Каждый охотник желает знать, где сидит фазан

Песня для главы: Марлины - Ведьмы мы!

– Мне нужно расчесать твои спутанные волосы, доченька, так что сиди смирно. Женский голос обволакивал теплом. Он казался нежным и ласковым, но в нём было что-то, что заставляло подчиниться. Гермиона замерла и позволила расчёсывать длинные волосы. Спокойствие, как паучий кокон, оплетало всё её существо, но тревожная мысль билась, как жилка на виске. Она не видела лица женщины, её матери, но запах трав казался таким знакомым. Монотонное движение гребня сверху вниз убаюкивало. Глаза Грейнджер слипались, и она вцепилась ногтями в колено, чтобы не уснуть. Женщина напевала тихую песню: – Солнца яркий луч Путь найди во мгле. Я прошу, верни, Что так желанно мне. Раны исцели. Жизни свет пролей. Я прошу, верни, Что так желанно мне. Желанно мне... Волосы Гермионы вспыхнули, быстро погаснув. Сонное состояние слетело с неё в тот же миг. Едва гребень исчез из её волос, Грейнджер обернулась и вздрогнула – позади неё сидела ещё одна ипостась Беллатрисы Лестрейндж. Голову пронзила мигрень, вместе с ней нахлынули обрывки воспоминаний. Беллатриса направила на неё чёрную волшебную палочку. Злая королева Изабель, в облике жуткой старухи, угостила Гермиону-Белоснежку яблоком. Очнувшись от коматозного магического сна, Грейнджер разбила волшебное зеркало, шпиона королевы. И подсунула ей пирог, в который запекла остаток яблока. Матушка Готель была рядом столько, сколько она себя помнила. Она называла Гермиону Рапунцель и любила расчёсывать её длинные волосы. – Рапунцель, ты в порядке? – спросила матушка, украдкой рассматривая себя в зеркало и улыбаясь отражению. – Да, матушка. Я просто немного устала. Пойду спать. Скрывая настороженность, Гермиона нарочито зевнула и потянулась. – Тогда спокойной ночи, доченька. – Ярких снов, матушка. Сон ускользал от неё. Грейнджер пыталась собраться с мыслями. Здесь она могла танцевать, рисовать, читать, петь, готовить. Матушка Готель поощряла любые занятия. Единственное, что она запрещала, так это покидать высокую башню. Сама Готель спускалась и поднималась по длинным волосам Гермионы-Рапунцель, когда уходила по делам. «Ведьма черпает силу и магию из моих волос. Я подчиню её себе и сама стану ведьмой». Утром Гермиона дождалась, когда уйдёт матушка Готель, и стала обыскивать башню. Где-то здесь она обязательно отыщет хотя бы один магический фолиант Готель. Грейнджер обыскала всю комнату: комод, шкаф, ящики старого стола. Бесполезно. Она попробовала призвать их Акцио, но ничего не вышло. Дикая магия этого мира не подчинилась даже проверенному заклинанию Гермионы. Досадуя, она стукнула кулаками по столу и ойкнула от пронзившей её неестественно-острой боли. Книга нашлась на кухне: Готель спрятала её в щель в стене за большим котлом. Стоило взять её в руки, как Грейнджер ощутила покалывание в пальцах, словно от тока. Текст книги она для себя определила как смесь староанглийского и латыни. Гермиона усмехнулась, водя пальцем по строчкам. «В ночь, когда на небе воссияет полная луна, Лысая гора распахнёт объятия. Ведьмы и колдуны закружатся в бесконечной пляске, славя молодость и магию. И если нога простого смертного ступит на Лысую гору до крика первых петухов, то не видать ему больше белого света». Грейнджер перелистнула страницу, ища способ овладеть магией. Продираясь сквозь тяжёлый язык книги, она прочитала следующее: «Та, в ком дремлет благословенная магия, пробудит её в Вальпургиеву ночь на Лысой горе, стоит ей ступить в пламенный столп». – Рапунцель, я вернулась. Спусти свои волосы! – раздался крик вернувшейся матушки Готель. Гермиона подскочила, выронив книгу. «Чёрт!» Трясущимися пальцами она подобрала книгу и, надавив на смявшуюся страницу, тут же её захлопнула. – Рапунцель? – голос матушки зазвучал строже. Гермиона засунула книгу обратно в щель и пододвинула котёл на прежнее место. Вспотевшие ладони она обтёрла о подол платья и поспешила в комнату с окном. Сделав пару вдохов и выдохов, Грейнджер перегнулась через подоконник и спустила вниз свои длинные волосы. Мерлин, хоть бы Готель ни в чём её не заподозрила. – Почему так долго? – матушка Готель недовольно поджала губы. – Прости, матушка, я замечталась. В голове Грейнджер вспыхнул образ далёких фонариков. Это должно отвлечь проницательную Готель. – Матушка, давай хоть одним глазком взглянем на фонарики? – Гермиона-Рапунцель сложила руки как в молитве. Взгляд матушки Готель потух, уголки