К чему слова, давай сыграем!

— Нил, я давно хотела познакомиться с тобой. Я, можно сказать, ваша фанатка. — Рене подалась вперёд, опираясь локтями на стол, и её глаза блеснули искренним любопытством. — Жан упоминал, что ты предпочитаешь чай. Попробуй, я его купила, когда мы были проездом в Англии. Она пододвинула чашку поближе к гостю, почти коснувшись его пальцев. В этом жесте не было флирта — только тёплая настойчивость хозяйки, которая хочет, чтобы гость чувствовал себя как дома. Нил наконец перестал давить своим взглядом на застывшего в позе мыслителя Кевина, который, казалось, готов был покрыться пылью и слиться с мебелью, лишь бы его замечали ещё меньше. Бедняга даже дышать стал через раз, словно боялся, что лишний вздох привлечёт внимание голубоглазого кошмара. — Мило с твоей стороны. — Нил взял чашку, сделал глоток и с лёгким удивлением поднял бровь. — Это Gisovu White? Неплохо. Он проигнорировал немой сарказм во взгляде Жана – тот смотрел на него с выражением «ты серьёзно сейчас будешь обсуждать чай?» – и благодарно кивнул Рене. Думаю, не стоит упоминать, что у него дома есть отдельная комната, посвящённая чаю. Целая комната. Среди экспонатов встречаются даже коллекционные экземпляры, которые коллекционеры со стажем выкупают с аукционов за деньги, способные прокормить небольшую африканскую деревню целый месяц. Его дядя Стюарт в течение года приезжал к ним в Америку и заполнял эту комнату всеми мыслимыми видами чая подряд – от обычных пакетированных, которые можно купить в любой забегаловке, до особых элитных сортов. Таких, для которых нужно пройти десять кругов ада: от настройки правильной температуры воды (с точностью до градуса, не дай бог перегреть) до танцев с бубном при заварке и чтения мантр над заварником. Дядя никогда не должен узнать, что весь этот драгоценный, выписанный из-за границы чай Нил заваривает самым варварским способом – просто заливая кипятком. Иногда даже не давая ему настояться. Если бы Стюарт увидел это своими глазами, он, вероятно, разорвал бы племянника на мелкие кусочки и заварил в том самом заварнике в назидание потомкам. Не то чтобы Нил был фанатом чая до мозга костей. Скорее – привычка, въевшаяся в кровь, как татуировка, которую уже не свести. Когда он жил с дядей в Великобритании, его по полной программе “обработали”: научили ценить чай, пить его хотя бы раз в день, различать оттенки вкуса и не морщиться даже от самого горького сорта. Теперь Нилу оставалось только игнорировать презрение со стороны Жана, с которым они вместе жили в доме, купленном Стюартом специально для Нила. По идее, именно Нил на правах хозяина дома должен воротить нос от кофе, которым постоянно пахло на кухне, – Жан варил эту чёрную жижу с утра до вечера, словно пытался заменить ей кровь. Но как вообще можно было обижаться на эту французскую булку с вечно недовольным лицом и пальцами, которые вытворяли со скрипкой что-то нечеловеческое? Пусть продолжает воротить нос, погоды это не сделает. Привыкли уже. Ники с любопытством разглядывал необычную парочку гостей, позабыв про своё печенье. Вчера он всю ночь не мог уснуть, просматривая другие видео Жана Моро – скроллил ленту, пока глаза не начали слезиться, а телефон не раскалился до состояния сковородки. YouTube-канал назывался «6 vs 4», и в общей сумме за пять лет у них вышло 215 видео. Почти сто из них – каверы на чужие произведения. Ники всегда поражался таланту людей, которые способны так оригинально менять привычные вещи местами, выворачивать композиции наизнанку и собирать заново, словно конструктор. А их мэшапы – это почти отдельная история, достойная как минимум документального фильма. У них даже вышло видео, где они в одном кавере на четыре минуты совместили почти сорок песен. Сорок! Ники тогда пересматривал этот ролик пять раз подряд, каждый раз находя новые отсылки. Его плейлист пополнился почти вдвое за одну ночь, а утром он умудрился подсадить на это Эрика, который сейчас был в командировке в Германии. Судя по сообщениям, Эрик уже скачал три альбома и требовал ссылку на какой-то редкий кавер 2019 года, который Ники нашёл на третьей странице поиска. Другие Лисы, как их и просили, вели себя тихо. Но совсем не по той причине, что Рене их заранее предупредила. Джереми украдкой следил за профилем Жана, впитывая в себя каждое движение француза. Он ловил выражения его лица, замечал, как часто тот переглядывался с