К чему слова, давай сыграем!

— Тогда вы в пролёте. Нил не считал своё предложение чересчур нахальным. Изначально, как они и планировали с Жаном, Лисы должны были участвовать в совместной записи все вместе – чтобы основная цель не бросалась в глаза. Но когда Нила вообще волновало чужое мнение? Он вернулся в то же положение, что и в начале разговора – расслабленно, почти лениво. Нога на ногу, руки в карманах толстовки. Со стороны он выглядел так, будто обсуждал не судьбу концерта на двести тысяч человек, а погоду за окном. Но с каждой минутой затянувшегося молчания его уверенность давала мелкую, но ощутимую трещину. Будто в баке с водой образовалась протечка – маленькая, почти незаметная, но вода уже капала на пол, и игнорировать этот звук с каждым разом становилось всё труднее. «Я слишком явно показал свои намерения? Но нам и правда не нужны остальные. А что, если он подумает, будто я над ними издеваюсь?» Нил не привык сомневаться в себе. Это чувство было липким и неприятным, как дешёвый клей. Он почти открыл рот, чтобы что-то сказать – сгладить, объяснить, сделать вид, что это была шутка, – но Эндрю наконец шевельнулся. Тот выпрямился, размял затекшие мышцы – хрустнула шея, двинулись плечи – и ловкими, отточенными движениями выудил из кармана пачку сигарет. Схватив одну губами, он проигнорировал возмущённое «эй» от Дэн и наконец поднял взгляд на Нила. Он определенно был заинтересован. Как кот, который застыл перед мышкой не потому, что хочет напасть, а потому, что пытается понять: а стоит ли игра свеч? — Помимо скрипки от нас ушёл и гитарист, — произнёс Эндрю ровно, выдыхая дым в потолок. Рене нахмурилась. Она изначально делала акцент на поиске скрипача и намеренно не упоминала гитариста. И на то была причина: Джереми, хоть и играл на электроакустике, спокойно мог заменить партию Сета, если бы немного отрепетировал. Плюс сам Эндрю когда-то играл на электрогитаре – неплохо, между прочим, – хоть и давно не брал её в руки, предпочитая только петь. Так что сильной потребности в гитаристе у них не было. Зачем Эндрю спросил об этом? Нил на редкость опешил. Серьёзно? Вся драматическая пауза, все скрипящие шестерёнки в его голове – и всё ради вопроса о гитаре? Он уже открыл рот, чтобы ответить что-то вроде «не вижу проблем», но Жан, который до этого молчал как партизан на допросе, наконец включился в разговор. — Во всех наших песнях партию электрогитары играет Нил, — сказал он спокойно, будто речь шла о том, что на завтрак он предпочитает круассаны, хотя на самом деле это не так. Лисы замерли. Все головы синхронно повернулись к Рене. Та подняла брови в жесте «а я откуда знала?». Когда она слушала их каверы и песни с гитарой и скрипкой, она была уверена, что гитарист – наёмный музыкант со стороны. Или второй участник группы, о котором Жан просто не упоминал. То, что за скрипачом стоит целый комбайн в одном лице, даже в самых смелых её фантазиях не укладывалось. Или же она ошиблась, и Нил не менеджер, а член группы? А кто тогда остальные? Ведь помимо гитары и скрипки в их произведениях также использовались и другие музыкальные инструменты. Однако во всех видео без исключения Жан был единственным центральным лицом. Ролики были созданы не просто любителем, а, по-видимому, профессионалом, гармонично соединяющим музыку и картинку. Сложно было поверить, что всем занимается один человек. Ники, который всегда страдал от отсутствия фильтра между мозгами и ртом, озвучил общее замешательство: — Так ты гитарист? А кто же тогда ваш менеджер? Нил, признаться, не ожидал такого вопроса. Секунду он сверлил Ники взглядом, потом вдруг расслабился – и его лицо озарила улыбка. Не та хищная, которой он сверлил Эндрю, а почти дружелюбная. Он протянул руку через стол, перепрыгивая через чашки с чаем. — Нил