Вне игры и за пределами поля

      Глава 1       Лиза Суэйн не верила в такое понятие, как «везение». Удача была переменной для неподготовленных, хаотичным оправданием для тех, кому не хватало дисциплины контролировать результат. Удача — это когда нападающий зажмуривается и бьет наотмашь; мастерство — это знание скорости ветра, плотности газона и точного угла досягаемости рук вратаря. Будильник на телефоне должен был прозвенеть в 5:30 утра. В 5:29 Лиза его выключила.       Она поднялась с постели в темноте, ступни коснулись прохладного полированного бетонного пола в ее пентхаусе на Динсгейт. Снаружи небо Манчестера отливало сумрачным пурпуром, город просыпался под одеялом тягучей мелкой измороси, облепившей панорамные окна от пола до потолка. Ее квартира была памятником жизни, прожитой по плану. Минимализм доходил до клинического состояния: белая кожа, хромированные акценты, поверхности настолько чистые, что сияли, как операционная. Никаких магнитов на холодильнике с детскими рисунками племянников, никаких фотографий из семейного отпуска на комоде.       У этой пустоты была причина. Когда в шестнадцать лет она ушла из родительского дома в Суррее с одной лишь спортивной сумкой и пугающим секретом о том, кого она любит, она оставила весь этот семейный хлам позади. Они не одобряли футбол, и уж точно не одобряли девушек. Поэтому Лиза воспитала себя сама. Она выстроила крепость одиночества, где значение имели только «сухой счет» и девяносто минут матча. Беспорядок отвлекал. А Лиза Суэйн не могла себе позволить отвлекаться.       Она подошла к кухонному острову. Здесь царила абсолютная тишина — вакуум, который она тщательно культивировала на протяжении пятнадцати лет профессиональной карьеры.       Лиза поставила миску на цифровые весы. Насыпала овсяные хлопья. 48 грамм. 49 грамм. 50 грамм.       Она остановилась. Точность не была привычкой, она была механизмом выживания. Единственной вещью, которая помогла ей сохранить крышу над головой, когда подростком она жила в хостеле в Восточном Манчестере. Пока она ела стоя, она не листала соцсети и не проверяла новости. Она прислонила изящный iPad к бутылке изотоника. Экран вспыхнул, осветив резкие, угловатые черты ее лица голубым сиянием.       Это были не тактические схемы. Это была видеозапись игры Карлы Коннор.       Лиза пересматривала именно эту нарезку семнадцатый раз за последние три дня. Матч «Юнайтед» против «Арсенала» двухнедельной давности. Она наблюдала за тем, как обманчиво опускаются плечи Карлы перед тем, как та уходит в центр. Она отметила, что под сильным прессингом Карла склонна отдавать предпочтение левой ноге — призрачное эхо разрыва крестообразных связок трехлетней давности, в чем Карла наотрез отказывалась признаваться.       Но Лиза не просто искала слабые места. Она подпитывала огонь, который тлел в ее нутре уже десятилетие.       — Провокация, — пробормотала Лиза в пустую комнату, ее голос охрип после сна.       На экране Карла спорила с судьей. Лицо раскраснелось, прядь темных, влажных от пота волос выбилась из небрежного пучка. Она дико жестикулировала, а ее губы произносили слова, которые Лиза читала безошибочно — ругательства, за которые болельщику закрыли бы доступ на трибуны. Карла выглядела хаотичной. Она выглядела опасной. Она выглядела как всё то, от чего Лиза всю жизнь старалась себя отучить. Так токсично было не всегда. Много лет назад в лагере сборной Англии до 21 года их поселили в одну комнату на одну-единственную катастрофическую неделю. Лиза помнила, как юная Карла пыталась пронести водку в общежитие, громко и бесшабашно смеясь. Лиза донесла на нее. Они были как мышь и сыр; как масло и вода. Карла была пламенем, а Лиза — огнетушителем.       Лиза помнила интервью Карлы в прошлом сезоне, в котором та назвала «Сити» «бездушным клубом с чековой книжкой, управляемым роботами». Лиза приняла это на свой счет. Она была капитаном этих роботов. Она была архитектором этой души.       