Нилом в немом общении – быстрые взгляды, микроскопические кивки, едва заметные движения бровей. Джереми казалось, что между этими двумя существовал целый язык, недоступный посторонним. И ему отчаянно хотелось понять его. Эндрю же такой хернёй не страдал. Он в открытую пялился на рыжую макушку Нила, забив на всё вокруг – на чай, на печенье, на Жана, даже на кошек за окном, которые уже полчаса вылизывались под кустом, надеясь привлечь его внимание. Взгляд Эндрю был тяжёлым, пристальным, изучающим. Он смотрел так, будто пытался прочитать чужую душу по отпечаткам пальцев. Нил, кажется, это чувствовал, но не оборачивался. Только чуть заметно усмехался в чашку. Аарон, на удивление всем, спокойно пил чай, даже обворовывая тарелку Джереми и запихивая в себя всё больше печенья. Не то чтобы он так сильно любил печенье – вообще-то он предпочитал чипсы, причём такие, что потом отмываешь пальцы неделю. Но из уважения к Рене он всё же решил попробовать домашнюю выпечку. А потом втянулся. Сейчас сладкое крошево было единственным, что удерживало его от словесной атаки в сторону уже раздражающего его Нила. Этот рыжий слишком спокойно себя вёл. Слишком уверенно. И эта его улыбка, от которой хотелось перекреститься... Аарон стиснул печенье зубами с такой силой, будто это был загривок врага. Мэтт просто сидел в углу и пытался не отсвечивать. После очередного удара лбом о косяк он чувствовал себя героем комедии, который случайно забрёл не на ту съёмочную площадку. Он пил свой чай маленькими глотками, стараясь не звенеть ложкой и не привлекать внимания. Потому что в этой компании внимание было опасной штукой. Особенно если ты – парень, который только что врезался в дверь на глазах у всех. Рене окинула взглядом свою разношёрстную команду и мысленно отметила, что пока всё идёт по плану. Почти. Если не считать того, что Кевин выглядел так, будто его сейчас стошнит, а Эндрю, кажется, забыл, как моргать. — Что ж, — она хлопнула в ладоши, возвращая всех с небес на землю. Звук получился резким, почти как выстрел – Кевин вздрогнул, Ники поперхнулся чаем, а Аарон, кажется, впервые за вечер отвлёкся от печенья. – Раз с чаем разобрались, может, поговорим по существу? Рене обвела взглядом комнату, убеждаясь, что внимание приковано к ней. Джереми послушно отодвинул пустую чашку. Мэтт перестал делать вид, что изучает узор на полностью однотонных обоях. Даже Эндрю соизволил моргнуть – правда, только для того, чтобы снова уставиться на рыжую макушку Нила. — В связи со сложившейся ситуацией, — продолжила она, — более правильным решением было бы отказаться от выступления или, на крайний случай, перенести его. Однако у меня сердце кровью обливается, когда я думаю о потраченных силах и нулевом результате. — Поэтому ты решила позвать нас? — Нил наконец перестал изучать свою чашку и поднял взгляд. В его голосе не было насмешки – только спокойное, почти ленивое любопытство, — Даже если сейчас мы объявим о совместной коллаборации, уход сразу двух членов группы так или иначе скажется на вас. Он откинулся на стуле, спрятав руки в карманах толстовки. Жан молча сидел напротив, сложив руки на груди, и его лицо напоминало античную маску – ни тени эмоций. Рене кивнула, соглашаясь. — К сожалению, потерь не избежать. Но фанаты не виноваты, что их любимая скрипачка решила сбежать в свадебное путешествие. — Она указала на Даниэль, которая уже успела вынуть все нужные бумаги из кожаной папки, но пока не отдала их гостям. — Я прикинула шансы. С вами концерт пройдёт на том же уровне, что и планировалось – выше восьмидесяти процентов. — Хах. — Нил усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то хищное. — Ты нас недооцениваешь. — Это можно принять за “да”? — Не спеши. — Он поднял ладонь, останавливая её. — Что по оплате? — Вы можете запросить цену. Любую. — Рене говорила спокойно, — У нас есть возможность заплатить. Она уже мысленно готовилась к торгу. Жан с его репутацией стоил дорого — не меньше, чем Эллисон, а может, и больше. Рене знала, что придётся выложиться, но у группы был резервный фонд, да и Дэн обещала выбить дополнительные спонсорские. Она открыла рот, чтобы начать переговоры, но её перебили. — Кто сказал, что нам нужны деньги? — Нил произнёс это так, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. В комнате повисла тишина. Такая густая, что, казалось, её можно было резать ножом – тем самым, которым Рене полчаса