Крысы

      Леви старался поменьше мелькать в поле зрения Марии.       Во-первых, ей нужно время, чтобы прийти в себя. Он совершенно не хотел травить человеку душу почем зря. Со временем из ее головы воспоминание и стыд о непристойном поведении притупится. Ну а пока… Пока она все еще смотрела на Леви исподлобья, и ему это жутко не нравилось.       Что он должен был сделать? Тащить за волосы до дома? Оплеуху дать? Прочесть лекцию, что пить до потери человеческого достоинства — не лучшая идея?       Девочка взрослая, сама разберется. А плохие дни бывают у всех.       Тем временем, Леви разбирался в телефоне. Накануне ночью Мария показала ему основы, как заказывать одежду через интернет, как вводить данные карты, потому что, как там она сказала?.. «Я тебе в няньки не нанималась». Что ж, логично.       В принципе, ничего сложного не оказалось. Стрелки указывали, куда нажимать, одна стрелочка — открыть, другая — назад. Иногда была кнопка «открыть», иногда — достаточно было просто нажать на значок, и нужная программа открывалась.       По-правде, сейчас Леви волновала лишь одна программа — телефонная книга. Не такая, как на Марли, бумажная и толстая, что попробуй найди нужный номер и не наткнись на однофамильца. Достаточно просто спросить у человека его номер, записать, нажать «сохранить» и все. Не нужно записывать номер на бумаге, не нужно выискивать потом, достаточно напечатать первые буквы имени человека и появлялся значок звонка.       Вот только отсутствие номера Ханджи отзывалось прям на подкорке неприятным зудом. Леви покинул квартиру, оставив Марию и Сиршу досыпать до обеда, а сам двинулся по знакомому адресу.       До вечера еще полно времени, дата выхода на задание — только через несколько дней, самое время заняться полезным и… приятным? Должно же в этом мире быть что-то хорошее, иначе какой вообще во всем этом смысл?       Умирать и каждый раз перерождаться в дерьмовом месте, чтобы жить очередную дерьмовую жизнь? Если его пристрелят в этом мире, а в следующем что, мертвые восстанут из могил и будут есть живых?       Черт. Рекламные билборды определенно плохо на него влияли. Как люди вообще живут среди этого неумолкающего шума, как у них глаз не дергается от постоянной смены одной яркой картинки на другую?       Может, потому-то в этом мире люди и сходят постепенно с ума?       Пока думал, лбом уткнулся в знакомую дверь. Снова не заперто. Может, она работает, и Леви только помешает? Может, она скажет, что он навязчивый придурок? Как вообще правильно заводить друзей?       Особенно с теми, кого, кажется, знаешь всю жизнь, а для них ты — чужак со странностями.       Когда Леви вошел внутрь, Ханджи агрессивно стучала по клавиатуре, с кем-то переписываясь через монитор. Пациентов в кабинете не было, потому он позволил себе пройти в комнату. Поздоровался.       — А? Чего хотел? — она бросила через плечо и повернулась обратно. — Я сегодня не принимаю. Все нервы истрепали, суки…       Леви молча протянул ей бумажку, на которой написал свой номер телефона.       — Если будут трепать нервы. Вспомнил, что у тебя нет моего номера.       — Великодушно, — сказала она, снова уткнувшись в монитор. — Эту проблему ты не решишь, никто не решит, даже боги, если они существуют, конечно, ха-ха.       На экране монитора виднелось очевидно гневное письмо.       «Засуньте себе в жопу свои проценты, неустойки и угрозы, я все оплатила, а если мне поступит еще хоть одно письмо от вашей шарашкиной конторы, я вас лично найду и методично натяну глаза на жопу каждому, кто был причастен к этой ебаной рассылке.»       Затем она развернула крутящийся стул лицом к Леви и расплылась в широкой улыбке.       — Так чего хотел? Глаз вставить? Это можно, но лучше сразу два делать, перед тобой откроется дивный новый мир, — она подперла лицо руками и мечтательно протянула, — если, конечно, Мафе еще не засрала тебе голову о вреде киберимплантов и рисках киберпсихозов. Ты ее не слушай, все не так плохо, правда! Это ее личная болячка…       — Болячка?       — Ой, — она прикрыла рот ладонью, — она тебе не рассказывала, что ли?       Леви помотал головой. Она вообще мало что о себе рассказывала. Все какие-то украдки, недоговорки, как будто у нее тоже имелась какая-то противная болячка в душе. Потому Леви лишний раз не трогал. Что он, один тут такой особенный?       — Ну, она девка болтливая. Рано или поздно сама расскажет.       — Я в душу лезть не собираюсь, — пожал плечами он.       — Правильно, правильно, что это я, — Ханджи нервно усмехнулась и засунула бумажку себе за пазуху. — Я тебе потом отзвоню, ладно? Если все-таки надумаешь там, насчет глаз или чего еще. Даже каталог прислать могу!       Что такое «каталог», Леви примерно понимал, но там явно были не посуда или новая чудесная швабра, как это было в газетах, что кидали в почтовый ящик на Марли. Правда, там цветные чернила еще не пустили в массовое производство, поэтому картинки, одну красочнее другой, впихнуть и не могли. Здешние каталоги, следуя подобной логике, должны светиться всеми цветами радуги, возможно, еще и с блестками.       — А с этими что? — Леви кивнул на экран монитора, — кто тебе докучает? Снова мусорщики?       Ханджи помотала головой.       — Коллекторы. Не такие жесткие, как в кредитных шарагах, но все-таки… У них нет карт-бланша, просто запугивают. Присылают письмо с угрозами пару раз в месяц, я присылаю им письмо с угрозами в ответ. Мы обмениваемся любезностями и забываем друг о друге, пока у них снова планы поджимать не начинают, тогда все начинается сначала.       — Мгм. И ты в кредит вляпалась?       — Какой там, — она вздохнула и потерла переносицу. — Я все свои долги давно раздала, даже судебные издержки оплатила, но дело еще до суда продали коллекторам, а они… — губы облизала, — короче, если смогут вытрясти хоть что-то, им плевать уже по сути, должна я денег или нет.       — И как так получилось?       — Ты зашел мою белиберду послушать или что?       — Возможно.       По правде, Леви был готов слушать от Ханджи все. Впрочем, как и всегда. Он привык с интересом впитывать в себя ее безумные теории, попивая чай. В голове всплывали воспоминания, как он передразнивал ее, бывало даже называл сумасшедшей. Может, она ею и была, может, эта Ханджи — тоже сумасшедшая?       И вообще, сколько можно в конце концов прокручивать в голове разговоры с мертвыми, когда вот она — живая? И готова говорить с ним. Тараторить о своем, что если закрыть глаза или не обращать внимание на белые стены ее кабинета, можно представить, что они снова в лаборатории разведкорпуса, Ханджи пытается создать очередное варево и рассказывает об очередном диком открытии о титанах, что у Леви волосы на голове шевелятся.       