Добро пожаловать в Найт Вейл

Нечего больше терять, некому больше верить

Над рекой, над полем, в моей голове туман

И мне остаётся обнять лишь себя самого и встретить

На пороге рассвет, пока льёт свои горькие кран

The Retuses — Triangulum

Арсений просыпается в ворохе одеял и подушек весь помятый и растрёпанный. Голова, тело, руки, ноги — ничего не хочет отлипать от перевороченного дивана и белых простыней. Они приятно успокаивают и внушают уверенность, что светлое всё же есть. А после его сна эта уверенность как нельзя кстати. Там, как вчера в голове. Обрывки фраз, чьих-то слов, бесконечность незнакомых, обнимающих, трогающих его рук. Вместо лиц мазки, маски, пятна. Всё расплывчато, нечётко и пугающе. В какой-то момент Арсений вдруг поверил, что сон может его поглотить, как и сотни других людей, которые стали мазками. Поэтому он быстро вынырнул в довольно просторную комнату, освещенную светом. За окном встаёт солнце, и оно кажется удивительно холодным. Искусственным, неестественным и слишком похожим на свет от ярко-белых ламп. А ведь это рассвет! Арсений теперь мечтает увидеть розовое небо заката. Вспоминается ночное фиолетовое небо. Всё-таки вокруг происходит странная чертовщина. Он садится. Чтобы отвлечься рассматривает обстановку вокруг. Диван, столик, тумба, шкаф. Взгляд перемещается на телевизор. Глупая надежда розыгрыша теплится в душе, но вряд ли ему бы удалили память. Никто бы просто не смог. На удивление в голове огромное количество знаний и фактов, сплетающихся и периодически встающих перед глазами. Жаль, что ни один из них не рассказывает о его жизни. Это было бы очень кстати. Когда тишина давит уже со всех сторон, Арсений решает выйти из комнаты. Укутавшись в одеяло, он бредёт к двери. В комнате стоит страшный дубак. Хочется найти ванну и умыться, но дурацкий коридор не заканчивается и лишь сворачивает в разные стороны, водя по кругу. Арсению кажется, что он окончательно сошёл с ума. Кухня предстаёт перед глазами маячком спасения. На ней никого, поэтому Арсений сам ставит чайник и смотрит на рассвет. Оказывается на кухне было окно. Если бы этот рассвет был розовым... Чайник кипит. Возможно, если поискать в ящиках, то он сможет откапать здесь кофе. *** Когда Антон входит на кухню, то видит укутавшегося в плед Арсения. Тот сидит на столе — и чем его не устроил стул — и пьёт какую-то бурду. Арсений обернулся. Он видит Антона с чёрным котом на руках. Антон со своими белыми волосами будто бы освещает вокруг себя пространство. Кота он опускает на пол, и Арсений понимает, что тот лысый. Кошмарыш. Наверно кот думает также, поэтому настороженно смотрит на него в ответ. — Это что у тебя за ночной ужас? — в конце концов спрашивает Арсений, косясь на чёрную тучку у себя под ногами. — Почему ужас то? — Антон настораживается, если Арсений сейчас обидит его самого верного и лучшего друга, то вылетит отсюда со скоростью света. Нет, может и не вылетит, но беспокоится о его душевном состоянии уже точно никто не будет. — Потому что чернющий. — Арсений теперь не смотрит на Антона, весь взгляд прикован к разглядывающему его коту. — Вообще непривычно смотрится, он как будто очень маленький, и... Он же совсем голый. Ему не холодно? — Периодически. Он спит на батарее, укутывается в плед и залезает ко мне под бок под одеялом. Маленькая печка, да? — Антон легонько дотрагивается босой ногой до такого будто беспомощного и маленького кота. — Я вообще ему гнездо создал из подушек и одеял, но он почему-то не очень любит там спать. Антон поднимает плечи, Арсений фыркает. — И как зовут твоего друга? — Там. — Где? Это квест? Я должен сам найти ответ на свой вопрос? — язык идёт впереди мозга, но сейчас это действительно просто смех. — Нет, это имя. Его зовут Там. — И? — Арсений запинается, — нет, мне просто правда интересно, как тебе пришло это в голову. — Во-первых не мне. А во-вторых, — он выставляет палец, пока Арсений его не перебил. — Его полное имя Тамерлан, сокращённо он будет Тамик, а я зову его Там. Мой знакомый его вообще зовёт Тамерлан Иванович. Что в голове у людей творится вообще для такого эффекта? Арсений на эту речь лишь смеётся. Действительно забавно получается. Тамик отворачивается и начинает тереться об Антона. Тот намёки понимает прекрасно. Корм, оказывается, стоит под раковиной. — Ладно, я понял, Тамик, значит Тамик. А сколько времени?