no attachments

Джисон успешно перенёс вечеринку на субботу. Иронично, но вечеринки были для него довольно безопасным местом. Особенно те, что проходили у него дома, где алкоголь подавался в неприличном количестве (спасибо, богатый папа Чанбина!), и Джисону не приходилось переживать о том, что он сделает что-то глупое и постыдное, потому что все и так делали что-то глупое и постыдное. Было очень легко слиться с толпой. Джисон всегда отвечал за музыку, поэтому она его устраивала, и если он считал, что кто-то ведёт себя странно, он просил Чана или Чанбина выгнать их. Атмосфера в целом была приятная. Иногда он болтал с людьми, если они начинали разговор первыми. В основном он просто слонялся вокруг и наблюдал за толпой. Как и сейчас. Он оглядел комнату в поисках друзей. Чан стоял у двери, беспомощно смотря на Феликса, пока тот, улыбаясь и размахивая руками, увлечённо рассказывал историю, которая, как Джисон мог предположить, была очень длинной. Каждый раз, когда Джисон смотрел на них, Феликс всё ещё говорил. Чан, похоже, ничуть не возражал. Чанбина нигде не было видно – скорее всего пытался нафлиртовать себе дорогу в штаны Хенджина. Они с Чаном всю ночь топтались у двери, выжидая, когда появятся Хенджин и Феликс. На это было больно смотреть. И немного жалко. И Джисон определенно не был жалким, потому что он не пялился на дверь, ожидая Минхо. Он не пялился. Особенно после того, как Минхо, войдя ранее, заметил его, отвернулся, и пошёл к алкоголю. В общем. Чонин, как обычно, танцевал со своими друзьями с педагогического. Он был зажат между двумя девушками, одна была спереди, закинув руки ему на плечи, и вторая сзади, уместив ладони на его бёдрах. Все смеялись, особенно Чонин. Атмосфера между ним и Джисоном всё ещё была странной. Они практически не разговаривали. Чонин постоянно ходил в наушниках – очевидный знак не разговаривай со мной. Джисон толком не понимал, что пошло не так и как это исправить. Обычно он говорил прямо, но Чонин совсем не выглядел так, будто хотел этого. Сейчас он выглядел действительно счастливым. Он извивался, специально преувеличенно, и прикусывать губу. Все девушки начали подбадривать его и смеяться; одна даже сделала вид, что кидает в него деньги. Джисон почувствовал, как обида разливается по венам. Уже несколько дней он видел Чонина только с каменным лицом и устремлённым вперед взглядом. Эти девушки не его лучшие друзья, Джисон его лучший друг. Так почему они могут вместе смеяться и прижиматься к нему? Это должен был быть Джисон. Ну, без танцев с прижиманиями, это ему было не нужно. Всё дело было в принципах. Громкое эй! пронеслось сквозь шум. Джисон проигнорировал это, голос был женский, так что явно не для него. Но он услышал его снова, ближе. Он обернулся и увидел, как Нина, спотыкаясь, идёт к нему. – Эй! – снова крикнула она и помахала ему рукой. Джисон обернулся, чтобы убедиться, что за его спиной никого нет – там была лишь стена. Он почувствовал, как его тело вспыхнуло от смущения, – Я с тобой говорю, да! – Джисон указал на себя. Её покрасневшее лицо разразилось смехом, – Да, с тобой! – О, – Джисон отчаянно пытался придумать, что сказать, когда она остановилась перед ним. Он намеренно держал взгляд выше – она снова была в крошечном топе. У неё есть вещи нормального размера? Стоп, ему можно было так думать? Это не оскорбительно по отношению к девушкам? Джисон ведь не особо общается с девушками. Чёрт, стоит ли ему завести больше друзей? Разнообразить круг общения? Было ли это проблемой? Чёрт, он пялится. Что теперь сказать? Он делает зрительный контакт? Нет, стоп, теперь он делает слишком много зрительного контакта. Раньше было естественней. Он попытался сделать прежнее выражение лица, но уже забыл, каким оно было. Взгляд заметался в поисках друзей, за которыми можно было бы спрятаться. – Чонин сказал, что ты под запретом, – заполнила тишину Нина. Сколько он уже стоит молча? Блять, теперь он молчит ещё дольше. – Эм, – Джисон откашлялся, – Правда? Нина кивнула. Джисон уставился на неё, совершенно беспомощный. Что он должен был на это ответить? Чонин действительно сказал, что я под запретом. Да, спасибо, что напомнила. Не то, чтобы он был сильно заинтересован – хотя, может, и был. Блять, он снова пялится на её грудь. – Ты увлекаешься музыкой, да? – спросила она, что было хорошим знаком. Она ещё не ушла, значит, наверно, не заметила, что он пялился? Или заметила, но всё равно решила продолжить разговор? Что, пожалуй… Ещё лучший знак? Нет, стоп… Джисон правда хочет потрогать грудь подруги Чонина сегодня? Собирался ли он вообще это делать? – Да, – ответил Джисон, – Да, я увлекаюсь. Они замолчали, глядя друг на друга. – Ты читаешь рэп? – спросила она. В такие моменты Джисону хотелось выпить. Может, ему стоило просто напиться сегодня вечером, он смог бы справиться с похмельной тревожностью пару дней. Он мог бы позволить Минхо вытрахать из него всю тревожность. – Угу. – Круто! – она