Крысы

      На следующее утро Леви решил навестить Ханджи. Может, сделать для нее что-то полезное. Он надеялся, что получится завести с ней подобие непринужденной беседы, разговорить ее, да хоть просто побыть в одной комнате, убедиться, что это действительно она, что ему не приснилось. Хоть что-нибудь.       Одна мысль, что в этом мире она — жива, здорова и никак не причастна ни к разведкорпусу, ни к делам военным пробуждали в груди что-то, смутно напоминающее тепло. И глаза, как ни крути, у четырехглазой было два.       Вышел из дома с утра, пока Мария еще спала, вальяжно раскинувшись на своей кровати, едва прикрытая одеялом. К тому же, она невыносимо храпела, а под храп заснуть, когда уже продрал глаза, Леви не смог.       Она курила какую-то гадость, которая не оставляла запаха ни в комнате, ни на одежде, но эта чертовщина все же сказывалась на ее дыхании. Храп был рваным, резким, почти булькающим.       Если он правильно помнил, то от жилого комплекса Марии на переулке нужно было повернуть налево, пройти до похабного билборда, затем — налево, и у здания должна быть… красная дверь.       Перед дверью Леви простоял минут пять. Затем постучал, не ответили. Еще через две минуты решил подергать ручку — оказалось не заперто.       Он прошел вглубь уже более-менее знакомого места и остолбенел. Какие-то головорезы беседовали с Ханджи за приоткрытой дверью, и тон у них был недобрый. Все услышать не удавалось, но обрывки фраз все равно доносились вполне отчетливые: «сука», «надменная тварь», «да ты знаешь, с кем разговариваешь?», «хватит строить из себя святошу».       В этот момент Леви пожалел, что не взял с собой никакого оружия. Тихо, стараясь не шуметь, принялся рыться по ящикам перед кабинетом, ища хоть что-то, что может отдаленно напоминать оружие. В одном из ящиков за стеклянной дверью нашел полную коробку ножей, упакованных в серебряную пленку. Взял два — один положил себе в карман, второй развернул. Маленький серебряный ножик с острым наконечником.       Подойдет.       С ноги выбил дверь и вальяжно прошел в кабинет.       — Они тебе докучают?       — Что ты!.. — замахала Ханджи руками в воздухе. — Мы просто мило беседуем!.. Молодые люди уже уходят, верно?       Немолодые-молодые люди уходить никуда не собирались. Всего-то трое, подумал он про себя. Спустя секунду они достали из-за пазух оружие, один пистолет приставили ко лбу Ханджи, второй — к виску Леви.       — Уже подмогу вызвала, бешеная стерва?!       — Мне не нужна подмога, — фыркнула она. — Ваших дружков прогнала и вас прогоню. Раскудахтались.       Пистолет в ее лоб уперся плотнее. Леви сжал маленький нож в руке крепче, тупая ярость нахлынула моментально. Однажды Ханджи он уже потерял, если это случится снова, то…       К горлу подкатил приступ тошноты. Такой, что пробрало дрожью все тело, что чуть не вывернуло наизнанку.       Все произошло за секунду: Леви пригнулся, одной рукой за шиворот схватил человека, который держал его на мушке, и перекинул через себя. Тут же наступил ему на грудину и метнул маленький нож в руку мужику, что держал на мушке Ханджи. Без особого труда мог бы попасть ему в голову, но тогда трупы придется куда-то девать, еще и в городе. Таких проблем для Ханджи он не желал.       — Свалили. Быстро.       — Мужик, — хрипел тот, что лежал под ним. — Это не твоя война… Оставь эту дуру, — он кашлял от нехватки воздуха, — нехрен было… уходить из траума-тим, нехрен было… Лезть в прикормленные места…       Леви цокнул.       — Я считаю до трех, — сказал он, опустив брови, — потом без предупреждения режу тебе горло. Следом — твоему товарищу. Последнего, кто останется в живых, буду пытать, пока не истечет кровью и не станет молить о пощаде. Раз…       Мужик сжался под его ногами в клубок. Дернуться он не мог, пистолет Леви уже отшвырнул далеко, у второго рабочая рука перестала быть рабочей. Один на одного, получается?       — Два…       — Говна кусок, — сплюнул счастливый наблюдатель, — да мы ведь тебя… одной ле-левой…       — Давай, — Леви поднял правую руку, на которой не хватало пальцев. — У меня как раз неполный комплект.       Мужики еще с минуту переглядывались, но потом дружной шеренгой поползли на выход. Пистолеты Леви забрать им не позволил. Мария упоминала, что это не самое дешевое оружие, может, хоть как моральная плата сойдет.       После того, как они ушли, рвота снова подкатила к горлу. Леви рванул к раковине, стоявщей около письменного стола Ханджи, и прочистил желудок.       Ханджи цокнула и покачала головой.       — Где Мафе?       — Кто?       — Мария где?       — Дома. Спит. Какая разница?       — Тогда иди домой, — пожала она плечами. — Понимаешь ли… Я была не до конца уверена, как это все будет действовать, но…       — Но что?       Леви вытер лицо и рот бумажным полотенцем, висевшим около раковины, и сразу выкинул в мусорник снизу. Что уж говорить, а вещь действительно была удобной. Никакой сырости, никакой плесени, не нужно стирать. Воспользовался чистым — выкинул.       — Но вирус, который я тебе установила по настоянию Мафе… похоже, это тот самый блевотный вирус.       — Блевотный вирус? Ты понимаешь хоть, как абсурдно это звучит? Я полностью здо…       Рвота снова пошла фонтаном. Выходить было нечему, в раковину стекала только вода с пеной.       