Крысы

      Если бы мне еще неделю назад сказали, что я буду носиться по всему Найт-сити и искать меч, я бы покрутила пальцем у виска. И вот она я, стояла напротив очередного торговца оружием и объясняла ему, что мне кровь из носа нужно именно что-то колюще-режущее, да, долбоебка, продайте.       В одном оружейном магазине нам все же протянули какое-то подобие меча, который принесли из подсобки. У Леви, кажется, даже уголки губ дернулись немного вверх.       Не без интереса я наблюдала, как Леви крутил его в руках, пытался приспособиться к рукояти, едва ощутимо резанул себе по подушечке пальца и облизал кровь.       — Заточка хорошая. Можно брать.       Я вздохнула и пошарила по карманам. Денег оставалось совсем немного, все распланировано. Однако стоило признать, вышло дешевле, чем покупать хороший ствол, патроны. Запасной броник у меня был, купила на энтузиазме, и он лежал без дела почти полгода, потому что приходилось перебиваться от одной дерьмовой халтуры к другой. Подлоги, кража мелких документов и прочая ерунда.       Пока добирались до машины, я заказала для Леви несколько шмоток, чтобы не сильно выделялся из толпы. Без понятия, что он там предпочитает, потому заказала все черное и неприметное. Свободные штаны, чтобы в них удобнее было двигаться, куртку, чтобы не сдох от холода, и кроссовки.       Господи, какой позор. Еще вещей мужику я не заказывала!.. Мне мужик — да, если покупка кружевных трусов считалась за покупку шмоток.       — Пока доберемся домой — уже доставят. Или к вечеру. Короче, скоро, — пожала я плечами и села на водительское место. — Надо еще раз посмотреть план здания, думаю, это будет полезно…       Я прикусила язык, едва не сказав «смотри внимательно, зараза, я еще не хочу на тот свет».       Леви просто кивнул и продолжил пялиться в окно, на огни ночного города. Хотя, если признаться самой себе, когда я, еще молодая девчонка шестнадцати лет, приехала сюда из Колумбии с Бланкой, я тоже пялилась по сторонам. Восхищалась, блядь, что здесь электричество работает без перебоев, что воду из-под крана можно пить, что она здесь без ржавчины. Что бандиты на улицах — это просто одиночки или мелкие группировки, рандомные психи, а не шестерки картелей, которые возомнили себя богами мира сего.       В Найт-сити все были одним одинаковым никем.       Всю дорогу до дома Леви молчал. Н-да, эмоциональностью он не блистал. Черт возьми, даже не особо расчувствовался от того факта, что встал с кресла на своих двоих. Ну, почти на своих, но кого это вообще волнует? Я была бы не прочь чего-то вроде «спасибо», «это потрясающе», «Мария, ты вытащила меня из навозной ямы», но хрен там.       Чувак прекрасно, черт возьми, осознавал, что он прекрасный боец, и тут я должна говорить «спасибо» и задвигать пламенную речь про ямы.       Оставалась совсем мелочь: как-нибудь намекнуть ему, что операция заключается не только в простом рубилове. Объяснить, кто такие мусорщики, труда не составит, не составит и труда показать ему то жалобное видео заказчика, которое прислал мне ДеШон, а вот с финальной частью…       Я и сама не пищала от восторга от мысли, что придется выковыривать кому-то глаза. Как это вообще, черт возьми, делается? Глаз — он как яичный желток. Растечется ли, стоит его проколоть? Можно ли их вырвать руками, например, в перчатках, и будет ли много крови?..       Черт. Столько вопросов. Хоть бы инструкции приложил, мудила.       