Надежда умирает последней

      Драко Малфой проснулся ранним прекрасным весенним утром в своей квартире в центре Лондона. За окном шёл дождь, шумели машины и пахло озоном — тем особенным запахом, который бывает только перед грозой, когда воздух становится плотным и почти электрическим.       Великолепный день, просто чудесный.       Мужчина заварил себе крепкий кофе, добавляя туда две ложечки сахара и щепотку соли на кончике ножа — чтобы убрать горечь. Это был его своеобразный утренний ритуал перед тяжёлым рабочим днём. А то, что он будет тяжёлым, можно было даже не сомневаться. В последние полгода в его жизни других и не бывало.       Сначала пропала Гермиона Грейнджер.       Нет, не так.       Одним серым, пасмурным осенним днём Драко Малфой сидел и скучал на собрании в аврорате, когда в зал вбежал Гарри Поттер и сообщил всем, что его драгоценная золотая подружка пропала.       Аврор второй категории, молодая, но подающая надежды, Гермиона Грейнджер перестала выходить с ним на связь. В свой отпуск. Все выходные она не отвечала на его патронусы и письма. Как она посмела не отчитываться перед самим Гарри Поттером о том, как проводит выходные?!       Драко подумалось, что он бы на месте Грейнджер тоже не стал бы выходить с Поттером на связь во время отпуска. И вообще ни с кем бы не стал общаться. Но, видимо, в их дружбе это было важно — писать каждый час о своих передвижениях. Какая же тупость.       Мало кто поддержал выражение лица Драко а-ля «отъебитесь от девчонки, у неё отпуск». В основном все бегали и суетились. Только Блейз сидел рядом с ним и тоже не понимал, какого чёрта, Мерлина и Салазара Слизерина все так паникуют.       Только после собрания им соизволили объяснить, в чём дело. В кабинете их мини-отряда, состоящего из бывшего Пожирателя смерти Драко Малфоя, его друга Блейза (который вообще чисто случайно попал в аврорат, но это уже другая история) и Кормака Маклаггена — идиота и нарцисса даже большего, чем Драко и Блейз вместе взятые, — наступила гробовая тишина.       Гермиона действительно пропала — в ее квартире погром, патронусы и совы возвращаются обратно, не сумев отсыкать адресата, а браслет-амулет для связи между аврорами — лежит на кухонном столе. Никто, кроме самого аврора, не мог снять этот амулет. Но зачем она его сняла — вопрос, так и оставшийся без ответа.       Гермиона Грейнджер начала свою карьеру в аврорате гораздо раньше Драко и Блейза. Сразу после окончания войны, на пару с Гарри Поттером. И ей доверяли куда более серьёзные и опасные дела, чем Малфою и Забини. Оборотни покусали жителей деревни? Грейнджер, разберитесь. Сумасшедший дед украл дракона из волшебного зверинца и угрожает сжечь Косой переулок? Гермиона, снова ваш выход.       Это должно было, наверное, бесить Драко — ведь ему тоже хотелось заниматься чем-то важным, раз уж он вынужден работать здесь ещё три года после освобождения из Азкабана, но его это не бесило. Он совершенно не завидовал Грейнджер. Она выглядела уставшей, хоть и старалась не показывать этого, и практически жила на работе. Приходила первая, уходила последняя. Если вообще уходила.       Нет, Драко не следил за временем её появления, но зато следил Кормак.       И вот он бесил.       «Грейнджер то, Грейнджер это. Я позвал её на свидание».       Да хоть трахни её в кабинете Министра, Маклагген. Драко Малфоя это не волновало.       Последнее дело, которое вела Гермиона Грейнджер, было дело о похищениях и убийствах магглов по всей Великобритании. Министр Магии Кингсли Бруствер почему-то решил, что насильник и психопат, которого они ищут, определённо волшебник, поэтому дело из рук маггловской полиции перекочевало в аврорат. Оно было под строжайшим секретом. Никто не знал подробностей дела, кроме Министра, главы Аврората и Гермионы Грейнджер.       И вот сейчас она пропала.       Гарри Поттер возглавлял поиски подруги, подозревая всех и каждого. Всё министерство стояло на ушах от самого факта пропажи любимицы волшебного мира, так ещё и от неизвестности — почему она пропала? Что-то узнала? Нашла виновного?       