назад нарезала тесто для выпечки. Ники перестал жевать. Аарон замер с печеньем на полпути ко рту. Даже Жан повернул голову к Нилу, но в отличие от остальных он прекрасно знал что у рыжей бестии на уме. Кевин, который до этого молился всем известным богам, чтобы его никто не замечал, внезапно осознал, что смотрит прямо на Нила. И что Нил – нет, не смотрит на него. Он смотрел на Эндрю. Но Кевину от этого легче не стало. Напряжение нарастало, как давление перед грозой. — И чего же вы хотите? — первой пришла в себя Дэн. Она отложила бумаги и скрестила руки на груди, всем видом показывая, что готова к диалогу, но не к шантажу. В её голосе звучала осторожность профессионального продюсера, который за свою карьеру повидал всякое. — Выдвигайте условия. Она с первого взгляда на них почувствовала: эти двое – не те, кто будет волноваться о деньгах. С такими всегда сложнее. Проще всего было бы откупиться – назвать сумму, ударить по рукам и разойтись. Но раз у противоположной стороны есть свои планы, придётся выслушать. Если требования не окажутся чересчур высокими, вариант всё ещё оставался рабочим. Нил медленно облокотился на стол, подперев подбородок левой рукой. Правой он еле слышно постукивал по поверхности – пальцы выбивали какой-то неровный ритм, словно он проигрывал мелодию, которую слышал только он один. — Вы просите выступить вместе на концерте, — начал он, не повышая тона. — Взамен вы поспособствуете в записи одного альбома на наш канал. Даниэль почувствовала, как на сердце отлегло. Альбом. Не продажи бренда, не продажи контракта кого-либо им, и даже не продажи тела…Да, ее фантазия, выращенная на старых американских ужастиках и детективах подкидывала ей самые разные идеи. Хотя, справедливости ради, даже один трек – дело не быстрое. А тут целый альбом. Но это хотя бы реально. Они просто возьмут перерыв, соберутся в студии, и… да, это было выполнимо. — Это вполне разумно, — кивнула Дэн, чувствуя, как возвращается способность дышать полной грудью. — Однако я не буду принимать решение за всех. Пусть… Она не успела договорить. — Я не говорил, что мне нужны все. Голос Нила звучал мягко. Почти ласково. И от этого становилось только хуже. Он все еще играл в гляделки с Эндрю. Кевин выдохнул с облегчением – на него не смотрят, значит, он в безопасности. Как же он ошибался. Нил медленно улыбнулся Эндрю – той самой улыбкой, от которой у нормальных людей подкашиваются колени, а у ненормальных просыпаются все демоны сразу. Тот, в свою очередь, даже не моргнул. Чашка чая рядом с ним, на которую он даже не посмотрел за все время уже давно остыла. Нил, смотря прямо в глаза Эндрю, не отрываясь, выдал: — Мне нужен только солист. — Чего?! — Аарон вскочил с места так резко, что стул отлетел к стене. — Ты охренел?! — Аарон, сядь, — холодно бросила Рене, но в её голосе не было прежней уверенности. — Нет, ты слышала?! — Аарон ткнул пальцем в сторону Нила. — Этот рыжий клоун заявляется в наш дом, пьёт наш чай, жрёт наше печенье и говорит, что ему нужен только Эндрю? А мы, блядь, так, обслуживающий персонал? — Странный у тебя мыслительный процесс, — невозмутимо ответил Нил, не отводя взгляда от Эндрю. — Я сказал, что из всей вашей группы для записи альбома мне нужен только солист. Жан, который до этого молчал как рыба об лёд, наконец подал голос: — Нил, мы вроде не обсуждали. — Обсуждаем сейчас, — пожал печами Нил, и о чем то задумавшись, добавил — но если ты хочешь еще кого то пригласить, то не стесняйся, говори сейчас. Жан стиснул челюсть. Пальцы его правой руки, лежавшей на столе, дрогнули — словно он сдерживал желание либо ударить по столу, либо схватить скрипку и уйти. Но он промолчал. Кевин смотрел на эту сцену с откровенным ужасом. В его голове пульсировала одна-единственная мысль: «Главное, что не меня!» Джереми переглянулся с Мэттом. Мэтт пожал плечами – дескать, я вообще не в теме, я просто стул. Ники зачем-то поднял руку, словно в школе, и пискнул: — А можно уточнить, что будет с остальными? — Заткнись, Ники, — в унисон сказали Аарон и Кевин, впервые за вечер согласившись друг с другом. Эндрю наконец пошевелился. Он медленно, очень медленно, забрал у Аарона из тарелки печенье и откусил кусочек. — А если я не согласен? — спросил он, хрустя сладостью, и почти лениво скопировал позу Нила – подперев голову рукой. Нил улыбнулся шире и пожал плечами. В его глазах плясали бесенята. — Тогда вы в пролете.