губ скорбно опустились. – Нет, доченька. Ты же знаешь, как опасно там, за пределами башни. Я боюсь тебя потерять! Готель вновь перечислила причины, почему нельзя покидать башню. Грейнджер, потупив глаза и ссутулившись, слушала её вполуха. Кивая в нужных местах, Гермиона едва не пропустила важную новость. – Завтра я покину тебя. Меня не будет три дня, но я принесла тебе кое-что. Матушка откинула ткань с корзинки и извлекла хлеб с молоком и ярко-жёлтые жарки. – Погляди, как они похожи на фонарики! – воскликнула Готель, кивнув на цветы. – Они прекрасны, матушка. Спасибо. – Грейнджер улыбнулась. «Значит, завтра Вальпургиева ночь. Что ж, Готель, встретимся на Лысой горе». Вечер и ночь прошли спокойно. Матушка Готель в этот раз не расчёсывала волосы Гермионы и не пела их песню. Зато она вспомнила несколько поучительных историй о том, что случается с детьми, которые не слушают маму. И когда они пожелали друг другу спокойной ночи, Готель наконец-то смягчилась. Грейнджер уснула, но сон её был прерывистым. Она металась по кровати, просыпаясь от тревожных снов. В одном из них матушка покидала башню, оседлав их домашнюю метлу. Могла ли Готель покинуть башню на метле, а не с помощью длинных волос своей дочери? Гермиона, опираясь на память Рапунцель, помнила только то, как матушка Готель называла её волосы волшебными, получая от них молодость и красоту. «Даже если она улетит на метле, я всё равно выберусь отсюда», – и с этой мыслью Грейнджер уснула спокойным сном. Утро не преподнесло ей сюрпризов. Матушка Готель повторила, что вернётся через три дня, поцеловала её в лоб и спустилась по волосам. Гермиона улыбалась и махала ей из окна, пока Готель не отвернулась, скрывшись за деревьями. Улыбка тут же пропала с лица Грейнджер. Она подобрала свои волосы, прикрепила кончики к крючку в стене у окна, перекинув остальное наружу. Её ноги соскальзывали с камней, пока она карабкалась по отвесной стене башни, но она благополучно спустилась на землю. Грейнджер вдохнула воздух полной грудью, тут же ощутив головокружение. Она дёрнула за волосы, которые отцепились от крючка и окутали её плотной стеной. Выпутавшись из них, Гермиона попыталась заплести косу, но устала, когда дошла до пояса. Обмотав их вокруг себя как шарф, она отправилась искать дорогу на Лысую гору. Тропа, по которой шла Гермиона, петляла по лесу. Деревья то вставали перед ней стеной, то расступались, красуясь цветочными полянами. Когда перед ней открылась очередная поляна, на ней не росло ничего, кроме мухоморов. Грейнджер подняла голову: солнце почти скрылось за горизонтом. И тут она ощутила пульсацию скрытого источника. Гермиона опустилась на корточки, касаясь земли, и в её ладони ударила дикая магия. – Если ты ищешь Лысую гору, ты почти на месте. Она повернула голову вправо и увидела Малфоя. Грейнджер давно не думала о нём, но то, что он возник здесь, рядом с ней, казалось таким естественным. – Если ты идёшь туда, то пойдём вместе? Он кивнул и протянул ей руку, помогая подняться. Когда они поднялись на вершину Лысой горы, уже полностью стемнело. На горе горели костры, вокруг них плясали ведьмы и колдуны. Шабаш пестрел молодёжью и стариками. Скинув одежды, они двигались в едином ритме. Ведьмы запели песню, славя Вальпургиеву ночь: – Ведь ведьмы мы, ведьмы мы – Мы ведуньи! Ведьмы мы, ведьмы мы – Мы колдуньи! Ведьмы мы – мы бормочем заклятия, Танцуй вокруг, наша чёрная братия! Малфой обнажился, не стесняясь Гермионы, и вошёл в круг танцующих. Он двигался в такт со всеми, но смотрел только на неё. Грейнджер не назвала ему своего имени, как и не спросила, как его зовут в этом мире. Драко опалял её взглядом. Гермиона сбросила одежду, и только её длинные волосы укрывали её наготу. – Рапунцель?! – раздался визгливый голос матушки Готель, который в эту секунду был очень похож на голос Беллатрисы. Готель вырвалась из круга танцующих, но Гермиона не дала ей до себя добраться. Она раскинула руки и прыгнула в самый высокий костёр. Её волосы горели так же ярко, как и пламя, и дикая магия наполнила её от макушки до пальцев ног. – Матушка, я ведьма! И я свободна! – Прокричала Гермиона-Рапунцель, и её крик на Лысой горе услышали все. Готель раскрыла рот в немом крике, старея на глазах, пока не осыпалась пеплом. Но ведьмы и колдуны не прекращали свои песни и пляски. Танцующая со всеми Гермиона, которую держал за руку Малфой, смеялась и ощущала необычайную лёгкость. И не думала о том, что ждёт её завтра.