Добро пожаловать в Найт Вейл

«Я не здесь

Увы, я не здесь

Где-то там поёт холодный ветер мая

Где-то там, где новый день меня не знает»

The Retuses— Escapism

Арсений проснулся в машине. Явно старой, покоцанной, с отлетающими частями. Откинутое водительское кресло не поднималось, а ключ, вставленный в затвор, не смог завести эту развалину. Осмотрев машину, он не нашёл ничего интереснее неработающего фонарика, который было решено всё же впихнуть в карман, и расстаявшей шоколадки, брать которую было уже неприятно. Пришлось выходить. Снаружи тоска, настигнувшая его в неизвестной тачке, лишь усилилась. Горы песка, бескрайнего и немного мечущегося из-за лёгкого ветерка, нагоняли безнадёги. Оглянувшись, он заметил странную металлическую постройку. Подойдя ближе, с удивлением обнаружил, что это видимо причал для кораблей. Пристань — тут и специальные зацепки для прикрепления покорителей морских вод, и мостки, и куча непонятных штук явно рассчитанных на благополучный вход в порт. Если бы он ещё знал, как это всё называется. И тут в голову ударило осознание, что он ничего не знал о себе. Залезая на постройку и карабкаясь по штыкам, вылезающим из странного и совершенно ненужного здесь сооружения, он размышлял о том, что же было с ним до чёртовой поломанной машины. В памяти всплыло лишь имя. Арсений. Его точно звали именно так, это знание осело внутри и было правдой. И всё. Лица, мазки, яркие цвета и краски, всплывающие в голове декорации, стремительно пролетающие одна за другой и не дающие себя рассмотреть. Удивительно, от его истории осталось одно лишь имя. И что ему теперь с этим делать? Думать о себе и понимать что совсем ничего не помнишь становилось страшновато, и он решил поразмышлять о причине нахождения здесь причала, на который всё-таки удалось взобраться. Открывался великолепный вид на пустыню. Быть может здесь было море или даже океан. Это место могли омывать волны, зовущие путников в путешествия и испытания опасной стихии. Нет, Арсений не берёт в голову бескрайний океан, который существовал ещё до сотворения человечества, он мыслит не так глобально. Его бы тогда ещё никто не смог бы построить. Возможно в один момент вода ушла, неясно как, но её тут просто не стало. И этот причал теперь воспринимался как чья-то глупая ошибка, которая не должна здесь быть. Арсению стало жалко причал. Удивительно, как быстро человек может опуститься. Он лёг на спину, и перед ним открылось голубое небо. Такое же бесконечное, как пустыня. Это навеевало раздражение. Куда не взглянешь — одна бескрайность, которая заставляет чувствовать себя совсем неуместным причалом. Ужасное чувство. Арсений закрыл глаза. Бескрайнюю пустоту выносить было легче. Спустя три минуты он снова уснул. Всё равно других занятий тут больше не было. *** Первое, что он увидел, это звёзды. Яркие и сияющие. Капли молока, разлитые по небу. Долго смотреть он не смог, в бок что-то упиралось и мешало спокойно лежать. Достав из под себя фонарь, сначала глупо пялился на находку, а потом вспомнил, что сам положил его с собой. Зачем — спрашивается. Щёлкнув кнопкой, включил свет и, испугавшись резкой смены ощущения пространства вокруг, отбросил спасительный прибор. Странно, днём он нажимал по меньшей мере пять раз, и тот не соизволил включиться. Необходимо было наполнится солнечной энергией? Обернувшись кругом, замечает дорогу. Усиленно вспоминает день и понимает, что до этого ничего не было. А может он просто невнимательный еблан. В любом случае это путь, а значит есть вероятность, что так он сможет сойти с ума чуть позже, чем конкретно сейчас. Дорога — тоже бескрайняя — упирается в горизонт, и неизвестно — приведёт ли она хоть куда-нибудь. В середине пути фонарь гаснет, и Арсений, обречённо стукнув его пару раз, понимает, что не так уж тот и нужен. Света звёзд хватает