друзей]        Посты (сначала новые): @Тарталья, 35 мин. назад *прикреплено 2 фото*       Он… тоже в Кур-де-Фонтейне. Может быть, в этом же отеле. И если так, то... то...       Люмин рывком встала с кровати с телефоном в руке. Настигло ужасное ощущение, будто он и правда следует за ней по пятам. Он не должен быть рядом, просто не должен! Желательно, чтобы он оказался на иной планете. Или в другой галактике! Туда связь не доходит и Сеть пока не провели.       В голове кружились дурацкие вопросы. Где он именно? И с кем?       Как же надоело, что над ней берут верх эмоции, все эти ненужные чувства! И если уж отдавать чему-то предпочтение… То пусть это будет злость.       Свадебное платье так и осталось в отчем доме в нераспакованном чемодане. Жаль, сейчас как никогда захотелось поджечь его. Впрочем, есть и другие глупые способы изгнать из себя невольную тоску и глубокую обиду. Хотя бы на время. Она разве так много просит, а?       Люмин попыталась наспех привести себя в порядок. Волосы всё ещё влажноваты, но и пусть. Что надеть? Чёрт, не халат же.       Может, милое платье, что недавно купила?       Зажмурилась и похлопала себя ладонями по щекам. Соберись, соберись! Какое к чёрту платье? Разве что то, в котором сегодня и была… Да. Так блогер не подумает, что она ради него прихорашивалась. И вообще, не идти же ей к нему в дурацком, непричёсанном и нелепом виде? Да?...       В боковом кармане чемодана отыскала сбагренные туда в последнюю минуту перед выходом из дома масляные духи со вкусом шоколада. Отлично. Но раз уж такое дело, то и ресницы можно подкрасить… Ладонь так и замерла над косметичкой, что лежала на тумбочке в ванной.       НЕТ.       Боже. В который раз за сегодня она почувствовала себя непроходимой идиоткой.       Так Люмин и застыла с кулаком перед дверью соседнего номера. Сцепила руки крест-накрест на груди, отводя в сторону всё ещё рассерженный взгляд. Полутьма длинного коридора и тишина нагоняли беспокойство. Кондиционеры здесь охлаждали сильнее, по открытым плечам и спине скакнули льдистые мурашки. Такое воздушное, лёгкое платье на тонких лямках только в полуденную жару и носить…       О, Архонты, что не так с её жизнью? Если боги её так не любят, они могли бы выразить это иначе.       Если бы кто-то сказал ей вчера, что ночью она будет стоять почти при полном параде под дверью глупого блогера в ожидании, что тот покажет ей свою нереальную бурную деятельность над каким-то фильмом, Люмин бы ответила, что этот «кто-то» явно чокнутый. Жизнь такая непредсказуемая...       Да, наверное, она поступает неправильно. Но… Может, находясь рядом с другим, ей полегчает? Что-то вроде немой мести, о которой Тарталья всё равно никогда не узнает. Да и наверняка ему плевать.       С другой же стороны, до Люмин снизошла очередная умная мысль: блогер – лучший друг её любимого брата. И с ним стоит дружить. И держать язвительный язык за зубами… А ещё он может рассказать ей побольше об Итэре. Это уже совершенно другое дело.       Таким образом убедив себя, что она не поступает как-то нехорошо, ведь это всё-таки отчасти дружеский визит, Люмин с маленьким облегчением выдохнула и робко постучала по двери. И та довольно быстро в ответ распахнулась. Гневный голос тут же рассёк всё пространство:       — Да как вы уже задолбали! — на неё рявкнула какая-то девушка в мешковатой тёмной пижаме со звёздами. Люмин номером ошиблась? Вроде, нет… — Говори: как ты узнала, где он остановился? И где остальные? — тряхнув тёмными волосами, заплетёнными в два длинных хвоста, девушка тут же выглянула из-за двери и начала озираться по сторонам коридора. Как полицейский, прибежавший на крики предотвратить ограбление банка. Пистолета ей только не хватает…       Люмин же начала издавать непонятные звуки из своего рта в жалкой попытке понять, что происходит. В конце концов, у неё получилось растерянно выдавить что-то едва похожее на:       — Остальные?       