***

Почти целый месяц шли дожди, прерываясь разве что на пару часов по ночам. Когда Нил вернулся с пробежки до круглосуточного (что в их районе означало шесть километров туда и обратно, но он предпочитал называть это “размяться”), Жан уже успел поесть, помыться и даже засесть в кабинете, просматривая какие-то партитуры. Ноутбук тихо гудел, на столе громоздились листы с нотами, а сам Жан сидел в своём обычном “рабочем трансе” – когда взгляд скользит по строкам, а пальцы беззвучно отбивают ритм на подлокотнике кресла. Нил скинул кроссовки в обувницу, стянул толстовку, оставшись в одной футболке, прошел вглубь квартиры. — Чего это ты сегодня так рано? Обычно ты до обеда в студию ни ногой, — бросил он, заглядывая в неприкрытую дверь кабинета. Поймав на себе флегматичный взгляд Жана, Нил жизнерадостно помахал пакетом в руках – тем самым, из которого уже торчала пачка спагетти. — Сегодня на ужин будут макароны с котлетами. Собственного приготовления. Можешь начинать аплодировать. — Ужинать мы сегодня будем не здесь, — перебил его Жан, даже не повернув головы от монитора. Нил замер. Пакет с продуктами безвольно повис вдоль бедра. — Боже, неужели ты меня на свидание приглашаешь? — он картинно зацепился плечом за дверной косяк, изображая девичью робость. — Ты наконец решил выйти и вдохнуть новогоднего воздуха? — Сейчас уже май, — сухо заметил Жан, краем глаза наблюдая за представлением. — Ну да, но в последний раз, когда ты выходил на улицу, был ещё перед Новым годом. Так что для тебя сейчас весь воздух на улице считается новым. — Нил вздохнул с театральной обречённостью. — Если бы кто-то узнал твой распорядок дня, подумал бы, что я тебя похитил и держу взаперти в подвале. Кормлю сырой гречкой и заставляю играть Скрябина по ночам. — Лисы пригласили нас на ужин к ним, — Жан наконец оторвался от монитора и развернулся в кресле. Услышав то, что пробурчал Жан, Нил оторопел на добрых три секунды. Это редкость – заставить его замолчать. Обычно для этого требуется нечто экстраординарное, например, пожар или внезапное появление полиции (хотя даже это вряд ли выбьет его из колеи надолго). — Те самые Лисы? — уточнил он, хотя ответ уже знал. — Те самые, — подтвердил Жан с видом человека, который только что подписал себе смертный приговор. Нил чуть ли не вприпрыжку подбежал к Жану за спину и принялся трясти его за плечи с энтузиазмом щенка, который нашел новый ботинок. — Расскажи подробнее! Не молчи! С кем говорил? Что сказал? Кто звонил? Дэн? Рене? А Эндрю там был? А Кевин? Он вообще жив ещё или его уже паралич сковал? Жан почувствовал, как у него начала кружиться голова – не столько от тряски, сколько от словесного поноса, который обрушился на него. Он ловко отцепил от себя возбуждённого Нила и, не торопясь, пересказал суть разговора с Рене: про уход Эллисон, про отчаянное положение группы, про приглашение на ужин и про то, что Лисы готовы рассматривать любые условия. Нил слушал, и его лицо работало как эмоциональный тикер – от озадаченного до насмешливого, от удивлённого до чересчур воодушевлённого. За какие-то две минуты он переиграл всю гамму человеческих эмоций, включая те, для которых ещё не придумали названий. — Как удачно всё сложилось, — протянул он, когда Жан закончил. Глаза Нила заблестели тем самым опасным блеском, который обычно предвещал неприятности для окружающих. — Раз уж они пошли на такие жертвы, значит, ситуация действительно плохая. А значит… — его губы тронула почти хищная улыбка, — они готовы пойти на многое, чтобы вылезти из этой ямы. На очень многое. — Но это не значит, что они дойдут до того, чтобы отправить своего вокалиста к тебе в постель, — припечатал Жан, даже не поворачиваясь. Он прекрасно понимал, чего на самом деле хочет этот придурок. Они жили вместе уже пять лет, и Жан научился читать Нила как открытую книгу– с той лишь разницей, что эта книга была написана шифром, а некоторые страницы вырваны и съедены. Нил и сам был готов закатить глаза. И закатил – выразительно, с чувством, с расстановкой. — Кто сказал, что я сразу же предложу ему лечь со мной в постель? — он