Джостен, приятно познакомиться. Ники схватился за нее больше на автомате. Он смотрел на их сцепленные в рукопожатии руки и никак не мог понять, почему ему вдруг представились в середине разговора. Мэтт, с несвойственной ему проницательностью (видимо, удар лбом о косяк перезагрузил какие-то скрытые отделы мозга), вдруг воскликнул: — Так ты и гитарист, и менеджер?! Нил кивнул, отпустил руку Ники и поднял собственную, начав загибать пальцы – методично, как учитель, объясняющий первоклассникам состав числа. — А ещё я продюсер, режиссёр, автор текстов, аранжировок и партитур. — Палец за пальцем. — И как бонус – иногда подрабатываю пианистом, барабанщиком и флейтистом. Правда, с последней я не особо дружу – кажется, флейта меня недолюбливает, – но для отрывков на фоне сгодится. Он немного подумал и усмехнулся. — Я как капуста. Отрываешь один слой – а под ним видишь ещё больше слоёв. Жан, до этого терпеливо слушавший это самовосхваление, не выдержал и перебил. — Ты не капуста. Ты лук. Чем больше слоёв снимаешь, тем сильнее плачешь. Нил повернулся к нему с притворной обидой. — Не помню, чтобы ты плакал, когда снимал с меня одежду. — Если бы в тот раз ты умер от кровопотери, я, возможно, и пустил бы пару слезинок. — Жан даже бровью не повёл. — А так – не дождёшься. В комнате повисла пауза. Гробовая, тяжёлая, наполненная невысказанными вопросами. Что? Слишком много информации для осмысления. Ники открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Аарон медленно переводил взгляд с Нила на Жана и обратно, пытаясь понять, шутят они или действительно делятся криминальными подробностями своей личной жизни. Кевин выглядел так, будто его ударили лопатой по голове – и он даже не был против, лишь бы перестать слышать всё это. Джереми зачем-то потянулся за чаем, хотя чашка была пуста уже минут десять. Мэтт просто сидел и кивал, делая вид, что всё понимает. Эндрю… Эндрю докурил сигарету, затушил её о дно пустой чашки (Дэн издала звук, похожий на предынфарктный писк) и снова уставился на Нила. Нил это заметил и, видимо, подумав, что переглядки продолжаются, уставился в ответ. Ники, который наконец переварил информацию, вдруг рассмеялся. Сначала тихо, потом громче, привлекая всеобщее внимание. Поймав на себе вопросительные взгляды – от удивлённых до «ты наконец сошёл с ума», – он немного смущённо покашлял в кулак и пояснил: — Я тут просто подумал… ваши спонсоры, наверное, очень щедрые. Раз могут прокормить целую команду из одного человека. При чём тут спонсоры? Ники и сам понял, что сморозил глупость – мозг снова опередил рот, и они поменялись местами в самый неподходящий момент. Он уже приготовился к тому, что кто-нибудь (скорее всего Аарон) бросит в него печеньем, а может даже чем-то потяжелее, но Нил отреагировал на удивление спокойно. — Ну да, – он пожал плечами с видом человека, который признаёт очевидное, – для самого себя ничего не жалко. — … «А, то есть ты ещё и спонсор?» — пронеслось в головах у всех одновременно. В комнате снова стало тихо. Но теперь эта тишина была другой – не давящей, а какой-то… недоумевающей. Как будто всем одновременно стало понятно, что их представления о мире только что дали трещину, и теперь придётся склеивать их обратно. Жан, который всё это время наблюдал за коллективным параличом с видом сытого кота, наконец допил остывший кофе и поставил чашку на стол с тихим, но отчётливым звоном. — Может, вернёмся к обсуждению контракта? — спросил он, окидывая компанию спокойным взглядом. — Вы всем удовлетворены? Аарон открыл рот. Рене метнула в него взгляд, способный заморозить лаву. Аарон закрыл рот. — У меня есть пара вопросов, — подал голос Кевин, и все удивлённо посмотрели на него. — Ты сказал, что вам нужен только солист. Но, насколько я знаю, на вашем канале всё же есть песни