Тем временем, мы уже поднимались в ржавом лифте в мою квартиру. Добрый кусок гонорара уйдет на оплату жилья, потом рассчитаться с кредиторами, зараза, у меня снова останется денег только на пожрать. С этими мыслями я облокотилась на стенку лифта, закрывая собой одну из маленьких плазм, по которой крутили очередную рекламу.       — А это что? — Леви кивнул на плазму рядом со мной, по которой шла совсем другая бурда.       Какофония звуков смешивалась во что-то невнятное, долбя по барабанным перепонкам. Кнопки «выключить» или хотя бы поставить на беззвучный, естественно, нигде не было.       — Ты про сам телек или про то, что показывают?       — И то, и другое, — ответил он.       — Телек. Картинка в экране. По ним крутят новости, сериалы… Сейчас он крутит рекламу.       — Зачем?       — Чтобы покупали, — я пожала плечами.       На экране мужик крутился по подиуму в костюме куриного наггетса в стрингах. На соседнем рекламировали таблетки для эрекции, на следующем — мазь для увеличения члена, которая точно-точно, совсем без вариантов, добавит вашему сморчку плюс пять сантиметров. Один из моих бывших даже покупал эту хрень. Эта байка стара, как мир, но Билли с особым рвением продолжал натирать свой стручок чудо-мазью каждый гребаный день, а потом замерял его линейкой, вроде, даже записи в тетрадке вел.       Потом рыдал в туалете, что за месяц его хер только стал пахнуть, как персики, но ни на миллиметр не вырос.       — И работает?       — Люди покупают, — цокнула я и направилась к пакомату.       Пакоматы были распиханы по всему городу, как и автоматы с газировкой. Иногда соседствовали. По всему Найт-Сити на байках разъезжали курьеры, которые доставляли все — от жратвы до трусов.       — На, — я кинула в Леви пакет с одеждой. — На первое время. Со второго дела будет выручка — купишь еще себе сам. Я не благотворительный фонд, у меня тоже есть лимиты.       На пакет, заклеенный скотчем, он пялился еще несколько секунд.       — Ну?.. — я посмотрела на него исподлобья. — Здесь твои шмотки. Уже доставили. Примеришь. Без понятия, какой у тебя размер. Ты дохлый, тянешь на эмку.       — Тцк.       Дверной замок щелкнул, стоило мне ввести код. Нога об ногу я стянула ботинки, швырнула их в коридоре и с ухмылкой наблюдала, как Леви методично сложил около двери свои, затем и мои.       — Ты так и не ответила, где здесь лавка портного и как вещи оказались в этом пакете.       — Да онлайн все покупается, — начала я. — Невыгодно платить за аренду помещений, зарплату продавцам, когда проще оплачивать просто склад и сайт.       — Ничего не понятно.       — Ладно, — ответила я и закрылась в туалете. — Сейчас объясню. Подожди пять минут.       Сполоснула лицо холодной водой, просто чтобы вернуться в какое-то подобие реальности. Можно было еще себя ущипнуть, чтобы точно проверить, что я не сплю, а действительно готовлюсь к делу, за которое платят чуть больше, чем сказочное нихрена с бантиком.       Куртка отправилась на кровать, а я села за компьютер, чтобы прошерстить в интернете наконец, как правильно… как правильно что? Извлекать глаза, блядь?       — А это что?       — Будешь про каждую вещь так спрашивать? — я закатила глаза. — Это компьютер. Через эту штуковину можно найти все.       — И что ты ищешь?       Ладно. Рано или поздно придется рассказать. Все равно он не сможет свалить, даже если захочет.       — Выковыривал когда-нибудь глазки?       — У картошки?       — У человека.       — А надо?       — Придется, — вздохнула я. — Это — одно из условий контракта. Потому-то столько и платят. ДеШон не самый лучший фиксер в городе, но никто покруче со мной работать не хочет.       — Фиксер?..       Я вздохнула и потерла переносицу пальцами. Поплелась к холодильнику, достала оттуда баночку пива. Его больше волновал вопрос, кто такие фиксеры, а не зачем трупам нужно выковыривать глаза. Может, я и правда не прогадала, и все действительно, в коем-то веке, будет предельно?       Что мне в напарники наконец нашелся кто-то, кто не задает тупых вопросов об операции, не разглагольствует о морали и не ссытся в штаны при первом упоминании крови.       Самой бы еще привыкнуть.       Н-да, ему ведь действительно придется все объяснять про этот мир. Зараза.       — Ты будешь? — я кивнула на банку пива.       — Алкоголь?       Я кивнула.       — Не пью.       Мне же лучше, подумала я. Банка с шипением открылась. Я слизала горьковатую хмельную пену и села обратно за стол, закинув ногу на ногу.       — Никто уже давно не обращается к одиночкам. Все координируют фиксеры. Раньше так не было, трава была зеленее, небо не затянуто промышленными газами, все такое, — я облизала губы, — но потом работяги охренели и стали кидать. И система дала сбой. Теперь заказчика никогда не кинут. А мы… мы что-то вроде расходника. Сдох — найдут следующего, более удачливого. Или умелого.       Леви кивнул, как будто что-то в этом понимал.       — Ладно, давай с чего-нибудь простого. Надо почту тебе зарегистрировать, что ли…       — Я что-то не видел почтовых ящиков.       — Их нет, — я пожала плечами. — Электронную.       — Это еще зачем?       — Пригодится, — пока говорила, уже открывала сайт с почтовыми ящиками, — после следующего дела заведу тебе счет в банке, чтобы смог бабки снимать. С этой вылазки ты получаешь космическое нихрена, ты ведь помнишь? Лапку тебе сделала, считай это платой.       Тот кивнул. Я указала пальцем на экран, в строку, где нужно вводить имя почтового ящика.       Пальцы быстро ввели: LeviAckerman, но система не пропустила. «Пользователь с таким именем уже существует».       — Возможно, — медленно протянула я и отхлебнула пива, — в нашем мире существует не только Ханджи, но и твоя альтернативная версия. Вот умора будет!.. Как в какой-нибудь «матрице»       — Раз здесь есть Ханджи, значит…       — … все возможно.       Пальцы набрали: LeviAckerman123.       — А ты оригинальна, — сказал он, держась руками за спинку стула.       — Так, теперь пароль… придумаешь пароль? Тебе нужно будет его запомнить. Можно где-нибудь записать…       Я принялась рыться в ящике стола, ища клейкие листочки, которыми не пользовалась, казалось, сотню лет. Не нашла.       BobrKurwa%235 — ввела я первое, что попалось на ум.       — И что это значит?       — Не знаю. Ебаный бобер? У тебя есть идеи получше? И вообще, запоминай. Помнить пароли — это важно.       — Просто отвратительно. Ладно, оставляй… — он провел ладонью по лицу.       Почта была зарегистрирована. Теперь не только я буду обмазываться каждый раз, когда получаю рекламу всяких резиновых членов или второсортных кофеен, которые закроются уже на завтрашний день. Пусть привыкает, погружается, все такое.       Я остановилась на одной баночке пива, смяла ее, оставив на столе, и свалилась в кровать. Сквозь сон слышала, как в ванной включилась вода, как новехонькая металлическая нога Леви цокала по кафелю, и вспомнила Бланку. Как она поставила себе импланты в икры, в пятки, чтобы бегать, черт возьми, быстрее. Они цокали по плитке точно так же.       Закрыла уши подушкой, чтобы не слышать, и погрузилась в сон без снов.