Она коснулась экрана, поставив видео на паузу на крупном плане лица Карлы. Она изучала раздувающиеся ноздри, вызывающий, высокомерный изгиб челюсти.       «Она думает, что она — сердце этого города», — подумала Лиза, сжимая ложку так сильно, что костяшки пальцев побелели. «Думает, что страсть — это оправдание отсутствию дисциплины. Думает, что может выйти на стадион и превратить его в уличную драку».       Сейчас всё это закипало. Вежливые кивки в туннеле сменились холодными взглядами. Подкаты стали жестче, шипы задерживались на ногах на долю секунды дольше. Сегодня речь шла не просто о трех очках. Речь шла о том, чтобы доказать правоту своей философии.       «Ты — шторм», — подумала Лиза, глядя на застывшее изображение врага. «А я — стена, о которую ты разобьешься».       В нескольких милях оттуда, в шумном, пропахшем потом кафе в Хейле, Карла Коннор делала именно то, что Лиза ненавидела бы всей душой. Ее окружал шум. Звон керамических чашек, шипение эспрессо-машины, гул утренней суматохи — это была сенсорная перегрузка, в которой Карла расцветала. Она была манчестерской девчонкой, рожденной и выросшей в этой вечной мороси. Ей не нужна была тишина, ей был нужен гул жизни. Она развалилась в деревянной кабинке, поджав под себя одну ногу. На ней было выцветшее тренировочное худи «Юнайтед», видавшее лучшие времена. Ее телефон непрерывно вибрировал на липком столе, медленно подползая к краю. Звонил глава отдела по связям с общественностью «Юнайтед».       — Ты собираешься отвечать? — спросила Кэти, вице-капитан, не отрываясь от тактического досье.       — Нет, — отрезала Карла, откусывая сэндвич с беконом — продукт, явно не входящий в одобренный план питания. — Он хочет, чтобы я записала «очередной тренд перед матчем» для ТикТока. Если мне придется еще раз танцевать и тыкать пальцем в пустое место, где потом будет текст, я сожгу тренировочную базу в Каррингтоне.       — Карла, сосредоточься. Тренер хочет, чтобы ты сегодня была собраннее. Он думает, что Суэйн будет держать высокую линию обороны, чтобы загнать тебя в офсайд.       Карла издала мрачный, сухой смешок. Она посмотрела в окно, где дождь хлестал по стеклу — настоящая манчестерская погода.       — Суэйн не будет держать высокую линию, Кэти. Она слишком закрепощена для этого. Она до смерти боится свободного пространства за спиной. Она будет стоять ровно там, где ей велит ее маленькая инструкция — вкопается на линии штрафной, как садовый гном, и будет надеяться, что мне станет скучно, и я сама в нее врежусь.       Карла отодвинула тарелку, еда внезапно стала по вкусу как пепел. Сегодняшняя сосредоточенность была другой. Она не была холодной и расчетливой, она была горячей и тяжелой.       Она ненавидела Лизу Суэйн. Ненавидела ее совершенство. Ненавидела то, как форма Лизы ухитрялась выглядеть безупречно на 90-й минуте, в то время как Карла выглядела так, будто ее протащили через живую изгородь. Она ненавидела то, как Лиза смотрела на нее — будто Карла была каким-то беспорядком, который нужно убрать.       Все стало личным несколько лет назад, в туннеле на «Этихад». Карла пошутила, что на стадионе «Сити» слишком тихо, а Лиза обернулась, посмотрела ей прямо в глаза и сказала: «По крайней мере, наши болельщики приходят смотреть футбол, Карла, а не на реалити-шоу Карлы Коннор».       Этот комментарий засел у Карлы под ребрами, как заноза.       — Она смотрит на нас сверху вниз, — пробормотала Карла, почти про себя. Она взяла чайную ложку и начала крутить ее в пальцах. — Она смотрит на нас и видит хаос. Она думает, что она лучше всего этого. Лучше грязи, лучше борьбы. Думает, что раз она выросла в Суррее с серебряной ложкой во рту, то понимает эту игру лучше нас.       — Ее не просто так зовут «Стеной», Карла. Она лучший защитник в Европе. Ты не можешь сегодня просто импровизировать. Это дерби. Если ты потеряешь голову — она победит.       Карла, наконец, посмотрела на подругу по команде, и в ее темных глазах вспыхнула такая ярость, что за столом воцарилась тишина.       — Я не импровизирую. Я чувствую это кожей. Этот клуб… этот герб… это не про инструкции, маркерные доски и модную воду. Это про сердце. Суэйн думает, что переиграет нас мозгами? Прекрасно. Пусть стоит там со своей идеальной осанкой и идеальным хвостиком.       Карла схватила телефон и агрессивным движением пальца сбросила вызов. Она встала, бросив на стол двадцатифунтовую банкноту.       — Мы ее переиграем, — сказала Карла, и ее голос перешел в опасное рычание. — Я буду бегать за ней, пока у нее легкие не загорятся. Я буду бить ее, пока она не вспомнит, что футбол — это контактный вид спорта. Хочу посмотреть к финальному свистку, течет ли у «Ледяной королевы» кровь, как у всех нас.       Она схватила ключи, и тяжесть наследия «Юнайтед» легла ей на плечи, как привычное тяжелое пальто. Ей не нужен был анализ. Ей не нужна была статистика. Ей нужен был рев трибуны «Стретфорд Энд» и вид холодных, осуждающих глаз Лизы Суэйн, в которых лопается лед и проступает паника. Сегодня этот пузырь лопнет.       ***       Автобус «Манчестер Сити» был крепостью из тонированного стекла и герметичной тишины. Когда он свернул на улицу сэра Мэтта Басби, атмосфера внутри ощутимо изменилась.       Снаружи улицы превратились в бушующее море красного. Злоба была слышна даже сквозь усиленные окна — глухой, словно доносящийся из-под воды рев тысяч фанатов «Юнайтед», их лица были искажены, средние пальцы подняты в сторону «голубого» вторжения. Вспыхивали огни, наполняя серый воздух едким красным дымом.       Лиза сидела на самом первом сиденье, положив ладони на колени. Ее осанка была настолько жесткой, что казалось, будто она пристегнута к американским горкам, удовольствие от которых принципиально отказывается получать.       Позади нее команда «Сити» затихла. Это не было молчанием страха, это было молчание благоговения. Они были машиной, откалиброванной рукой самой Лизы. Никто не слушал громкую музыку. Никто не травил анекдоты. Они наблюдали за своим капитаном, ориентируясь на ее неподвижность.       Лиза безучастно смотрела в окно. Она поймала взгляд подростка в футболке «Юнайтед», выкрикивавшего оскорбления в адрес автобуса. На нем была джерси с фамилией «Коннор» и седьмым номером.       «Она этим питается», — подумала Лиза, и в ее сознании невольно промелькнул образ Карлы. Она представила, как Карла идет сквозь эту толпу, «дает пять» этому хаосу, впитывая шум, словно кислород. От этой мысли у Лизы сжался желудок.       «Как она может так играть?» — недоумевала Лиза. «Когда из нее так хлещут эмоции? Это небрежно. Это изматывает. На этом нельзя построить стабильность».       Но, даже критикуя, Лиза не могла остановить поток мыслей. Ей стало интересно, нервничает ли Карла. Ей стало интересно, не дрожат ли у Карлы руки — под всей этой бравадой и маской «местной героини» — так же, как иногда дрожат у самой Лизы перед тем, как она надевает форму.       «Прекрати», — приказала себе Лиза, прогнав навязчивую мысль. «Она — переменная. Не очеловечивай переменную».       Автобус с шипением остановился в недрах стадиона. Лиза встала, и весь автобус поднялся вместе с ней, в унисон.       В гостевой раздевалке воздух был прохладным и пах свежестиранной формой и резким химическим ароматом мази «Дип Хит». Здесь было стерильно.       Лиза стояла перед маркерной доской, ее команда собралась идеальным полукругом. Музыка не играла. Единственным звуком был шорох щитков и щелчки резинок.       Она не произносила речей в духе «Храброго сердца». Она не кричала. В этом не было нужды.       — Позиционирование — наш приоритет, — сказала Лиза, и ее голос, словно скальпель, разрезал тишину комнаты. — Если мы сохраним структуру, их эмоции станут их слабостью. Они хотят драки. Мы сыграем с ними шахматную партию.       Она обвела взглядом лица своих сокомандниц. Они смотрели на нее с полным доверием, но также и с тенью страха. Они знали стандарты. Безупречность была отправной точкой.       — Карла Коннор, — произнесла Лиза, и это имя на вкус было как уксус. — Она попытается вывести вас из себя. Она будет болтать, она будет нарушать правила, она попытается превратить игру в возню в грязи. Она хочет затащить вас на свой уровень, потому что знает, что на нашем, ей нас не победить.       Лиза замолчала. Она поймала собственное отражение в металлической дверце шкафчика. На долю секунды она увидела не себя, она увидела ухмылку Карлы из того видео, что смотрела утром. Увидела, как щурятся глаза Карлы, когда та смеется над судьей. Лиза моргнула, вытесняя образ.       — Не впускайте ее, — закончила Лиза, и ее голос упал на октаву ниже. — Если она прорвет линию, не вступайте с ней в контакт. Оставьте ее мне. На другом конце стадиона раздевалка «Юнайтед» была не комнатой, а ночным клубом.       Басы были такими тяжелыми, что у Карлы зубы в челюсти вибрировали. Из колонок, работающих на пределе возможностей, гремел грайм. Игроки танцевали, перекрикивались, кидались друг в друга обрывками тейпа. Это был хаос. Это был пот. Это была жизнь.       Карла мерила шагами красный ковер, ритмично цокая шипами, с мячом под мышкой. Она была не просто капитаном, она была церемониймейстером, старшей сестрой, вожаком стаи.       Она остановилась перед зеркалом, поправляя волосы. Они уже были в беспорядке — пряди выбивались из пучка, обрамляя лицо. «Хорошо», — подумала она. «Пусть Суэйн видит этот каламбур. Пусть гадает, где я была».       Она поймала себя на мысли о том, что сейчас происходит в гостевой раздевалке. Она представила, как Лиза стоит там, прямая как палка, и, вероятно, читает команде лекцию по геометрии треугольников. От этой мысли Карла улыбнулась, но улыбка была острой. «Интересно, она хоть когда-нибудь просто кричит?» — подумала Карла. «Интересно, если я сегодня врежу ей достаточно сильно, смогу ли я заставить ее сорвать эту маску? Я хочу увидеть, что там под этим льдом».       Она поняла, что слишком долго смотрит на собственное отражение, зациклившись на женщине, которая в данный момент, скорее всего, проверяет свой пульс на смарт-часах.       — Эй! Вырубай шарманку! — рявкнула Карла.       Трек оборвался мгновенно. Смех затих. Уважение в комнате было почти осязаемым — они любили ее, они тусовались с ней, но они боялись ее напора.       Карла повернулась к ним. Она не использовала доску. Она вышла в центр комнаты, вибрируя от энергии.       — Слушайте меня! — крикнула Карла. — Они сейчас в той комнате, пялятся в свои дурацкие айпады. Они думают, что они лучше нас, потому что они «клинически точны». Они думают, что придут в наш дом и преподадут нам урок дисциплины.       Она подошла ближе к Джексон, юному вингеру, которая выглядела так, будто ее сейчас стошнит от нервов. Карла схватила Джексон за плечо, встряхнув ее игриво, но крепко.       — Суэйн думает, что переиграет тебя, Джексон. У нее наверняка есть досье на твою левую ногу. Она думает, что ты просто ребенок, которого она может запугать. Ты собираешься позволить ей оказаться правой?       — Нет, кэп, — пробормотала Джексон.       — Не слышу! — взревела Карла.       — Нет! — проревела комната в ответ, и звук отразился от кафельных стен.       — Она холодная, — сказала Карла, и ее глаза сверкнули, на мгновение показалось, что она говорит уже не с командой, а сама с собой. — Она робот. А мы — огонь. Мы охотимся стаей. Мы не остановимся, пока они не выдохнутся. Пойдемте и растопим их.       Она развернулась и пинком открыла дверь, навстречу шуму туннеля. Но даже когда она «давала пять» своим сокомандницам, ее мысли были уже в пятидесяти ярдах отсюда — там, где в противоположном туннеле стоял единственный человек на всем стадионе, который действительно имел значение.       Игра превратилась в шедевр противостояния. Это был уже не футбол, а физический спор, происходящий на предельных скоростях.       С самого стартового свистка Карла стала занозой. Она не оставалась в своей зоне: дрейфовала, опускалась в глубину, уходила широко, вытягивая Лизу из ее идеально выстроенной оборонительной линии.       