Ошибка системы

Выходной в Токио ощущался как нечто сюрреалистичное. После грохота выстрелов и запаха пороха на заводе в Кавасаки, тишина в апартаментах Роппонги казалась почти оглушительной. Эмилия проснулась поздно, когда солнце уже вовсю заливало гостиную, превращая панорамные окна в пылающие полотна. На кухонном острове её ждал конверт от Хаджиме Коконоя. Внутри оказалась платиновая карта и короткая записка, написанная каллиграфическим почерком: «Для поддержания имиджа. Выглядеть на миллион — это тоже работа. P.S. Попробуй не взломать банк, пока будешь ею пользоваться. Коко». Эмилия усмехнулась. Коконой явно гордился своим умением распоряжаться финансами. Она решила, что сегодня — день без технологий. Оставив ноутбук дома и переведя рабочий телефон в режим «только для экстренных вызовов», Эмилия оделась в своем стиле: свободные светлые брюки из премиального хлопка, белая футболка и легкий темно-синий джемпер, накинутый на плечи. Минимализм, качество и ни одной лишней детали. Торговый центр в районе Гинза напоминал муравейник, но элитные бутики на верхних этажах были оазисом тишины. Эмилия зашла в один из своих любимых магазинов, где пахло кожей и дорогим парфюмом. Она как раз рассматривала кашемировое пальто песочного цвета, когда за спиной раздался знакомый голос с ленцой. — Знаешь, этот цвет сделает тебя слишком незаметной. А в нашей компании это... почти преступление. Она обернулась. Ран стоял, прислонившись к стеллажу. На нем были темно-синие чиносы, белое поло и лоферы. Его короткие фиолетовые волосы были аккуратно уложены, а челка чуть спадала на глаза. Рядом стоял Риндо. Он выбрал серые трикотажные брюки и объемное худи. Его фиолетовые волосы в стрижке маллет мягкими волнами спадали на плечи. Взгляд был, как обычно, изучающим. В таком виде братья казались просто богатыми бездельниками. — Вы за мной следите? — Эмилия выгнула бровь. — Слишком много чести, — фыркнул Риндо. — Коко сказал, что ты пойдешь именно сюда. А нам нужно обновиться. Майки устраивает ужин для верхушки в понедельник, дресс-код — кэжуал, но премиальный. Ран подошел ближе и бесцеремонно забрал пальто из её рук, вернув его на вешалку. — Остроумно, но скучно. Возьми вот это. Он выудил приталенный плащ глубокого винного цвета. — Подчеркнет твою язвительность. Кстати, за ту стрельбу в Кавасаки — зачет. Риндо до сих пор дуется, что ты высадила обойму быстрее, чем он успел добежать до того парня на лестнице. — Я не дуюсь, — буркнул Риндо, поправляя пряди маллета. — Я просто анализировал твой хват. Для хакера — профессионально. Где научилась? — В Штатах либо ты стреляешь первым, либо твой код дописывает кто-то другой, — отрезала Эмилия, забирая плащ. — Идемте уже пить кофе, раз вы всё равно испортили мне одиночество. Они сидели на террасе закрытого кафе. Эмилия между двумя Хайтани. Было странно видеть их такими: Ран увлеченно рассказывал историю про Моччи, а Риндо едко комментировал, бережно поправляя воротник брату. — А Майки? — вдруг спросила Эмилия. — Он всегда такой... закрытый? Веселье с лица Рана не исчезло, но взгляд стал серьезнее. — Манджи... он несет на себе слишком много. Для нас он — центр. Но у каждой звезды есть темная сторона. Он почти не спит и редко доверяет. То, что он позволил тебе работать из квартиры — огромный аванс, Миля. В этот момент телефон Эмилии завибрировал. Сообщение: «Гинза, 4-й этаж. Тебе идет винный цвет. Зайди в отдел электроники, забери заказ на имя Сано. М.» Она похолодела и подняла взгляд на небоскреб напротив. Майки наблюдал? В отделе электроники её ждала титановая коробка. Внутри — кастомный ноутбук с гравировкой дракона и эмблемой Бонтена. Записка: «Чтобы твое оружие было таким же острым, как ум. Не разочаруй меня. Манджи». — Ого, — присвистнул подошедший Санзу. Он был в простой черной футболке и джинсах. Ярко-голубые глаза насмешливо сверкнули. — Босс расщедрился. Обычно он дарит такое только тем, кому доверяет свою спину. Санзу подошел почти вплотную. Запах сигарет и кофе. — Помни, Миля. Этот подарок — не просто игрушка. Это поводок. — Я сама выбираю, за каким поводком идти, Харучиё, — ответила она. Она пошла к выходу, чувствуя на себе взгляды всех троих. Этот выходной не принес покоя, но он дал понять: в Бонтене дружба и опасность — одно целое. И она теперь в самой гуще.