Драко тоже был под подозрением, что было неудивительно. Он — бывший Пожиратель смерти, который после трёх лет в Азкабане был отправлен в аврорат для «искупления вины перед магическим миром за все злодеяния, что он совершил». Какой только конченый идиот придумал эту формулировку? Да и вообще, Мерлин его дери, разве трёх лет в Азкабане недостаточно было?!       Вот Блейза никто не подозревал. Он пришёл сюда за компанию с Драко, устав от вечных истерик жены, но по официальной версии просто жаждал наказать всех виновных, злых, кривых и косых. Пиздеть не мешки ворочить, но у Блейза Забини это получалось превосходно.       Прошло четыре месяца с момента исчезновения Гермионы Грейнджер, когда убийства начались снова. За последние два месяца было убито уже три девушки. Жестоко убиты, изнасилованы и выброшены в разных частях Англии, как ненужный мусор. Собственно, поэтому Кингсли и был уверен, что здесь замешан волшебник — область, в которой находили тела, простиралась по всей стране. Но убиты они были без магии, что совершенно сводило с ума и сбивало с толку.       И это самое дело было передано дрим-тим в лице Драко, Блейза и Кормака. Под руководством их начальника Майкла Уильямса, естественно, который вызывал у Драко рвотные позывы чуть реже, чем Маклагген, но всё же вызывал. Весь такой правильный, добрый, справедливый и понимающий. Мать Тереза, а не заместитель главы Аврората. Неудивительно, что они с Поттером сдружились. Поттер, кстати, глава Аврората.       Не успел Драко допить свой кофе, размышляя о том, как «чудесно» он проведёт сегодня время в морге, разговаривая с душой последней жертвы, как его тихое и спокойное утро разбил в дребезги патронус Кормака Маклаггена.       Как вы думаете, какой патронус мог бы быть у этого напыщенного индюка в теле волшебника? Нет, не индюк. Павлин. — Лланвайр-Пуллгуингилл. Поднимай свою аристократическую задницу и трансгрессируй сюда.       Интересно, он подавился сэндвичем, как и Драко в данный момент, или какой-то долбаный кретин действительно назвал так населённый пункт?       Но это было не так интересно, как факт, упомянутый чуть выше. Факт, из-за которого Драко Малфоя до сих пор держат в аврорате. Он мог видеть души умерших и даже разговаривать с ними, пока они не отправились в мир иной.       Если, конечно, не доводил их до белой горячки.       Узнал он об этой своей особенности совершенно случайно, когда всегда молчаливый заключённый в соседней камере Азкабана умер. Тот вдруг захрипел, упал лицом вниз в своей камере и Драко охренел от мысли о том, что его, возможно, тоже ждёт такая же смерть в мерзкой и холодной камере Азкабана. Как минимум от голода, ведь кормили его тут крайне редко.       Душа того заключённого была зелёного цвета. Яркое, изумрудное, мерцающее облачко размером с квоффл. Без телесной формы, как у призрака. Без узнаваемых черт внешности или голоса. Но сохраняющая характер и помыслы того, чьё тело покинула. Это было жутко. Но интересно.       Он узнал, что погибший несправедливо был осуждён за то, чего не совершал (Мерлин, совсем как Драко!), что его лишили языка, что родные и близкие отвернулись от него, что он сидит в этой камере уже двадцать лет.       Три дня он общался с душой погибшего заключённого, пока смотрители не додумались посетить их крыло и не увидели труп. Внимательность — важное качество для смотрителя Азкабана. Ключевое.       Драко тяжело вздохнул, доел свой сэндвич, допил кофе и медленно пошёл одеваться. Подождут, никуда этот труп не денется, а вот если Драко не будет выглядеть прилично и не закончит свой завтрак — трупов будет больше.       Он критически осмотрел себя в зеркале. Высокий, бледный, стройный и одетый в абсолютно чёрную форму аврора с портупеей для палочки и бутыльков с зельями на груди. Был бы он девушкой, растёкся бы лужицей или умер от восхищения. Но Драко, к сожалению или к счастью, не девушка. Он с раздражением взглянул на свою левую руку, на которой блестело обручальное кольцо.       Драко терпеть не мог свою жену. Как впрочем и она его. Они жили в разных домах, не виделись уже пару недель даже на работе из-за загруженности Драко. И в целом оба были рады этому факту.       Астория работала помощником главы отдела Магического Спорта — Оливера Вуда — и с ним же и спала. Это устраивало Вуда, устраивало её и, самое главное, устраивало Драко, которому больше не приходилось заниматься сексом со своей собственной женой. Аллилуйя.       