обхватила его руку. Джисон посмотрел на её руку, затем обратно на её лицо, и завис. – Это, э-э… – он моргнул, снова уставившись на её руку, – Да? Она улыбнулась. Нина была красивой, очень красивой. С ресницами, которые казались слишком длинными для настоящих, и с блёстками по всему телу. Но всё равно не такая красивая, как Минхо. – Ты… с педагогического? – спросил Джисон. Единственный вопрос, который он задавал, был какой у тебя факультет. Обычно он не продвигался в процессе заведения друзей достаточно далеко, чтобы успеть выучить какие-то другие вопросы. Он уже знал, что она учится на педагогическом, именно поэтому она дружила с Чонином, так что теперь он, вероятно, выглядел тупым или невнимательным. Или и тем, и другим. Господи, как бы ему хотелось выпить, чтобы хотя бы руки занять чем нибудь. – Угу! – она кивнула, широко распахнув глаза и хлопая ресницами. – Круто, круто… – Джисон тоже кивнул. Он снова оглядел комнату, отчаянно пытаясь найти Чанбина. Чонин на него злился, а Чан слушал Феликса уже около получаса. Чанбин был его единственной надеждой. – Тебе стоит показать мне свою комнату, – вдруг сказала Нина. Джисон так резко повернулся к ней, что закружилась голова. – Что? – Пойдём в твою комнату? – повторила она. – Э-э, – Джисон уставился на неё широко раскрытыми от удивления глазами, – Конечно? Она ухмыльнулась, схватила его за руку и потащила в спальню. Какого чёрта? Он был слишком ошеломлён, чтобы осознать происходящее, просто поплёлся за ней и упал на кровать, когда она прижала его к ней спиной. И вот, на его коленях красивая девушка в крошечном топе – грудь прямо напротив лица. Никогда в жизни он не был так близко к груди. Живот скручивало, и он не понимал, приятно или нет. Но член определённо твердел. Она положила ладонь ему на шею и наклонилась, чтобы поцеловать. Паника охватило тело. – Простипростипростинет, – Джисон положил руки ей на грудь, отталкивая, и только потом осознал, что на самом деле держит ее за грудь. Он отскочил, словно обжёгшись. – Извини, – она хихикала. В её голосе не прозвучало ни капли неловкости – может Джисону перепасть хотя бы капля её уверенности? – Я думала… – Я гей, – выпалил Джисон по какой-то причине. Он не был геем. У него уже почти стояк. Но что-то в этом казалось неправильным, словно это никак не совпадало с тем, кем он был и чего хотел. – О, – Она склонила голову набок. Потом совсем нескромно посмотрела вниз на его ноги, – Ты уверен? – Да, – господи, какой же он идиот. Невероятный идиот, – Только, пожалуйста, никому не говори. – Эм, не скажу, – она указала рукой между ними, – Извини? За это? – Всё в порядке, – сказал Джисон, прокашлявшись. Она поднялась с его колен. Джисон старался незаметно привести себя в порядок. Нина снова хихикнула. – Так вот, почему ты под запретом? – Ага..? – неловко улыбнулся он. – Чёрт, – вздохнула она, потрепав его по голове, – Извини за недоразумение. И затем она ушла. Что ж, это было несколько разных слоёв ужаса, в которых Джисон пока не был готов разбираться. Вместо этого он позволил тревоге устроиться под рёбрами, а в животе закипал комок вины и сожаления. Каждая отдельная часть этой сцены могла бы не дать ему заснуть три ночи подряд, так что теперь он был уверен, что больше никогда не заснёт. Его нужно изолировать от общества, серьёзно. Что с ним, блять, не так? Господи, что, если она расскажет Чонину? Она точно расскажет Чонину. Или, что ещё хуже, она расскажет друзьям, и они расскажут Чонину. О, чёрт-чёрт-чёрт. Чонин и так был зол на него, теперь он будет просто в ярости. Он поднялся и вышел из комнаты. Сегодня он собирался напиться. На кухонной стойке стояла наполовину пустая бутылка виски. Он схватил её и сделал несколько жадных глотков, после чего согнулся пополам и закашлялся. Его чуть не вывернуло. Он вдруг вспомнил, что тревога – не единственная причина, по которой он не пьёт. Он закашлялся, когда выпрямился, и облокотился на стойку; голова уже кружилась. Итак, Джисон чуть не переспал с подругой Чонина, Ниной, уже переспал с Минхо и он немного паниковал из-за обоих, но по совершенно разным причинам, которые он сам не понимал. И единственным человеком, с которым он хотел об этом поговорить, был Чонин, но он не мог ему рассказать, потому что врал ему, ну, буквально всё время, буквально постоянно, и… – Джисони? – позвал Чонин. Он вошёл на кухню, нахмурив брови, и встал перед Джисоном, – Что с тобой? Конечно, конечно Чонин нашел его, когда он был в панике, потому что он был хорошим другом, лучшим другом Джисона, а Джисон был плохим слушателем, который его не понимал, и к тому же пошёл против его совершенно ясных запретов не связываться с его друзьями. – Слишком громко? – спросил Чонин, заметив, что Джисон молчит. – Люди ведут себя странно, – ответил Джисон. Он был «людьми». Он вёл себя странно. – Что? Что-то случилось? Джисон не знал, что сказать. Он уставился на него. В голове всё затуманилось: реальность