Поэтому он уселся на край кушетки и скрестил ноги, уставился на Ханджи.       — Так что? Расскажешь?       Ханджи снова потерла переносицу.       — Тебе правда, что ли, интересно это нытье? — снова нервно усмехнулась. — Слушай, я не хочу грузить. Это так странно, понимаешь, странно? Вываливать душу, хотя знакомы всего-ничего. И хочется и колется, понимаешь?.. В этом городе так мало людей, которые просто хотят послушать.       — Я же говорил, что я сильно не отсюда.       — Расскажешь, откуда? Как-нибудь…       — Как-нибудь. Сегодня твоя очередь.       — Да нечего особо рассказывать, — она кивнула на куртку, висящую на спинке кресла с надписью «trauma team», — вот оно, кладбище моих ожиданий, — сказала Ханджи, смеясь, — полжизни мечтала попасть в элитный отряд медиков, попала на свою голову…       От упоминания «элитного отряда» по телу Леви холодок пробежал. Во-первых, спокойные рабочие места не называют «элитными отрядами», а во-вторых, неужели мироздание так шутит, и все, даже будучи в разных вселенных, проживают похожую жизнь?       С характером Ханджи Леви не представлял ее на мирной работе, где-нибудь с бумажками, где сухо, тепло и сытно. Она всегда лезла туда, где все свистит и взрывается, а если туда еще можно как-нибудь прикрутить исследования…       — Ну и короче, приехали мы как-то на вызов, а там перестрелка лютая. Пока ехала подмога, ребята отстреливались, я — пыталась спасти клиента. Не выжил, — сказала она и отвернулась к монитору, — потом был суд, расследование, нашли пару мелких косяков. Чел бы не выжил, даже если бы я все сделала правильно, понимаешь? — продолжала она. — Там решето лежало, Леви, решето!..       — Так.       — Мед лицензию забрали. Впаяли штраф. Ну а дальше ты два плюс два сложишь, — сказала она. — Вот, висит напоминание, пока на атомы не развалится, — снова кивнула на куртку.       Леви подошел к ней, снял куртку со спинки стула. Уже старая. С неотстиранными пятнами крови и пропахшая потом. Похоже, и в этом мире Ханджи не была первой чистюлей.       — Сожги, если так больно смотреть. Хватит душу себе травить.       Сказал так, как будто он сам — смог бы сжечь. Стоял ли он у камина, намереваясь бросить нашивки в огонь? Было, конечно было. Сделал ли он это? Хрен там. Все еще лежат, наверное, в его квартире, в деревянной шкатулке под половицей. Даже если его труп там завонял и его прикопали, а квартиру продали, едва ли кто-нибудь найдет этот тайник. Со временем ткань просто развалится от старости. Или деревянный дом сгорит раньше.       Что-нибудь из этого.       Ханджи горько усмехнулась и дернула куртку на себя.       — Ты не поймешь, — она скривила губы и прижала ее к груди. — Я скорее себя сожгу.       По спине пошел холодный пот. Леви ощущал крупные капли, которые катились вниз, от самой шеи.       Обязательно ей нужно было сказать это именно так, да?       — Ну да, куда мне. Я ведь простой гражданский.       — Вот именно, — буркнула она, — в следующий раз… приноси еды, ладно? Крылышек там, тако, чего-нибудь такого.       Леви кивнул.       В разведкорпусе, правда, был только чай и галеты. Иногда — сдобные булки. Здесь выбор побольше.       В голове все смешалось, и пальцы покалывало от предвкушения, что он действительно может вернуть те моменты, в которых все еще было… слово «хорошо» не ложилось. Нормально? Моменты, когда все еще было нормально. Да.       Имитация, конечно. Как ненастоящая сигарета без табака и запаха, которую курила Мария, но все лучше, чем разговаривать с фотокарточкой и представлять, что она отвечает.       Леви и так находился всего в паре шагов от психлечебницы последние года три, просто очень хорошо маскировался.

***

      Уже дома, пока девушки еще спали и обе жутко храпели, Леви попытался разузнать хоть что-нибудь об этой организации, из которой поперли Ханджи. Ему просто хотелось убедиться, что это нечто не похоже на разведкорпус. Чтобы спать по ночам было хоть немного спокойнее, но когда это мечты становились явью?       Траума-тим оказалась частной медицинской фирмой, которая предоставляла медицинские услуги по подписке. Что-то вроде скорой помощи, только эти ребята могли за пациента еще и пободаться, например, влезть в перестрелку. За отдельную плату, конечно, но здесь, похоже, все продавалось и покупалось.       Интересно, есть ли здесь вещи, которые невозможно купить?       Леви листал их сайт, тыкая стрелочку вниз, а ярко-зеленая кнопка «купи!» продолжала мозолить глаз. Он случайно промазал, и перед ним высветились расценки на тарифы: бронзовый, золотой и платиновый.       Платина стоила баснословных денег, но спецгруппа приезжала в течение нескольких минут. Золото — вполне адекватных, хоть и время прибытия занимало побольше времени, ну а бронза… Как всех остальных обслужат, так и приедут. «Базовый тариф», гласила надпись. Леви проверил свой банковский счет и хмыкнул. С его новыми доходами, да и с учетом того, как часто им с Марией стали подкидывать работу, он мог оплатить платиновую подписку хоть сейчас.       А потом вспомнил о вечерней встрече.       Возможная засада, может, мусорщики или еще кто-нибудь, кому они уже успели перейти дорогу. А ведь с каждым днем список обиженных и оскорбленных будет только расти. Кто-нибудь явно захочет передать им привет свинцовым выстрелом.       Леви ввел свои данные и купил себе бронзовую подписку. Из каких только передряг он ни выбирался живым. Со временем и вовсе заметил, что вокруг него умирали все, кроме него самого.       А вот Мария не выглядела такой живучей. Особенно если брать в расчет, что девка и вправду сторонилась любых киберимплантов, как огня. Леви по крупицам собирал воедино свои знания об этом мире и у себя в голове заключил, что здесь — это нечто очень важное, почти как зонт в дождливую погоду.       В день, когда они с Марией встретились, она была без зонта.       Леви вздохнул. Никто его об этом, конечно, не просил.       А затем полез копаться в сумках Марии, пока не нашел маленький прямоугольный документ, похожий на паспорт. Там была написана ее дата рождения, код идентификации и фотография. Он ввел все данные с этого документа и нажал оформить подписку на ее имя, но ввел свою банковскую карту.       Купил золотую подписку. Он-то от своей пули увернется, а даже если и нет, вряд ли она наконец прикончит Леви. Следуя старой доброй традиции, заряд должен отрикошетить в Марию самым неожиданным образом.       Сколько можно терять людей?