***

      На этот раз радио оказалось под рукой, и я успела нажать на кнопку, прежде чем мне снова уши разорвал голос репортера утренних новостей.       Сраная новостная сводка, сколько подстрелили, сколько раненых, сколько лежат в реанимации и теперь жрут через трубочку. Новости этого города слушать просто невозможно.       Пока что до уровня картелей смог опуститься только наш драгоценный заказчик. Не так виртуозно, конечно, как застрелить сына на глазах у мамашки, предварительно надев ему на голову черный мешок, за то, что просрал где-то грамм наркоты или сболтнул не то имя по пьяни, но тоже изощренно. Особенно, если эти глазки потом подкинут их мамашам под дверь.       Есть ли вообще у людей, которые потрошат ни в чем неповинных граждан за кусок киберимпланта и оставляют их подгнивать в каком-нибудь подвале, матери?       Собаке собачья смерть. Вполне логичный конец для тех, кто сам разбирал людей на запчасти.       Ханджи никогда не баловалась имплантами с черного рынка, за что не раз получала по шапке, ведь «система работает иначе». И ведь все равно приставали, лишь бы сбыть краденое с серийными номерами, а всех собак, если что, спустить на девчонку без медицинской лицензии.       Но и Ханджи была не из робких. В последний раз, если я правильно помнила, она устроила в кабинете настоящий взрыв на скорую руку из реагентов, да так эпично, что шестерки мусорщиков бежали оттуда, роняя тапочки.       Ебала жаба гадюку.       Стоило мне продрать глаза, как моему взору предстала картина, которую, клянусь, я в жизни видеть не хотела. Леви сидел на диване, скрючившись в три погибели, откуда-то достал мое зеркало и мои маникюрные ножницы и методично стриг сам себя. Моими. Маникюрными. Ножницами.       — Ты в курсе, что парикмахерские просто существуют? Разбудил бы, я подкинула бы пару евродолларов в копилку твоего долга. Я же не изверг.       — Так привычнее, — ответил он, даже не оборачиваясь.       В кухонной полке, где хранились ножи и вилки, я нашла кухонные ножницы, кинула их на диван, так, что ножны впились в обивку. Интересно, это считается хорошим глазомером или не очень?       — Возьми хоть что-то более нормальное.       — Нормально. Я привык, — сухо ответил он, явно очень увлеченный процессом.       После, едва ли не с особым упоением, собрал волосы совком и веником и выбросил их в мусорку. Joder, я даже не помнила, что у меня есть совок и где он вообще лежал!.. Всю работу по дому раньше делал робот-пылесос, пока не сломался окончательно, после того, как зажевал три презерватива. Крепления не устояли перед ультра-прочным латексом.       Но фраза «я привык» противно засела в голове, как звон в ушах, напоминая о моем собственном бедном детстве на отшибе Боготы. Вода из колодца, колодец — один на три семьи, мама, которая мазала несколько кусков хлеба самодельным кремом, собирала в одну конструкцию, которую скрепляла свечкой и называла «именинным тортом». Как платье на мою кинсиньеру пришлось одалживать у соседей, ушивать в размерах, как мама пришивала заплатки к рваным полам, как…       — Это ж в насколько хреновых условиях ты жил?       — В нормальных. Меньше трепа, больше дела, — ответил Леви. — Когда выдвигаемся?       — Выдвигаемся, выдвигаемся, — вторила я. — План здания просмотрел вчера еще раз? Уверен, что не хочешь… оружие посовременнее?       — Я не умею стрелять. Но знаком с концептом пуль, их примерной скоростью, о сложностях пулевых ранений.       — Значит, ты прибыл еще не из самого отсталого места, как я думала раньше, — усмехнулась я.       Кинула в него броником, который хранился в подсобке, ждал своего звездного часа, пока моль не сожрет или эта хрень не рассыплется на атомы.       В этой битве человека против насекомого победил человек.       — Под одежду, может, придурки не додумаются и будут стрелять почем зря. Но башку все равно придется беречь, от пулевого в голову ничего не спасает.       