К чему слова, давай сыграем!

Самолёт Кейтлин приземлился в шесть утра. Показ в Париже закончился триумфально – её коллекцию встретили овациями, французские критики рассыпались в комплиментах, а один известный журнал уже попросил интервью. Она была на седьмом небе от счастья. Но, войдя в дом, который делила с Аароном, была осыпана не привычной радостью от встречи или комплиментами о том, какая она красивая даже после 7-ми часового перелета, а горой сообщений от Лисов и пустым домом. Сообщения от Аарона были краткими и нервными: «Кейт, тут такое», «Эллисон слиняла», «Позвони, когда прилетишь». Пропущенные звонки от Рене, от Дэн, даже от Ники – который обычно присылал только мемы про котиков. Она не стала отдыхать и приводить себя в порядок а сразу рванула в дом Лисов. Вошла без стука, благо ключи у неё были. В гостиной никого не оказалось, только на столе стояли грязные чашки – следы недавнего пребывания людей. Кейтлин прошла на кухню, где застала Рене, которая уже пила кофе и смотрела в стену отсутствующим взглядом. — Привет, — сказала Кейтлин, ставя сумку на пол. — Рассказывай. Рене повернулась к ней. Её лицо было уставшим, но вполне удовлетворенным. — Эллисон и Сет поженились и укатили в путешествие. Концерт был под угрозой, но мы нашли замену – скрипача и гитариста. Контракт уже подписан, они уехали час назад. — Она сделала паузу. — А потом кто-то слил информацию в сеть, и сейчас наши фанаты рвут друг друга на части. Кейтлин молчала несколько секунд, переваривая информацию. Потом закрыла глаза и медленно выдохнула. — Костюмы, — сказала она. — Боже мой, Рене. Костюмы уже готовы. Все 10 образов. Я шила их под Эллисон. Под её рост, её фигуру, её манеру двигаться. Я потратила на это три месяца. А еще Сет, у него хоть и всего 3 образа, но тоже занимает… время. — Я знаю, — тихо ответила Рене. — Мне жаль. — Жаль? — Кейтлин открыла глаза. В них не было злости — только усталая обречённость. — Ты понимаешь, что это значит? Мне придётся перешивать всё. Или делать новые. Заново. За два месяца. — Знаю, — повторила Рене. — Но ты справишься. Ты всегда справляешься. Кейтлин хотела возразить, но Рене уже протягивала ей телефон. — Посмотри, — сказала она. — Это тот, кто будет играть партию Кармиллы. Жан Моро. Кейтлин взяла телефон. На экране застыл кадр из видео – высокий парень в белой рубашке, с тёмными, слегка вьющимися волосами, падающими на глаза. Скрипка в руках, смычок замер в воздухе. Лицо – спокойное, почти равнодушное, но в этом равнодушии чувствовалась какая-то магнетическая сила. Она нажала на пуск. Видео было одним из самых популярных на их канале – «Camila Cabello - Señorita». Кейтлин смотрела, как парень начинает играть, как его пальцы порхают по струнам, как смычок летает над скрипкой, выбивая ноты, от которых по спине бегут мурашки. Она смотрела на его профиль, на его руки, на то, как свет падает на его плечи. Когда видео закончилось, она молчала. — Ну? — осторожно спросила Рене. — Он… — Кейтлин помедлила. — Он красивый. Чёрт возьми, Рене, он очень красивый. — Это я уже заметила. — Нет, ты не понимаешь. — Кейтлин вскочила, заходила по кухне. — Его типаж – это то, что я хотела для Кармиллы изначально. Тёмный, загадочный, андрогинный. Не такой яркий, как Эллисон, а… как тень. Как призрак. Как смерть, как... — Она остановилась, уставившись на застывший кадр. — Если я переделаю костюмы под него… если я сделаю их более… мужскими, но с сохранением всей готической эстетики… Господи, это может быть даже лучше, чем было. — Кейтлин, ты в порядке? — Рене смотрела на неё с лёгким беспокойством. — В полном! — отрезала Кейтлин. — Покажи мне второго. Гитариста. Рене пролистала видео на их канале, но потом застыла. Она вспомнила, что ни на одном видео не видела Нила. Она смутилась, но быстро придумала решение. Попросив Кейт немного подождать, она быстро написала Жану с просьбой прислать фото Нила. Тот, на удивление, ответил быстро, кинув ей фотографию. Судя по одежде на Ниле, Жан только что сфоткал его с гитарой в руках. И хотя Нил не смотрел в кадр, его внешность было хорошо видно. Теперь Кейтлин изучала вторую модель. Рыжие кудри, худощавая фигура, руки, которые сжимали гриф гитары так, будто это было продолжением его тела. — Это Нил, — сказала Рене. — Он гитарист, менеджер, продюсер, автор и вообще… много кто. — Он