В начале первого тайма Карла получила мяч спиной к воротам. Лиза оказалась там мгновенно, прижавшись грудью к ее спине и фактически работая человеческим якорем.       — Тяжело дышишь, Суэйн, — прохрипела Карла, пытаясь бедрами оттеснить Лизу. — Старость подкрадывается?       Лиза не шелохнулась. Она дождалась, пока Карла начнет разворот, а затем чисто выбила мяч.       — Ты слишком медленно разворачиваешься, Коннор. Предсказуемо. Карла резко обернулась, вспыхнув от разочарования, но Лиза уже убегала прочь, раздавая указания своему левому защитнику.       По ходу тайма агрессия росла. Карла рванула по флангу за бесхозным мячом. Лиза рассчитала угол и корпусом прикрыла мяч, выкатывающийся за пределы поля. Но Карла не остановилась. Она влетела в этот «щит», врезавшись плечом в спину Лизы и отправив капитана «Сити» в рекламные щиты.       Свисток. Фол.       Лиза резко обернулась, оказавшись лицом к лицу с Карлой.       — Ты в футбол играешь или просто драку ищешь? Карла сделала шаг вперед, толкнув Лизу грудью. Она была мокрой от пота, волосы прилипли ко лбу, глаза горели лихорадочным блеском.       — Не справляешься с жаром — проваливай с кухни, капитан. Лиза оттолкнула ее — резким, жестким толчком в грудь.       — Еще раз тронешь меня после свистка, и я отправлю тебя на скамейку запасных.       — Обещаешь? — ухмыльнулась Карла, отбегая назад, пока судья спешил вмешаться.       Неизбежное столкновение произошло на тридцатой минуте. Это была точка невозврата.       Карла совершила стремительный прорыв по левому краю, обыграв фулбека. На адреналине она отпустила мяч слишком далеко. Лиза увидела просвет. Она не стала медлить — она пошла в стык.       Это был мяч «50 на 50», столкновение чистых воль. Лиза пошла в жесткий подкат. Карла отказалась прыгать. Она попыталась перескочить через подкат, но инерция Лизы выбила у нее ноги.       Они рухнули кучей — клубок из красных и синих конечностей, шипы скользнули по мокрому дерну. Они перекувырнулись дважды, инерция превратила их в запутанную массу тел.       Игра остановилась, но они не встали сразу.       Лиза лежала на спине, хватая ртом воздух. Карла сидела на ней верхом, уперевшись руками в газон по обе стороны от головы Лизы, чтобы приподняться. На две секунды время замерло. Жар между ними был удушающим — запах пота, мокрой травы и пряный аромат мази.       Лиза смотрела вверх. Карла смотрела вниз. Лицо Карлы раскраснелось, губы были приоткрыты в тяжелом дыхании. Ее бедро плотно прижималось к бедру Лизы. Это было интимно, агрессивно и электрически пугающе.       — Слезь с меня, — прохрипела Лиза, ее голос был напряжен. Карла не шевельнулась. Она наклонилась еще ниже, и капля пота с ее лица упала на ключицу Лизы.       — Ты теряешь скорость, Суэйн. Я чувствую, как твое сердце колотится. Тебе страшно.       — Мне скучно, — парировала Лиза, ее взгляд на микросекунду опустился к губам Карлы, прежде чем снова впиться в ее глаза. — А теперь проваливай.       Карла ухмыльнулась и медленно поднялась, намеренно проведя рукой по голени Лизы. Это был издевательский жест, имитация проверки на травму, но по ощущениям это было похоже на ласку. Лиза вскочила, агрессивно отряхивая шорты от грязи, кожа горела в том месте, где ее коснулась Карла.       К восьмидесятой минуте «Сити», вопреки ходу игры, повел 1:0. «Юнайтед» был в отчаянии. Мяч отскочил к Карле на краю штрафной. Она не думала. Она развернулась — тело само знало, где находятся ворота — и нанесла удар с лету.       Мяч пролетел мимо вратаря. 1:1.       Стадион взорвался. Рев был оглушительным. Но Карла не побежала к угловому флажку. Она не побежала к фанатам. Она мгновенно обернулась, сканируя штрафную, пока не нашла Лизу.       Лиза стояла на коленях, опустив голову, раздавленная поздним голом. Карла подошла прямо к ней, на мгновение проигнорировав празднующих сокомандниц. Она наклонилась, и ее голос прозвучал токсичным шепотом сквозь рев толпы.       — Я же говорила, — выдохнула Карла, торжествующая и запыхавшаяся. — Я говорила, что сломаю тебя. Лиза подняла взгляд, ее голубые глаза были ледяными от ненависти.       — Это ничья, Коннор. Ты ничего не выиграла.       — Я выиграла этот момент, — Карла подмигнула ей и наконец, повернулась, чтобы обнять свою команду.       Когда прозвучал финальный свисток, рукопожатия не было. Просто две женщины стояли по разные стороны центрального круга, тяжело дыша, с синяками на телах и смотрели друг на друга с ненавистью, которая подозрительно напоминала одержимость.       Адреналиновый откат был самым тяжелым моментом. Он накрыл Лизу физической волной, стоило ей уйти с поля.       Она сидела в раздевалке еще долго после того, как остальные ушли в душ. Колено ныло в месте столкновения, а левый глаз начал опухать, наливаясь нежным фиолетовым оттенком. Внутри было пусто. Ничья ощущалась как провал. Как математическое несовершенство.       Она проверила телефон. Никаких сообщений от семьи. Никаких «молодец» от близких. Только уведомление от PR-службы клуба: «Совместное послематчевое интервью через пять минут. Sky Sports. Обязательно».       ***       Лиза встала, стерла грязь с лица холодным полотенцем, затянула хвост так туго, что заломило в висках, и направилась в медиа-зону. Карла уже была там.       Она прислонилась к высокому стулу перед брендированным задником, лениво покачивая ногой. Она выглядела разбитой. Красная джерси была надорвана у воротника, волосы представляли собой катастрофу из травы и пота, и она прихлебывала синий изотоник так, словно это было шампанское.       — Ты не торопилась, — буркнула Карла, когда Лиза забралась на соседний стул. Места было слишком мало. Их плечи соприкоснулись — мокрая ткань о мокрую ткань.       — Мне нужно было убедиться, что моя команда в порядке, — сухо ответила Лиза, глядя прямо в объектив камеры. — Некоторые из нас действительно руководят, Карла. Мы не просто забиваем и убегаем.       — А некоторые из нас действительно играют, — огрызнулась Карла, хотя огонь в ее голосе поутих, сменившись тяжелой физической усталостью. — Ты пол-игры потратила, пытаясь подрабатывать судьей.       На камере вспыхнул красный огонек. Интервьюер, выглядевший в восторге от того, что оказался в эпицентре перепалки, улыбнулся.       — Дамы, ничья 1:1. Напряженный матч. Сегодня на поле было много силовой борьбы. Суэйн, прокомментируйте то столкновение в первом тайме. Лиза надела свою медийную маску.       — Это была жесткая игровая борьба. «Юнайтед» — физически крепкая команда. Мы знали об этом. Мы хорошо держали структуру, но результат, конечно, разочаровывает, учитывая нашу статистику владения мячом. Карла громко фыркнула.       — Хотите что-то добавить, Коннор? — спросил интервьюер. Карла наклонилась к микрофону.       — Статистика не выигрывает матчи, приятель. Это делает сердце. Она может сколько угодно болтать о владении, но кто праздновал на восьмидесятой минуте? Лиза повернула голову, ее глаза сузились.       — Это был случайный удар с лету. Ты попала голенью.       — Я попала с намерением, — поправила ее Карла, ухмыляясь. — Но я скажу вот что...       Карла замолчала. Она повернулась на стуле, игнорируя камеру, и посмотрела прямо на Лизу. Ухмылка исчезла, сменившись чем-то неуютно серьезным.       — Я играла против лучших защитников Европы. Француженок, немок, американок. Все они быстрые, все сильные. Но Суэйн... — Карла неопределенно махнула рукой в сторону Лизы. — Она единственная, кто заставляет меня думать. Она бесит до чертиков, она зажатая, она высасывает радость из всего подряд... но она лучший защитник в мире. Без вариантов. Я вынуждена быть лучше, потому что существует она.       В комнате воцарилась тишина.       Лиза замерла. Она была готова к оскорблениям. Была готова к высокомерию. Но она не была готова к уважению. Краска залила ее шею, полностью обходя все барьеры медиа-тренингов. Она открыла было рот, чтобы возразить, но не проронила ни звука. Она чувствовала себя абсолютно выбитой из колеи.       — Не делай такой шокированный вид, Суэйн, — ухмыльнулась Карла, отворачиваясь к камере, момент уязвимости исчез так же быстро, как и появился. — Она всё еще заноза в заднице. Но она — моя заноза в заднице. Когда свет софитов погас, Лиза вскочила так быстро, что едва не опрокинула стул. Она не попрощалась. Она зашагала к туннелю, ведущему к автобусу «Сити», и ее сердце колотилось сильнее, чем во время матча.       ***       Карла Коннор делала то, что умела лучше всего: шумела. Она сидела в отдельной кабинке в полумраке бара в Северном квартале в окружении сокомандниц. Стол был завален пустыми пивными бутылками и стопками. Басы из колонок вибрировали сквозь кожаные сиденья, заглушая мир вокруг.       — За гол! — крикнула Джексон, поднимая бокал.       — За голень! — расхохоталась Кэти.       Карла опрокинула стопку текилы, позволяя жжению отвлечь ее. Она смеялась, она была душой компании, но ее взгляд то и дело косился на дверь. К кабинке подошла женщина. Ослепительная — высокая брюнетка в платье, подчеркивающем всё, что нужно. Она наклонилась над столом, коснувшись руки Карлы.       — Отличная игра сегодня, — промурлыкала она, ее взгляд был темным и манящим. От нее пахло цветочным парфюмом и капелькой виски. — Ты выглядела потрясающе.       Карла улыбнулась — отработанной, обаятельной улыбкой местной знаменитости. Она позволила руке женщины задержаться на своем бицепсе.       — Спасибо, дорогуша. Рада, что шоу понравилось.       — Может, отпразднуем где-нибудь в более тихом месте? — предложила женщина, понизив голос.       Это было простое предложение. Безопасное. Эта женщина была легкой добычей. Она была доступна.       Карла посмотрела на нее, и всё, что она увидела — это яростный, с фиолетовым синяком глаз Лизы Суэйн. Увидела ее несгибаемую осанку. Она почувствовала фантомное давление тела Лизы, прижатого к дерну под ней, запах дождя и травы.       Эта женщина была мягкой. Лиза была гранитом. Карла с тоскливым чувством поняла, что больше не хочет мягкости. Ей нужен был вызов. Ей нужно было трение.       — Не сегодня, — сказала Карла, осторожно убирая руку. — Я... восстанавливаюсь. Давай в другой раз?       Женщина выглядела разочарованной и ушла. Карла откинулась на спинку дивана, глядя в потолок.       — Ты в порядке, кэп? — спросила Кэти. — Ты только что отшила «десяточку».       — Знаю, — пробормотала Карла, делая глоток пива, которое казалось выдохшимся. — Кажется, у меня сотрясение. Мозги набекрень.       ***       Лиза Суэйн вела войну с собственным телом.       В ее квартире было темно, только огни города пробивались сквозь залитые дождем окна. Тишина. Ни музыки. Ни телевизора. Только звук рваного, отчаянного дыхания.       Лиза была на полу в гостиной, на ней были только спортивный лифчик и шорты. Кожа блестела от пота.       — Девяносто восемь... девяносто девять... сто. Она вытолкнула себя вверх, трицепсы горели, затем снова опустилась.       — Сто один.       Ей не следовало этого делать. Физиотерапевт велел отдыхать. Колено распухло. Глаз пульсировал в такт ударам сердца. Но она не могла сидеть на месте.       Каждый раз, когда она замирала, она слышала голос Карлы. «Она лучший защитник в мире».       Зачем она это сказала? Это была психологическая игра? Или искренность? И почему воспоминание о бедре Карлы, прижатом к ее бедру на поле, заставляло желудок Лизы переворачиваться — и это не имело никакого отношения к гневу?       — Сто десять. Лиза рухнула на ковер, руки подкосились. Она перевернулась на спину, глядя в потолок и хватая ртом воздух. Пот остывал на коже. Она закрыла глаза, и там снова была Карла. Небрежная. Громкая. Блестящая.       — Убирайся из моей головы, — прошептала Лиза в пустоту идеальной комнаты.       Она лежала в темноте, мышцы дрожали. Она понимала: впервые за пятнадцать лет она не сможет решить проблему тренировками. Карла Коннор больше не была просто соперницей. Она была призраком, преследующим коридоры ее разума, и никакое количество отжиманий не могло ее изгнать.