Я умылась холодной водой, чтобы хоть немного снять мандраж. Вырядилась, как в последний раз, в самое удобное, но приличное, чтобы не приняли за совсем отчаянную и не пустили пулю в лоб еще на входе. Крепления броника щелкнули на спине.       До места встречи ехали в тишине. Леви все еще пялился на улицы города, на гигантские пальмы, я слышала, как он вздыхал, глядя на вульгарные вывески ночных клубов и виртуальных дрочилен. Наверняка в его мире подобного и близко не было. Интересно, думал ли он про наш, что мы все дальше и дальше от бога?       Эта группировка обосновалась на заброшеном складе за городом. Кругом — песок, кактусы, и… мухи. Много мух. Леви вышел из машины и сразу поморщился.       — Ой, какие мы нежные, — цокнула я. — Мух никогда не видел?       — Мухи разносят грязь. И болезни.       — Ага, — я опустила голову и пробурчала себе под нос. — Не думаю, что мусорщики заботятся о чистоте имплантов. Представляешь, сколько заразы? Вряд ли риперы, которые скупают эту чернь, хоть как-то парятся о дезинфекции.       — Откуда знаешь?       — Ханджи рассказывала, — сказала я и наспех затянулась электронкой, пока мы шли к складу. — Сколько случаев было. В основном к таким риперам обращаются те, у кого нет денег. Лишь бы проапгрейдиться задешево, сотворить какое-нибудь безумство и быстро сгореть.       Леви ничего не ответил. Только поправил ножны меча у себя на пояснице.       Тем временем, мы уже добрались до входа в складские помещения. Металлическая дверь была старой, потрепанной, ее можно было бы выбить ногой и войти, но мне так не хотелось запороть план, хотелось сделать все идеально. Хоть раз в жизни.       Мне могли пустить пулю в лоб вместо «здрасти».       Я постучала.       — Чего надо? — послышалось по ту сторону двери.       — Родригез должен был вам позвонить. Сказать, что мы… зайдем оценить товар.       — Не было никакого Родригеза, — ответили по ту сторону.       — Хочешь сказать, что я пиздаболка? — с нарочитой злостью сказала я и ударила ботинком по двери. — Сука, он же с меня три шкуры спустит, если я вернусь с пустыми руками!.. Он меня сам закопает!..       Дверной замок щелкнул, нас пустили. Я оглядывалась по сторонам, сразу искала камеры, которые можно по-быстрому снять и облегчить нам жизнь хоть немного.       Мужик, весь утыканный мелкими имплантами по всему телу, пристально изучал меня механическим глазом. Линза делала полный оборот, меняя цвет с красного на зеленый.       «Сканирование завершено».       — Мария Мендоза, — протянул он. — Безработная. Правонарушений не обнаружено, — затем линза скользнула на Леви, — Леви Аккерман. Публичная уринация.       Против воли я подавилась смехом. Ханджи, конечно, не могла не оставить от себя маленький подарочек. Я заметила, как уши Леви меняли цвет с белого на пурпурный.       — Какие-то вы… подозрительно чистые, — цокнул он, все еще приближаясь к нам.       — Я по-твоему дура, светиться? — и тут же кивнула на Леви. — А этому тюбику базу чистят… Он немного, — и покрутила пальцем у виска, присвистнув.       Леви сжал зубы, схватил мужика за грудки и оскалился.       — Имеешь что-то против, урод? — и сплюнул на пол, скорчив при этом рожу, полную омерзения. — Можем разобраться после, если ты не ссыкло, — и кивнул в сторону входной двери. — А пока… мы здесь по делу.       У меня в груди прямо сердце перевернулось. Леви так профессионально сыграл поехавшего уличного ублюдка, что я бы и сама поверила. Сама бы дала заднюю, сама бы испугалась. Даже голос его звучал иначе: грубее, злее…       Mierda.       Нас пропустили.       Этот шестерка кивнул, отряхнулся, поправил майку-алкоголичку и мотнул головой в сторону, проводя нас по сырым коридорам вглубь склада. Я сглотнула. Никогда не бывала в подобных местах. На запах застарелой крови слетались мухи, назойливое жужжание, казалось, ввинчивалось прямо в мозг, будто эти мухи сейчас отложат яйца у меня под кожей, будто…       Я ахнула. На стеллажах впереди импланты лежали кучами, сброшенные друг на друга. Икроножные мышцы соседствовали с дешевыми глазами от менее известных брендов, чем тот же «кироши», сверху лежали искусственные почки. Получается, сладковато-приторный запах гнили привлекал мух, а мухи разносили уже все дальше по складским помещениям.       