Ханджи облокотилась спиной о стену, прикрыла рот рукой и прыснула от смеха.       — Никогда не видела его в действии, право слово! Работает как часики…       — Что. За. Хрень, — проговорил Леви.       — Садись, — она указала рукой на стул рядом с рабочим столом.       На стуле висела потрепанная кофта на молнии с красным крестом на рукавах. Надпись на спине «trauma team», уже потрепанная и выцветшая. Долго глазеть Леви не смог, Ханджи муторно объясняла принцип работы компьютерных вирусов, того, как же в этом мире научились загружать их прямо в мозг, программировать, и как работает тот, что загрузили ему в голову.       — А мне зачем рассказываешь? Ты разве не должна быть на ее стороне?       — Я лицо нейтральное, — пожала плечами Ханджи. — Но не в моих интересах, чтобы ты вдруг решил уехать из города и сдох от обезвоживания, пока добираешься обратно. Не знаю, предупредила ли тебя Мафе и собиралась ли вообще, — сказала она, отвернувшись. — Но тебе… физически опасно находиться от нее дальше, чем на сотню метров.       — Вот как, — сухо ответил Леви и засобирался к выходу.       На секунду задумался. В груди щемило так, что казалось, его изнутри рвало на части. Нет, не от поступка Марии. Если бы он находился в таком же отвратительном положении, как и она, он бы тоже не преминул воспользоваться чем-то подобным. Дело в другом.       — Если тебе что-то понадобится… — тихо сказал Леви, — просто дай мне знать. Если у тебя проблемы. И я их решу.       Ханджи, которая до сих пор казалась ему нереальной, улыбнулась так же, как настоящая Ханджи, и от этого было поганее всего.       — Я и сама неплохо справляюсь, — с легким смехом ответила она.       — Тогда дай знать, как перестанешь справляться. Тебе не нужно больше сражаться. Это могу сделать я.       Ответа от нее он слышать не хотел — по-хорошему — просто не был готов. Леви совершенно не знал, как еще установить контакт с человеком, кроме взаимной выгоды. У них с Марией — взаимная выгода, от которой теперь еще и не отвязаться. А здесь… Над этим стоило хорошенько подумать.       Когда вернулся домой, Мария уже металась по комнате и о чем-то параллельно разговаривала по маленькому черному блоку.       — Я перезвоню. Мы будем через пару часов, — сказала она и отбросила блок на кровать.       — Леви, ты…       — Я все знаю. Про твои вирусы и прочие штучки.       — Сдала, значит, — она села на кровать, склонила голову, запустила руки в волосы и горько рассмеялась. — И что теперь? Проломишь мне голову? Будешь кричать? Сразу предупреждаю: если я сдохну, вирус все еще будет активен, и ты…              Леви провел левой рукой по лицу и тяжело вздохнул.       — Угомонись. Ничего я делать с тобой не стану, — спокойно ответил он. — Я зол, невероятно зол, но…       Мария пялилась на него, хлопая своими зелеными глазами, как маленькая девочка. В этот момент все черты ее лица будто смягчились, она сжалась до состояния маленького комочка, будто ожидая, что ее сейчас ударят или сделают еще чего похуже.       — Ты не думала, что нас могут принудительно разделить? Или нам придется разделиться? На сутки, на двое. Что со мной будет тогда?       — Так далеко я не планировала… — пробормотала она. — Да и что может случиться?!..       — Что угодно, — отчеканил Леви. — Если твой мир работает по тем же принципам, что и мой, а он работает, одного из нас могут взять в заложники и увезти далеко-далеко. На худший конец — скинуть в реку. Будет очень весело умереть от обезвоживания, пока ты принимаешь…глубоководные ванны.       Мария еще долго нарезала круги по комнате. Заварила кофе, курила свою ненастоящую сигарету, снова ходила, ходила, ходила…       — Если я удалю этот вирус, ничто не помешает тебе уйти завтра. Или послезавтра. После следующей миссии. Когда угодно. Когда ты поймешь, что я — бесполезна. Что я всего лишь проводник. Любой фиксер оторвет тебя с руками и ногами, — она рассмеялась, смотря на его ноги, — ты без денег не останешься. А я?..       У него не нашлось что ответить. По правде, соседство с Марией не было прям отвратительным. Она варила ему кофе, кормила, давала ночлег и объясняла, как устроен этот мир. В конце концов, вполне спокойно приняла тот факт, что Леви здесь чужак. Не задавала лишних вопросов, не копалась в душе. Даже пыталась помочь обустроиться, хоть и в долг. И эти ее быстрые кредиты…       Хоть ее решения не были приняты из чистого альтруизма и желания помочь страждущему калеке, они все еще… помогли. Где бы Леви был сейчас, если бы не она? Скорее всего, все еще на улицах.       Будет ли правильно обещать ей, что он поможет? Поверит ли она в эти слова? Он вспомнил, как Мария вчера упоминала, что не отпустит его просто так, пока… Что скрывалось за этим задумчивым «пока»?..       — Ты что-то упоминала про то, что я нужен тебе до определенного момента.       Мария закусила губу. Допила кофе в один глоток и кинула чашку в раковину.       — Допустим.       — Насколько эта твоя цель достижима? Достижима ли она вообще? Или ты хочешь заработать все деньги мира?       Леви втянул носом сладкий дым ее ненастоящей сигареты и сел на диван, скрестив руки на груди.       — Я хочу свалить отсюда. Заработать достаточно, чтобы просто свалить из этого проклятого города, ясно?.. Может, начать вести честную образцовую жизнь.       