с головой, и он продолжает путь. Сколько он так шёл — неясно. Но в какой-то момент дорога заводит его в город, и Арсений удивляется, как не заметил его раньше. Он петляет по улицам, освещённым холодным светом фонарей. Миловидные домики не внушают доверия и вселяют лишь безнадегу и апатию, поэтому Арсений чуть ли не прыгает, когда натыкается на яркую вывеску бара. Оттуда доносится музыка и видится свет от разноцветной лампы. Помявшись перед входом несколько секунд, решительно отворяет дверь. В баре кружит дым, оранжево-жёлтые цвета располагают к какому-никакому расслаблению, а людей не так уж и много. Он садится за барную стойку и терпеливо ждёт, когда к нему хоть кто-нибудь подойдёт. Периферийным зрением виднеется меню, и он, уверенно подцепив, тянет его к себе. Напитки интригуют. Снеговик без головы, чужие судьбы, разбитый стакан, негодующие приведения... Чем дальше, тем абсурднее и жутче. Взгляд цепляется за единственное, что выглядит более менее благоразумно, когда к нему наконец подходят. — Привет, путник, ты нездешний? — Откуда знаешь? — Глаза у тебя сумасшедшие, что будешь? — Красную гвоздику. Его одаривают долгим и внимательным взглядом. Кто-то сбоку затихает, а потом смеётся. Причём так безрассудно и будто угрожающе, что становится жутко и страшно. Арсений признаёт. Бармен кажется всё замечает. Кидает быстрый взгляд на его соседа, сам Арсений боится оборачивается, и вновь осматривает посетителя. Что-то для себя решив, открывает дверь, хватает за руку и тащит куда-то в глубь бара. Рука у бармена холодная. Его затаскивают в узкую комнату с туалетным столиком, зеркалом на пол стены, ярко-розовым диваном и креслом. — Посиди здесь полчаса, пожалуйста. Никуда не выходи. Очень прошу. — Хорошо. — Арсений кивает дурачком и смотрит на закрывающуюся дверь. Нужно срочно валить. Непонятно правда куда, но это комната с каждой проведённой здесь секундой пугает всё больше, а бармен пока ведёт себя совсем не внушая доверия. Наверно тогда на улице стоило постучать в чей-нибудь дом, в одном из них обязательно живёт добрая старушка, пустившая бы его на ночлег. С утра он бы обязательно со всем разобрался, сходил бы в местные органы управления и решил бы свою странную ситуацию. Или нет. Вот только он тут, его возможно пустят на органы, если не придумают чего похуже. Хотя если откинуть ситуацию, то парень, спрятавший его здесь, ничего такой. Да и разве может ему так везти, что первый же бар оказывается логовом маньяков. Довольно красивых. Он пытается вспомнить чужую внешность. Бармен был явно высокий, выше Арсения. Ярко-белые волосы, что довольно необычно, пирсинг-кольцо на брови. И как он вообще заметил эту деталь? Вот окольцованную руку сложно не заметить, она его держала и возможно отдавала холодом как раз-таки из-за непонятных побрякушек. А пирсинг на брови в этом полумраке... Бывает. Но это совсем не то, о чем стоит думать. Когда шаги затихают вдали, Арсений открывает дверь и устремляет взгляд в темный коридор. Странно, когда они шли сюда, на стене горели лампы. Он идёт вперёд, не разбирая пути и маршрута. Просто бродит, сворачивает по памяти в бесконечные повороты, шарит рукой по стенам и кажется окончательно теряется. С другой стороны его органы, пусть и за большие деньги небольшим людям, могут спасти кому-нибудь жизнь. Погибнуть от того что заблудился в тёмном лабиринте будет обиднее. Непонятно сколько прошло времени, но в какой-то момент он снова слышит шаги, и пока непонятно радует это или пугает. — Дурак, блять. Попросил же не высовываться, так нет, полез. Я помочь хотел. — свет вокруг удивительным образом загорается, и Арсений снова видит перед собой бармена. — Ты жить хочешь? — устало и как-то немного грустно. Арсений кивает, его хватают за руку и выводят в очередной закоулок, который теперь указывает на