размывалась по краям. На лице Чонина отразилось беспокойство. – Что произошло? – Ничего, – ответил Джисон. – Ты уверен? Джисон расплакался. Он не знал, откуда взялись слёзы, они просто хлынули сами собой. – Хочешь, чтобы все ушли? Джисон крепко зажмурился и кивнул. Музыка была такой громкой, что превращалась в глухой звон в ушах, голова кружилась, его тошнило, становилось жарко, алкоголь накрыл слишком сильно и быстро, а паника уже проникала в кости. – Ладно, пойдём… – Чонин взял его за руку. Джисон разрыдался ещё сильнее, – Пойдём в нашу комнату. Его вели в спальню уже второй раз за этот вечер, и от этой мысли скручивало живот. Он был таким плохим другом. Он был ужасным другом. – Прости, – всхлипнул Джисон, как только закрылась дверь, – Я не хотел… Я… прости, что я плохой слушатель. – Всё нормально, – быстро ответил Чонин. Он сел на кровать Джисона и отпустил его руку, когда Джисон сел рядом, – Я вёл себя, как ребёнок. Всё в порядке. Джисон шмыгнул носом. – Я постараюсь слушать лучше. – Это… – Чонин вздохнул, – Не знаю. Я просто… Чувствителен, что ли, когда дело касается моих друзей. Впервые в жизни Джисон почувствовал, что не понимает Чонина. Они всегда были вдвоём, вместе всё делали и переживали. Других друзей, к которым можно было бы ревновать, не было, их жизни были прочно связаны друг с другом. Между ними никогда не возникало такого разрыва – для этого просто не было места. Они были слишком близки, их жизни были переплетены слишком тесно. – Да, – кивнул Джисон. Он вытер сопли и икнул, – Нет, это… да. Прости, что я вёл себя, как придурок. Чонин пожал плечами. – Ты и вправду сказал, что я не нравлюсь моим друзьям. – Я не это имел в виду… Чонин бросил на него взгляд. – Извини, – быстро ответил Джисон, – Я… не это хотел сказать. Ты правда им нравишься. Он вспомнил, как они танцевали вместе. Конечно, он им нравился, им было так весело вместе. Было ли Чонину всё ещё так весело с Джисоном? – Да, – Чонин уставился на свои руки. Он начал крутить кольца на пальцах, снимая и надевая их обратно. – Вы, похоже, отлично проводили время, –Джисон постарался скрыть горечь в голосе, – Ты им определённо нравишься. Чонин сжал губы и упрямо продолжал смотреть вниз. – Думаешь, я им когда-нибудь понравлюсь на самом деле? – Ты им уже на самом деле нравишься, – настаивал Джисон. Живот скрутило сильнее – он был ужасным другом, – Ты сам сказал, что нравишься им. – А ты сказал, что нет. Джисон открыл рот, но потом снова закрыл. – И ты был в чём-то прав, – добавил Чонин. Джисон задумался. – Поэтому ты был расстроен? – Вроде того, – пожал плечами Чонин, – В основном. – Прости, – повторил Джисон, – Я просто… не понял. – Без разницы, – сказал Чонин, глядя на свои руки, – Просто раньше я никогда так об этом не думал. Я просто… – он тяжело вздохнул, – Я был так рад, что учусь заводить друзей, что даже не подумал об этом. – Блять, – выдохнул Джисон. Он был ужасным другом. Просто худшим, – Мне так жаль, Инни. – Всё нормально. – Ты им правда нравишься, – повторил Джисон, – Они… они бы не проводили с тобой время, если бы ты им действительно не нравился. И ты ведь не притворяешься. Ты всё ещё ты. – Да, но… не знаю, – Чонин шумно выдохнул через нос и поднял взгляд от своих рук, – Ты всё ещё хочешь, чтобы все ушли? Джисон чувствовал, как от баса музыки вибрировал пол. Какой-то парень перекрикивал все голоса. – Вроде того, да, – ответил Джисон. – Хорошо, – Чонин резко встал и вышел из комнаты. Джисон подтянул колени к груди и уткнулся в них лбом. Это было ужасно. Ему казалось, что его сейчас вырвет. Он услышал, как снова открылась дверь и поднял голову, ожидая увидеть Чонина. – Привет, – сказал Минхо. Он ввалился в комнату Джисона и слишком громко захлопнул за собой дверь. Джисон шмыгнул носом и вытер остатки слёз и соплей с лица. – Привет? – Ты в порядке? – невнятно произнёс Минхо. Он был красным от ушей до шеи. – Ты очень пьян, – ответил Джисон. Он задумался, не звучат ли его слова так же невнятно: они действительно казались какими-то вязкими на языке. – Ага, – Минхо рухнул на кровать рядом с ним, – Почему ты плачешь? – Я плохой друг, – пробормотал Джисон. Минхо поднёс руку к лицу Джисона. Слёз уже не было, но он всё равно провёл большим пальцем по щеке, словно стирая их. Джисон закрыл глаза и прижался к его прикосновению; по коже пробежали мурашки. – Ты не плохой друг, Сони. Джисон пожал плечами. Он уже не мог думать об этом – руки Минхо были на нём и от этого кружилась голова. Может, дело было в алкоголе. Точно в алкоголе, больше ни в чём. – Что случилось? – Я просто… – Джисон сжал губы. Он знал, что выглядит жалко: надутый и с влажными глазами. – У Чонина есть друзья. А у меня нет, потому что я странный. Минхо захихикал. – Не смейся надо мной! – простонал Джисон. – Извини, – Минхо ущипнул его за щёку, – Ты просто милый. Джисон сердито посмотрел на него. – Ты придурок. – Извини, – повторил Минхо, – Я не считаю тебя странным. И у тебя