Если бы Леви еще мог смеяться, он бы рассмеялся. Мария рассуждала так же, как и он когда-то. Когда жил в подземном городе. Он тоже мечтал, что однажды жизнь станет тихой и размеренной, что не придется бороться за место под солнцем. А потом случился разведкорпус.       В каком-то смысле с криминалом он и правда смог завязать… До недавнего времени.       — Я останусь, — спокойно сказал Леви. — Пока ты не исполнишь свою мечту и не свалишь из этого города. Только… убери эту чертовщину из моей головы.       — Хорошо, хорошо… — повторяла Мария, копаясь в маленьком черном блоке. — Мне кажется, я совершаю ошибку. Крупную ошибку. Но может, ты и прав. Пусть моя доверчивость не выйдет мне боком, Леви. Пусть все на самом деле будет… предельно.       Она нажала на красную кнопку на экране, и она загорелась зеленым.       — Предельно? Еще одно новое слово?       — Что-то вроде, — усмехнулась она. — Обратно это не активировать, не переживай. Система сложнее, чем кажется. И собирайся, звонил ДеШон. Кажется, ему понравилось с нами работать. Уж не знаю, хорошо это или плохо, но альтернатив у нас пока нет. Может, если заработаем себе какое-то подобие имени, сможем поработать на рыбку покрупнее, — протянула Мария мечтательно. — Может, на Окаду, или даже Бестию, или, на худой конец, Смита. Он, кстати, единственный, кто никогда не кидал своих наемников. И не оставлял подыхать в луже дерьма и крови…

***

      За рулем Мария не отлипала от маленького черного блока, который действительно оказался просто телефоном без провода. На каждой остановке снова утыкалась в него, набирала какие-то маленькие буквы, цифры, как на печатной машинке.       — А за дорогой следить не хочешь?       — Я все успеваю! — отрезала Мария. — Ты хоть раз-то машину сам водил? Или у вас в мире все передвигаются… боже, как? На лошадях?..       — Чем тебе лошади не угодили? Очень умные животные. Умнее некоторых людей, — спросил Леви и прикрыл глаза рукой. — Машины у нас тоже есть. Водить не довелось.       — Вот и не пизди под руку, — бросила Мария.       Признаться честно, Леви скучал по езде верхом. По ветру в волосах и безграничному чувству свободы. По тому, как он и его конь понимали друг друга с одного движения. Интересно, есть ли в этом мире еще лошади, или они вымерли за ненадобностью, когда все пересели на машины?       Помнится, конюх даже показал Леви один занимательный трюк: если нет поводьев, можно просто обмануть лошадь, что они есть. И вести коня под невидимые поводья. И это работало.       Мария, тем временем, похоже, верила в невидимые ремни безопасности.       Затормозила резко. От такой остановки Леви едва ли не выбросило из пассажирского сиденья через переднее стекло. Вывеска у здания, где они остановились, гласила «Легкие бабки». Это и есть та контора быстрых кредитов, которую она упоминала?.. Доверия название не внушало. Да и видок у этого заведения — прям так себе.       Двери защищены решеткой, обшито металлом со всех сторон, даже входное окошко, как будто эти ребята уже заранее приготовились к тому, что к ним могут прийти во всеоружии.       Спустя несколько минут Мария вернулась за водительское сиденье, но не сразу тронулась с места. Просто сидела, положив голову на руль, и глубоко вздыхала.       — Что?       — Закрыла долг. Даже не верится, — тихо сказала она. — Я действительно была в трех днях от коллекторов.       Миры разные, методы — те же, в который раз убеждался Леви. Коллекторы существовали всегда и везде, от подземки до параллельных миров. Правда, такой потрясающей скорости от них Леви еще никогда не видел. Обычно долги не начинали выбивать раньше, чем через месяц, давая хотя бы опомниться и насладиться быстрыми деньгами.       — А они не медлят.       — Конечно нет, — Мария снова затянулась своей искусственной сигаретой, заполнив весь салон дымом. — В Найт-Сити не доживают до пенсии. Завтра тебя может прирезать на улице какой-нибудь киберпсих, с кого тогда долги трясти?..       — У меня слишком много вопросов, — вздохнул Леви.       — Как-нибудь расскажу. Или сам увидишь. В этом городе… Каждый день кто-то сходит с ума, — сказала она и снова уткнулась лбом в руль, так, что сработал сигнал.       Он запищал на всю улицу противно и громко, но окружающих, похоже, это совсем не беспокоило.       — Ладно. Тогда объясни мне, как водить машину, — сказал Леви. — Твоя манера езды… отвратительна.       — Пф, — фыркнула она. — Да ты и метра не проедешь, прежде чем впечатаешься в столб. Сравнил, лошадь и машину!       Она смеялась. Что ж, пускай. Управлять этой металлической коробкой никак не может быть сложнее пространственного маневрирования, подумал Леви.       — Сначала заедем к этому cabrón-у, посмотрим, что он может предложить. К слову, долг с тебя… снят. Вечером сделаю тебе онлайн-банк.       Леви только кивнул, словно прекрасно понимал каждое слово. Он смутно понимал, что cabrón — это какое-то оскорбление, а вот «онлайн»…       Ладно. Если мечта Марии действительно достижима, и эта сумасшедшая женщина не надумала привязать его к себе навсегда, то прежде, чем она уедет из города, Леви успеет накопить какую-никакую финансовую подушку, привыкнуть к этому миру и мало-мальски обжиться. Может, действительно научится водить машину.       Может, здесь действительно живы и другие мертвые люди.

