К чему слова, давай сыграем!

[Рене]: Жан, прошу, мы правда очень нуждаемся в этой спасительной соломинке. Если хочешь, заключим контракт на полностью выгодных для тебя условиях. Ты можешь просить что угодно… пока это в наших силах. [Жан Моро]: Ты думаешь мне больше делать нечего? И с какого перепугу ты решила, что мне что-то нужно от вас? [Рене]: Тебе не нужно, но твоему менеджеру… если бы я знала его номер, думаешь, я писала бы тебе? [Жан Моро]: Ты… коварная женщина. [Рене]: Стараюсь 😌 [Жан Моро]: Это был не комплимент. [Рене]: Ну так что? Хотя бы просто приди на встречу. Это не обязывает тебя сразу подписывать контракт. Мы могли бы выпить чаю, я как раз недавно купила хороший сорт. [Жан Моро]: Я не пью чай. [Рене]: Знаю) Даже если не получится договориться, мы всё равно могли бы просто встретиться и поболтать по душам. К тому же я очень хочу познакомиться с тем, кто делает твои аранжировки и пишет песни. [Жан Моро]: … [Жан Моро]: Я передам ему твои комментарии. [Рене]: Спасибо, Жан. Обещаю, ты не разочаруешься. [Жан Моро]: Ты спешишь. Я ещё не согласился. [Рене]: Без проблем. Ждём вас сегодня к ужину. Пользователь Рене прислал геолокацию ⚲

***

Жан с глухим раздражением откинул телефон на диван. Тот жалобно пиликнул, приземлившись между подушек, и на этом драматичный момент можно было считать завершенным. Он давно знал, что не стоило связываться с этой девушкой. Парень провёл рукой по волосам, которые после сна превратились в птичье гнездо - местные воробьи, наверное, уже подали заявку на аренду. На ходу натягивая футболку со спортивными штанами, он спустился вниз. Кухня встретила его тишиной, запахом свежезаваренного чая, остывшей сковородкой и запиской на салфетке, придавленной кружкой: «Я ушел за хлебом. Или за сигаретами. Или за смыслом жизни. Короче, не жди. Завтрак на столе». Сосед куда-то пропал, но зато оставил ему яичницу. Проигнорировав все еще горячий заварник, он приготовил себе кофе и уже было полез за телефоном, но вспомнил, что оставил ту злополучную кирпичину наверху. Плюнув на это, он прямо с тарелкой и кружкой перебрался в гостиную. Каких-то ограничений на принятие пищи в строго выделенном для этого месте у них не было — главное, потом убрать за собой. Он устроился на диване, поджав под себя ногу, и включил новости. Дикторша с пластиковым лицом вещала о наводнениях где-то в Азии. Ничего интересного, но в качестве белого шума сойдёт. Поедая вполне себе съедобную яичницу (к его удивлению даже не пересоленную), он раздумывал о недавнем разговоре. С Рене они познакомились на одном музыкальном форуме — классическом болоте, где люди с дипломами консерваторий спорят с подростками о том, “какой у кого тембр, и кто лучше берет высокие ноты”. Девушка превосходно играла на арфе, чем и привлекла внимание Жана. Тогда он предложил ей присоединиться к нему, но на тот момент она уже состояла в «Лисьей башне», и сотрудничество было “отложено” до лучших времён. Теперь Рене предлагает ему выступить с Лисами на предстоящем концерте. Можно было бы подумать, что эти “лучшие времена” наконец наступили, но Жану такая перспектива не особо устраивала. Что ему делать? Честно говоря, Жан понимал, что у него не было группы как таковой. Ему просто повезло обзавестись отличным другом, благодаря которому получилось освободиться от повседневных забот и просто сосредоточиться на музыке, заодно, как бонус, привлечь большую аудиторию. Ему нравилось играть на скрипке — когда смычок касается струн, мир за окном перестает для него существовать. Он играет в первую очередь для себя. Поэтому он не воспринял всерьёз отказ от сотрудничества, но так или иначе они всё еще поддерживали связь. Чаще всего Рене писала первой и обычно присылала какую-нибудь ерунду: фотки кошек Эндрю (у кошек были более осмысленные лица, чем у некоторых членов группы), или видео прогулок по магазинам с Даниэль. Короче, ничего интересного. На такие сообщения даже не требовалось отвечать - девушке достаточно было пометки “прочитано”. Жана тоже всё устраивало. Он не хотел сближаться с людьми сильнее, чем того требовала ситуация. А в данном случае ситуация буквально требовала от него выйти из зоны комфорта. Благо он всё ещё мог взять с собой свой спасательный круг, который, судя по записке, сейчас искал смысл жизни в ближайшем супермаркете.