***

      Когда Мария с ее подругой проснулись, уже наклевывался вечер. Дождь барабанил по подоконнику, и вывески зданий слипались в одно яркое пятно за окном.       — Ну? — Мария посмотрела в сторону Леви, пряча пистолет за пазухой. — Готов?       Он кивнул.       — И броник надень, кто знает, какие сюрпризы нас там ждут.       Сирша закатила глаза, пока застегивала на спине Марии бронежилет.       — Да не будь ты такой ссыкухой, — канючила она, — кому ты обосралась, послушай. Встреться с проблемой лицом к лицу, на мужика!       — Мы наводим шум в городе, — сказала Мария, — и вскоре наши имена потихоньку начнут узнавать. Я не хочу закончить, еще даже не начав.       — Бла-бла-бла, — качала головой Сирша и касалась указательным и средним пальцами — большого, — чип-чип-чип, — и уперла руки в бока, двигая локтями вперед-назад.       — Не, ну я, в принципе, понимаю, за что тебя разукрасили.       — Больше ни ногой в ебаный Эдинбург, — закатила она глаза.       — Я вообще не знаю, как тебя туда занесло, — фыркнула Мария.       — Я — человек мира, — пожала плечами Сирша. — Меня в Австралию-то не занесло чисто потому, что я змей не очень люблю. А они там, говорят, даже из унитаза могут выползти, не, ну ты представляешь?!       Леви смотрел на это дамское представление, стоя уже в дверях. Похоже, Мария знала свою подругу уже достаточно давно, раз позволяла ей так с собой разговаривать.       Если убрать дозу отборного мата, то это напоминало Леви его перепалки с Ханджи.       Черт.       В следующий раз он купит эти, как там их?.. Тако, буррито, что там постоянно пестрило на вывесках?       За рулем на сей раз была Сирша. Водила она, на удивление, получше Марии. Машина на красный свет останавливалась плавно, никаких резких маневров, никакого ощущения, что, если отвлечься, тебя выкинет через лобовое стекло. Правда, был один нюанс…       — Уебок пиздоглазый! — кричала она, тыкая ладонью в сигнал, от которого закладывало уши. — Куда прешь, животное?! Да тебя даже из рая пинками под жопу выпрут с такой ездой!       — Слыш, мразота слепошарая, — она открыла окно, немного высунула голову и крикнула водиле соседней машины, — поворотники, не, не слышал, гондон?! Лучше бы тебя оставили засыхать на занавеске!       — Ну кто, блядь, так перестраивается?! — кричала Сирша очень тонким и мерзким голосом, когда перед ними возникла машина. — Мафе, пристрели его нахуй, я тебя умоляю, у меня руки заняты.       — Я тебя сам сейчас пристрелю, — коротко сказал Леви, едва сдерживаясь.       За рулем Сирша превращалась в еще более невыносимого человека, хотя Леви и подумать не мог, что может быть еще хуже.       — Боюсь-боюсь, — цокнула Сирша, — вы все обещаете да обещаете, сосунки. Пиздеть только умеете.       Припарковались они за несколько кварталов до назначенного места и с Сиршей разминулись. Согласно плану, она должна была занять место на крыше поблизости и охранять их сверху.       Шли молча.       Мария только теребила молнию куртки и постоянно оглядывалась. Леви держал руку на рукояти меча, уже наготове.       Никого не было.       — Вот гондоны, — бросила Мария, облокотившись на перила, — уже пять минут как они должны были приехать.       — Хочешь сказать, ты пунктуальна до минуты?       — Хочу сказать, что хорошие ребята приезжают вовремя. Плохие сидят в засаде.       — Здесь никого нет. Пустырь, — Леви постучал по наушнику для связи, — Сирша, видишь кого-нибудь?       — Все чисто. Только зря, блядь, через весь город перлись…       — Подождем еще немного, — тихо сказала Мария, пиная под ногами мелкий камешек. — Если чуйка меня не подводит, нас ждет что-то стоящее. Или быстро расстреляют. Что-нибудь из этого.       «Интересное» прибыло на место с жутким опозданием — почти через полчаса. Из машины вышли двое мужчин в темных очках и темных, идеально выглаженных костюмах.       Один в один телохранители ДеШона.       — Нормально так, — Мария подошла к ним ближе, держа руки на кобуре. — Мы уже замерзнуть успели.       Двое переглянулись, затем кивнули в сторону крыши.       — Скажи своей шавке спускаться, или мы поможем.       «Суки, бляди, гниды, твари» — ругалась Сирша в наушник.       — Слезай, — тихо проговорила Мария. — Без толку.       Пока ждали Сиршу, все молчали. Мужчины в костюмах стояли неподвижно, сложив руки у пояса. Они ситуацию контролировали, что уж тут говорить. Может, потому и задержались — засаду выискивали.       Леви тоже времени зря не терял, успел оглядеться по сторонам, но ничего не заметил. Наверняка здесь были эти, как их… камеры видеонаблюдения, и через них раскрыли их маленькую засаду. Такого преимущества у них самих не имелось.       Машина, на которой они приехали, была маленькой, поместятся еще двое, не больше, один в багажнике, если очень захочется. Если что, справится и в одиночку.       Мария кусала губы.       Тоже глазела по сторонам, как дикая кошка, загнанная в ловушку. Руки в карманах спрятала. Леви похлопал ее по плечу и покачал головой: мол, а что еще ты сделаешь. Она дернулась всем телом и отстранилась. Взгляд снова был злобный и колючий, что порезаться можно.       Когда Сирша спустилась с винтовкой в руках наперевес, двое мужчин переглянулись. Тот, что повыше, сделал шаг вперед.       — О рыжей ни слова не было.       — Она с нами, — пожала плечами Мария. — И думаю, сейчас она очень зла.       — Я вообще-то, блядь, здесь! — гаркнула Сирша.       — Еще скажи я вру, — усмехнулась Мария.       — Так, ладно… — мужчина едва заметно поднял брови. — Смит хочет с вами работать.       После этих слов Мария пошатнулась на месте. Леви сглотнул. Просто совпадение, так хотелось думать.       Слишком знакомая фамилия. Такую мог носить кто угодно, но… Ханджи ведь тоже здесь. Если она есть — то почему бы… Кажется, Мария упоминала эту фамилию вместе со скопом других имен. Бестия, Окада, Падре, кто там еще… Шишки покрупнее?       Сирша присвистнула.       — Высшая лига не за горами, детка, — и подмигнула им обоим. Кажется, даже улыбнулась. Сложно понять, когда Сирша действительно улыбалась, а когда шрамы от края губ до уха делали это за нее. — А я, похоже, больше не спешу обратно в Дублин.       — И почему Смит не назначил нам встречу лично? А подослал своих щеночков? — выплюнула Мария.       Двое снова переглянулись.       — Потому что эти, как ты выразилась, «щеночки» должны посмотреть на вас первыми. Может, у тебя в штанах уже мокро, сучка?       Она сделала несколько вальяжных шагов вперед, раскинув руки в стороны.       — А ты проверь.       Леви прикрыл глаза пальцами, выдохнул себе в ладонь. Ерунду снова творила Мария, а стыдно — ему. Нарывается ведь, буквально нарывается.       У воротил в подземном городе столько терпения не было. Или бей, или склоняй голову, третьего не дано. Покажешь зубы, но не достанешь нож — и вот, ты уже валяешься в сточной канаве с перерезанным горлом в назидание остальным, как следует правильно себя вести с уважаемыми людьми.       Второй мужчина, что стоял поодаль, молча сунул визитку ей в карман куртки, затем похлопал по нему.       — Господин Смит вас вечность ждать не будет, шпана.       — Заметано, — кивнула она. — Обкашляем один вопросик, и мы в вашем, мать его, распоряжении.       — Мы в курсе всех ваших дел. Господин Смит будет ждать.       После оба одновременно кивнули, сели в машину, и она резко сдвинулась с места, оставив за собой только черные следы от колес.       Мария выудила визитку из кармана — блестящую, глянцевую, адрес и номер телефона были выгравированы золотыми буквами.       — Чертов пижон, — пробормотала она и села на корточки. Обхватила голову руками. — Чертова высшая, мать его, лига…       — И что это значит? — Леви подошел ближе и уставился в небо.       В этом мире даже оно выглядело ненастоящим. Будто стоит резануть его мечом, и оно разорвется надвое, как вата. Леви глубоко выдохнул, чтобы сбросить наваждение.       Небо как небо. Просто чуть ниже, чем он привык видеть. Просто чуть более туманное, просто…       — Это значит… — тихо сказала она. — Что если мы чертовски хорошо поработаем… То вскоре ты сможешь пойти своей дорогой. Рад?       — Безусловно.       — Вот и славно, — протараторила она. — Вот и славно, вот и порешили. Сирш, есть сижка? Нормальная.       Та протянула Марии смятую пачку и зажигалку. Вспыхнул огонь, запахло едким и горьким жженым табаком. Мария сделала затяжку, пялясь на землю.       Что бы ни значила эта их «высшая лига», но на подкорке эти слова ощущались так же, как и «вылазка за стены».