***

      В «Посмертии» музыка била по ушам хлеще сигнала автомобиля. У столиков расселась шумная компания из людей с разноцветными прическами всех цветов радуги. Они наперебой выкрикивали бармену: «Повтори мне Джонни Сильверхенда!», «А мне Альт Каннингем!», затем девушка с розовыми волосами закинула ноги на мужчину рядом, запрокинула голову и щелкнула пальцами в сторону бармена «А нам с котиком… Два Сабуро Арасаки!».       Леви смутно помнил, как последнее имя упоминала Ханджи. «Неприкасаемый». Может, используют псевдоним популярного человека? Шифруются от полиции?       — Они заказывают проституток?       От смеха Мария закашлялась.       — Идиот, — она тащила его за руку в сторону уже знакомой вип-кабинки ДеШона. — Это напитки в честь легенд Найт-Сити. Тех, кого будут помнить веками.       — И что нужно для того, чтобы стать легендой?       — Обычно, навести много шума… и умереть, — спокойно ответила она и кивнула охранникам в темных очках. — Последнее — обязательный пункт.       А некоторые вещи, все же, здесь были перекручены, подметил Леви.       Если бы в подземке прирезали какого-нибудь воротилу, на его труп бы плюнули и скинули бы в сточные воды, а на завтра позабыли бы, как звали. На острове преступникам полагалась тюрьма и баланда, на Марли, ко всему прочему, чирикали строчку в газете.       Но чтоб легенды…       — Мыши городские? — вдруг вспомнил он.       Мария хмыкнула.       То, что нес ДеШон, Леви особо не слушал. В основном лил в уши сахарный сироп, как же повезло им встретиться, как же шикарно они сработаются, как он, сам, мать его, Декстер ДеШон, на своем горбу вывезет их в высшую лигу, словно на сверхскоростном поезде, сделает их евродолларовыми миллионерами, новыми легендами Найт-Сити.       «Что останется после тебя, легенда, кроме пойла в твою честь, которую потом будут заказывать себе и своему «котику»?» — подумал Леви.       ДеШон еще долго распинался, как будто специально поднося к лицу настоящую руку, на каждом пальце которой надето по несколько толстых золотых колец. Смотрите, как я богат и крут, вы тоже можете так же, если просто будете работать на меня. Знал Леви эти сказочки, слишком хорошо знал.       Чем слаще стелят, тем жестче спать.       Почти выжженные из головы воспоминания возвращались со страшной силой, лупили по вискам и кричали «очнись, идиот, ты падаешь в бездну».       Можно выбраться на поверхность, но вонь подземного города всегда будет преследовать тебя. Есть ли здесь подземные города?.. Иногда Леви казалось, что вне разведкорпуса, званий и неофициальных титулов люди все равно читают его насквозь и понимают, откуда он, черт возьми, родом.       — И боже, блядь, сделайте это тихо, — заключил ДеШон и кинул Марии маленький черный квадратик. — Изучите, может хоть не засветитесь на первых полосах газет…       Мария кивнула, засунула нечто в карман и быстрым шагом подалась к выходу.       После освещения в клубе снаружи стало находиться непривычно. Леви потер глаза, пытаясь привыкнуть к дневному свету: все казалось неестественно черным.       — Как эта штука вообще называется? — он кивнул на ее карман.       — Щепка, — ответила она и положила ему в руку. — Вот, вставляешь сюда, — просунула «щепку» в порт на его руке, туда же, куда Ханжди ставила вирус.       Инстинктивно захотелось выдернуть руку, но Леви не успел: перед глазами тут же проявился план офисного здания, кадры быстро менялись, как будто он моргал, и тут же появлялась новая картинка. Подробное описание всех комнат, количества охраны, коридоров, дат смены охранников, слепых зон.       — Это что за…       — Загружает информацию прямо в мозг. Не запоминаешь, но можешь смотреть, как кино, — сказала она. — Скажешь, дикость?       — Дикость.       — Всего лишь клочок информации на куске текстолита.       Леви смотрел на Марию, как будто она говорила на не знакомом ему языке. Н-да, понадобится, возможно, гораздо больше времени, чем ему казалось, чтобы просто не выглядеть в этом мире, как полный придурок.       И куда он собрался уходить, если даже одежду без чьей-либо помощи купить не способен, не говоря уже о планах здания, которые подгружаются… прямо в голову.       — Стеклоткань, пропитанная смолой, нашпигованная кучей микросхем. Можно пересматривать до дыр. Можно разломать щипцами и выкинуть — никто никогда и не узнает, что там было.       Леви передал щепку ей и хотел было сесть, как обычно, за пассажирское сиденье, но от одной мысли о езде Марии его передернуло.       — Вези за город. Будешь показывать, как управлять этой штуковиной.       — Не угомонишься, да?..       — Не-а.       Мария снова закатила глаза и принялась что-то набирать на печатной машинке телефона. Потом зажала палец на экране и принялась надиктовывать:       «Одному pendejo нужны права. Диктую номер его микрочипа… Да, хорошо. Завтра заберем».       — Как ты меня назвала?       — Очень ласково и уважительно, — ухмыльнулась она, и машина тронулась с места. Даже, на удивление, плавно. — Ты же понимаешь, что снова толкаешь меня на преступление, — беззлобно усмехнулась она. — Подделка документов, в который раз уже.       — Постарайся не писать на этих документах, что я делаю что-то унизительное, — процедил Леви.       — Не должны.       За час пейзаж за окном сменился с бесконечных зданий, уходящих в небо, и вывесок, от которых рябило в глазах, на пустынную дорогу. Песок, полудохлые кактусы и ничего, на много верст вперед. Леви даже повернул голову назад, чтобы убедиться, что город все еще стоял за спиной.       Впрочем, ничего сложного в управлении машиной и правда не оказалось. На одной педали газ, на другой — тормоз, руль крутился вполне логично, не выдавал неожиданных финтов, которые могли произойти с УПМ. Вот уж где действительно можно впечататься в дерево.       Спустя несколько минут Леви вполне себе бодро повел машину по прямой.       — А теперь разверни, — с ухмылкой сказала Мария.       Он развернул. Все здесь утыкано зеркалами, с каждой стороны, даже вид сзади был! Не разберется только полный идиот, все понятно, как раз плюнуть.       — Ну, тогда вези нас домой, раз такой умный, — цокнула Мария и прикрепила телефон к передней панели, — вот тебе навигатор. Осваивай современные технологии.       Все выглядело действительно просто. Мария с легкостью задремала, оперевшись головой о боковое стекло. Дорога до города была монотонной, ровной, да и в самом городе Леви не заметил никаких особых проблем — стрелки указывали, куда съезжать, да и этот ее «навигатор» упрощал задачу в сотню раз.       В его мире ведь как — едешь, сверяясь с картой. Пропустил поворот или взял неверный — можно и вовсе заплутать на несколько дней, просто пытаясь понять, где ты находишься.       Одного Леви, правда, совершенно не учел. Современную полицию. Проехал под маленький белый треугольник, обрамленный красным, да что там, все под него ехали, вот только почему-то именно его решили остановить.       Мария тут же проснулась, встрепенулась, пыталась перелезть на водительское сидение и наспех спихнуть оттуда Леви, но не получилось: рука полицейского уже легла на ее плечо.       — Права, техпаспорт, страховка, — отчеканил первый. — Вы не уступили дорогу.       Когда оказалось, что прав при Леви, в общем-то, нет, а все документы на машину принадлежали Марии, картина стала выглядеть безрадостной.       — И выходите из машины, руки вверх, — добавил второй.       Все произошло мгновенно. Глупый, уже давно позабытый восторг от скорости, которая превышала не то что скорость пешехода, а скорость калеки, быстро сменился чем-то липким.       Может, так и ощущался стыд.       Руки, которые Леви держал на капоте, будто прилипли к нему. Пот стекал со лба, капал на пол, в куртке стало до противного душно.       Способны ли полицейские разузнать, кто они такие и чем занимаются? Они ведь не то, что не похоронили изувеченные трупы, нет, они их даже не спрятали. В багажнике было полно оружия. Полиция явно без труда найдет ее потайной отсек, да что там, даже марлийские офицеры нашли бы, что уж говорить про современный мир, где план здания могут загрузить тебе прямо в мозг.       — Так… — первый почесал кадык, что-то тыкая на очень большом телефоне, — у вас есть право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас.       Мария молчание хранила. Тихо склонила голову вниз, пока на нее надевали наручники, спокойно шла к полицейской машине, только, закашлялась, сплюнула на землю и погрузилась в маленький экипаж с решетками. Следом загрузили и Леви.       Когда дверь захлопнулась и полицейская машина сдвинулась с места, Леви смог хоть что-то спросить:       — И что нас ждет?       — Нишево, — прошепелявила Мария. Леви поднял глаза на нее и заметил, что один из передних зубов был сломан. — Я вше решу. У наш ешть право на один жвонок.       — Они… выбили тебе зуб? — Леви осматривал ее лицо, пытаясь понять, не избили ли ее, пока он не видел.       Мария помотала головой.       — Текштолит… Твердый.       «Разломать щипцами и выкинуть». Зубы послабее щипцов будут.

***

      В участке их ждало еще несколько унизительных процедур. Все оружие описали, сфотографировали, не обошлось и без фотографий их самих, снятия отпечатков. Проклятье, даже не дали смыть эту мерзкую черную пасту после. Просто закинули в одну общую камеру к еще нескольким таким же счастливчикам. Дверь заперли.       На стуле, недалеко от камеры, сидел молодой полицейский с жидкой бородкой и без остановки смотрел новости.       «Перестрелка в Пасифике, трое погибших, семеро раненых». «Авария на шоссе I-9: 6 машин, четыре жертвы. Движение перекрыто», «Ночной рейд NCPD в Пасифике: изъято двадцать килограмм синтетических наркотиков. Задержаны двенадцать человек», «Киберпсих с военными имплантами «Милитех» устроил резню в торговом центре Уэстбрук. Двадцать два погибших, включая троих детей».       Услышав последнее, Мария, которая до этого сидела смирно в углу, словно сорвалась с катушек. Принялась трясти решетку, кричала:       — Выруби это говно! Пошему мы должны шлушать эту ебаную шрань?!..       Новость действительно была отвратительной, особенно последняя часть. Сказано сухо, а ведь только что оборвалось три детских жизни. Леви положил руку ей на плечо и тихо отвел ее обратно на лавочку. Мария отвернулась и не проронила ни слова, пока конвой не вывел ее под руки, разрешив таки позвонить.       — Ну? Насколько все погано?       — Вше предельно, — сказала она и показала большой палец. — Утром мы отшуда выберемша. Правда, ночевать нам, походу, шдеш… Человешек не в городе.       Леви провел рукой по лицу, предвкушая эту потрясающую ночь. В маленькой камере расположилось уже четверо человек, через час привели еще женщину средних лет в чулках в сеточку, и дышать стало совсем невозможно. Запахи смешались в какое-то тошнотворное месиво: ваниль, моча, табак, амбре немытых тел.       Один нужник на пятерых.       Леви старался не думать ни о воде, ни о чем-либо еще. Стоило сходить по нужде еще до экспериментов за рулем, но не срослось. А теперь у него бы и не вышло.       Он сидел рядом с Марией, с закрытыми глазами, но не спал. Не то место, где стоило бы спать. Как бы марлийцы ни называли элдийцев, но такого свинства себе разведкорпус никогда не позволял. Общая, черт бы ее подрал, камера.       Вполуха Леви слышал, как кто-то присел рядом с Марией и прокуренным женским голосом начал нашептывать:       — Ты не переживай, выпустят, всегда выпускают. Завтра вернешься на трассу и втрое больше заработаешь.       — Да не плачь, господи, детка, ну хочешь интересному научу? Да успокойся, это окупится втройне… Богатенькие корпораты за это готовы отвалить целую кучу бабла!..       Леви приоткрыл глаз, только чтобы заметить ту самую несвежую женщину в сетчатых чулках. Она приобняла Марию за плечо и продолжала ей затирать какую-то бурду, похоже, приняв ее за проститутку.       Только он открыл рот и потянулся, чтобы остановить этот поток сознания, как Мария сама остановила его рукой и помотала головой. Тихо шепнула:       — Нам ш ними еще ночевать, — и зловеще посмотрела на него. — Не шмей. Пушть говорит.       