есть друзья. – Только Чанбин и Чан, – Джисон неопределённо махнул рукой в сторону гостиной. – И Чонин. – Да, но, – Джисону захотелось закрыть глаза. Комната кружилась, – Я завёл только двух друзей с тех пор, как приехал сюда. И всё. – Это проблема? – Нет. Но я больше не понимаю Чонина. – Почему? – У него есть друзья, – объяснил Джисон, – И он умеет их заводить, но ему, видимо, это тяжело даётся? И я заставил его чувствовать себя плохо. – Эм… – Минхо уставился на него, – Окей? Дверь снова открылась. Минхо резко отскочил от Джисона, чуть не свалившись с кровати, и ухватился за край обеими руками. – Чанбин всех выгоняет, – сказал Чонин, никак не отреагировав на это странное представление. Джисон протянул к нему руки. Обычно они с Чонином не были особо тактильными друг с другом, но сейчас Джисон был пьян, ему было плохо, и он хотел обнять своего лучшего друга. К удивлению, Чонин устроился рядом и прижался к нему. – Где он был? – спросил Джисон. – На улице с Хенджином. Ох. Теперь, думая об этом, это казалось очевидным. – Хенджин так сильно хочет его трахнуть, – пробормотал Минхо. Джисон ахнул. – Правда? У него были подозрения, но услышать их подтверждение вслух – совсем другое дело. – Ага, – ответил Минхо, – Это же очевидно. – Почему он тогда не сделает этого? – спросил Чонин, – Чанбин раздражает. – Сумасшедшие проблемы с доверием, – ответил Минхо, – И ему нравится, когда за ним бегают. – Хм, – Джисон задумался, – Ну, думаю, для Чанбина это даже хорошо, потому что я почти уверен, что он никогда не сможет его забыть. И, кажется, ему нравится бегать. – Хенджина это возбуждает, – как ни в чём не бывало добавил Минхо, – Преданность. Для него заставлять Чанбина ждать – это как прелюдии. – Мерзость, – воскликнул Чонин. Минхо рассмеялся; Джисон рассмеялся, увидев, как Минхо рассмеялся. Над чем они смеялись? Над Хенджином и Чанбином? Без разницы. Джисону просто нравился смех Минхо. Пьяный Минхо казался невероятно открытым. Джисону захотелось притянуть его к себе и обнять. Это звучало успокаивающе. Он бы хотел оказаться зажатым между лучшим другом и… …Кем ему был Минхо? Другом. Другом, да? Они были друзьями. Джисон заставил себя отогнать эти мысли. По какой-то причине желудок заболел ещё хуже. Алкоголь. Это всё алкоголь, конечно. Алкоголь сегодня был корнем всех его проблем, поэтому он обычно не пил. Дверь снова открылась, Сынмин вошёл, молча сел на кровать Чонина и уставился на рыбку в аквариуме так, словно от этого зависела его жизнь. Он оставил дверь открытой – Феликс и Чан тоже ввалились, Феликс повис на руке Чана, чьё лицо всё было красным – от алкоголя или от Феликса. Скорее всего, от обоих сразу. Они устроились на полу и Феликс закинул ноги ему на колени. Прежде, чем кто-либо успел что-то сказать, музыка резко оборвалась и раздался громкий голос Чанбина, требовавшего, чтобы все уходили. Джисон почувствовал, как облегчение разливается по всему телу. Они решили сыграть в правду или действие. Джисон думал, что это, кажется, было идеей Феликса? Он не был уверен. Слишком пьян и слишком смущён, чтобы вспоминать события сегодняшнего вечера. Он затолкал их подальше, глубоко внутрь, и сосредоточился на этой глупой игре с друзьями. – Хенджин, – сказал Сынмин, – Действие: дай Чанбину поднять тебя. Глаза Чанбина загорелись. Хенджин тут же выпил. – Пожалуйста, позволь мне поднять тебя! – крикнул Чанбин так громко, что, казалось, задрожал дом. – Я уже выпил, – ответил Хенджин и повернулся к Минхо, – Хён, правда или действие? Минхо выглядел так, будто изо всех сил сдерживается, чтобы не закатить глаза. – Правда. – Ты сейчас спишь только с одним человеком, не так ли? – спросил Хенджин, наклоняясь ближе к Минхо в ожидании ответа. Джисон прожигал в Минхо дыры взглядом. Минхо даже не смотрел в его сторону, просто схватил бутылку, налил себе и выпил. – Это значит да! – взвизгнул Хенджин. Минхо покачал головой. – Это значит, что я не хочу обсуждать свою личную жизнь. Сынмин обвинительно ткнул в него пальцем. – Ты не ответил ни на один вопрос не и выполнил ни одного действия. Минхо только и делал, что пил, и это становилось очевидно по его красным щекам и покачиванию. Феликс нахмурился, вглядываясь в него. – Не думаю, что он сейчас спит с кем-то. Что необычно. – Мы можем не обсуждать, с кем я сплю? – Есть кто-то один, – настаивал Хёнджин, – Я точно уверен. Сынмин покачал головой. – Он факбой. Хенджин повернулся к Сынмину. – Четыре бобы. Джисон понятия не имел, что это, блять, значит. – Четыре – это много, – промычал Сынмин. – Я точно уверен, – повторил Хенджин. – Ты ошибаешься, – возразил Сынмин, – Он слишком распутный. – Распутный? – недоверчиво переспросил Минхо. Хенджин его проигнорировал, отвечая Сынмину. – Четыре бобы. Сынмин задумался. – Идёт, – они пожали друг другу руки. – Перестаньте ставить на мою личную жизнь, – потребовал Минхо. – Начни быть честным, – парировал Хёнджин, даже не посмотрев на него, – И мы