***

      Спустя два дня состоялась личная встреча с заказчиком.       Им оказался мужчина средних лет в идеально выглаженном костюме. Его ботинки блестели так, что отражали свет фонарей. Леви подметил, что тот внешне чем-то напоминал народ с Хидзуру: глаза узкие, а кожа имела нездоровый желтоватый оттенок. В подземном городе, если кто-то желтел, то вскоре погибал. А вот люди с Хидзуру, почему-то, были живее всех живых.       — Позвольте представиться, меня зовут Танака, — коротко сказал он и сделал маленький поклон одной лишь головой. — Надеюсь на плодотворное сотрудничество.       Мария поклонилась гораздо глубже, согнув спину. Толкнула Сиршу локтем в бок, чтобы та последовала ее примеру. Леви уговаривать не пришлось, он молча повторил за всеми.       Танака шепнул что-то одному из своих помощников, тот тут же кивнул и удалился в машину, а затем вынес оттуда три картонных коробки. Поверх одной лежала черная маска.       — Мисс Макмахон, будьте добры, не забудьте надеть маску, — и протянул ей коробку. — Господа, данное мероприятие подразумевает под собой строгий дресс-код даже для охраны. Будьте так добры.       — Козлина, — тихо прошипела Сирша, но совету все же последовала.       Переодевались в салоне лимузина, так эту длинную машину назвала Мария. Места здесь оказалось намного больше, хоть крыша и была такой же низкой и встать в полный рост не удавалось. Содержимое коробок, правда, обрадовало, похоже, только Леви. Ему достался строгий черный костюм и галстук, а вот его напарницам…       У Сирши все было написано прямо на лице, хотя и половина его была скрыта сейчас под маской. В раскрасневшихся глазах читались только бранные выражения. Мария, пока переодевалась, дышала громче двигателя машины.       — Я им что, гребаная японская школьница из дешевой порнухи? — бубнила она себе под нос, пока натягивала длинные белые носки до колена.       «Очень странный дресс-код», подметил Леви. Юбки до колена в оборку, черные лакированные туфли на застежках, синий пиджак, надетый поверх белой блузки, и огромный красный бант на груди. Если придется сражаться, вести в подобной одежде бой будет крайне неудобно, не говоря уже про нелепость наряда в целом.       Хотя деньги платили хорошие. Хочет заказчик костюмированный цирк — значит, будет цирк.       В коробках также нашлись маленькие наушники в белых коробочках. Мария распаковала не только свой, но и тот, что полагался Леви. Понажимала какие-то кнопки, затем сама засунула наушник ему в ухо.       Руки у нее были потные.       — Э, ну, здрасти, — прозвучал в наушнике до жути знакомый голос. — Хрен знает как вас тут всех зовут, а меня — Жан.       «Кирштейн», — мысленно добавил Леви. Голос был, без каких-либо сомнений, его. Если бы здесь не было Ханджи, впору думать, что пора сдаваться санитарам.       — Я буду на камерах. Если что-то замечу, сразу свистну.       — Заебись, — бросила Сирша. — Оплатить нетраннера, чтобы он палил сраные камеры, серьезно?! Ни тебе взломов, ни тебе кражи информации… Просто подключиться к сраным камерам? Да с этим даже обезьяна справится!       — Не, ну если деньгами жопу подтираешь, — усмехнулась Мария и поправила волосы Леви, пытаясь натянуть их на ухо, чтобы скрыть наушник. — Боже, зачем ты так коротко их обстриг, отвратительно.       — Нормально, — сдавленно ответил Леви.       Никак не получалось избавиться от мелкой дрожи в теле. Нужно собраться, сосредоточиться на миссии, а не думать, как смотреть в глаза людям из прошлой жизни. Да, он догадывался, что здесь могут жить и другие, но чтобы он повстречал еще кого-то из них так скоро… Каковы были шансы?       Леви не был хорош в расчетах, но готов был поспорить, что мизерные. Найт-Сити был огромен, возможно, даже больше, чем весь Парадиз вместе взятый, и повстречать столько призраков прошлого в одном месте…       Да вселенная там смехом давилась, наблюдая за ним сейчас. Не иначе.       Вышел на улицу первым, закрыл глаза и глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. Потом, все потом. Это просто голос из наушника, ни больше ни меньше. Может, просто Леви свихнулся окончательно, и подсознание уже начинает подкидывать ему галлюцинации? И что Жан, что Смит, окажутся совершенно другими людьми.       С момента, как все закончилось, Леви ни разу не виделся с Жаном, если не считать их сухую переписку, которая всегда заканчивалась одинаково: «ну как ты?», «жить буду», «ну ты держись, на Парадизе все еще идут волнения, возвращаться опасно». Леви никому не писал писем первым. Потому «ну ты держись» было чем-то вроде обязательной формальности, чтобы просто убедиться, что он еще не сдох.       — И, будьте добры, причешитесь, мадам, — сказал Марии один из помощников Танаки, как только они тоже вышли из лимузина, и протянул ей маленький гребень, который достал из кармана. — Дресс-код, понимаете?       Пока она зализывала волосы, Леви невольно вспомнил слова ДеШона: «если я захочу, будешь гавкать и давать лапу», или что-то в этом роде.       И ведь не врал.       Мария, которую, казалось бы, невозможно подчинить себе полностью, стояла рядом и зализывала волосы чужим гребнем, не задавая лишних вопросов. Леви не мог не подметить, что в момент черты ее лица немного смягчились.       — Тебе даже идет, — вырвалось у него.       — Что там, что там? — проговорил голос Жана в наушнике. — Хоть фотку скиньте, я еще к наружным камерам не подключился!       — Значит подключись и не еби мне мозги, — фыркнула Мария. — Разовая акция. Наслаждайся, пока можешь. Встречу — всеку тебе промеж глаз. Пикапер хренов.       До места встречи шли молча. Первой двигалась Сирша, затем Танака, а они замыкали круг с двух сторон. Уже на входе в причудливое здание с завитками на краях крыши Мария поравнялась с Леви и сквозь зубы процедила:       — Еще раз ляпнешь что-то такое, и я тебе второй глаз выколю лично.       