Леви глубоко выдохнул и отвел взгляд в сторону. Увидел, как тучный черный мужчина смотрел на него и облизывался.       Живот скрутило с новой силой.       Нужник в камере все еще был один.       Мужчина ткнул себе указательным пальцем в грудь, затем на Леви, после провел языком вокруг своих губ, а рукой указал на ширинку брюк. Подмигнул.       — Короче, смотри, желательно разрабатывать в душе. Суешь пальчик прямо ему в попку, лучше смажь вазелином. Медленно растягиваешь. Если хорошо идет — добавляешь второй. Начинай с одной фаланги.       Затем, прокашлявшись, женщина продолжала:       — Но шишки любят, когда аж кулак залетает, — женщина причмокнула, пока описывала. — Можешь кулак прям целиком в вазелин засовывать, когда дырку разработаешь. Зайдет как родной.       Сзади кого-то все-таки стошнило в единственный нужник.       Просто. Дожить. До утра.       Новости на фоне продолжали: «Мужчина двадцати трех лет пытался совокупиться с рекламным билбордом, полиция сработала оперативно».       Черный мужчина кокетливо махал Леви рукой. Пришлось прикрыть глаза предплечьем, чтобы не видеть. В идеале, заткнуть себе уши, чтобы не слышать, но тогда можно пропустить настоящую опасность.       Живот все еще крутило.       — Я предпочитаю позу, когда мужик на спине, а ноги закинуты за голову. Тогда вообще как к себе домой заходит.       Ночь будет чертовски долгой.       Новости на полной громкости, тем временем, вещали об уникальной разработке — микрочипе с кодовым названием «Отбеливатель», экспериментальном образце, технологическом прорыве, который в ближайшие годы планируют применять на серийных убийцах, маньяках, закоренелых ворах и насильниках, в надежде разгрузить тюрьмы от заключенных на пожизненный срок и приговоренных к смертной казни. Репортер монотонно рассказывал о том, что современные ученые предполагают, что стирание памяти может избавиться также от деструктивных паттернов поведения и сделать из преступников законопослушных граждан.       Леви пихнул Марию в бок локтем.       — Смертная казнь? Серьезно?       — Ну да, — тихо ответила она. — Што, впервые шлышишь?       — Я думал, здесь будущее. А не прошлое.       — Такое вот хреновое будущее, Леви.       Наутро их действительно выпустили. На удивление, даже вернули оружие, правда, полицейский долго разглядывал меч, даже умудрился порезать им ладонь, потому что ответ «да» на вопрос «это че, настоящий?» его не устроил.       — Приносим свои извинения, — сказали им из дежурного окошка. — Ошибочка вышла.       — Шпашибо, черт возьми, — ответила Мария и уселась на лавочку в холле, чтобы вернуть шнурки обратно в ботинки.       Уже на выходе из участка Леви почувствовал, что был как никогда рад оказаться в этом городе. За пределами этой душной переполненной камеры.       — Вше могло быть хуже, — сказала Мария. — В обезьяннике могут и по трое шуток держать. Сирша просто должна была мне… одну ушлугу, не швяжанную с деньгами.       О том, как и при каких обстоятельствах Мария смогла добиться столь лояльных друзей, Леви решил не уточнять. До дома доехали в полной тишине, за руль Леви больше не стремился. По крайней мере, пока не вызубрит все, черт подери, дорожные знаки.       — Да, — Мария уже кому-то звонила, стоило им только выйти из участка. — Это шрочно, я не могу ходить без жуба!.. Да. В кредит.

***

      Оружие пришлось оставить в машине. Металлодетекторы на входе, как объяснила Мария, запищат сразу, и в бизнес-центр их просто не пропустят, зато сфоткают их рожи и внесут в систему. Задание будет провалено, деньги улетят другим людям, файлы перепрячут, а за зуб придется расплачиваться натурой.       Объяснение было исчерпывающим и без последнего уточнения, но, похоже, Леви должен просто принять это как данное.       Внутрь здания они вошли, одетые в гражданское, будто обычные посетители, в самый час пик. Затерялись среди толпы, залезли в вентиляцию и ждали, когда бизнес-центр закроется.       — Как в плохом фильме, — шептала Мария, лежа в тесной вентиляционной шахте. Они лежали нос к носу, смотрели в вытяжку над каморкой уборщиков и выжидали. Маленькие механические часы на руке Марии отмеряли время. Еще целых шесть часов до закрытия. Мучительные шесть часов.       Изо рта Марии пахло ментолом и чем-то еще, как будто спиртом.       — Ты что, напилась перед заданием? — едва слышно спросил Леви.       — Ты идиот или где? Это средство для полоскания рта. Я ведь была у стоматолога, — шептала она.       — Ах да. Тебе идет новый зуб.       — Ты не умеешь делать комплименты, — фыркнула она.       — Уж извините.       Они просидели так целых шесть проклятых часов. Леви, конечно, человек привычный. И к неудобным позам, и к стесненным пространствам, и к промозглым ветрам, и ко всему такому прочему, но чтоб лицом к лицу, нос к носу, четверть дня… Это, конечно, в новинку.       За это время он успел пристально разглядеть все ее татуировки. Красные цветы с лепестками на шее, россыпь разноцветных бабочек на ключицах, которые сплетались в одно большое ожерелье и соединялись с цветами.       Молчали долго. Звук здесь писать не должны, в этом бизнес-центре камеры вообще не писали звук, если верить информации на «щепке», но меры предосторожности были не лишними.       Ко второму часу нога безбожно затекла. В этот момент Леви действительно был рад, что конечность всего одна. Если вдруг резко придется бежать, механический протез справится, если свою, настоящую, вдруг сведет судорогой.       Подметил, что Мария не жаловалась. Не вздыхала, не задремала, ни на секунду не отвлеклась от поставленной задачи, хотя вся задача в ближайшие часы — лежать в неудобном положении в пыльной трубе. У нее явно не было военной подготовки, только уличная, но свою роль она знала. И свое место. Делать свое маленькое дело и не выеживаться, и тогда, может быть, тебе в ладошки насыплют пару звонких монет.       Или выбьют передний зуб. Свой Мария себе сломала сама, облегчив ДеШону работу, если все покатится к чертям.       