— вопрос интересный, не слишком ли рано этому животному накладывают еду. Хотя фиг знает их режим. — Час дня. — Антон ставит корм на место, как же удобно с ручными часами. — Пиздишь. Или у тебя часы сбились. — С чего ты взял? — Антон ухмыльнулся. — Что за странная уверенность? — Только что рассвет был.— не может же рассвет наступать только в обед. Это слишком поздно даже для зимнего солнца. — Аа, такое бывает, он и ночью может наступить. Я если честно так и не разобрался, как это работает. Это не так часто происходит, ты прям попал. Брови Арсения летят вверх, с другой стороны может действительно так всегда и было. Может все его знания и ненастоящие, кто вообще знает, насколько это всё реально. — Что ты пьёшь? — перестроиться на чужой вопрос получается не сразу. Антон подходит ближе и смотрит в кружку. Неужели обязательно вот так нависать? — Кофе. Я сделал, ничего же страшного? — Откуда ты его достал? — На полке. — Арсений хмурится. — Что-то не так? Его нельзя было пить? В нём яд? — Нет, ничего такого вроде бы, просто я не пью кофе. — И? — брови Арсения сдвигаются ещё сильнее, Антон подавляет в себе желание рассмеяться. Выглядит он наверно, как тот ещё сумасшедший. — Нет, ничего, пей. Завалялась банка просто. Антон подходит к плите, кажется планирует начать что-то готовить. А вот Арсению нужно разобраться, и начать он решает с чего-то попроще. Или наоборот, он пока не может разобраться в рамках устройства этого мира. — Что не так с коридорами? — Арсений, сидя на столе, сделал переворот на стовосемьдесят градусов, и теперь смотрел на плиту и спину Антона одновременно. Тот обернулся и столкнулся с гостем глазами. — Они на этой неделе сходят с ума. Петляют, путают ходы и не дают тебе выбраться к желаемому месту, так что выходя из комнаты, старайся не думать, куда тебе надо попасть. Может если перед этой фразой надежды на сознательность Антона были, то сейчас они рушатся на глазах. И кажется это прекрасно понимают. Никак не комментируют, просто хмыкают и оборачиваются. А затем, чуть подумав, выходят из комнаты. Арсений кофе допил, он был вкусный. Что делать дальше пока неясно. Выходить из комнаты страшно. Ну засосёт его опять, знаем, проходили и не хотим ещё раз. Тем более ему в любом случае надо ещё многое разузнать и спросить у единственного, кто будто бы может всё объяснить. В чём сам Арсений уже не так уверен. Хотя чужие слова всё равно больше похожи на правду, потому что он как минимум это всё уже испытал. Антон появляется на кухне с кофтой и носками в руках. На удивление быстро, там даже в одну сторону за это время не пройдёшь. — На, утеплись, должно помочь. Не гарантирую конечно, но очень на это надеюсь. Ты весь трясёшься, и я верю, что это всё же от холода, а не чего похуже. В руки Арсения падает серо-голубая кофта с разноцветными картинками, спускающимися к краю. Рассматривать времени нет, оказывается он действительно дрожит. Натягивает её на себя, затем цепляет капюшон и напяливает носки. Приятные на ощупь, с утками. Смешные. — А чего на столе? — чужие руки из-за закрывающей обзор спины что-то химичат. Или можно назвать это нормальным словом готовят. Скорее всего тесто для чего-то, потому что Антон смешивает подходящие для него продукты. — На стуле не так удобно, и ногами махать не получается. — осознание, что стол всё же чужой, приходит слишком поздно, но раз не попросили, то и слезать Арсений не видит смысла. Антон лишь хмыкает, что за сумасшедший тип. Арсений решает его рассмотреть. Явно высокий, это было понятно ещё вчера, с белыми, осветлёнными волосами. Простая черная футболка, шорты