Леви пожал плечами и нырнул в здание следом за заказчиком, прикрывая его спину. Внутри множество низких столов из красного дерева без стульев пустовали, но работники суетились, поднимаясь наверх по ступеням, с подносами.       — Чисто. Засады не видно.       Несли все. Маленькие причудливые закуски, дымящиеся глиняные чайники, расписные пиалы. Работницы были одеты в вычурные цветочные узкие платья в пол, перевязанные на поясе широкой лентой. На мертвецки белых лицах ярким росчерком выделялись красные точки помады на губах.       Леви то и дело заставлял себя не глазеть по сторонам, чтобы не упустить из виду цель. Покрытие пола здесь странное, будто сотканное из сена, а двери сделаны из маленьких деревянных балок и… бумаги? Как непрактично. Один неверный шаг — и можно сломать. А уж как они, наверняка, пропускали звук… Не удивительно, что зал освободили от посетителей.       Когда они поднялись наверх, Танака молча поприветствовал своего собеседника гораздо более глубоким поклоном и сел на колени перед столиком.       — Здесь только трое, в стенах никто не прячется, — прозвучало в наушнике. — Но в соседней комнате четверо. Через одну — еще двое. Они ничего не заказали, просто сидят. Насчитал у каждого по пушке и паре гранат. Возможно, просто дымовые, может, слезоточивый газ, не разобрать… Будьте начеку.       Они так же расселись со всех сторон от своего заказчика, так же на колени.       Переговоры шли на неизвестном Леви языке. Он звучал мелодично, но в то же время грубо. Мужчины разговаривали спокойно, попивая чай из маленьких пиал. В комнате висел запах зеленого чая и жасмина. Работницы суетились, били поклоны чуть ли не до земли и пристально следили, чтобы посуда никогда не пустовала.       Похоже, помимо переговоров здесь проводился еще и какой-то ритуал. Перед тем, как налить чай из нового чайника в пиалы, официантки сначала обливали фигурки животных на решетчатом подносе.       Леви нехотя ловил себя на мысли, что хотел бы побывать в таком месте. Не по работе. Просто… расслабиться, почувствовать атмосферу, а не сидеть и ждать, когда рванет.       По интонациям в голосах собеседников все выглядело достаточно спокойно. Они даже не смотрели друг на друга, так, жестикулировали, будто говорили о чем-то будничном, но Леви чувствовал напряжение. Оно словно липло к коже. Бросил взгляд на Марию, та моргнула ему в ответ, и он понял, что та тоже ощущает нечто похожее.       Все произошло мгновенно.       Выстрел.       Леви отбил пулю мечом, Мария ухватила Танаку за голову и прижала к земле. Выстрел, еще, еще.       Моментально рванул вперед и резанул по горлу. Воткнул меч в живот второго.       — Догоните его! — кричал Танака, прижатый к земле. — Быстро!..       Сирша рванула вперед, оттолкнувшись от земли, как кошка. Мигом перескочила весь лестничный пролет, оказавшись на первом этаже за долю секунды.       «Так вот на что способны киберимпланты», пронеслось в голове.       — Из соседней бегут к вам! В угол, быстро!       Рвануло.       Граната оказалась слабой, глаза не щипало, но дым заполонил комнату мгновенно. Леви двигался на звук, резанул впереди наотмашь, и в лицо тут же брызнуло теплым. Утер глаза рукавом, прорываясь вперед.       — Не выводи его! — прокричал Леви в сторону Марии. — Спрячьтесь! Живо!       Та молча, продвигаясь через дымовую завесу ползком, потащила Танаку в дальнюю комнату на втором этаже, а Леви погнался за виновником торжества.       Виновник, тем временем, уже залил кровью светлый пол.       Алое пятно растекалось под ним, обрамляя силуэт. Леви рванул наружу — и не зря. Там его встретило еще несколько человек. Молча открыли огонь, но Леви оказался быстрее. Нырнул им под ноги, резко оборвав сухожилия в один взмах. В воздухе пролетела чья-то кисть руки.       — Все обезврежены, — послышалось в наушнике. — Цель жива, можно выходить.       Заскрипели колеса лимузина.       — Выводите! — крикнул водитель, опустив окно. — Быстро!       Леви кивнул, нырнул обратно в здание. Нашел Марию в той же комнате, куда она и забилась с заказчиком. Прикрывала его тело собой, а ее белая блузка была окрашена в алый.       — Ты в порядке?! — выкрикнул Леви, но она молчала. — В порядке, я спрашиваю?!       Уже лез в карман, чтобы достать платок. Прикидывал, что если взять палочки для еды, то можно сделать жгут.       — Это не моя кровь, — фыркнула она и кивнула на руку Танаки. Пиджак на его предплечье был порван ровной линией, и оттуда сочилась кровь. — Пуля только прошила кожу, но боже, сколько кровищи от такой хероты!       Она прижимала рану рукой и под плечи вела его вниз. Танака трясся, медленно шагал по ступенькам приставным шагом. Леви шел сзади, то и дело оглядываясь по сторонам.       — Да чисто, выдохни, самурай, мать твою, — смеялся в наушник Жан.       Когда Танаку усадили в лимузин, водитель тут же дал по газам, оставив их стоять на улице, перемазанных кровью.       — Нет, ну просто заебись, — фыркнула Сирша, стянула с лица маску и потопталась по ней. — Просто. Заебись. Нечего сказать.       — Сейчас прибудет «деламейн», крошка, не кипятись ты так, — проворковал Жан в наушник.       — Попадись ты мне, — бурчала Сирша. — Пояснишь мне в глаза. За крошку.       — Тогда увидимся, — рассмеялся Жан. — ДеШон передал, что хочет видеть нас всех лич-но. У тебя будет время высказать мне все и даже больше.       — Прекрасно, — нервно хохотнула Мария. — Просто, блядь, прекрасно. Так нас еще не кидали… Скоро там наше такси, Жан?       — Две минуты. Я слежу по карте.       Леви выдохнул, порылся в карманах, достал оттуда платок и вытер меч.       Когда подъехала машина, все уселись на заднем сидении. В экране странный, будто неживой мужчина на синем фоне поприветствовал их всех по именам.       «Спасибо, что воспользовались услугами Деламейн. Отправляемся до места остановки, клуб «Посмертие». Пристегните ремни, желаем вам приятной поездки».