Сердитая девушка разгневалась ещё больше, одарив Люмин уничтожающим взглядом. Кажется, в её серых глазах появилось что-то красное. Выжигающий всё и вся лазер?...       — Фанатки безумные! Ты же их предводитель? Почему вы все так уверены, что если найдёте его, то он вас всех великодушно трахнет?       Сказала она гадость и бровью не повела.       ...       Что...       Среди внутренних органов произошла реакция перегрузка: что-то определённо в Люмин сейчас замкнуло. Она мгновенно вся посерела, словно в статую каменную превратилась. И сыпаться начала: мелкой такой крошкой, как пепел. Эта злая девушка своими нереальными словами добралась до фундамента её самооценки.       — Ха. Вот так-то, — довольно хмыкнула она, удовлетворённая результатом своей пылкой речи, а после властно взяла Люмин за опущенные плечи и развернула её на сто восемьдесят градусов, как какую-то пластиковую куклу. И толкнула её. — Проваливай!       — Архонты, Мона, это же Люмин!       Окружающие звуки превратились в громкие стрекотания сверчков в голове. Хотелось просто беспомощно сесть, припав коленями к земле, вскинуть тяжёлую голову к небесам и спросить у высших сил: почему?       — Ой… Я, пожалуй, пойду...       На этот раз плечи обдало уже знакомым теплом, а перед стеклянными глазами расплылось его обеспокоенное лицо. Удивительно, но это начало её успокаивать.       — Люмин, прости меня за это недоразумение… — участливо проговорил Кадзуха. На манер объятия он со спины заботливо обвил её плечи рукой и повёл безвольную Люмин в свой номер.       В комнате, похожей на её, в темноте горели холодным светом такой же ночник в виде луны и широкий экран ноутбука, что на письменном столе, где покоились также и чайничек с кофе, две крупные чашки а-ля «big boss», куча каких-то бумаг и красные мониторные наушники. Втянув в лёгкие аромат кофе, Люмин ощутила, что ошеломление начало благосклонно покидать её тело. Уступая место злости, конечно.       — И что это было? — сощурив на него недовольный взгляд, процедила она с чувством кислого гнева, раздражённо поджимая губы. Хотелось бы ещё руку его одёрнуть со своих примёрзших плеч… Но у него взгляд такой виноватый, что духу не хватало даже повысить тон до желаемого.              Всё ещё чувствовала себя растерянной. Да и вопросов, конечно, куда больше. А дрожь пробрала с новой силой. Как же униженно, должно быть, Люмин сейчас смотрится.              Кадзуха тяжело выдохнул полной грудью, волнительно оглядывая её. И прижимая её к своему боку чуть больше в попытке утешения, усадил их двоих на что-то мягкое и пружинистое. Руки беспомощно легли ладонями по бокам от себя, чуть свисая. На нём всё та же одежда, а красная толстовка такая мягкая и приятная телу, словно небесные объятия.              — Она мой менеджер, — начал он объяснять ей мирным, убаюкивающим голосом. — Мона бывает такой. Злой, как ночная гроза, или пёс сторожевой, не иначе. Я бы так никогда себя не повёл. Но… Именно поэтому она и мой менеджер. — Вдруг Кадзуха странно улыбнулся ей: как-то понимающе. И спросил мягким, пониженным голосом: — Испугалась? Не переживай, она уже к себе ушла.       После Кадзуха от души зевнул в кулак свободной руки. Люмин же не поняла, что ей хочется сейчас сделать. Уйти к себе в номер и спрятаться под одеялом на ближайшее лето или позволить себе устало облокотиться на него, всё больше греясь.       — Не испугалась я… — только и промямлила Люмин, скосив туманный взгляд от него до экрана ноутбука, где застыла картинка знакомой зелёной природы. — И я не переживаю.