Муха села мне на плечо. Я сожгу эту одежду после. А себя — вымою с хлоркой.       Держать лицо становилось все труднее. А ведь по легенде мы были опытными скупщиками черного титана, чтоб его черти драли.       Когда мы оказались в главном зале, на диване сидело, похоже, самое ответственное лицо этого балагана. Мужчина азиатской внешности, черт пойми-разбери, из какой страны, они все, блядь, одинаковые. Весь забитый татухами, он пафосно держал сигарету между зубов, куря ее без помощи рук.       — Ну, — кивнул он в нашу сторону. — Кто вас послал?       — Родригез, — выплюнула я.       — А этого чепушилу? — мужик кивнул на Леви.       — Мы вместе, — сказала я.       — А за себя этот чепушила отвечать не умеет?       — Его в детстве роняли, — пожала я плечами. — Не особо буквы в слова складывает, а слова в предложения. Зато молчалив. Родригезу такие нравятся.       Мужик смотрел на нас с прищуром. Я тоже. Изучала, куда лучше выстрелить, чтобы точно не попасть на бронированные части тела. Лицо его было усеяно мелкими имплантами. Скорее всего, языковой модуль и еще какая-то лабуда, во лбу титановой пластины не стояло. Не научились еще наши риперы зашивать титан под кожу, так, чтобы не было видно шрамов. Можно, конечно, спрятать за линией волос, но у мужика наклевывалась знатная лысина, которая тянулась почти до макушки. Редкие грязные волосенки добавляли ему вайба немытой крысы.       — Понимаешь, рыбка, не знаю я никакого Родригеза, — он выплюнул окурок прямо на пол и затоптал его.       — Прибыл недавно из Нью-Барселоны. Новая власть задавила всех риперов налогами, чел работал в ноль, — сказала я, почти даже не соврав.       В Нью-Барселоне, да и вообще по всему югу Испании, после смены президента налоги подняли до просто конских чисел. Работать на себя стало до жопы невыгодно, так что лавочки сворачивал все, кто мог. Достаточно просто читать новости и наслаждаться, что где-то еще хуже, чем в этой гребаной дыре. Про Найт-Сити я и слушать не могла, но всегда было интересно, что творится за бугром.       — Показывай уже, — выплюнула я первое, что пришло на ум, — Родригеза в первую очередь интересует оптика.       Мне нужно было, чтобы он хоть на секунду отвернулся, опустил голову, хоть что-нибудь. Чтобы подставился под пулю, а дальше… Все должно быть предельно.       Еще до выхода мы с Леви усвоились: первый выстрел — бей всех, кого видишь и до кого сможешь дотянуться. Остальное я брала на себя. Камеры, тех, кто повыше.       А на том свете уже разберутся, кого и куда.       Мужик кивнул кому-то из своих шестерок, и перед нами поставили полный ящик глазных имплантов, разношерстных, от старых моделей до понтовых новых. Как только он наклонился, я вытащила из кобуры пистолет и шмальнула ему в лобешник. Мозги разлетелись по обивке дивана.       «Шухер!», «Шельма!», «Крыса!» — кричали со всех сторон.       Я нагнулась, чтобы спрятаться от первого града пуль, стащила за плечо и Леви под стол. Быстро сняла камеры: справа, слева, на входе в коридор. Обзор в полумраке был дерьмовый. Пусть у них тоже будет не очень.       От очередного выстрела ящик, полный глазных яблок на любой вкус и цвет, свалился на нас. Одно даже залетело мне за шиворот. Mierda!..       Слишком много глаз на квадратный метр. Глаза-глаза-глаза… Они будут приходить мне в кошмарах еще долгое время, повторяла я себе, стараясь отключить мозг.       — Твои ближни… — хотела я шепнуть Леви команду, но тот, подобно вихрю, уже кружился среди мусорщиков.       В несколько быстрых шагов он разорвал дистанцию между ним и противниками и ловко разрубил сначала сухожилия на ногах, а затем и пару глоток. Леви лавировал между пулями, как опытный спецназовец. Черт, может, он все-таки и был опытным бойцом чего-то вроде спецназа, а не простым военным, как он мне затирал.       