***

      Машина без водителя довезла их до уже знакомого места. Все тот же клуб, ночью его зеленая вывеска горела особенно ярко, что Леви невольно щурился.       Сирша вышла первой, тут же потянулась и широко зевнула. Леви сдерживался несколько секунд, но ее зевота оказалась так заразительна, что он, прикрыв рот рукой, тоже зевнул.       По правде, сейчас хотелось просто получить свои деньги, принять душ и переодеться. От него несло металлическим запахом крови, корки на коже уже начали засыхать и отваливаться, а целиком отмыться одним платком — дело такое.       У кабинки ДеШона сегодня охраны столпилось больше обычного: всегда было два-три человека, сейчас же у дверей стояло целых шесть. Все разом кивнули и пропустили их внутрь.       Охранников где-то тренируют кивать и кланяться в такт? Как бы ДеШон не зажал им самим денег за то, что у них не вышло никакой синхронности в отбивании поклонов Танаке.       На диване напротив ДеШона уже сидел тот самый Жан. Леви до последнего надеялся, что обознался, но нет. Это действительно оказался Кирштейн. Такой же высокий, с такой же улыбкой шута, только волосы были гораздо длиннее и собраны в тонкий хвост сзади. Отсутствие армейской дисциплины налицо.       — Ну, кто из вас моя крошка? — протянул он и похлопал по месту около себя. — Готов выслушать все-все-все твои претензии.       Сирша фыркнула, отвернулась, но тут же уставилась на маленький столик между диванами. На нем уже стояла пузатая зеленая бутылка какого-то алкоголя, а в длинных бокалах булькали маленькие золотые пузырьки. На тарелках расположились закуски с рыбой, ягодами и какими-то черными бусинами.       — Прошу, садитесь уже, — сказал ДеШон, поднимая свой бокал. — Третье дело всего за несколько недель! Блестяще! Я посчитал, что стоит отметить… — и обвел механической рукой стол.       — А деньги? — спросил Леви, скривив губы.       Из-под стола ДеШон достал упитанный черный чемодан, открыл его, провел пальцами по купюрам.       — Заказчик в восторге, если ты об этом, — улыбнулся во весь рот, обнажив несколько золотых зубов. Леви готов был поклясться, что в одном из них увидел свое отражение. — Господин Танака не последний человек в городе и после столь чистой работы наверняка наймет вас еще не раз.       Леви и Мария переглянулись. Ее белая блузка перепачкана в крови, он — тоже. Чистая работенка, ничего не скажешь.       В «Посмертии» никому и дела не было, что они будто вышли со скотобойни. Никто даже глазом не моргнул.       — Твое здоровье, — буркнула Сирша, сев рядом с Жаном. Тут же ухватила бокал за тонкую ножку и залпом его осушила. — Подлей еще.       Стоило Жану потянуться к бутылке, как та ударила его по рукам.       — Да не ты, пижончик, боже, — закатила глаза. — Декс, ты же знаешь, руку не меняют, вряд ли ты позволил этому сопляку разливать.       — И правда, — усмехнулся он, хлопнул себя по животу и налил ей полный бокал до краев.       На последних каплях напиток вспенился, пузыри перелились через край, она тут же жадно слизала их, откинулась на спинку дивана и разом выпила половину. Сам Жан то и дело подносил напиток к губам, но Сирша не давала сделать ему ни глотка, ее левая рука скользила под его кофтой, а тот то краснел, то глупо лыбился.       Мария выбирала себе друзей подстать, ничего не скажешь. Впрочем, Кирштейн и здесь никогда не отказывался от женских ласк, что уж.       — Вот это я понимаю, — протянула она и распластала руки по бокам. — Жи-изнь… Скажи, Мафе?       Мария кивнула и села рядом. Леви — с самого краю. По правде, есть совсем не хотелось. Пить — тем более. Вода из-под крана сейчас казалась гораздо притягательнее. Все равно алкоголь никогда не приносил ему расслабление, только головную боль по утрам.       Тем временем, Мария уже поднесла бокал к губам и сделала маленький, едва заметный, глоток. Жан был гораздо сильнее занят Сиршей, гладил ее по предплечьям, рассказывал ей шепотом какую-то шутку, слова которой никак не удавалось разобрать. Но по смеху становилось ясно, что хоть кому-то смешно.       — Ну же! За вас! — повторил ДеШон.       Поднял бокал, все чокнулись, но сам он не пил. Только поднес к губам и тут же отставил. На секунду Леви даже померещилось, что тот брезговал. Как-то странно щурился, как-то неестественно поджимал губы, а потом уголки неумолимо стремились вверх.       Слишком дешевое пойло? Кто мешал купить себе что-то подороже?       Что-то не так, стучало в висках.       Леви моргал, и перед глазами всплывали картины из прошлой жизни. Лес, ящики с вином, умоляющие глаза его подчиненных. Зик, который просто сделал жест доброй воли, угостив голодранцев с острова нормальной выпивкой.       Неприлично ведь отказываться, когда угощают?       Можно ведь просто… расслабиться? В коем-то веке.       Леви тряхнул головой, чтобы сбросить с себя эти воспоминания, которые раз за разом преследовали его во снах, как наваждение. Поднял бокал, понюхал.       Краем глаза заметил кивок ДеШона.       Кивнул, значит.       ДеШон снова взял бокал в руки, вальяжно расселся на диван, поднес ко рту, сделал вид, что пьет, но не сделал ни глотка. Зачем создавать иллюзию, что пьешь? Если только…       «Пожалуйста, капитан, что вам стоит».       Пузырьки в его бокале поднимались со дна и лопались на поверхности. Прозрачная золотая жидкость пахла сладко и кисло одновременно.       «Спасибо, капитан! Вы самый лучший!».       Когда Мария снова поднесла бокал к губам, Леви не удержался. Не смог стряхнуть наваждение. Одним резким движением выбил напиток у нее из рук и тут же накрыл рот рукой.       Идиот. Идиот. Идиот.       Сколько можно вспоминать былое и искать подвохи? Только хотел пробормотать извинения, что-нибудь нелепое, про соскользнувшую руку, но…       По подбородку потекло теплое. Моргнул — по ребру ладони тянулся глубокий порез. Кровь уже закапала весь стол, обивку дивана, крупными каплями стекала на пол.       — Леви, блядь, — буркнула Мария, пытаясь вытереть с и так грязной кофты сладкие брызги. — Ну смотри же, куда руками машешь.       «Капитан, вы точно не хотите? Завтра ничего не останется!».       Вот только краем глаза Леви смотрел на ДеШона, не отрываясь. Тот… скалился.       Нет. Пусть Леви лучше ошибется. Пусть лучше ему дадут в морду, заставят заплатить за посуду, за выпивку, выгонят с пинками, чем он допустит даже малейший шанс, что это повторится.       Леви бросил и свой бокал на землю, одним движением смел со стола все: маленькие закуски с зубочистками внутри, бутылка со звоном грохнулась об стену и разбилась, жидкость с пузырьками тут же залила пол и вспенилась. Вытащил меч из ножен, в одно движение разбив бокалы и Сирши, и Жана, которые ворковали в углу.       — Ты, сука, еблан?! — выкрикнула Сирша. — Ты совсем ебу дал?! Мафе, ты где этого еблана откопа…       Договорить она не успела. Тут же свалилась головой на стол, и ее тело сковало судорогой. Изо рта пошла густая розовая пена, спина неестественно выгнулась.       — Твою мать! — выкрикнула Мария и тут же ринулась к Сирше.       За спиной Леви услышал, как щелкнул предохранитель пистолета. К затылку приставили что-то холодное, и он уже догадывался, что это было. Повернул глаза вбок — к виску Марии тоже приставили ствол.       ДеШон стоял над ними, скрестив руки на груди, и кривился. Морщины на его лбу сложились в тугую гармошку.       — Бросай, — холодно сказал он. — Двинешься, мои люди твои мозги по стене размажут.       Меч из рук Леви не выпустил. Так и стоял над столом, держа его в воздухе. Медленно повернул лезвие в сторону шеи ДеШона. Не стреляют. Ждут команды, надеются, что он послушается? Как только он отпустит меч, их пристрелят.       — Еще одно движение, и я пущу тебе пулю в лоб. Мендоза! Руки убрала! — выкрикнул ДеШон, кивая на Сиршу. — Она уже сдохла, ты кого собралась спасать, труп? Эта уродина уже остывает. Кто же знал, что она так накинется на шампанское…       Жан сидел, подняв руки вверх и открыв рот. Его взгляд бегал из одного края кабинки в другой. Дрожал. Женщина, которой он несколько секунд назад гладил грудь через пошлую белую блузку с бантом, перестала дрыгаться. Открытые глаза смотрели в сторону двери.       — Т-т-твою ма-ма-мать… — повторял Жан, заикаясь. — По-по-подработал…       — Ну посмотрите, что вы наделали… — вздохнул ДеШон. — Всю кабинку засрали. Нелюди.       Леви цыкнул.       — Чтобы что? — спросил он ровным голосом. — Отвечай.       — Думаешь, я не знаю? Думаете, Декстер ДеШон глухой и слепой придурок, которого вы можете обвести вокруг пальца?       — Ты о чем, Декс? — тараторила Мария, — Мы ведь ничего не…       — Ой, завали уже ебало, Мендоза, — выплюнул он. — Просто завали свой грязный ебальник, или мои люди помогут тебе прямо сейчас. Хочешь помощи, шваль?       Та поджала губу и едва заметно помотала головой.       — Думаете, я не знаю, что вы, всей дружной компанией, три счастливых друга, еб вашу мать, решили переметнуться к Смиту? Я дал вам все! — выкрикнул он с такой уверенностью, будто к его горлу не было приставлено острие меча. — Я сделал вас, чтобы вы переметнулись к кормушке послаще? Ну уж не…       Договорить Леви не дал. Слишком много чести для мусора, который решил отравить своих же подчиненных в крысу. Коротко кивнул Марии, та медленно моргнула в ответ.       Пригнулся, пнул стоявшего сзади охранника, чтобы тот потерял равновесие и резанул горло ДеШона.       Забулькал, скотина.       Развернулся. Чиркнул лезвием наотмашь.       Несколько выстрелов. Скрип стола.       — Ложись! — кричала Мария в сторону Жана. — Бегом, сука!       Выстрел в голову. Второму — промеж глаз.       Последнему Леви вспорол брюхо. Кишки выпали наружу, тот судорожно пытался ухватить их руками, а затем сполз по стене вниз.       — Mierda… — промямлила Мария. — Блядь…       Сунула два пальца себе в рот и выгнулась, как кошка. Не помогало. Сунула пальцы глубже, и ее вырвало фонтаном прямо на труп ДеШона, который так и подох, схватившись за свое горло.       Вытерла лицо рукавом. Нагнулась, подала Жану руку, помогла выбраться из-под низкого стола.       — Живой? Ты пил это дерьмо?       — Всего глоток, — промямлил он. — Был немного… Занят… Черт. Может скорую вызвать? Промыть желудок?       — Похоть спасает жизни, — протянула она. — Ага, давай вызовем еще копов, пожарных и спецназ. Чтоб нас закрыли без суда и следствия. Ты думаешь, они разбираться будут?       Жан последовал примеру Марии и сунул два пальца в рот. Диван за ночь повидал столько человеческих жидкостей, что будет проще сжечь, чем отмыть, пронеслось в голове.       Мария ходила из стороны в сторону по мокрому полу и будто не знала, куда деть руки. То засовывала их в карманы, то доставала, поправляла волосы, терла лицо. А затем принялась шарить у Сирши по карманам, выудила оттуда мятую пачку сигарет и зажигалку. Села обратно на диван, зажгла одну и жадно затянулась.       — Сваливать надо… — сказала она и выпустила горький дым в потолок. — Сва-ли-вать…       Леви достал уже перепачканный платок и кое-как протер лезвие меча, прежде чем вернуть его в ножны.       — Я сейчас вызову «деламейн», — коротко сказал Жан и сел обратно на диван, обхватив голову руками. — В таком виде лучше по городу не ходить. И в обычное такси не садиться…       — Чертовски с тобой согласна, — сказала Мария и закрыла глаза. — Только… Помогите занести Сиршу внутрь. Я одна не подниму.       — А полиция? — спросил Леви.       — Ты думаешь, копы не знают, что творил ДеШон? — рассмеялась она и тут же закашлялась, подавившись дымом. — Никто даже ДНК брать не будет. На месте бы повязали, а так… Слишком дорого все это расследовать ради такого куска дерьма.       Они с Жаном молча кивнули. Мария подхватила чемодан с деньгами подмышку и двинулась к Сирше, чтобы поднять ее.