до колена. Лица не видно, но Арсений точно помнит чужой пирсинг на брови. Свои руки в задумчивости трогают серёжку, и Арсений понимает, что у него проколото ухо. А ещё его внезапно осеняет, что он не помнит, какая у неё форма и цвет. Ну, он её конечно ощущает, но какого она например цвета. Вслед за этим приходит понимание, что он не знает, как выглядит его лицо. То есть Арсений опять-таки понимает, что волосы длинные, потому что их постоянно приходится поправлять, но... Это всё. Он совсем не помнит даже свою внешность. — Здесь есть зеркало? — Да, вон там в углу. — чужая голова делает в воздухе странное движение, но остаётся понятой. Арсений летит к указанному месту. На него смотрит довольно красивый мужчина, ему нравится. Волосы из-под капюшона вьются в разные стороны, глаза отливают голубизной, лёгкая небритость и кнопка нос. Действительно забавный. Серёжка оказывается чёрным кольцом, и как же ему это нравится. Арсений возвращается на стол. Чужие руки эволюционировали комок под собой в тесто, которое вытягивают в сосиску. Интересно, что этот человек хочет сделать, сырники? — Ты удивительно спокойный. — руки нарезают небольшие куски теста. — Откуда тебе знать? — Я реагировал по-другому. Арсений окидывает его задумчивым взглядом. Может ли это быть ловушкой, тупым квестом или игрой с ним в дурачка. Арсений помнит фильм «Остров проклятых», но не помнит свою жизнь. Становится действительно не по себе. Антон оборачивается и ищет его взгляд, Арсений упорно отворачивается. Этот сумасшедший хватает за лицо и оборачивает к себе, что-то выискивая в глазах. А затем также неожиданно отпускает. Место касания жжёт, а сам Арсений по ощущениям горит. Неужели он действительно просто сошёл с ума. — Извини, я тебя напугал. — не спрашивает, утверждает. В принципе он прав. — Не знаю чем именно, но прости, пожалуйста. И за касание и за этот страх. О чём ты подумал? — О том, что я видимо сошёл с ума. — слова, искавшие выхода не знают ничего лучше, чем просто выйти наружу и затеряться в этой комнате. Антон смотрит на него напряжённо. — Не знаю почему ты об этом подумал именно сейчас, но это точно не так. Либо мы все тут уже давно сошли с ума, что от части является правдой. Давай так. — Антон вздыхает и сосредоточенно смотрит ему в глаза. — В это будет тяжело поверить, но я отчасти тебя понимаю. Потому что примерно года три назад, здесь очень тяжело контролировать время, я тоже набрёл на этот город и понял, что совсем ничего не помню. Вернее ничего из своей жизни. Знаешь, все любимые мемы я до сих пор вижу перед собой на удивления ясно. Так вот, это было сначала. Потом... Стало понятно, что я не знаю куда идти и что теперь делать в таких ситуациях. Город я, как ни старался, вспомнить не смог. Сначала даже познакомился с кем-то на улице. Мы долго болтали, около часа. И знаешь, что самое удивительное? Как только мы разошлись, я чётко помнил нашу беседу, но так и не смог вспомнить чужого лица. Вот тогда я начал по-настоящему бояться. Сразу за этим я набрёл на первый попавшийся дом и постучал. До сих пор не знаю — повезло мне тогда или нет. Открыла старушка, радостно улыбнувшись, затащила в дом, накормила и уложила спать, а ночью я проснулся и увидел перед собой... исчадие ада, я так это тогда охарактеризовал. Вместо глаз белая пелена, удивительно худое тело с выпирающими костями и крылья. Всё белое и будто неживое. Старушка с кем-то говорила за стенкой. Я тогда просто отвернулся и всю ночь не мог заснуть. На утро меня оповестили, что это были ангелы. Я сходил с ума весь день, а ночью они пришли вновь. На утро попытался сбежать из того дома, но не смог выйти. Долго толкал дверь, и... Ничего не происходило. Так продолжалось ещё два дня. У неё ещё постоянно играло радио, которое мы слушали пока ели. Оно говорило порой довольно жуткие вещи. Не знаю если честно, как охарактеризовать своё состояние и мысли в тот момент. Я просто... плыл по течению? А потом к нам в гости пришёл один молодой человек, который