Он обещал себе каждый день дойти до отдела создания Магических семей в Министерстве и развестись наконец с Асторией, но каждый раз находились дела поважнее. Сегодня тоже вместо заполнения бумаг о разводе он будет осматривать очередное тело и болтать с очередной душой.       Прошлые три были на редкость отвратительными собеседниками. Совсем не в духе Драко и он надеялся, что хоть четвёртая его удивит.       Первая — Дебби, юрист из Манчестера. Её душа была ярко-синей. Уверенная в себе, прирождённый лидер. Она появилась над телом на второй день, когда Драко пришёл в морг. Синее мерцающее облако пульсировало, как второе сердце. — Вы из полиции? — спросила она с ходу. — Я надеюсь, вы поймёте, что моя смерть — невосполнимая потеря для юридического сообщества.       Драко тогда чуть не закатил глаза. Он представился, объяснил, что он из другого ведомства, и спросил, помнит ли она что-нибудь. — Я ничего не видела, — сказала она. — Но я готова помочь всем, чем смогу, в рамках правового поля, конечно. Может быть, мне стоит составить протокол допроса? Или дать показания в письменном виде?       Она была настолько рьяной, настолько деловой, что Драко почувствовал себя не аврором, а её секретарём. Она не знала ничего полезного. Лица не видела, голоса не слышала. Но она так хотела помочь, что Драко почти стало жаль её. Почти.       Вторая — Селена, архитектор из Бристоля. Её душа была малиново-красной — цвета страсти, гнева, истерики. Он появился в морге над ее телом на третьи сутки, ведь два предыдущих дня отходил от пьянки, и первые слова, которые Драко от неё услышал, были: — Вы кто такой? Какого чёрта вы здесь делаете? Почему не в форме? Вы вообще настоящий полицейский?       Драко попытался объяснить, но она перебила его на полуслове. — Я ничего не знаю! Ничего не видела! Ничего не слышала! И вообще, может это вы меня убили? У вас лицо убийцы.       Она оскорбляла его три дня. Три дня Драко приходил в морг, слушал её вопли и пытался выудить хоть какую-то информацию. Бесполезно. Она не знала ничего, но ненавидела его так, будто он лично перерезал ей горло. Если бы душу можно было убить — он бы это сделал. И даже отсидел бы еще лет пять я Азкабане за это.       Ему даже пришлось написать две объяснительные – для Поттера и Бруствера. О том, что он не желает больше иметь дело с истеричными кончеными идиотками, тем более мертвыми. Ему хватает сестры жены.       Он не знал, какого цвета душа у Дафны Гринграсс, но иногда хотелось придушить эту придурошную, чтобы выяснить. Он даже предлагал Забини, который был ее мужем, подмешать ей в чай яд, но тот почему-то отказывался. Странно, Драко не знал, что его друг — мазохист.       Когда сорок дней прошли и душа Селены исчезла, Драко вздохнул с облегчением.       Третья — Лили, школьница из Кембриджа. Ей было семнадцать. Её душа была нежно-голубой — цвета мечтателей и идеалистов. Она появилась на пятый день, маленькое светлое облачко, которое пахло почему-то жасмином. Никогда раньше Драко не чувствовал запах у души. Может, он наконец-то сошёл с ума и его поместят в теплую и уютную палату для психбольных в Мунго? Он бы читал там "Придиру", болтал с Локонсом и жил свою лучшую жизнь. — Вы пришли меня спасти? — спросила она. — Нет, — сказал Драко. — Я пришёл поговорить.       Она не плакала. Не злилась. Она просто рассказывала ему о своей жизни. О том, как хотела поступить в Оксфорд, изучать классическую литературу. О том, как любила Шекспира и Байрона. Она цитировала ему сонеты, читала отрывки из «Евгения Онегина» в переводе на английский. — Вы знаете, — сказала она однажды, — я никогда не боялась умирать. Я боялась, что меня забудут. — Не забудут, — ответил Драко. И сам удивился своим словам.       Он даже будет слегка скучать по ней, когда закончатся сорок дней. Но никому об этом не скажет, естественно.       И вот сейчас его вызывали на четвёртое убийство за последние два месяца. В местечко под названием Лланвайр-Пуллгуингилл. — Просто пиздец, — прокомментировал Драко вслух и трансгрессировал, выходя из квартиры под проливной дождь.