Я пряталась за укрытием дивана и отстреливала цели сверху. Раз — в бошку, два — в шею, три — снова в яблочко. Комната быстро наполнилась булькающими звуками глоток и криками.       — Мочи блядей! — кричали со всех сторон.       Мы продвигались вглубь складов, искали последних, кто затаился, кто поджидал в засаде, чтобы всадить нам по паре десятков пуль под ребра исподтишка. Я шла сзади, прикрывая его спину, Леви осторожно двигался вперед.       Бам.       Одним выстрелом я сняла ублюдка, который решил зайти сбоку.       — Ладно, — прошептал Леви. — Ты тоже что-то умеешь.       «Тоже»?!.. Меня тряхнуло. То есть, он действительно, на полном, блядь, серьезе, считал, что я совсем бесполезная биомасса? И ничего не могу?!..       — На улицах и не такому научишься, — фыркнула я. — Уж спины я прикрывать научилась.       Когда с последним мусорщиком, тем самым, что стоял на шухере в майке-алкоголичке, было покончено, я вздохнула. Леви достал из его грудины свой меч, брезгливо вытер его об ту же самую майку-алкоголичку и спрятал меч в ножны. Настал момент самый… неприятный.       — На, — я сунула ему в руки несколько десятков зип-лок пакетов и пару латексных перчаток. — Надень. Кто знает, чем эти бляди болеют…       — Зачем это? Боишься крови?       — Заразы. Кровь — самая заразная субстанция. Не хотелось бы…       После этих слов Леви молча натянул перчатки, кинул на землю один из моих кухонных ножей, из-за пазухи достал второй.       Хорошие, сука, были ножи. А теперь придется выкидывать. Даже обидно, хотя дома я почти не готовила в последнее время.       — Ты умеешь?.. Ну…       — Без понятия. На месте разберусь.       Я опустилась на корточки, раздвинула веки у того самого мужика и принялась приглядываться, как же мне лучше…       Мужик издал булькающий звук. Я на секунду опешила, пытаясь привести дыхание в норму.       — Просто воздух выходит, просто воздух, — вторила я себе.       — Я думал, ты не трусиха.       — Я не… Не трусиха! Это же пиздец, Леви!.. Кто вообще в здравом уме таким занимается?       — Всякое бывает, — пожал он плечами и направился вглубь складов, будто и раньше проворачивал что-то подобное.       Не без усилий, спустя несколько неудачных попыток просто подцепить, я вырвала первое глазное яблоко пальцами, и оно, на удивление, не растеклось в руках, как яичный желток. Второй глаз подсекла ножом. Пакет я закрывала не глядя, на ощупь.       Здесь было человек двадцать, не меньше. Я продвигалась от одного к другому, пробовала разные методы: вырывать, вырезать, приподнять и подсечь.       Не о такой, блядь, жизни я мечтала.       — А полиция? — тихо спросил Леви, занятый тем же. Похоже, весь сюр происходящего его совсем не беспокоил. — Надо куда-то деть трупы.       — Забей, — выплюнула я. — Мусорщики в пищевой цепочке стоят даже ниже нас. А мы, знаешь ли, примерно на дне. Копы сами их трогать боятся, оставишь одного в живых, они тебя, суки, запомнят и разберут на запчасти точно так же, как и всех остальных. А потом твой имплант поставят какой-нибудь спидозной шлюхе.       На мой ответ Леви только многозначительно хмыкнул и кинул в меня полными пакетами. Joder!.. Я подскочила на месте, все еще ощущая, насколько они были теплыми.       — Пошли, — сухо сказала я и кивнула в сторону выхода.       Уже в машине я сложила все пакеты в черную спортивную сумку, затолкала ее в потайной отсек багажника, а сверху заложила коробками со спортивным инвентарем.       Пока я шла к водительской двери, к горлу начала подступать едкая масса. Она обжигала горло, пищевод, ощущалась во рту кислотой и горечью одновременно. Проглотить назад не получилось.       Меня вырвало прямо на землю. Смачно так, с фонтанами. Полоскало, пока не вышло все, а за съеденным не пошла зеленая пена.       — Ты ничего не видел, — сказала я, вытирая рот рукавом.