перестанем. – Чья теперь очередь? – спросил Чонин, явно уставший от этого разговора. – Минхо, – в один голос ответил Сынмин и Хенджин. – Чанбин, – сказал Минхо, – Действие: забери мою очередь. Сынмин застонал. – Ты даже не спросил правда или… – Хенджин, – поспешно перебил Чанбин. Конечно же, он должен был использовать любую возможность, чтобы пофлиртовать с Хенджином. Он повернулся к нему, собираясь задать вопрос, но вместо этого просто выдохнул, – Ты такой красивый. Уголки губ Хенджина приподнялись в улыбке. – Тебе нужно спросить правду или действие, – напомнил Сынмин. – Да, – кивнул Чанбин. Его взгляд упал на губы Хенджина, – Правда или действие? – Действие, – беззаботно ответил Хенджин, словно точно зная, что делает. Джисон наблюдал, как в голове Чанбине разворачивается целая битва. Перед ним открылась возможность и он явно размышлял, как ей воспользоваться. – Я… эм, – Чанбин сжал свои джинсы в кулак, – Я… действие: сходи со мной в спортзал? – Я уже сказал, что не пойду, – ответил Хенджин, но улыбка всё ещё не сходила с его губ. – Точно, – Чанбин прокашлялся. Он уставился на Хенджина; Хенджин уставился в ответ. Остальные сидели и смотрели, как они смотрят друг на друга. На этот раз прокашлялся Хенджин. Он немного потряс головой. – Джисон, – он оглядел комнату, пытаясь придумать вопрос. Чанбин… смутил его? Серьёзно? – Эм… Какой был самый позорный момент в твоей жизни? – Банальщина, – объявил Сынмин. – У тебя есть вариант получше? – Нет, – честно признался Сынмин. Он повернулся к Джисону, – Отвечай. Джисон посмотрел на Минхо. Минхо посмотрел на него в ответ. – Я однажды заплакал на уроке, потому что Чонина не было, – ответил Джисон. Это действительно был один из его позорных моментов, но определённо не самый позорный. Самым позорным моментом навсегда останется то, как Минхо растянул его, а потом выставил за дверь. – Оу, но это же так мило! – протянул Феликс. – Мне было лет пятнадцать, – добавил Джисон. – Оу! – повторил Феликс. Он склонил голову набок и улыбнулся, – Немного жёстко, – признал он, – Но всё равно мило! – Он плачет, как маленький ребенок, – сказал Чонин. – Это правда, – кивнул Джисон, – Типа… – он сморщил лицо и с трясущимися плечами стал изображать икоту и шмыгать носом. Феликс посмотрел на Минхо. Джисон понятия не имел, что это, блять, значит, поэтому решил проигнорировать. – Чонин, – сказал он, – Правда или действие? – Действие, – ответил Чонин. – Признайся, что мы целовались. Чонин застонал. – Подожди, – удивлённо сказал Чан, – Что? Вы целовались? – Мы абсолютно точно не целовались, – заявил Чонин. – Целовались! – Джисон выпрямился и развернулся всем телом к Чонину, – Мне было шестнадцать, тебе пятнадцать, мы были в твоей комнате… – Этого никогда не было, – сказал Чонин, повернувшись к остальным. – Было! – крикнул Джисон. – Зачем нам целоваться, Джисон? – Я сказал дай мне маленький поцелуйчик, и ты дал! – Этого буквально никогда не было. – Было! Я хотел маленький поцелуйчик, и ты дал мне маленький поцелуйчик! – Я никогда в жизни никому не давал поцелуй, ни маленький, ни какой-либо другой, – ответил Чонин, – И собираюсь продолжать в том же духе. – Нет! – крикнул Джисон, – Мы были у тебя в комнате, смотрели видео на моём ноуте, и ты поцеловал меня в щёку! – Не было этого! – крикнул Чонин в ответ. Феликс наклонил голову. – Ты не признаешь, что поцеловал его в щёку? – Потому что я этого не делал! — упрямо повторил Чонин. – Кого бы ты поцеловал? – внезапно спросил Хенджин, – Из этой комнаты. Если бы пришлось. – Никого, – ответил Чонин. – Если бы пришлось, – настаивал Хенджин. – Мне никогда не придётся. – Теоретически, – сказал он, – Джисона вот-вот переедет вагонетка. Чан наклонил голову вбок. – …Разве так работает проблема вагонетки? – Да, – со стопроцентной уверенностью сказал Хенджин. – Ну… – Чонин задумался, – Сынмина, наверное. Если бы пришлось. Сынмин скривился. – Почему? – Целовать Чана – всё равно, что целовать отца, целовать Чанбина – всё равно, что целовать мать, целовать Хенджина или Феликса – создаст много проблем. Я слишком уважаю Минхо, чтобы целовать его, – перечислил Чонин, – Так что остаёшься ты. Сынмин явно задумался. – Ну, логично. – Всё ещё моя очередь, – напомнил Джисон, – Минхо. Чем бы ты занимался в жизни, если бы не боялся разочаровать родителей? Минхо чуть приподнял руки ладонями вверх и уставился на Джисона пустым взглядом. – О боже, – Чонин закрыл лицо руками, прежде чем посмотреть на Минхо, – Прости, хён. Родители Джисона позволяют ему делать всё, что угодно, и у него проблемы с эмпатией. – Эй! – крикнул Джисон, – Неправда! – Правда, – возразил Чонин. Он снова повернулся к Минхо, – Его старший брат – инженер, а Джисон ментально нестабильный, так что родители махнули на него рукой. Джисон простонал. – Это многое объясняет, – сказал Минхо. – Что это значит? – заныл Джисон. – Это значит, что то, что родители позволяли тебе делать всё, что угодно, многое объясняет. Джисон