в конце посиделок увёл меня с собой. И немного объяснил, как устроен этот мир, приютив у себя. Не знаю за что он сделал это для меня, но сейчас я просто безумно ему благодарен. — Это его дом или...? — Да, его. — И где же он сам? — вспоминается вчерашний диалог, и Арсений кажется знает, что ему ответят. Но очень хочется верить, что он услышит, что тот вернётся чуть позже. — Примерно год назад он ушёл на работу и больше не вернулся. Он был журналистом. Их тут гребут пачками каждый день, а я даже не слушал новостей, поэтому... Не волновался особо, не знаю, дурак. — дураком сейчас себя чувствует Арсений. Какие новости, почему журналисты пропадают и где он, мать вашу, находится. Антон просто продолжает.— Я в то время вообще не жил с ним и узнал об этом пару дней спустя, когда мне пришло удостоверение, что в его завещании на меня повешен этот дом.— Антон тускнеет, а Арсений не знает, может ли ему верить. На самом деле очень не хочется. — А почему ты не попытался найти свой старый дом? Ну, то есть я понимаю, что ты ничего не помнишь, но кто-то же должен помнить тебя, где-то должны быть твои данные. Антон невесело усмехается. — Нас тут таких много, и мы явно нездешние. Но я пытался свалить из города. Первый раз я пробовал уйти пешком по той дороге, откуда пришёл. Думал, что выйду туда, где меня помнят. В итоге заснул в пути и очутился уже здесь. Другие четыре выезжал на машине, но в непонятный промежуток временного пространства оказывался в гараже у дома. Последний раз я пробовал угнать вместе с туристической группой. Вернулся с новыми воспоминаниями, не чувствуя, что они действительно принадлежат мне. Ужасное чувство. Больше на экскурсии я не ездил. — Хочешь сказать отсюда не выбраться? — Не знаю, может и так. — он снова оборачивается к плите и ставит на огонь воду. То ли даёт время подумать, то ли отходит сам. Арсению предоставляется уникальная возможность рассматривать чужую спину и думать над своим положением. Мысли, что это бред, идут параллельно с руками, кидающими комочки теста во вскипевшую воду. Размышления на тему, а может ли такое быть на самом деле сопровождаются аппетитными ленивыми варениками, которые Антон равномерно выкладывает на сковородку. Арсений просто запутался, поэтому с радостью принимает предложение перекусить. Чужое творение выглядит очень аппетитно. — Знаешь, Арсений, ты можешь мне не верить или верить, это не так важно. Думаю в конце концов ты всё равно определишься со всем со временем. Так что старайся не поддаваться панике. Что-то хочешь спросить ещё? — Да, только давай для начала поедим. — Конечно. — рот дует на горячий вареник и затем быстро поедает его. Очень вкусно на самом деле. Когда вареники в тарелке заканчиваются, Антон собирает посуду и перемещается к мойке. Шум воды помогает концентрироваться на вопросах, стремительно пролетающих один за другим в голове. — Слушай, а... Тут происходят только ужасы? Я имею в виду, — Арсений спотыкается и пытается сформировать в голове мысли в правильном и понятном предложении. — странность это не всегда плохо. Есть же что-то непривычное и непохожее, но... Оно приносит радость. Неужели здесь не случается, ну, чудес? Фонтана шоколадного, голубая съедобная трава, не знаю, да что угодно. Антон задумывается. Арсений надеется, что услышит что-то хорошее. — Знаешь, доля правды в твоих словах есть. Просто её немного, и ты уже не замечаешь чего-то хорошего или нарочно не смотришь в ту сторону за ворохом очень часто творящегося хаоса. Может где-то ты увидишь единорогов и блёстки, но никто не может утверждать, что единорог тебя не съест, а блёстки не засосут в бескрайнюю бесконечность. Вселенная очень оригинальна, не всегда сможешь уткнуться в типичного и скучного ходячего зомби и абсолютно глупую пожирающую тебя бездну. А это я ещё молчу про политическое устройство этого странного государства. В общем, советую никому не доверять, не верить и обходить странные вещи стороной. Потому что абсолютно безопасные летающие коты и появляющиеся из ниоткуда полезные вещи встречаются довольно редко.