***

      До ДеШона мы доехали молча. После темных складских помещений зеленый неон в «посмертии» резал глаза сильнее обычного.       Я молча кинула сумку на стол ДеШону, и мы пожали друг другу руки.       — А с тобой приятно иметь дело, Мендоза. На удивление, — сказал он, после того, как заглянул внутрь сумки.       — Где мои бабки, чувак? — отрезала я.       — Поступят на твой счет сразу же, как заказчик получит свой товар. Не переживай так, guapa.       — За базаром следи, — выплюнула я. — Жду бабки. И… обращайся, если что.       Мне в ответ хмыкнули и из вип-кабинки все же выпустили живой. Даже в морду не дали для профилактики. Я позволила себе вести себя наглее, чем раньше, хотя внутри все трепетало. Маленькими шагами я поднималась со дна на какое-то подобие мелководья, и от этих мыслей спирало дыхание.       Уже дома я первая заперлась в душе. Долго стояла под горячей водой, маниакально намывая все тело раз за разом. Мылила — смывала, мылила — смывала. Все шмотки сразу же полетели в стирку, на самом высоком градусе. Когда я вышла из душа, вытирая волосы полотенцем, Леви смотрел на меня с осуждением.       — Я думал, ты покрепче.       — Я крепкая, — пробормотала я. — Просто… Я не убийца, ладно? Я могу воровать, устраивать подлог, шантажировать, раскладывать закладки. Я… редко убиваю. Не делаю это ради удовольствия. Не надругаюсь над трупами. Я-ясно?.. Ситуация была… Безвыходная.       — Тцк.       — Я просто… просто хочу жить, а не выживать, как хомячок в банке. Но… не везет. Ясно? Не ве-зет.       — Ясно мне, ясно… — ответил Леви. — Еще работа будет или на этом наше сотрудничество закончено?       — Хренас два! — выпалила я и уселась на стул около компа.       Закинула ногу на ногу и сладко затянулась электронкой с новым яблочным вкусом. Крупные клубы глицеринового дыма заполнили комнату.       — Ты — мой счастливый билетик в жизнь, — рассмеялась я. — Я тебя просто так не отпущу, пока…       — Пока что? — нахмурился Леви.       «Пока не уеду к морю», сказала я про себя и принялась вертеть в руках электронку.       — Забей, — и отвернулась. — Я могу убить, как видишь, — усмехнулась. — Просто… никогда не смаковала этот процесс. Думала, со временем будет легче. Что привыкну.       — Легче никогда не станет, — сказал он.       Я сделала еще несколько сильных затяжек, чтобы от никотина разболелась голова, а боль вытеснила все лишние мысли.       Спать мы легли в тишине. Сон, правда, не шел. Я пялилась в потолок, пытаясь считать овец или что там еще советовали в интернете, но ничего не помогало. На телефон упало сообщение о зачислении денег. Завтра же оплачу все долги и куплю пожрать чего-нибудь вкусного. Может, ДеШон теперь расчувствуется, хотя куда там, и отвалит нам с барского плеча еще какую-нибудь работенку. Может, даже не настолько мерзкую, как эту.       Леви тоже не спал. Спящие люди мирно сопят, а он дышал еле слышно.       — Спишь?       Мне не ответили.       — Я тут подумала… А ты кто? Не в плане, кем ты был у себя в мире, а по характеру?       — Чего тебе в голову взбрело? — тихо спросил он с дивана.       — В плане, — я облизала губы, — полевая мышь или городская?       — Это как?       — Смотри! — выпалила я, — полевая мышь живет тихую, но безопасную жизнь. Она будет длинной, но скучной. А городская — яркую, сытную, но очень короткую… После такой жизни может, даже в «посмертии» в честь этой мыши назвали бы коктейль.       — Не понимаю я твоего вопроса.       — Ну смотри, — сказала я. — Я… я бы хотела быть полевой мышью. Залечь где-нибудь на дно, жить тихо, скучно, предсказуемо… Не лезть во все это дерьмо, не опускать в него руки по локоть. А ты?       — Наверное, тоже.       — А как же слава, признание, имя у всех на слуху? — я усмехнулась.       — Всеми этими званиями в итоге можно только подтереться. Спи.       С этими словами он повернулся лицом к спинке дивана и больше ничего не ответил. Я еще долго провалялась без сна, пока меня тоже не вырубило от изнеможения. Во снах ко мне пришли карие глаза, обрамленные техникой «кироши», прямо как у Бланки.