фыркнул. – Ты такой придурок. – Ага, – Минхо налил себе ещё. Джисон протянул стакан, чтобы Минхо налил ему тоже. Джиcон не совсем понял, как оказался за их обеденным столом. Комната немного кружилась, хотя он уже давно перестал пить. Из всех остались только Чонин, Сынмин, Минхо и он сам. Как так получилось – он тоже не понял. Но Минхо был таким красивым. Даже когда был весь красный, как помидор, и с мутным взглядом, он всё равно был великолепен. Он сидел напротив Джиcона, уставившись в стену, явно не вникая в разговор Сынмина и Чонина. Впрочем, Джиcон тоже. Голос Чонина внезапно стал громче. – Ты не смотрел Классный мюзикл? Сынмин прищурился. – Нет, я не смотрел Классный мюзикл. – Что за Классный мюзикл? – спросил Минхо, не отрывая взгляда от стены. – Лучшая трилогия нашего поколения, – Чонин встал и потянул Сынмина за рукав, – Давай, мы идём смотреть Классный мюзикл. Минхо повернулся к Джиcону. – Что за Классный мюзикл? – Телевизионный мюзикл Дисней о старшеклассниках, которые ставят мюзикл, – пояснил Джиcон. – Третий фильм выходил в кинотеатрах, и ты это знаешь, – указал на него Чонин свободной рукой. – У тебя очень странный вкус, – Сынмин наконец встал. – Ага, – ухмыльнулся Чонин, – Пойдем. Они вышли из кухни. Джиcон слышал, как открылась и закрылась дверь их спальни. Значит, остались только он и Минхо. – Можем пойти к тебе, хён? – выпалил Джиcон, не подумав, – Я этот фильм сотни раз смотрел. Минхо сглотнул и нахмурился. Джиcон уже приготовился к отказу. – Да, можем, – ответил Минхо. Джисон выпрямился и улыбнулся так широко, что скулы свело. Минхо выглядел так, словно сам не понял, как согласился. Они шли до дома Минхо в тишине. Ноги Джисона казались слишком тяжёлыми, в ушах шумела кровь. Чёрт, вот почему он так редко пьёт. – Хён, – заныл Джисон, – Я устал. Минхо молча протянул руку. Джисон уставился на неё, пару секунд соображая. Потом обхватил её обеими руками и прижался к Минхо. Минхо его не оттолкнул. Поэтому всю дорогу до дома он не отходил от Минхо, даже когда он открывал дверь, включал свет и снимал обувь. – Подожди, – Джисон остановился, – Феликс дома? – Он вместе с Чанбином. Глаза Джисона стали огромными. – Типа, вместе с Чанбином? – Наверно, – пожал плечами Минхо, – Они были вместе. Сейчас Чанбин с Хенджином. Какая-то драма, или что-то такое. Ох, чёрт. Действительно будет драма, если Чанбин и Феликс были вместе. Типа, драма масштаба разрушенной соседской дружбы. – Хочешь пудэ-ччиге? – спросил Минхо. И эта мысль тут же вылетела у него из головы. Джисон уселся на стойку, наблюдая, как Минхо готовит. Он предлагал свою помощь, но Минхо настаивал, что он только будет мешать, и, казалось, начал раздражаться от постоянных предложений Джисона. В любом случае, Джисон ничем бы не смог помочь. Они сидели в тишине, пока Минхо доставал ингредиенты из холодильника и нарезал их. Джисон покачивался на стойке и слушал, как Минхо напевает – мелодия сливалась со стуком ножа по разделочной доске. Минхо хорошо пел. Джисон до этого не слышал его голос. Когда все ингредиенты оказались в кастрюле, Минхо достал из холодильника литровый контейнер с бульоном. – Это домашний бульон? – Джисон наклонил голову. – Ага, – ответил Минхо, наливая бульон. – Ты правда любишь готовить, да? – Джисон смотрел, как Минхо включает плиту. – Только так я могу расслабиться, – пробормотал Минхо, зажигая конфорку. – Только так? – Ну, – он накрыл кастрюлю крышкой и облокотился на стойку напротив Джисона, – Ещё с тобой. – Со мной? – Джисон указал на себя, – Типа, когда ты со мной? Минхо кивнул. – Почему? – Просто… – Минхо пожал плечами, – Легко. С тобой. – Говоришь, что я лёгкий? Минхо закатил глаза. – Ты понял, о чём я. – Не понял, – отозвался Джисон, – Но я не против, чтобы ты называл меня лёгким, это немного заводит. Минхо ухмыльнулся. – Ты лёгкий, но я не это имел в виду. Джисон захихикал. – Тогда что ты имел в виду? – Просто… Не знаю. С тобой мне не нужно много думать. Это расслабляет. – Быть со мной? – ещё раз уточнил Джисон, – Расслабляет? Минхо снова кивнул. – Я тебя постоянно раздражаю, – рассмеялся Джисон. – Иногда, да. Но, типа… ты создаёшь напряжение. И потом я могу… – Минхо наклонил голову, уставившись прямо на него, – Сорваться. – И как… – Джисон моргнул. Минхо не давал отвести взгляд. Он всегда смотрел так пристально, не так, как все остальные. Ему было всё равно, выглядит ли он естественно. Он просто смотрел, – Тебя это расслабляет? – Я никогда не позволяю себе сорваться, – ответил Минхо. – О. Ты… часто чувствуешь, что сорвёшься? – Буквально, блять, всё время, – Минхо рассмеялся, но в этом смехе не было особой радости, – Но никогда не позволяю. – Кроме как со мной? Губы Минхо чуть дрогнули в улыбке. – Кроме как с тобой. – Ты можешь… Мне нравится, – сказал Джисон, – Меня это тоже расслабляет. Я никогда не перестаю думать. Кроме как с тобой. Минхо улыбнулся. – Я знаю, что тебе это нравится, поэтому мне тоже