со словами, и их кто-то поёт. Только не говори, что и это тоже делаешь ты. — Не дай боже, — тут же вмешался Жан. Нил посмотрел на Кевина и выпалил: — Кевин! Так ты живой? А я думал, ты уже в окаменелость успел превратиться. — … — Насчёт этого всё просто – чаще всего мы просто приглашаем авторов оригинала, а если те по каким-то причинам не могут, то просто нанимаем кого-то со стороны. Но, Кевин, не ожидал, что ты реально посмотришь наши ролики. — Я этого не говорил. Просто твоя просьба до абсурдного смешная. У вас определенно есть все возможности нанять кого угодно, но вы пришли к нам и выражаетесь так, будто у нас перед вами долговая расписка и нам придётся расплачиваться не деньгами. Жан, услышав это, рассмеялся. — Je t'ai dit d'arrêter de parler à ton oncle. Неожиданно Кевин дёрнулся, услышав речь Жана, но быстро взял себя в руки. — В вашей-то ситуации вы всё ещё такие недоверчивые. Я же не предлагаю тебе отправиться в рабство, Кевин. Эндрю же всё время молчал. Смотрел. Думал. А потом медленно, очень медленно, уголок его губ дёрнулся вверх. — Доверие, — повторил он, пробуя слово на вкус, — это смешно. — А кто смеётся? — Нил наклонил голову, и рыжие. — Я говорю о работе. Всё остальное – опционально. Жан вздохнул – так вздыхают люди, которые давно смирились с тем, что их жизнь – это цирк, а они в нём единственный клоун с нормальной причёской. — Итак, — подвёл он черту, — мы возвращаемся к обсуждению условий, или вы собираетесь ещё полчаса препираться? Вы до сих пор так ни к чему и не пришли, только кислород переводите. Нил картинно обиделся. — Я тут, значит, договариваюсь, на минуточку, о выгодных нам обоим условиях, а ты ещё возмущаешься? Не обесценивай мои достижения. — Я их и не оцениваю. И в каком месте эти условия выгодны мне? Лисы переглянулись. Рене, которая всё это время сидела с видом шахматиста, просчитывающего партию на десять ходов вперёд, наконец улыбнулась – по-настоящему, без притворства. — Мне кажется, — сказала она, — мы поладим. — Или убьём друг друга, — добавил Аарон, методично перемешивая чай в своей чашке. — Тоже вариант, — согласился Нил, поднимая свою чашку. — За знакомство? Эндрю медленно поднял свою – пустую, с окурком на дне. — За то, чтобы это не превратилось в фарс, — сказал он. — Слишком поздно, — усмехнулся Жан. И, странное дело, все – даже Ники и Мэтт, которые до сих пор считали себя не более чем декорациями, – подняли свои чашки. Чокнулись. Кто-то – скептически, кто-то – с радостью от возможного решения проблемы, а кто-то – просто потому, что чай стынет. А потом Рене хлопнула в ладоши и объявила: — Ну что ж, перейдём к документам? Дэн, у тебя там всё готово? Даниэль, которая всё это время сидела тише воды ниже травы, наконец выдохнула и достала из папки бумаги. — Готово, — сказала она. — Но после того, что я услышала про лук и капусту, мне кажется, нам нужен будет отдельный пункт о моральном ущербе, — в шутку добавила она. — Внесите в смету, — великодушно разрешил Нил. — Я человек не гордый. — Ты человек не гордый? — переспросил Жан. — Ладно, гордый. Но справедливый. — Это уже ближе к истине. Разговор покатился дальше – по делу, без лишних отступлений, но с чувством, что лёд тронулся. Или не лёд. Или айсберг. Или что-то ещё, что стояло между ними все эти годы и вдруг начало таять. Кевин, глядя на то, как Нил обсуждает с Дэн пункты контракта, а Жан делает пометки в телефоне, вдруг подумал: «Как мы вообще к этому пришли? Но, кажется, это может сработать. Чёрт возьми, это действительно может сработать». А потом посмотрел на Эндрю. Тот перестал смотреть на Нила, отвернувшись к окну. И на его лице – впервые за последние несколько лет – не было ни скуки, ни отвращения, ни привычной апатии. Кевин, на удивление почти безошибочно, определил, что тому весело.