*звук колокольчика — новое сообщение*

      Люмин мгновенно прокляла себя за то, что взяла с собой смартфон. Ужасное нетерпение разгорелось внутри в мгновение ока.       Но она знала, что не должна читать. Опять она забыла добавить его в чёрный список. И потому только крепче сжала свой старенький смартфон, умоляя себя не открывать его сообщение.       — Не ответишь? — на выдохе сонным тоном спросил Кадзуха.       — Дуракам не отвечаю, — выпалила она.       — Твой бывший жених?       — Откуда ты знаешь? — в крайней степени изумления спросила Люмин, впившись округлёнными глазами в его безмятежное, усталое лицо и то и дело слипающиеся красные глаза. — Тебе… Итэр рассказал?       — Конечно, — опять зевнул он. Его рука плавно, медленно стала опускаться по её плечу, и Люмин внутренне вся замлела. И словно только сейчас осознала, как он к ней близок. Она старательно глубоко задышала. Этот контраст прохладной комнаты, где кондиционер постарался на славу, и его тепла начал сводить с ума. И ей приходилось прикладывать немало сил, чтобы продолжить его слушать. Кадзуха на мелодичном, долгом выдохе с лёгким одобрительным смешком добавил: — Ещё он сказал, что ты замечательная, и побьёт любого, кто тебя обидит.       Скромная улыбка проявилась на кончиках губ, но Люмин её постеснялась, чуть отвернув шею в сторону, но так, чтобы всё ещё видеть его. На душе немного потеплело. Тем временем, Кадзуха снова зевнул в кулак:       — И я бы к нему присоединился. — И коснулся её каким-то затуманенным взглядом полуприкрытых глаз.       До неё вдруг что-то дошло. В момент, когда осмотрелась получше и поняла, что они сидят на кровати.       Что ещё за атмосфера? Что за двусмысленная тихая пауза? Интимная темнота и чужие полуобъятия, что её к себе прижимают. Его ладонь застыла на её предплечье, а её распахнутые глаза – на его стройном, лёгком подбородке и выпавшей красной пряди волос из прически. Дыхание с привкусом терпкого кофе защекотало тёплую кожу щёк. Его менеджер специально оставила их вдвоём. Время перевалило за полночь, а на фоне тихо-тихо что-то мелодично играло.       Стоп. Свечей и вина ещё не хватает! Ещё чуть-чуть, и они нырнут в темноту одеяла. Он воспринял её слова и вид иначе? Люмин же просто фильм пришла посмотреть! Точнее, она и предложила… Буквально напросилась.       Все знают, что значит приглашение на фильм. Все. Люмин от собственной глупости и осознания вся побледнела. Кадзуха чуть сощурился, едва заметно, словно с интересом за ней наблюдая. Мурашки. Мурашки! Всё внутри неуместно заколотилось и отдалось волной то ли ужаса, то ли притяжения. Лёгкие и каждую каплю крови будоражило огнём, губы обкололо тёплой дрожью, и Люмин в миг забыла, как вообще говорить. Она не готова! О нет, почему он на неё так обаятельно и неотрывно смотрит? И как кот ей улыбается. Надо бы поскорее делать отсюда ноги. Нет-нет, не прикрывать глаза в любовании и томительном ожидании, а убегать!       Но не в силах даже сдвинуться с места и оторвать очарованный взгляд. И нормально мыслить, мучаясь от внезапного жара.       Оставив её в полнейшем недоумении, Кадзуха с размаху встал, словно подпрыгнув на пружинистом матрасе, и с характерным мелодичным мычанием потянулся всем телом в попытке взбодриться, отходя к письменному столу, что в двух шагах. Люмин сосредоточенно следила за ним, как за жонглёром, в любой момент готовая… к чему угодно. Кадзуха взял в руку чашку остывшего кофе.       И снова на неё загадочно так посмотрел, когда отпил пару больших глотков.       — Знаешь, Люмин… — начал он с игривыми нотками в тоне. Опять этот бум в груди и сладкая дрожь в коленях, а из мыслей без остатка выветрились все проклятые мысли о Тарталье, как и о том, что Кадзуха – блогер. Перед ней просто стоял обычный парень, и от него безумно пахло кофе. — Я до сих пор удивлён, что ты существуешь. И я так этому радуюсь, словно это я свою сестру нашёл, а не Итэр, — протяжно выдохнул он и скрестил ноги, опираясь на столешницу и немного садясь на неё. Запустил ладонь в слегка растрёпанные волосы, смахнув длинную чёлку с гладкого лба и наспех её приглаживая. Люмин неосознанно изучала каждое его движение, словно загипнотизированная. А он снова одарил её приветливым, светлым взглядом красных глаз. Красный – как цвет розы, на чьи лепестки красиво падали тёплый свет и холодная тень. — Мы так долго тебя искали... Страшились, что наткнёмся на печальные известия, и в то же время мы боялись, что не найдём тебя вовсе.       — Ты тоже искал меня? — не скрывая удивления, задала она волнующий вопрос. Кадзуха легонько кивнул.       До разума логической цепочкой дошла нужная мысль. Точно. Он же известный блогер. У таких есть связи. Но сейчас даже раздражения его деятельность не вызвала. Потому что если бы не он, она бы могла никогда не узнать о существовании Итэра. По телу мгновенно прошлась волна благодарности, а сердце наполнилось какой-то невообразимой гармонией. Но тут же внутри что-то треснуло. Как хрустящая чипсинка.       О, Архонты. Вот, в чём дело. Захотелось с размаху по разгорячённому лбу себя стукнуть. Наверное, Итэр бы также тепло с ней вёл себя. Заботился бы и стремился помочь. И блогер просто-напросто относится к ней, как к сестре. Ну, или как к сестре своего лучшего друга. Как вообще парни ведут себя с сёстрами своих друзей? Так и ведут. Наверное.       К тому же, Кадзуха до́нельзя сонный, поэтому его взгляд показался ей таким… многозначительным. Да, это логично и правдоподобно. Облегчение смешалось со странной нотой разочарования.       Кадзуха улыбнулся шире, скользя по ней заинтересованным взглядом. Наверняка замечая на её щеках красочное смущение.       — Ладно. — Отставил он чашку назад на стол и сжал ладонями края тонкой столешницы. — Ты же хотела фильм посмотреть? Он ещё не скоро будет готов, я могу показать тебе только короткий отрывок.       Фильм. Фильм.       Бум.       — Д-думаю, что всё-таки обойдусь без фильма… — Люмин скосила крайне взволнованный взгляд в сторону, плотнее прижимая ноги друг к другу, а плечи к шее и сминая края матраса.       — Хм?       Люмин неумело сделала вид, что зазевалась, размашисто выдыхая в кулак, неосознанно копируя его движения.       — Я лучше пойду спать. — Встала Люмин, расправляя складки короткого платья. Или же она пыталась сделать его длиннее, оттягивая лёгкую белую ткань вниз… И неловко добавила, не в силах посмотреть ему в глаза: — Тебе бы тоже не помешало выспаться.       Кадзуха со знанием дела хмыкнул, сделав ещё один глоток кофе.       — Когда верх берёт вдохновение, я не властен над своим бренным телом.       О нет, про контроль над физической оболочкой она точно болтать с ним не собирается.       — Как знаешь, — ощутив, что начала возвращаться в своё спокойное состояние и обретать власть над собственным телом, сказанула она на манер равнодушия. Вспомнив, как это – стоять с расправленными плечами на твёрдых ногах.       Все выработанные за последние полчаса эмоции резко и безжалостно опустили шкалу её бодрости. Уже дремля в своём номере и на мягкой постели, Люмин в кой-то веки освободила все свои мысли. Потому что в них больше не витал непрошенный образ Тартальи. Она даже забыла о непрочитанном сообщении. Потому что она думала только о том, чтобы этот глупый блогер с тоннами литрами кофе внутри себя соизволил уже отдохнуть, избавив свои красивые глаза от усталых синяков. Нет-нет, не подумайте, она не беспокоится о нём.       Ни капли.       Да?