выглядит как хаос, — задумчиво произнесла Кейтлин. — Как человек, который может разрушить всё одним движением. — Она повернулась к Рене. — Мне нужно их увидеть. Вживую. Когда они придут на репетицию? — Завтра утром. В десять. — Хорошо. — Кейтлин кивнула, принимая решение. — Я буду там. С сантиметром, блокнотом и, возможно, новым вдохновением. Она подхватила сумку и направилась к двери, но на пороге остановилась. — Рене, — сказала она, обернувшись прямо в проходе и прислонившись к косяку. — Я верю в твои решения целиком и полностью. Хоть сейчас у вас трудный период – не сдавайтесь. — Спасибо тебе. — поблагодарила ее Рене. — Куда бы вы без меня? — Кейтлин усмехнулась и вышла из комнаты, оставив Рене допивать остывший кофе и улыбаться в чашку. В это же время Жан и Нил наконец въехали на территорию своей студии. Студия располагалась в бывшем промышленном здании на окраине города. Нил изначально арендовал его как фон для одного кавера, но ему и Жану так понравилось окружение, что Нил просто выкупил целиком все здание и сделал ремонт. Снаружи – облупившаяся краска и граффити на стенах. Внутри — идеальный порядок, звукоизоляция, дорогая аппаратура и уютный диван, на котором Нил иногда спал, когда работа затягивалась далеко за полночь. — Ну, — сказал Жан, заходя внутрь и ставя свою скрипку и гитару Нила на специальную подставку, — давай разбираться с этим. Нил уже сидел за компьютером, входя в систему. На огромном мониторе высветилась папка с видеофайлами – несколько недоделанных каверов, мэшап, который они откладывали уже три месяца, и черновик объявления. — У нас осталось два видео, которые мы должны были выложить на этой неделе, — сказал Нил, пролистывая файлы. — Плюс одно, которое мы запланировали на следующую. Если мы успеем их доделать сегодня, то сможем выложить с интервалом в пару дней, а потом… — А потом объявим о перерыве, — закончил Жан. Он подошёл провёл пальцами по струнам белой Ibanez, которую Нил обожал больше всего на свете. Инструмент отозвался тихим, почти жалобным звуком. — Ты уверен, что это правильное решение? — спросил Жан, не оборачиваясь. — А у нас есть выбор? — Нил откинулся на спинку кресла. — Мы подписали контракт с Лисами. Ближайшие два месяца мы будем репетировать, записывать их альбом для нашего канала и готовиться к концерту. У нас физически не останется времени на свои видео. Лучше объявить о перерыве самим, чем потом объяснять, почему мы пропали в никуда. Жан повернулся к нему. Его лицо было бесстрастным, но Нил знал его достаточно хорошо, чтобы заметить тени сомнений в глазах. — Ты не боишься, что мы потеряем аудиторию? — спросил Жан. — На канале почти пять миллионов. Они привыкли к регулярным видео. — Потеряем – нагоним, — пожал плечами Нил. — А если нет… значит, не судьба. Но я верю, что сотрудничество с Лисами принесёт нам больше, чем просто новые подписки. Это опыт и выход на новую аудиторию. Это… — он запнулся, подбирая слова, — это возможность сделать что-то действительно масштабное. — Ты говоришь как продюсер, — усмехнулся Жан. — Потому что я продюсер, — парировал Нил. — А ты – как обычно, ноешь. Жан фыркнул, но спорить не стал. Он подошёл к пульту, включил мониторы и взял в руки скрипку. — С чего начнём? Нил улыбнулся – той самой улыбкой, которая означала, что он в своей стихии. Жан, увидев его таким спокойным незаметно выдохнул. Он боялся, что Нил опять слетит с катушек. Если бы такое произошло тогда у Лисов, Жан был готов похоронить Кевина на месте. — С того кавера на «Paint It Black», который мы откладывали, аранжировка уже готова. Ты играешь первую партию, я – гитару. Потом добавим ударные в программе. Записываем с трёх дублей, потом сводим. Уложимся в пять часов. — Оптимист, — буркнул Жан, но уже начал настраивать скрипку. Они работали как часы. Нил – за пультом и с гитарой, Жан – со скрипкой, иногда меняясь местами, когда нужно было записать дополнительные партии. В студии царил тот самый творческий хаос, который они оба любили: ноты разбросаны по полу, чашки с остывшим кофе стоят на всех поверхностях, а в воздухе пахнет новым ароматизатором, который Жан меняет каждый месяц. Через три часа первый трек был готов. — Слушай, — сказал Нил, включая воспроизведение. Из мониторов полилась музыка. Жан играл свою партию – мрачно, вязко, почти болезненно. Потом вступала гитара Нила – резкая, агрессивная, словно удар хлыстом. А когда они сливались вместе, создавалось ощущение, что в комнате происходит что-то нечеловеческое. Какая-то древняя, первобытная битва, в которой нет победителей, но есть музыка. — Неплохо, — сказал Жан, когда трек закончился. — Но во втором куплете я сфальшивил. Перезапишем. — Ага, я тоже заметил, — кивнул Нил. — Давай заново. Они переписали куплет, потом припев, потом добавили дополнительные партии. К четырём часам дня кавер был готов. К шести – готов второй. К девяти вечера они закончили и черновик третьего. — Осталось свести, — сказал Нил, потирая глаза. — Доделаем в перерывах. Жан кивнул и убрал скрипку в футляр. Он выглядел уставшим – под глазами залегли тени, плечи поникли – но довольным. — Объявление разместим завтра, — добавил Нил, открывая текстовый файл. — Я набросал вариант. Послушай. Он прокашлялся и прочитал вслух: — «Дорогие друзья. Мы хотим сообщить вам, что на ближайшие два месяца мы берём небольшую паузу в выпуске видео. Причина – работа над одним очень интересным и масштабным проектом, о котором мы расскажем вам позже. Не волнуйтесь, мы никуда не пропадаем. И, возможно, когда мы вернёмся, у нас будет для вас кое-что особенное. Спасибо, что вы с нами. Ваши 6 vs 4». — Слишком пафосно, — сказал Жан. — А что ты предлагаешь? — «Уходим в запой на два месяца. Не ищите. Скоро вернёмся с новостями». Нил рассмеялся. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Ладно. Скомбинируем. — Нил быстро отредактировал текст. — «Друзья, мы уходим в небольшой творческий запой на два месяца. Работаем над одним проектом. Скоро всё расскажем. Не скучайте. 6 vs 4». Так лучше? Жан прочитал текст на экране, хмыкнул и кивнул. — Идиотский заголовок, — сказал он. — Но сойдёт. — Ты просто не умеешь ценить мой литературный талант, — парировал Нил, сохраняя файл. — Ладно. Завтра опубликуем объявление, выложим треки, а через месяц – второй. А еще завтра – репетиция с Лисами. Он откинулся на спинку кресла и посмотрел в потолок. — Жан, — сказал он тихо. — Ты когда-нибудь боялся, что выбрал не тот путь? Жан замер. Он сидел на диване, обняв футляр со скрипкой, и смотрел на Нила с выражением, которое трудно было прочитать. — Каждую ночь, — ответил он наконец. — Но потом я беру в руки скрипку, и мне становится всё равно. — Вот и я о том же, — улыбнулся Нил. — Поэтому мы и будем делать это. Пока можем. Они помолчали. В студии было тихо — только тихо гудели мониторы и где-то за стеной шумела вода в трубах. — Поехали домой, — сказал Жан, поднимаясь. — Я хочу спать. — А есть? — Спать важнее. — Спорить не буду, — Нил выключил компьютер и взял рюкзак. — Завтра плотный день. Они вышли из студии, заперли дверь и сели в машину. Ночь уже опустилась на город, но вдалеке было видно как он расцвет огоньками, ослепляя своим великолепием. Нил завёл двигатель, и машина тронулась в сторону дома. А в доме Лисов Кейтлин всё ещё не спала. Она сидела в своей мастерской – комнате, которую Аарон любезно освободил для её оборудования, – и рисовала эскизы. Перед ней стоял ноутбук с застывшим кадром Жана, а на столе лежали листы бумаги, карандаши, сантиметр и несколько образцов тканей. Она рисовала уже третий вариант костюма для Кармиллы. Первый был слишком женственным – он не подходил мужской фигуре. Второй – слишком мрачным, почти карикатурным. Третий… третий начинал ей нравиться. Чёрные, облегающие брюки из матового шёлка. Белая рубашка с длинными разрезами на рукавах, которые будут развеваться при движении. Поверх – длинный жилет из чёрного бархата с вышитыми серебряными нитями – узор, напоминающий трещины на льду. И никаких лишних деталей. Только линии, только тени, только та самая хрупкая, ледяная красота, которую она увидела на видео. — Если он не будет в этом выглядеть как принц из готической сказки, — пробормотала она себе под нос, — я съем свой сантиметр. Она посмотрела на часы. Половина первого ночи. Завтра в десять утра она должна быть в студии, чтобы увидеть его вживую, снять мерки и понять, насколько её эскизы соответствуют реальности. Кейтлин улыбнулась. Сна не было ни в одном глазу, даже кофе, любезно заверенное ей Аароном она отхлебнула чисто из-за приличия. Ее энергия бралась из ее почти сумасшедшего энтузиазма, а также желания не подвести команду Она взяла карандаш и продолжила рисовать.