Спустя полчаса, как закрылся бизнес-центр, они вылезли из вентиляционной шахты. Сняли гражданское, переодевшись в форму уборщиков, которая лежала в каморке, на случай, если что-то пойдет не так. Кто пустил уборщиков в нерабочие часы, а главное зачем, вопрос отдельный, но за кепками с козырьками и бесформенной одеждой хотя бы не будет видно фигур. Может, два низкорослых мужчины, может, две женщины, кто знает, кого искать. Лица, помимо всего прочего, скрыли за медицинским масками. На руки надели синие перчатки из неизвестного Леви материала.       Двигались по стеночке, от одной слепой зоны к другой. Мария шла впереди, пригнувшись, и рукой подавала сигнал, что камера отвернулась и можно перебегать. Так и добрались до нужного кабинета, ползком и перебежками.       Мария кивнула, вставила короткий черный провод себе в руку, вторую часть — в замок. Даже замки здесь были нечеловеческие. Леви всегда предпочитал решать вопросы просто: есть дверь, значит, можно выбить. Выбьешь эту — обязательно что-то запищит и замигает. Пришлось довериться Марии, хотя сначала не верилось, что получится. Она долго копошилась в маленьком черном экранчике с яркими синими символами, судорожно тыкая на смеси непонятных букв и цифр, будто разгадывала кроссворд. B1 по диагонали, CC по вертикали, 58, 58… Почему изо всего множества цифр она нажимала именно на пятьдесят восемь?       Леви прикрывал ее спину. Следил за камерой, которая крутилась по периметру, и когда приближалась к двери, оттаскивал Марию в сторону. Когда маленький красный фонарик внутри камеры отворачивался, Мария снова подключала провод и нажимала уже быстрее: B1, CC, 58, 58, 64, TN, 58, 58.       Доступ разрешен.       Они вошли в кабинет, закрыли за собой дверь, и Мария скомандовала:       — На шухере стой.       Сама села за стол около компьютера, снова достала тот самый провод и перед тем, как подключиться к машине, тихо проговорила:       — Dios, ayúdame…       Подключилась и тут же упала лбом на стол.       Так.       Этого оговорено не было.       И что делать? Отключать? Или так задумано?       Леви с минуту стоял, не двигаясь, даже дышал через раз, на всякий случай, прокручивая в голове все варианты отступления. Так, на руках он ее понести сможет, в вентиляцию затолкает, просидит с ней так до утра, а вот как выносить?..       Если она умерла, то к утру уже закоченеет, у охраны появятся ненужные вопросы, и отсюда их обоих придется выносить холодными.       Из потока мыслей его вырвал тихий голос Марии:       — Сваливаем.       Она пришла в себя как ни в чем не бывало и поплелась к коридору. Заперла за ними дверь, и все так же, перебежками, они добрались до вентиляции. Снова переоделись в гражданское, форму уборщиков оставили там же, где взяли, на нижней полке, и переместились по трубам до общественной уборной. Здесь предстояло сидеть, снова, до самого часа пик, и когда посетителей станет слишком много, глаз у охраны замылится — тогда и получится улизнуть.       Мария молча спрыгнула вниз и скомандовала:       — Потом руку дашь.       Леви прикрыл глаза, не желая видеть, как она, прямо под его взором, справляла нужду. После — молча подал ей руку. Когда Мария поднялась, тут же пихнула его в бок и кивнула в сторону все того же унитаза. Леви прикинулся, что не слышал. Тогда она ущипнула его все за тот же бок и кивнула снова.       Пришлось спуститься и сделать дело. Дело, которое он предпочитал делать подальше от чужих любопытных глаз. Но он не мог отрицать, даже в собственной больной голове, что она могла этого не делать.       Она вообще много чего могла не делать.       Могла не кормить, могла не давать койко-место, могла не быть такой терпеливой и не объяснять, как здесь все устроено. Черт возьми, даже пустила его за руль, хотя это и привело их в передрягу. И ведь ни слова не сказала после.       Да что там, Леви сам бы, наверное, не пустил бы первого попавшегося человека в дом, в подземном городе, несмотря на то, каким бы шикарным напарником, этот воображаемый человек, в теории мог бы быть. Кто знает, что у кого на уме, и когда кого накроет. Кто знает, кто где хранит нож и когда он захочет им воспользоваться.       Мария даже не обыскала его в их первую встречу. Не проверила, нет ли ножа, запасного карандаша, чего угодно. Она дура или просто хорошо считывает людей?       До утра не спали оба. После открытия бизнес-центра Марию начало клонить в сон, но она держалась. То и дело щипала себя за кожу ногтями до маленьких кровавых борозд, кусала щеку, стучала зубами.       В полдень они сверились с часами, тихо вылезли из вентиляционной шахты и разошлись разными дорогами. Леви пошел по прямой, к выходу, Мария — окольными путями. Пост охраны он миновал без проблем, они кивнули друг другу, и несколько секунд спустя Леви уже вдыхал запах бензина на улице. После суток в пыльной вентиляции это ощущалось даром богов.       Через десять минут Мария тоже подошла. Молча села в машину, там же отзвонилась ДеШону, что все прошло гладко. В «Посмертие» пошла одна.       — Я быстро. Туда и обратно. Можешь подремать.       Дрема, естественно, не шла. Леви пристально следил за дверью в клуб, высматривая знакомую низкорослую фигуру, одетую во все черное. Мария вышла через минут двадцать, кинула в Леви пачкой денег и молча завела машину.       Пока ехала, несколько раз клюнула носом, но тут же очнулась. Леви был бы рад предложить повести, но и он чувствовал себя крайне погано. Не то чтобы он не привык не спать, бессонница — его верный друг уже много лет, с ней они шли рука об руку долгие годы и продолжат еще столько же, но тело от лежания неподвижно противно ныло.       Старость, черт бы ее побрал.       Леви замечал, что его тело с годами стало просить больше отдыха, мускулы перестали быть такими твердыми и объемными, несмотря на почти ежедневные тренировки, чтобы оставаться в форме и не сойти с ума. Да и голова болела все чаще.       Когда они подъехали к жилью Марии, Леви на секунду не поверил своим глазам в то, что видел. На улице творилось нечто… необычное.       