***

— Итак, ребята, он согласился. Рене, довольная собой настолько, что это можно было резать ножом и намазывать на хлеб, зашла в столовую и эффектно помахала рукой, словно королева на параде. Лисы переглянулись и быстренько заняли свободные места за обеденным столом — кто-то с любопытством, кто-то с обреченностью приговорённых к казни. Только Эндрю, примостившись на подоконнике с сигаретой в зубах, проигнорировал призыв к сбору. Впрочем, он всё же отвёл свой пристальный взгляд от двух гуляющих в саду кошек и удостоил компанию короткого «м-м-м», которое можно было трактовать как угодно — от «я вас слушаю» до «проваливайте к чертям». Рене, наслаждаясь моментом, хлопнула в ладоши — громко, как учительница в школе, где весь класс — её личная головная боль. — Жан согласился прийти к нам сегодня. И так как у него немного… особенная ситуация, я попрошу вас послушать то, что я скажу. — Она мучительно долго обвела всех взглядом. — Аарон, ты всю встречу либо сидишь с заклеенным ртом, либо взаперти у себя в комнате. Выбирай. Кевин, твое присутствие обязательно. Дэн, пожалуйста, не начинай диалог сразу с контракта – мы не на бирже труда. Сначала мы поедим и выпьем чаю. Только с моего сигнала начинаем обсуждение. Остальные – как хотите, но желательно, постарайтесь унять свои приступы идиотизма. Все всё поняли? — Почему мое присутствие обязательно? — подал голос Кевин, подозрительно прищурившись. — Будешь жертвоприношением, — невозмутимо ответила Рене. — Нихрена себе. Он дьявол, что ли? Нам что, нужно ему душу продать, чтобы заключить контракт? — Аарон даже привстал от возмущения. — И почему именно Кевин? Это всё потому, что он – бас, и его отсутствие никто не заметит? Повисла пауза. Кевин медленно повернул голову к Аарону, и в его взгляде читалось чёткое намерение совершить убийство, которое потом пришлось бы объяснять полиции. — Аарон, это было низко даже для тебя, — вынес вердикт Джереми, пряча усмешку в кружку. — Я тебя щас убью, Джереми. — Аарон сжал кулаки. — Ники, хватит приступ эпилепсии изображать! Ты плюешься молоком прямо на меня! Ники, который действительно умудрился поперхнуться молоком от смеха, лишь виновато развел руками. На его футболке теперь красовалась абстрактная карта материков из молочных пятен. — Так, всё, хватит! — рявкнула Дэн, потирая виски. — Рене, пожалуйста, скажи уже, что ты задумала. Мне вся эта ситуация не нравится. Ты выглядишь слишком довольной, а это значит только одно – кому-то придётся страдать. — Не волнуйся, Дэн. — Рене улыбнулась той самой улыбкой, от которой у нормальных людей по спине бегут мурашки. — Обещаю, что никто не пострадает… физически. — … Ладно. — Дэн обреченно вздохнула и потянулась за телефоном. — Пойду запишу Кевина к Бетси. — Запиши ещё Аарона и Джереми. — … Так, а я тут каким боком? — искренне удивился тот. — Потом поймешь. Рене лишь загадочно улыбнулась, чем вызвала у Даниэль ещё больше вопросов. Но та решила не спрашивать — сейчас главное решить насущное, а потом уже разбирать психические проблемы Лисов. Дэн в последний раз осмотрела всё ещё сонных парней – Кевин сверлил Аарона взглядом, Ники вытирал футболку салфеткой, Эндрю так и сидел на подоконнике, пуская дым в форточку – и махнула Рене рукой на прощание. Ей предстояла битва не на жизнь, а на смерть. Организаторам придётся подробно объяснить, почему у них вдруг пропало сразу двое членов группы. Кевин молча выругался сквозь зубы и уставился в стену, мысленно пересчитывая дни до того момента, когда вся эта вакханалия закончится. Или когда он сам от нее сбежит в лес и станет жить с белками. Белки хотя бы не шарят за музыкальные мемы.