выход. Удивительно, блять, а раньше он где был. Арсений ведь точно помнит, что заворачивал туда. Теперь на его бармене вместо фартука большая удобная толстовка. Даже немного смешная, Арсений пытается прочитать надпись, но они выходят на улицу, где снова становится довольно темно, и его куда-то упорно ведут. В принципе уже даже не важно куда. Возможно ему действительно повезло, кто знает, Арсений уже ни во что не верит. Он лишь поднимает глаза и понимает, что небо фиолетовое, что тоже довольно странно, а звёзд уже и нет. Интересно, они пропали, как только он зашёл в город, в бар или обратно на улицу. Холодные фонари бездушно заменили весь природный свет. Арсений ёжится. Он хочет начать хоть какой-нибудь диалог и попытаться выяснить, что же собственно говоря происходит. Но его проводник лишь дёргает рукой, схватившей запястье, и тихо просит не задавать пока вопросов. В принципе либо человек просто не хочет разговаривать, либо Арсений всё-таки жертва, а с ними не говорят из принципа. Чтобы не было как у типичных злодеев из фильма с речью на час и точными нюансами, где проебался главный герой. Он пока не определился, к какому варианту чужого молчания склоняется больше. Спустя пятнадцать минут брождения, они оказываются перед одним из бесконечного множества домов. Он ничем не примечательный, но проводник достаёт ключи, а это значит, что они всё-таки дошли до нужного им убежища. Арсений не успевает осмотреться. Как только кеды ставятся рядом с чужими огромными кроссовками, его протаскивают через темный дом с ворохом коридоров, и в конце концов он оказывается в большой ванной. Тут руку наконец отпускают. — Подожди пять минут, пожалуйста. Ты же не хочешь заблудиться в чужих коридорах? — и усталая улыбка, которая почему-то внушает доверия больше, чем всё сказанное до этого. Хоть его и было не очень много. — Стой, — Арсений задаётся вопросом, каков предел его безумства, но получив встревоженный взгляд в свою сторону, играет до конца, ничего же такого, если он просто... — Как тебя зовут? — Антон, — бармен-проводник облегчённо вздыхает, немного щурится, рассматривая своего гостя, и окончательно ломает образ маньяка. Либо Арсений уже поехал головой. — А тебя? — Арсений. — Красивое, — на него залипают, это видно и это... Даже приятно. Удивительное дело, когда такое было. Вспоминается, что неизвестно, потому что память перекрыла воспоминания, становится грустно. Антон возвращает в реальность. — Подожди пять минут, пожалуйста, я сейчас. Он исчезает в дверном районе и возвращается по ощущениям через целую вечность. Но кажется пора перестать верить ощущениям, в том коридоре он по ним раз пять сворачивал в нужном направлении. В руках у Антона спортивки и футболка. Удивительно. — Мне показалось, что ты бы захотел поваляться в ванне полчасика, — он вопросительно выгибает бровь, а Арсений с удивлением его оглядывает. — Мне не хотелось, но твоё предложение очень заманчивое. — Тогда ванна в твоём распоряжении на неограниченный срок. Антон подходит к двери и, уже коснувшись ручки, слышит тихое спасибо. *** В чужих серых трениках и длинной футболке выходит из ванны. Арсений пролежал там в кипятке по ощущениям минут тридцать, не меньше, а потом ещё и вымывался. Тело двигаться больше не хочет, есть лишь желание завалиться на ближайший подходящий для этого предмет и уснуть. В голове неожиданно прояснилось, и пришло понимание, что происходящее по крайней мере странно. Так не бывает в реальной жизни. Не бывает же? Сложно выразить в чём именно заключалась странность, но у него было ощущение, что он в некой окутавшей его дымке загадочности и мистики. Возможно это пройдёт. Он надеется, что это пройдёт. Ноги на автомате выводят к хозяину дома, и оказывается, что в своих раздумьях он добрёл до кухни. Довольно высокий стол буквой «п», с одной стороны с