— он замолкает, давая переварить информацию. — И почему ты тогда доверяешь мне? — Арсений смотрит настороженно, потому что действительно несостыковка. Говорит оглядываться и берёт первого встречного ночевать к себе. — Ну, в моем представлении тебе была нужна помощь. И оказалось действительно нужна, просто немного не в том смысле о котором думал я. — Что ты имеешь в виду? — Ну, ты заказывал себе довольно мощный наркотик, после которого отходят либо в мир иной, либо в туалет очень долгой рвотой, тут как не повезёт. Как думаешь, что я имею в виду.— Антон отводит взгляд, Арсений закрывает глаза. Конечно, красная гвоздика, очень нормально и очень на самом деле позитивно. Хоть написали бы, а если бы был другой бармен. Арсений решает не думать. Антон неожиданно продолжает говорить. — Короче, сейчас поясню про ситуацию, которая получилась. Дело в том, что у нас его нет. В меню мы его пишем, чтобы если это возможно , переубедить человека не искать дальше. И вот ты влетаешь, весь вздёрганный, так и искрящий странной энергией. Поэтому первая мысль была отвадить тебя от ненужной никому хуйни. Это Поз всё придумал, если честно штука действительно крутая, но к сожалению не всегда получающаяся. Арсений накрывает глаза пальцами и жмёт до появления пятен. Массирует виски и вновь открывает глаза, смотря на Антона. — А это же не всегда для себя может быть, ты... — Арсений не знает как корректно закончить фразу. — Да, такое было. Если на таких попадаем, то пизды от них получаем капец, и повезёт если словами. — И, от чего конкретно ты вчера собирался меня отговаривать?— Арсению почему-то очень важен ответ на этот вопрос. — Ну... А как ты думаешь? — От попытки подсадить...? — старается сделать вопрошающую интонацию, но получается плохо. Мысль так и не заканчивает. — Нет, нет, нет, почему ты так подумал? — Антон головой и руками машет, удивлённо поднимая бровь. — Глаза безумные, яркий, сумасшедший, что ещё? — Нет, я не сказал бы, что ты как Раскольников, я подумал, что ты скорее Анна Каренина. Я конечно плохо выражаюсь, но общая мысль такая. Антон нервно смеётся, Арсений тоже. Такие сравнения, необычны, но довольно комичны в данной ситуации. — Ладно, давай дальше. — А что дальше то, я когда понял, что ты пропал, то запаниковал. А потом вышел из комнаты, и мы сразу же встретились. А у тебя... Не знаю как сказать, но ты был очень напуган, и я так не разобрался мной или коридорами, которые могли конкретно для тебя стать тогда ловушкой. — Если совсем честно, я думал, что ты маньяк. А коридоры... Это кошмар. — Согласен, бесит. — Антон хмыкает, видимо что-то вспоминая.— Не суть. Короче, я не знаю, почему я был так убеждён в своей теории, но... Ты сказал, что нездешний, что наталкивало на определенные предположения. Ты заказывал гвоздику у стойки и непонимающе с неким ужасом отреагировал на смех сбоку, а потом смотрел на меня со страхом. Обоснования конечно из воздуха, но я прям почувствовал что что-то неладное, не вяжется. Не знаю почему, но я решил, что ты такой же запутавшийся, как и я несколько лет назад, и понял, что обязан помочь. Ну, мне кажется, просто нельзя пройти мимо, хотя я уже привык так думать на самом деле. Так просто безопаснее, потому что не всё то, что видится на первый взгляд. — он начинает жевать губы, взгляд отводит в сторону и становится ещё более хмурым. — Ты ещё кивнул на вопрос про хочешь жить так быстро, что у меня вообще перед глазами всё попыло. Извини, если я вчера и сегодня, да и в будущем буду себя странно вести, я вот такой. Его мысли, слова, своеобразное признание сделали кажется маленькую трещину в сердце Арсения. Неужели люди не могут быть добрыми, потому что боятся зла со стороны других. — Спасибо. Я не уверен, что я до конца тебе верю, но правда, просто спасибо. — Арсений краснеет, безусловно краснеет. Удивительно, быть может это его стёртая память, но в голове не находится ничего