***

Чем ближе подходило время ужина, тем сильнее все были на нервах. Несмотря на весь поверхностный пофигизм, почти каждый переживал. Даже Эндрю – человек, которому обычно глубоко параллельно на всех вокруг, – изредка поглядывал на часы, хотя упорно делал вид, что его интересует передача «Мир животных», а не стрелки, ползущие к назначенному часу. Где-то в глубине души он, возможно, даже переживал, но выражение его лица оставалось таким же непроницаемым, как стена банковского хранилища. Аарон накручивал себя до состояния кипящего чайника, периодически шипя на Ники, который имел наглость просто сидеть и дышать. Джереми, чтобы не мельтешить перед глазами, ушёл в свою комнату и делал вид, что настраивает гитару – хотя на самом деле уже полчаса просто перебирал струны в случайном порядке, мысленно делая то же самое с вариантами развития событий. Кевин же застыл у окна с таким видом, будто собирался встречать не музыканта, а военный трибунал. Рене единственная, кто не волновался от слова “совсем”. Она чувствовала себя вполне уверенной. Девушка заняла столовую и колдовала над выпечкой к чаю – на кухне пахло корицей, маслом и чем-то неуловимо уютным, что совершенно не вязалось с той бурей, которая творилась в головах остальных членов группы. Ужин уже давно заказали из ресторана, в котором они привыкли есть после выступлений – дорогого, пафосного, с идеальными стейками и нечитаемыми названиями блюд на французском. Хотя девушка прекрасно понимала, что шансы на удачную реализацию плана невысоки, она также верила в судьбу. Она давно хотела пригласить Жана в их команду. До недавнего времени это казалось невозможным – их пути разошлись почти в самом начале, словно две параллельные прямые, которым не суждено пересечься. Но недавний инцидент с Эллисон навел её на мысль: «А что, если это шанс? Намек судьбы?» Судьба, правда, имела специфическое чувство юмора, но Рене была готова к любому раскладу. В 17:30 у въезда в жилой комплекс появилась чёрная машина и припарковалась прямо перед их домом. Лисы переглянулись и, не сговариваясь, бросили все свои дела. Ники выронил пульт от телевизора. Аарон перестал наконец сверлить взглядом стену. Кевин поправил воротник футболки, хотя зачем – никто не понял. Даже Мэтт, который дремал в кресле, резко открыл глаза и, протерев их кулаками, присоединился к импровизированному наблюдательному пункту. Все столпились у окна, напоминая стаю встревоженных сурикатов. Так как Лисы снимали целый дом в хорошо охраняемом комплексе, у них не было сомнений, что в машине – их сегодняшний гость. Сомнений не было, а вот любопытства – хоть отбавляй. Рене уже вышла из дома и приветствовала двух парней, вылезших из новенькой на вид Bugatti. Жан со своим неизменным равнодушным выражением лица больше походил на красивый манекен, особенно в дизайнерской одежде, в которой ему словно через пять минут на подиум. Черное пальто, идеально сидящие брюки, волосы уложены так, будто ветра не существует в принципе. Даже его походка была размеренной и холодной, как у человека, который либо вообще не нервничает, либо давно похоронил эту способность вместе с эмпатией. Второй же был почти на голову ниже Жана. Парень в чёрной толстовке с накинутым на голову капюшоном и тёмно-синих джинсах выглядел так, будто собирался не на деловую встречу, а на ночной рейд в ближайший супермаркет за чипсами. Что более удивительно, поверх капюшона на нем красовались белые наушники с кошачьими ушками на ободке. Светящиеся, между прочим. В сумерках они мягко пульсировали разноцветным светом. Весь образ выглядел странно, но на удивление гармонично — словно кто-то скрестил хакера-затворника с аниме-косплеем, а потом решил, что так даже лучше. Рене что-то сказала новоприбывшим и жестом пригласила внутрь. Жан слегка кивнул – коротко, холодно, по-деловому – и последовал за ней. Его спутник сначала залез обратно в машину, выудил из неё рюкзак, закинул на спину и, захлопнув дверь, потопал следом. На подходе к входу он вдруг остановился. И посмотрел прямо в окно. Эндрю с сигаретой в руках рядом с открытой форточкой застыл, превратившись в статую с дымящимся изваянием. Прямо в сантиметрах от него прильнул к стеклу Ники, но Эндрю был почему то был уверен, что смотрели именно на него. Он наблюдал, как на лице незнакомца медленно расплывается улыбка - не широкая, не наглая, а какая-то… понимающая. Будто он знал что-то такое, чего не знал Эндрю, и это знание его искренне забавляло. Кристально чистые голубые глаза смотрели сквозь стекло с пугающей прямотой. Что-то тихо прошептав, словно делясь секретом, незнакомец помахал рукой и, не обращая больше ни на что внимания, поспешил за Жаном и Рене внутрь. Эндрю медленно выдохнул дым. Сигарета в его пальцах мелко дрожала или, может быть, это ему просто показалось. — Он только