плитой, а с другой пространством для поедания местных шедевров. По середине находится раковина, а сверху висят шкафы. Тесно, но кого это вообще сейчас волнует. Антон, вроде так зовут этого парня, моет что-то в раковине, на плите закипает чайник. Арсений садится на такой же высокий как и стол стул и падает головой на сложенные руки. Как же хочется заснуть, проснуться и всё вспомнить. Мысли улетают, и кажется его мечта начинает воплощаться в действие, только... — Есть хочешь? — его слегка трясут за плечо. Зачем, если можно просто спросить непонятно, но голову приходится поднять. Перед ним открывается вид на тарелку с только что приготовленной яичницей. Странно, что Арсений не услышал, как её готовили, но это не имеет значение. Сейчас важно лишь то, как ярко и аппетитно она выглядит. После лёгкого кивка тарелка оказывается перед ним, и буквально через три минуты она полностью пуста. Арсений думает насколько нагло будет попросить добавки, но перед ним уже опускается чай и сахарница с ложкой. Арсений берёт кружку и спрашивает совсем другое, сахар он не кладёт. — Почему когда ты что-то предлагаешь, то я сразу же понимаю, что мне это надо. А если ты скажешь, что я хочу пойти валяться в песке, я захочу? Антон, всё-таки это вроде действительно его имя, смотрит сначала непонимающе, а потом тихо прыскает и смеётся. — Потому что это базовые потребности, и я... Ну, был в твоем положении. У Арсения изящно изгибается бровь, Антон должен понять намёк. — Ладно, в кратце, если ты ещё не заметил, то здесь происходят довольно странные и пугающие вещи. Арсений лишь хмыкает. Да, потеря памяти, причал в пустыне, путающиеся коридоры и сам Антон. Наверно этого всего нельзя не заметить. Но тот же говорит не об этих вещах? И как донести, что произошло, если и сам не знаешь. А за откровения легко можно зайти за психа. Поэтому Арсений довольно громко молчит. Антон вздыхает, смотрит на делающего глоток Арсения и берёт ситуацию в свои руки. — Давай так, я говорю, а ты отвечаешь было или нет. За этим следует кивок. Арсений гадает, какая же странность может волновать Антона, и чуть ли не охает на первой фразе. — Ты что-нибудь помнишь о своей жизни? Арсений хмурится, ситуация не самая благоприятная. В принципе, если спрашивают, значит это... нормально? — Абсолютно ничего. — смысл врать, если это возможно единственный человек, который может объяснить, что вообще происходит. За его ответом следует чужой кивок. — Ты в пустыне проснулся? Кивок. — Долго сюда шёл? — Есть такое. — А коридоры тебя смутили? Снова кивок, что тут скажешь. — Знаешь, Арсений, если честно, мне жаль. Сейчас попробую объяснить. — самому Арсению теперь становится совсем не хорошо. Чай откладывается в сторону. — Ты попал в довольно странный город. Здесь периодически пропадают и погибают люди, и никого это не волнует. На улицах появляются пирамиды, заглатывающие всё вокруг, идут дожди из животных, через несколько домов от нас старушка разговаривает с ангелами, а в парке для собак запрещено гулять. Здесь есть радио, которое расскажет тебе про тайную полицию шерифа и напомнит о запрете на письменные принадлежности. Добро пожаловать в Найт Вейл. Знаешь, я могу многое рассказать, но наверно стоило дождаться утра, извини. — Антон выпаливает это всё на одном дыхании и замечает встревоженный взгляд Арсения. Это плохой розыгрыш. Кружка пуста лишь на половину, но допивать её видимо придётся уже не Арсению. Арсения немного мутит. — Пойдёшь спать? Я постелил диван. Арсений лишь кивает и даже не следит за поворотами коридоров, которые приводят к долгожданному дивану, на котором можно разлечься и желательно проснуться в нормальном мире. Укутываясь в одеяло, он думает, что это всё очень плохой розыгрыш. Пословица дня: женщины с Венеры, мужчины с Марса, земля галлюцинация, подкасты всего лишь сны.