Кто-то или что-то, смутно по очертаниям напоминающее человека, палило из металлических рук во все стороны, как из ружий. Что это? Кто это? Человек, очередная машина? Очертания человеческие, но все остальное… Металл, металл, металл.       — Пригнись! — резко скомандовала Мария и потащила Леви за волосы вниз, под сиденья.       — Это что, черт возьми, было?! — выпалил Леви, подглядывая через стекло на происходящее.       Существо окружили люди в черной форме со щитами и палили из огнестрела со всей дури. Улица в момент превратилась в дождь из пуль. По ушам барабанило: бам, бам, бам…       Марию трясло. Трясло женщину, которая, пусть и без садистского удовольствия, но убивала, не моргнув и глазом. А теперь ее лоб покрылся испариной, зрачки забегали, а тело колотила мелкая дрожь, как от жара. Грязные волосы в момент стали как будто еще более влажными. Она закрыла уши руками и вжалась лицом в сиденье.       — Все в порядке? Что происходит? Нам нужно бежать?       — Н-нет… — мямлила она. — Н-не нужно… Сейчас… Убьют… И все…       — Кого убьют? Кто это? Что это?       — Киберпсихопат, — ее сдавленный голос едва слышался через обивку сиденья. — Гребаный киберпсихопат в гребаном Хейвуде.       — Это какая-то новая болезнь? — спросил Леви.       Не столько из интереса, сколько пытался ее отвлечь. Вывести как-нибудь из состояния паники, в котором она вредила только себе. Пусть уж лучше монотонно рассказывает, разжевывает и кладет ему ложечкой в рот информацию о своем мире, чем вжимается носом в сиденье, перекрывая себе доступ к воздуху.       — Переборщил с имплантами. Фляга засвистела, — она кидалась короткими фразами. — Стал агрессивен. Почувствовал свое превосходство. Набросился на людей. Как… — и тут она замолчала.       — Как что?       — Не важно, — снова сдавленный бубнеж. — Что позволено Юпитеру, не позволено быку. Только Адам Смэшер у нас, сохранив лишь три процента органики, все еще держит свою кукушку на плаву. Гребаная счастливая карманная собачка Арасаки, а по факту просто груда металлолома.       Похоже, подействовало, и она потихоньку начала успокаиваться. Хотя бы членораздельно говорить. Если бы не помогло, пришлось бы завести глупый разговор о приятных воспоминаниях, а в этом Леви был ужасно плох.       Мария облокотилась головой о край сидения и пялилась в пустоту.       — Скажешь, когда труп оттащат. Я не хочу смотреть.       — Ты ведь не боишься крови. Не боишься трупов, если их не нужно разделывать на части.       — Заткнись. Пожалуйста, пожалуйста… — она прикрыла глаза ладонью и глубоко вдохнула. — Просто замолчи.       В квартиру вошли молча, не проронив ни слова. В душ Мария пошла первая и просидела там целый час.

***

      — Кажется, мне нужен телефон, — на следующее утро сказал Леви вместо «доброе утро».        — Не кажется, а нужен. Ты какой хочешь?       — По которому можно звонить. На расстоянии, из любой точки города. Как это делаешь ты.       — Понятно, — тихо сказала она и отхлебнула свой утренний кофе.       Она ходила по кухне растрепанная, заспанная и помятая, будто ее засунули в бочку и спустили вниз с горы. Затянулась ненастоящей сигаретой, пересчитала пачки денег, что лежали на столе, свою и его, и присвистнула.       — Да. Это действительно надо отметить. Бывал когда-нибудь в ночных клубах?       — Ни в ночных, ни в дневных, — пожал плечами Леви.       — Тогда я покажу тебе, — она подошла ближе и провела рукой по его подбородку, — как в Найт-Сити можно зажечь, если у тебя есть хоть какие-то бабки.       Они условились, что Мария сама купит Леви телефон и, так уж и быть, научит им пользоваться, хотя сейчас даже самые древние пенсионеры уже вовсю осваивают виртуальную реальность, а он, как пещерный человек, будет учиться заходить в телефонную книгу и нажимать на правильные кнопочки.       Когда Мария ушла, Леви тут же направился в душ, чтобы смыть с себя эту ночь. Пока мылся, дверной замок щелкнул.       — Быстро ты вернулась, — коротко сказал он, но никто ему не ответил.       Из ванной Леви вышел в одном полотенце на голое тело, потому что, кажется, они друг друга какими только уже не видели. Иногда ему казалось, что они были знакомы целую вечность, а иногда — пять минут. Когда закрывал глаза, особенно ночью, он четко видел Марию в очертаниях подземного города и тут же вытряхивал из головы эту мысль.       Полевая мышь в городе.       Вот только в гостиной вместо Марии на диване, закинув ногу на ногу, сидела совершенно другая женщина. Высокая, рыжая, в глаза сразу бросились грубые красные выпирающие шрамы, идущие от уголков рта до самых ушей.       Она будто всегда улыбалась.       Рука рефлекторно потянулась к мечу, но женщина звонко рассмеялась.       — Угомони свое трахание, заюш, — сказала она сквозь смех. — Я подруга Мафе. Замолвила за нее и за тебя словечко, чтобы вы окончательно не пропитались запашком ссанины в обезьяннике. А ты в благодарность тянешься к своему ножику? Пиздец, даешь…       Кажется, Мария упоминала ее имя. Такое… шипящее?       — Сирша?       Она кивнула.       — И не смотри на меня так, козел, — выплюнула она и сощурилась. — Улыбку Глазго никогда не видел? Я тебе не ебаный экспонат, урод. Когда последний ебарь Мафе на меня так посмотрел, он валялся на полу, держался за свои драгоценные фаберже и мазал сопли и слюни по морде лица и ковру.       — За языком следи, — отчеканил Леви. — И нет, не видел я раньше никаких улыбок никакого Глазго.       Сирша снова рассмеялась, пробубнила себе под нос «чучело, блядь», направилась на кухню и достала из холодильника сразу три серебристые баночки. Одну открыла не отходя от холодильника и осушила в один глоток. Золотая пена лилась по ее губам, вниз по подбородку, затекала за шиворот.       Она бросила банку в раковину, взяла две оставшиеся с собой на диван и улеглась на декоративную подушку.       — Я Мафе подожду. Слышала, она таки смогла присосаться хотя бы к золотой кормушке ДеШона. Мне бы тоже не помешала работа.