что поздоровался с нами? — тихо пробормотал Ники, потирая предплечья. — Не только же у меня мурашки по коже побежали? — Не только… — Кевин замер, беспомощно обнимая себя за плечи. У него было дурное предчувствие. То самое, которое всегда появлялось перед тем, как жизнь решала очередной раз пнуть его в зубы. — Кто это вообще такой? — Наверное, тот самый менеджер, — пожал плечами Аарон, хотя в его голосе не было ни капли уверенности. — Который наш фанат. — Менеджеры обычно не ходят с кошачьими ушами и рюкзаками за спиной, — заметил Джереми, все еще не отлипая от окна. Машина уже заглушила двигатель, и теперь чёрный Bugatti молчаливо поблескивал на парковке, как дорогая игрушка, которую забыли убрать. — А с чем ходят менеджеры? — подал голос Ники с искренним любопытством в глазах. — С папками. С важным видом. С кофе в бумажных стаканчиках. Но не с кошачьими ушами, — отрезал Аарон. — И уж точно они не сверлят взглядом людей через окно. — Может, это просто его стиль? — неуверенно предположил Ники. — Его стиль - ходячая проблема, — мрачно резюмировал Кевин и поежился. — Я чувствую. У меня на этот счёт нюх. — Твой нюх однажды чуть не привёл нас к контракту с мошенниками, которые торговали воздухом, — напомнил Аарон. — Всего один раз. — Два. — … Ладно, два. Но это не считается. — Считается. — Заткнитесь оба, — процедил Эндрю, не оборачиваясь. Его голос звучал ровно, но в нём ощущался холодок, способный заморозить кипяток. — Они идут. И правда - в прихожей послышались шаги. Голос Рене, звонкий и приветливый, что-то рассказывал о доме и о том, как удобно здесь работать. Потом - тихий, почти монотонный ответ Жана. И ещё один голос - мягкий, с лёгкой хрипотцой, словно его обладатель только что проснулся или никогда не спит вообще. Лисы замерли. Кто-то сглотнул. Кто-то поправил воротник во второй раз. А кто-то (Аарон) сделал шаг назад, будто готовясь к обороне. Дверь в гостиную открылась. Рене вошла первой, сияя как начищенный пятак. — Ребята, встречайте, — она широким жестом указала на вошедших следом, — Жан Моро и… — Нил, — перебил её парень в толстовке, стягивая капюшон и обнажая копну рыжих кудрявых волос, которые тут же рассыпались по плечам. Он улыбнулся – той самой понимающей улыбкой, которую они уже видели из окна. — Нил Джостен. Очень приятно. Голубые глаза медленно обвели комнату. Остановились на Кевине – тот побледнел. — Кевин, — голос Нила звучал почти ласково, но от этого становилось только хуже, — а ты почти не изменился. Всё такой же… напряженный. — Вы знакомы? — удивилась Рене, переводя взгляд с одного на другого. — Можно и так сказать, — кивнул Нил, всё ещё не сводя глаз с окаменевшего басиста. — Давно не виделись, да? Кевин открыл рот. Закрыл. Снова открыл – и выдал единственное, что пришло в голову: — Господи, Нат, будь добр, заткнись. — Прости, Кевин, — Нил улыбнулся ещё шире, сверкнув белозубой улыбкой, от которой хотелось либо поаплодировать, либо вызвать экзорциста, — но у меня на роду написано не быть добрым. В комнате повисла тишина. Даже Эндрю наконец оторвался от окна и медленно подошел ближе. Сигарета уже давно истлела, а он сделал, кажется, только одну затяжку. Аарон взглянул на Джереми, глаза которого почти прилипли к Жану. Ники зачем-то прижал ладонь к груди, проверяя, бьётся ли сердце. Оно билось. Слишком быстро. Рене хлопнула в ладоши, разрушив магию момента. — Так, все за стол. У нас ещё есть выпечка и вопросы, требующие обсуждения. Кевин, ты рядом с Нилом. Жан, вам с Эндрю, наверное, будет о чём помолчать. — Почему я рядом с ним? — Голос Кевина почти сорвался. — Потому что, — ласково ответила Рене. — Садитесь. Чай стынет. — Я не пью чай, — напомнил Жан, занимая место с таким видом, будто удостаивает всех присутствующих чести лицезреть свою персону. — Знаю, — отозвалась Рене, пододвигая к нему чашку с чем-то тёмным и ароматным. — Это кофе. Специально для тебя сварила. Оценишь? Жан молча взял чашку. Его лицо ничего не выражало — но он сделал глоток. И не поморщился. Считайте, комплимент. Нил, тем временем, бесцеремонно плюхнулся на указанное место – рядом с Кевином, который теперь напоминал натянутую струну, готовую лопнуть в любую секунду. Рюкзак Нила приземлился на пол с глухим стуком, из расстегнутого кармана выглядывала пачка каких-то разноцветных стикеров и наполовину пустая упаковка мятных леденцов. — Уютно у вас, — протянул Нил, оглядываясь по сторонам с видом кота, который только что зашёл в чужой дом и уже решает, на какой диван лучше нассать. — Чувствуется… рука профессионала. Рене мило улыбнулась, принимая это за комплимент. Кевин мысленно попрощался с душевным спокойствием. Эндрю, усевшись напротив Нила, принял эстафету от Джереми - молча взирать на другого, не замечая при этом ничего вокруг. Никто ещё не знал, что хаос только начинался.