нравится. Джисон кивнул. Кухня вдруг стала казаться огромной. Казалось, словно это был весь его мир, ничего вне её не существовало, и расстояние между ним и Минхо было мучительным. Они были на разных континентах. Джисон не знал, как сделать шаг ближе, но он не мог вынести того, что они так далеко. Поэтому он спрыгнул со стойки и подошёл к холодильнику Минхо, чтобы посмотреть на фотографии и отвлечься от этого чувства. На холодильнике было много фотографий, удерживаемых всевозможными маленькими магнитами. На некоторых был маленький веснушчатый мальчик. Феликс, лет десять назад. На многих фотографиях рядом с ним был Хенджин: на пледе для пикника, закинув ноги друг на друга; на тротуаре у какого-то здания, обнявшись; на пляже, держась за руки. Другим маленьким мальчиком, должно быть, был Минхо. Присмотревшись, Джисон увидел фотографии в саду: один кадр – только он, другой – с мужчиной, наверное, отцом; оба склонились над растениями, малыш Минхо сидел на корточках и внимательно слушал, что говорит отец. Ещё одна фотография была на кухне, он стоял на стуле, продвинутом к стойке, с лепёшкой для манду в маленьких ладошках. И ещё одна фотография, на той же кухне: только стул стоял уже у плиты, а женщина (наверное, мама) склонилась над ним. Были фотографии, явно сделанные недавно. Хенджин и Сынмин смеются в каком-то просторном кафе. Минхо растянулся на ковре, а у него на бедре устроилась голова Феликса. Смеющийся Минхо, прикрывающий лицо ладонью, рядом с очень недовольным Сынмином. Селфи, сделанное Хенджином, на котором они вчетвером со следами вина на губах. Феликс повис на плечах у Сынмина в парке. Фотография в зеркале танцевальной студии: Минхо, Феликс и Хенджин, красные и вспотевшие. Минхо и Хенджин смотрят в камеру в ресторане с приглушённым светом, словно кадр с обложки журнала. И взрослый Минхо, стоящий у своей кухонной стойки, той самой, на которой сейчас был Джисон, с лепёшками для манду в руках. Ещё одна фотография, сделанная вскоре после этого, на которой Минхо тянется, чтобы ударить смеющегося Сынмина. Взгляд Джисона скользнул от малыша Минхо с манду в руках к взрослому Минхо с манду в руках и к настоящему Минхо за его спиной, наблюдающим за ним. – У тебя друзья очень горячие, – сказал Джисон. Минхо рассмеялся. – У тебя тоже. – Да, но у вас какие-то нереальные лица. Минхо засмеялся ещё сильнее, наклонив голову. – Ты готовишь с самого детства? – спросил Джисон. – Угу. – Тебя мама научила готовить? – Угу. – Это очень мило. Никто из моих друзей не умеет готовить, – Джисон сполз на кафельный пол возле холодильника, слишком уставший и пьяный, чтобы стоять, – Типа, совсем. Минхо последовал примеру Джисона. Он сел рядом, скрестив ноги. – У меня тоже. – Правда? – удивился Джисон, – Вы выглядите более собранными, чем мы. Минхо покачал головой. – Нет, мы просто катастрофы. – Но ты умеешь готовить, – сказал Джисон, как утешение. – Но я умею готовить, – согласился Минхо, улыбаясь. Джисон какое-то время смотрел на Минхо. Он выглядел слегка растрёпанным после событий сегодняшнего вечера, но всё равно так, как выглядят растрёпанными до раздражения привлекательные люди. Он всё ещё был очень красивым. И его улыбка была очень милой, и его присутствие было очень успокаивающим, и… – Ты не похож на катастрофу, – закончил Джисон вслух. Минхо хмыкнул. – Чонин говорит, что ты «действительно держишь всё под контролем» – добавил Джисон. – Наверное, так и есть. – Тогда почему ты катастрофа? Минхо пожал плечами. – Разве не все мы? – Ну, я – да, – Джисон ткнул в себя пальцем, – Но ты кажешься полной противоположностью катастрофы. Минхо снова хмыкнул. Он не был катастрофой. Взгляд Джисона скользил по чертам лица Минхо, по линии носа и челюсти. Он был великолепен. И, учитывая всё, довольно добрым. Забавным. Странным, но в забавном смысле. Умным, трудолюбивым, внимательным, с ним было приятно находиться рядом. Он обращал внимание. Он обращал внимание на Джисона больше, чем кто-либо другой. – На самом деле, ты кажешься идеальным, – добавил Джисон. Джисон смотрел, как смех наполняет грудь Минхо и разлетается по кухне. Он покачал головой. – Точно не идеальный. – Почему нет? Минхо склонил голову. – Почему я не идеальный? – Ага, – кивнул Джисон, – Ты кажешься идеальным. Минхо, казалось, действительно задумался. Он облокотился локтем на колено, подпер щёку рукой и, напевая что-то себе под нос, уставился на верх шкафов, словно там можно было найти ответ. Он снова посмотрел на Джисона. – Ну, я не собираюсь бить тебя в живот. Джисон захихикал, падая на пол, и ударился виском об пол, пока всё тело сотрясало от смеха. И вдруг: чья-то ладонь под его головой. Джисон распахнул глаза и увидел Минхо, склонившегося над ним и защищающего его голову от удара об кафель. Джисон широко улыбнулся. – Спасибо. – Осторожнее. Джисон кивнул. Он замер на мгновение. Прикосновение Минхо было таким тёплым и таким знакомым, самым мягким прикосновением из всех, что