сложил руки на груди с видом оскорблённой невинности. — А как же развитие чувств? Прогулки при луне? Совместные завтраки? Нежные взгляды из-за музыкальных пюпитров? — Ты и завтракать-то не умеешь нежно, — хмыкнул Жан. — Это всё детали. — Нил отмахнулся. — Даже если мы согласимся, как долго мы сможем быть с ними вместе? Максимум до совместного выступления. Дальше наши пути разойдутся. Поэтому нужно придумать что-то такое, чтобы вынужденное партнёрство продолжалось. И чтобы не терять время на бесполезные вещи, наилучший вариант – позвать их к нам записать трек. А лучше сразу альбом. Как думаешь? Жан молчал. Молчал достаточно долго, чтобы Нил начал подозревать, что у него завис процессор. — Ты хоть понимаешь, что ты предлагаешь? — наконец спросил Жан, потирая переносицу. — Целый альбом с группой, которую ты раньше слушал только в наушниках, делая вид, что это «просто фон»? — Я никогда не делал вид, — парировал Нил. — Я всегда честно говорил, что мне нравится голос их вокалиста. Просто ты не слушаешь, когда я говорю. — Ты всегда говоришь. Не остановить. — И это моё преимущество. Жан вздохнул. Длинно, тяжело, с намёком на то, что он записывает этот день в список «дней, когда Нил вынес мне весь мозг». — Почему бы тебе просто не признаться ему, что ты его фанат и тебе нравится его голос? — предложил Жан устало. — Может, он запишет тебе кучу голосовых, и ты наконец успокоишься. Нил посмотрел на него с таким выражением, будто Жан только что предложил заменить Страдивари на пластиковую скрипку из детского магазина. — Моя французская булочка, — Нил подошёл почти вплотную и положил руки на спинку кресла, нависая над Жаном, — как думаешь, что лучше: голос, деформированный бездушной электронной машиной, записанный всего на пару минут? Или живой, бархатный, прямо под ухом, шепчущий твоё имя на протяжении всей оставшейся жизни? — Освободи меня от подробностей! — Жан отодвинул кресло вместе с собой, едва не наехав на ногу Нила. — Короче, — Нил выпрямился и деловито поправил воображаемый галстук, — если ты согласен на выступление, мы пойдём и я договорюсь обо всём. Дружеский ужин, тёплая атмосфера, немного шантажа… в смысле, переговоров. — А если я не соглашусь? Нил пожал плечами, не убирая улыбки с лица. Улыбка была лёгкой, почти беззаботной, но в глазах не было сомнений. — Тогда просто откажемся. Твоё согласие – ключевое. Без тебя их концерт – говно, даже божественный голос Эндрю их не спасет. Прости за прямоту. — Ты никогда не извинялся за прямоту, — заметил Жан. — Первый раз на всё. Жан замолчал. Он смотрел на Нила, пытаясь понять, насколько тот серьёзен. И понимал, что серьёзен – полностью, без остатка. Этот парень, который умел превращать любую ситуацию в фарс, сейчас говорил о том, что действительно имело для него значение. — Но в таком случае у тебя может больше не быть возможности пересечься с Миньярдом, — добавил Жан осторожно, словно пробуя почву. Нил остановился на пороге. На секунду его лицо стало серьёзным – без дураков, без подколов, без привычной маски циничного пофигиста. — Жан, — сказал он тихо, — ты недооцениваешь меня. Я родился под фамилией Веснински. Если я что-то захочу, я это получу. Он развернулся на пятках и направился к выходу из комнаты. В самом проёме обернулся и подмигнул – привычно, легко, будто только что не клялся в готовности свернуть горы. — К тому же, — добавил он, уже почти ласково, — мой дядя мутит с главой японской мафии. Что вообще в этом мире сможет меня удержать? Не дожидаясь ответа, Нил направился в ванную. Через секунду оттуда донесся звук льющейся воды и его приглушённое пение – кажется, он наяривал что-то из репертуара Лисов, но настолько фальшиво, что Жан не смог узнать песню. Жан остался сидеть в кресле, глядя на монитор с забытыми партитурами. Он размышлял над смыслом бытия, над тем, какого чёрта он связался с этим рыжим бесенком, и над тем, что ужин с «Лисьей башней» обещает быть ещё тем весельем. —Tu devrais peut-être aller voir un psy? — пробормотал он по-французски и вернулся к нотам. Из ванной всё ещё доносилось пение. Жан сделал музыку громче.