***

      Деревушка с названием, которое явно придумал дегенерат, располагалась на острове Англси в северном Уэльсе. Дождь здесь был ещё сильнее, чем в Лондоне. Он заливал каменистые дорожки, стучал по крышам маленьких домиков, срывал первые листья с деревьев. Небо было серым, почти чёрным, и давило на землю так, что хотелось пригнуться.       Обнаружить место преступления было несложно. С полдюжины хмурых мужчин собралось в круг у чего-то в высокой траве у ручья. Именно чего-то. Назвать то, что осталось от бедной девушки, «кем-то» язык не поворачивался.       Та же картина, что и в прошлые три раза. Выколотые глаза — пустые, чёрные провалы там, где раньше была жизнь. Отрезанный язык — рот застыл в беззвучном крике. Вырезанные на предплечьях руны — символы, которые они уже выучили наизусть, но так и не смогли расшифровать. Девушка была задушена уже после того, как лишилась глаз и языка.       Кем бы ни была мерзкая тварь, сделавшая это, Драко эту тварь ненавидел.       Он подошёл ближе. Трава вокруг была примята и окрашена впитавшейся кровью. Дождь не смыл её — только размазал, превратив в грязные бурые лужи. Тело лежало на боку, руки были вытянуты вдоль туловища, пальцы неестественно скрючены. Драко заметил, что ногти на руках сломаны — она сопротивлялась.       Отчаянно. Бесполезно.       Девушка была невысокой, худенькой, с каштановыми кудрями, которые свалялись от крови и дождя. Лицо её было обезображено до неузнаваемости, но Драко почему-то подумал, что при жизни она была красивой. На левой ноге, чуть выше щиколотки, он заметил старый шрам — будто от глубокого пореза, давнего, ещё из детства. На шее — родинка в форме сердечка. Такие мелочи, которые делают человека живым. Которых теперь нет.       Кормак стоял спиной к телу девушки и глубоко дышал. Из всего их отряда ему тяжелее всего давались подобные вылазки. Каждый раз его приходилось приводить в чувства и ждать, пока его перестанет рвать. Зачем Уильямс постоянно брал его с собой — непонятно. Абсолютно бесполезный балласт.       Но в этот раз Маклагген превзошёл самого себя. Его руки не просто мелко подрагивали. Парня била самая настоящая крупная дрожь. Бедняжка. Иди поплачь.       Блейз коротко кивнул Драко и продолжил записывать что-то в свой ежедневник. Он был чрезвычайно хмурым и задумчивым, что было не очень похоже на его друга. Уильямс и ещё трое мужчин (магглов, судя по тому, что к Майклу они обращались «господин полицейский») о чём-то тихо переговаривались. Но Драко это мало волновало.       Он сосредоточился на осмотре тела и использовании своего дара.       Душа. Небольшой сгусток материи сиреневого цвета, зависший над её грудью. Сиреневый — редкий цвет, не такой, как у предыдущих жертв. Не синий, не красный, не голубой. Что-то среднее. Что-то, чего Драко не мог пока прочитать.       Ему нужна была тишина и отсутствие других людей, особенно снова блюющего Кормака за спиной, чтобы поговорить с душой и узнать хоть что-то. Иначе он начинал чувствовать себя совсем бесполезным.       Но тишины и спокойствия ему не видать, пока на этом свете жив Гарри Поттер. Который только что собственной персоной трансгрессировал на краю деревни и бежал к ним, грозясь потерять очки. — Дай пройти, Забини!       Поттер оттокнул Блейза и опустился на колени рядом с девушкой. Забини даже не предложил Поттеру пойти нахер. Что это сегодня со всеми происходит?!       Гарри взял девушку за руку, пытаясь разглядеть получше вырезанные руны. Или искал на ней что-то другое? Драко заметил, как его пальцы скользнули по её запястью, будто проверяя пульс. Будто она могла быть живой. — Это она. Это Гермиона, — голос Поттера прозвучал задушенно. Хрипло. Так, будто слова он произносил с большим трудом и ему было физически больно от этого. Наверное, это даже было правдой, а не идиотской метафорой.       Кормак издал звук, похожий на рыдание. Блейз вздрогнул и сглотнул, глядя куда-то в сторону. Уильямс медленно выдохнул и опустил голову.       «Охуеть», — подумал Драко Малфой. — Ты уверен, Гарри? — голос Уильямса звучал всё так же ровно и спокойно, как и всегда, но теперь в нём слышались нотки сочувствия к товарищу, потерявшему одного из самых дорогих ему людей. — Да.       До этого дня у всех них была надежда. Что Грейнджер жива. Что они успеют её найти. Что она ещё успеет покорить весь мир своим умом, сообразительностью и героизмом.       Но это короткое «да» разрушило нахрен всю надежду. И даже Драко почувствовал себя осиротевшим.