***

      До дома доехали в абсолютной тишине.       «Благодарим за поездку. Желаю вам приятного вечера», — известил механический голос через экран, и двери открылись.       Троица спокойно занесла Сиршу в квартиру, уложили в ванну. Леви наклонился, чтобы закрыть ей глаза, медленно провел пальцами по векам. Лицо у нее было перекошено от боли.       — Это было быстро, — сухо сказала Мария и поплелась в комнату, едва волоча ноги.       Послышалось копошение. Переодевалась, похоже.       Жан протянул Леви руку, крепко пожал.       — Вы это… Звоните, если что. Черт, отвратительно звучит, да? — он потер шею.       — Нормально.       — Похоже, я попал под раздачу. Даже обидно как-то, знаешь? — нервно усмехнулся Жан. — Я ведь даже не с вами был.       — Обидно, — сухо кинул Леви.       Он повернулся к раковине, открыл кран, протер водой бороду, прополоскал рот и молча вышел из квартиры, тихо закрыв за собой дверь.       Одну интересную вещь Леви подметил, когда они поднимали Сиршу на этаж: никто и глазом не повел. То ли пьяная, то ли мертвая — всем было абсолютно плевать.       — Курить хочу, — послышался голос Марии из комнаты. — Пойдешь на крышу?       — Угу, — бросил Леви, скидывая с плеч пиджак.       Тут же закинул его в барабан стиральной машины. Стянул галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и наконец-то задышал.       На лифте поднялись на самый последний этаж. Мария в одной короткой майке, которая едва прикрывала живот, и шортах уселась на край крыши и свесила ноги вниз. Под ними сигналили машины, ритмично гудела музыка, а на много километров вперед горел Найт-Сити. Достала из пачки две сигареты. Одну сразу засунула в рот, вторую протянула Леви. Он помотал головой.       — Бери, сказала, — процедила она сквозь зубы, а затем тише добавила, — можешь не курить, просто… возьми.       Леви взял. Вертел мягкую сигарету в руках, табак сыпался на идеально выглаженные брюки со стрелками.       Курила Мария одну за одной, большими затяжками. Молчали долго, что Леви уже сбился со счета времени. Просто сидел рядом, пялился на ночной город и вдыхал не самый свежий воздух.       — Даже не знаю, стоит ли тебя хвалить за то, что наконец-то куришь нормальную сигарету, а не ее механическое подобие.       — Настоящие сейчас курят только те, кто хотят выебнуться, — сказала она и выдохнула дым ему в лицо.       Поморщился.       — Видишь? Воняет — страх. В помещении не покуришь, и вообще… Ее била мелкая дрожь. Конечно, вышла почти голая в такой холод. А ведь пиджак уже крутился в барабане стиральной машины, даже прикрыть нечем.       — Знаешь, а я ведь говорила ей, что выпивка ее однажды погубит… А она все трубила, что умрет как героиня, как легенда, не меньше… — усмехнулась Мария и снова затянулась. Кончик сигареты разгорался все сильнее, — ну там, в перестрелке, выпрыгнет с вертолета с бомбой, как ебаный Джонни Сильверхенд… Что-нибудь такое.       — Да уж.       — Слушай, — она потушила сигарету о край ограждения и скинула ее вниз, повернулась к Леви и схватила его за плечи. — Я не заставляю тебя со мной тусить. Больше не заставляю, не прошу, все такое, — облизнула губы. — Не надо. Все, кто со мной рядом — умирают, — опустила голову вниз, глядя на его ноги и нервно смеясь, — да мне впору кладбище свое открывать, знаешь?       — Не знаю.       — Сначала Бланка, потом Джеки, теперь Сирша… Mierda. Смерть будто ходит за мной по пятам и забирает всех, кроме меня.       — Преувеличиваешь.       Ох. Всего трое. Леви перестал считать после десяти. Знала бы она, сколько людей на его личном кладбище, не держала бы его сейчас за плечи. А то вдруг заразно?       На живой ноге Леви почувствовал мокрое. Слезы у Марии катились крупными каплями и падали то на него, то на каменное ограждение, на котором они сидели.       Нужных слов не было. Все, что Леви действительно мог, это выслушать. Срезать нашивку с плаща, с куртки — где осталось, и выдать родственникам, друзьям, завернутое в ткань.       Что там от Сирши осталось? Мятая пачка сигарет?       Леви не придумал ничего лучше, кроме как обхватить Марию за спину и прижать к себе. Позволить плакать ему в плечо, пока не успокоится. Как только выйдет жидкость, должно стать хоть немного полегче.       — Я не… н-н-не уберегла Бланку, — говорила она сквозь всхлипы, — а я ведь старшая сестра, черт возьми, — ногти Марии впивались ему в спину, сжимали ткань рубашки, — должна была отговорить ее ставить столько имплантов… должна была отговорить идти работать в этот ебаный «Милитех». Так нет же… Куда там! — кричала она ему в плечо. — Бабки на горизонте замаячили… Сука, бабки!       Леви молча хлопал ее по спине, прижимая к себе крепче. То ли чтобы согреть, то ли чтобы она наконец перестала плакать. Мертвых не вернуть, уж он-то знает. А если еще и винить себя в их смерти, можно однажды очнуться в комнате с задернутыми шторами, засовывая одну пулю в барабан револьвера.       — А потом у нее по-поехала крыша, — продолжала она. — А я… я ничего не смогла сделать. Мне даже тело ее не отдали, что уж говорить о карте памяти. Выкинули, бляди, на свалку, как металлолом…       Пальцы зарылись в ее влажные от пота волосы. Леви отчаянно пытался их пригладить, чтобы те не торчали во все стороны. Хоть какое-то подобие порядка.       — Это только Адам Смэшер, ебаный черт, с тремя процентами органики в теле, как-то держится… Феномен, говорят, — тараторила она, — уникум, ценный объект для научных исследований, после того, как отбросит копыта. Если — отбросит копыта. Бланка думала, что станет второй живой легендой этого проклятого города, — шептала она сквозь слезы, — а после пятидесяти процентов переделки… Все. Фляга засвистела…       Леви отвел взгляд, смотрел на горящие огни ночного города, который, как оказалось, перемалывал людей, одного за другим. За неоновыми вывесками кто-нибудь, наверное, уже написал, что жизнь здесь не стоит ничего. Плевать всем: и на мусорщиков, и на ДеШона, и на Сиршу. Лишь бы машину водили правильно и не отсасывали посреди улицы: порядок нарушает.       — Так что ты это… — Мария шмыгнула носом. — Не увлекайся имплантами. Я понимаю, бабками разжился, захочется заапгрейдиться. Но ты подумай.       — Я подумаю.       С каждым днем Леви понимал все отчетливее, почему же Мария так хотела уехать отсюда. Мечта, чтоб ее, ни дать ни взять.       — Хочешь — вали, — пробурчала она ему в плечо. — Правда. Я справлюсь.       — Тебе нужно поспать, — коротко ответил Леви.       — Я сказала, вали! — она оттолкнула его и зашагала в сторону выхода с крыши шатающейся походкой. — Нечего тебе… со мной водиться. У тебя блестящее, мать его, будущее. Счастливое, радужное, богатое… А я… я только ломать умею.       «До отвращения счастливое», подумал Леви и цыкнул.       — Спать, говорю, пошли, — догнал ее Леви и схватил за плечо. — Завтра надо связаться со Смитом. Как и договаривались.       — Ты просто конченый идиот и самоубийца, — сказала Мария, пока дрожащими руками пыталась попасть по кнопке вызова лифта.       Леви не стал говорить, что в разведкорпусе каждый был немного идиотом и много — самоубийцей.