другого. На самом деле чувство будто слово спасибо распошлили, убавили ценность. И это не хорошо, и не плохо, так просто есть. Ты можешь говорить его, отвечая на кучу поздравлений с днём рождения, не вкладывая ничего. А ещё ты можешь говорить его, потому что до сих пор не придумали слово, которое может содержать столько благодарности, радости за дело другого, за абсолютно любое даже самое маленькое дело, которое дало тебе счастья больше, чем ты мог мечтать. — Но, нужно уточнить, как долго я могу оставаться? День? Неделя? Месяц? Может я и не доставляю опасности, но я занимаю место, твоё личное пространство, это... Неправильно. Арсению действительно неловко, Антон поднимает брови, он... удивлён? — Ты можешь оставаться настолько долго, насколько хочешь сам. — твердо, уверенно, чётко. Теперь удивлён Арсений. — Но, как ты это представляешь, даже нет, — руки жестикулируют, глаза ищут ответы на чужом лице. — Зачем тебе это надо? Антон явно смущается, взгляд вновь отводит, краснеет. Арсений путается. — Ты посчитаешь меня конченным маньяком. Арсений напрягается, но вида старается не показывать. — Да говори, чего уж теперь. — Ну, это конечно пиздец, как плохо звучит, но... Из-за общения, не знаю. Мыслей тьма, а обсудить не с кем. Тут в городе я доверяю не так уж и много кому. А те, кому доверяю, не всегда считают также, как и я. Есть небольшая группа людей, которая тоже считает это всё ненормальным. Это помогает мне держаться на плаву, но этого так ничтожно мало в этом городе. Просто говорить, о чем думаешь и видеть понимание в глазах напротив. — у Антона брови заламываются. Арсению чертовски жаль. — Не знаю. Короче мне порой кажется, что я с ума схожу по-тихому. И ладно бы только я так думал, другие тоже замечают, что у меня крыша едет. Ты, мне кажется, так сейчас и думаешь. Поэтому хочется видеть, что для кого-то это тоже странно. Так что, если ты захочешь уйти сразу, как сможешь, то я ни в коем случае тебя не держу. Просто скажу спасибо за всё то, что ты уже выразил. Правда. Очень сильно спасибо. Это помогает. И Арсений теперь не уверен, не сойдёт ли с ума теперь он сам. Поэтому он просто кивает, надеясь, что этого действительно хватит. — Знаешь, ты это говоришь всё, и это так нереально звучит.— Антон явно хочет что-то сказать, но Арсений не даёт ему этого сделать. — И самое странное знаешь что, что я тебе верю. Почему я в это верю, Антон? Он лишь пожимает плечами. — Возможно из-за коридоров. Вечером послушаем радио, и преисполнишься. — Посмотрим, посмотрим. — Обязательно посмотрим. Антон встаёт наконец со своего стула напротив, и кажется, что с окончанием этого диалога стало легче дышать. Скорее всего не надолго. *** Арсений сидит на кресле, а буквы перед ним не хотят складываться в слова, строчки, абзацы... Не сказать, что и сам Арсений этого сейчас хочет. Палец рисует на корешке узоры, зубы насилуют губы, а глаза отчаянно ищут за что можно зацепиться. Мысли скачут, не давая себя рассмотреть, а взгляд цепляется за спящего на диване Антона. На нём организм единогласно решил заострить своё внимание. Можно ли ему верить? Если это правда, то как здесь выживать? Кто в этом доме сошёл с ума, и чем это всё закончится? Мысли далеко не позитивные, поэтому легче переключиться, отпустить и забыться. Арсений вновь рассматривает Антона. Он откладывает книгу и смотрит на чужое умиротворенное лицо. Оно кажется маяком спокойствия в хаосе происходящего. Волосы белые настолько, что кошмар. Снизу видны подрастающие русые. Получается некое двойное безумие. Арсению нравится. Спустя ещё пятнадцать минут лицезрения чужой гармонии, была замечена родинка на носу, длинные ресницы и разглаженные во сне морщины. Окольцованные руки. Не очень сильно, но безумно гармонично. Цепочка на шее и браслеты на руках. Интересно, это какой-то фетиш. «Дэмиан», который он благополучно отложил в сторону выглядит очень привлекательно. Не как сама книга, а как один из способов отвлечься от творящейся вакханалии. Главное — сесть, вникнуть и больше не отрываться. Арсений надеется, что у него получится. И действительно получается. Чужие мысли, проблемы и терзания отводят свои на задний план. Разбираясь с ситуациями персонажей, невольно забываешь о своих. Удобно. Идиллию прерывает чужая рука на плече. И когда Антон успел проснуться. — Мне в бар пора, ты как? Со мной? Дома? — у Антона глаза не до конца разлипли, движения смазанные и взгляд туманный. — А сколько времени? — Антон лишь поднимает брови и ничего не говорит. — Семь. За окном непроглядываемая темень. Только свет фонарей чуть-чуть спасает ситуацию. — Да как так то. Антон пожимает плечами, Арсений раздражается. — Послушай.— кажется Антон это заметил. — Я не издеваюсь, не шучу и не не хочу тебе объяснять. Я просто сам не знаю, веришь, нет? Я тоже много чего не понимаю и хотел бы разобраться, но здесь нет экскурсии. Никто не скажет, как правильно или неправильно, его тут нет. Вернее... — Антон задумчиво возводит взгляд в потолок и снова возвращается к собеседнику. — Тут есть понятия правильно и неправильно, и они бывают довольно... Специфичными. А что касается всех странностей, которые происходят вокруг нас... Пока никто не дал этому объяснения, и я думаю, что тоже не смогу, извини. Так что насчет бара? — Я иду. — Отлично, я тогда сейчас принесу тебе вещи, жди здесь. Арсений лишь покорно кивает. *** На нём узкие джинсы и футболка. На улице тепло, а Антон как-то угадал, что он не хочет себе размахайки, в которых вышел тот сам. Но ему идёт. Широкие брюки удивительно красиво вяжутся с его рубахой. Но наверно Арсению рановато так заглядываться. Бар ничуть не изменился. Антон усаживает Арсения за стойку и исчезает в своей комнате для отдыха. Да, надеть фартук это важно. Здесь играет довольно весёлая музыка. Арсений даже удивляется. После дня в апатии это кажется глотком воздуха. Быть может дело просто всё-таки в самом Антоне? Тот кстати возвращается и наливает ему что-то, как было сказано, расслабляющее и безопасное. Арсений залпом выпивает свой шот. Спустя еще нескольких алкоголь бьёт в голову, мысли уходят, и становится легче. Когда музыка сменяется на какой-то странный подкаст, Арсений понимает не сразу. Он находит себя слушающим о председателе мэре Драконе и странных правилах для ещё более странной вечеринки. Спустя некоторое время он замечает, что слушает разговоры вокруг, которые обсуждают то, что говорится в эфире, как будто это действительно происходит. Как будто то, что видимо всё-таки происходит— нормально. Когда ведущий подкаста говорит, что мисс Рейчел не вернулась на пост, и они объявляют минуту памяти, кто-то говорит, что знал её, и та была классной девчонкой. Арсению становится не по себе. Спустя ещё нескольких минут обсуждения со всех сторон, он вдруг очень хорошо понимает, о чём говорил Антон. Как же всё-таки важно понимать, что происходящее ненормально и странно. И как же приятно знать, что ты в этом мнении не один. Арсений вылетает из зала в дверь, куда вчера его протаскивал Антон. Тот смотрит грустно, но догонять не спешит, и Арсений на удивление понимает, что ему действительно нужно время. Его зацепили не только сами новости и жестокость с абсурдностью происходящего. Нет, к этому он был готов. Реакция окружающих, вот что самое страшное. По сути к ней он тоже должен был быть готов, но всё-таки это сильно ударяет под бок. В конце концов должен он здесь только приютившему его Антону. И не просто приютившему, а подготовившему и настроившему. Вспоминается чужой взгляд. Не удивлённый и отнюдь не поражённый. Но понимающий абсурдность и жуткость происходящего. Он просто немного смирившийся и безысходный. И от этого только больнее. Арсений ворочается, но всё же задрёмывает на розовом диване, а будит его чужая рука, потряхивающая за плечо. Она же всю дорогу до дома крепко держит и направляет в нужную сторону такое непослушное сейчас тело. Пословица дня: если вам кажется, что всё вокруг рушится, значит что-то ещё стоит.