он когда-либо ощущал. Он не хотел отстраняться, и не помогало то, что Минхо снова смотрел на него через полуприкрытые веки, но так всепоглощающе, прожигая насквозь, удерживая Джисона на месте. Минхо поднёс вторую руку к лицу Джисона. Он провёл костяшками по коже, оставляя после себя мурашки. Он слегка ущипнул его за щёку – Джисон снова захихикал. Минхо улыбнулся самой мягкой, самой нежной улыбкой, которую Джисон когда-либо видел. – Ты правда очень красивый, хён, – вырвалось у Джисона. Он сам не понял, откуда это взялось, но он точно говорил искренне. Улыбка Минхо дрогнула. Он не ответил, только прочистил горло и убрал руку от лица Джисона. Джисон воспринял это как знак, что ему нужно сесть прямо и прислониться к шкафу. – Что это была за девушка? – вдруг спросил Минхо. Джисон наклонил голову вбок. – Какая девушка? – Та, что была в твоей комнате. Тело Джисона охватила такая сильная неловкость, что он начал извиваться, издавать невнятные звуки и махать руками, ударяясь ими о шкаф позади себя. – Подруга Чонина, Нина. Ты это видел? На лице Минхо отразилось едва заметное недовольство. – Что случилось? Джисон сложился пополам, уткнувшись головой в колени. – Не хочу об этом говорить. – Что-то произошло? – спросил Минхо со странной напряженностью в голосе. – Я просто… – Джисон заёрзал всем телом, пытаясь сбросить с себя дискомфорт, – Я такой идиот. – Почему? – Я не умею общаться с людьми, – пробормотал Джисон в колени, – Я реально социально беспомощный. – О, – в голосе Минхо слышалось облегчение, – Ну да, есть немного. – Эй! – Джисон выпрямился, чтобы посмотреть на Минхо. Минхо улыбнулся. – Шучу. – Нет, не шутишь, – фыркнул Джисон. – Не дуйся, – Минхо поджал губы, безуспешно пытаясь скрыть улыбку, – Что случилось? Ты сказал пожалуйста, займись со мной сексом и она убежала? – Хён! – заскулил Джисон, – Нет. – Тогда что? – Я привёл её к себе в комнату и она попыталась поцеловать меня, – пробормотал Джисон. – О? – раздражающая ухмылка Минхо осталась на месте, но была уже другой, словно он нарисовал её, – Разве это не хорошо? – Ну, наверное? – Джисон пожал плечами, – Не знаю, это был бы странный первый поцелуй. Не то, чтобы мне нужна была романтика, но. Ты понимаешь. Ухмылка Минхо дрогнула, а затем и вовсе исчезла. Джисон вгляделся в его застывшее выражение лица. – Что? – У тебя не было первого поцелуя? Джисон покачал головой. – Оу, – снова сказал Минхо, на этот раз тише, – Это… Оу. – Что? – Джисон оглядел его с ног до головы, – Какая разница? Минхо открыл рот, потом закрыл. Пожал плечами. –Я делаю с тобой много всякого грязного дерьма. А ты даже ни разу не целовался. – Ну, я делал другое! – защищался Джисон, словно единственный человек, с которым он это делал, не сидел перед ним. – Я знаю, я участвовал, – тут же сказал Минхо. – Эй! – Джисон наклонился вперёд и шлёпнул его по руке, – Не такое уж и грязное. Мог бы ещё грязнее. – Как, Джисон? – Ты мог бы… – Я не собираюсь бить тебя в живот. Джисон надулся. Минхо закатил глаза. – Так что? Она попыталась тебя поцеловать? Не звучит как социальная беспомощность. – Ну, – Джисон поднял один палец, – Я привёл её в спальню, – второй палец, – Позволил ей оседлать меня, – третий, – Случайно облапал её, – четвёртый, – Пришлось прятать свой почти стояк, – пятый, – Потом сказал ей, что я гей. Минхо позволил себе один единственный, сдавленный смешок. – Ого. Джисон со стоном откинул голову на дверку шкафчика и застучал ногами по кафелю. На лице Минхо снова появилась лёгкая улыбка. – Как ты умудрился случайно облапать её? – Она попыталась меня поцеловать, и я типа… – Джисон выставил вперёд обе руки. Минхо посмотрел на его губы, взгляд задержался. – Но она этого не сделала? – спросил он, – Не поцеловала тебя? Джисон покачал головой. На телефоне Минхо сработал таймер; Джисон тут же вскочил на ноги в предвкушении пудэ-ччиге. – Ещё три минуты, – сказал Минхо. – Нет, – жалобно протянул Джисон. Минхо ухмыльнулся и вернулся к плите. – Ты сможешь подождать три минуты, принцесса. – Но мне так скучно, – заныл Джисон, – И я умираю от голода. – Значит, я тебя утомляю? – спросил Минхо, закидывая в кастрюлю рамён и сыр и ставя ещё один таймер на телефоне. – Ага, – Джисон вдруг оживился, – Станцуй для меня. – Что? – рассмеялся Минхо. – Потанцуй для меня, – повторил Джисон, – Давай. Две минуты. Развлеки меня. – Хорошо, – Минхо развернулся и протянул руку, – Давай танцевать. – Не я! – Джисон замотал головой, – Ты! Ты же танцор. Потанцуй для меня, танцор. – Хорошо. Минхо сделал шаг назад, на секунду остановился перед ним. Затем он вдруг изобразил серию резких танцевальных движений, его ноги быстро и гулко отбивали ритм по полу. Джисон разразился смехом. Он, безусловно, был хорошим танцором, в этом не было никаких сомнений, но внезапные и резкие движения, в сочетании с полным отсутствием музыки, лишь звук его ног, топающих по полу, заставили тело Джисона сотрясаться от смеха, он не мог дышать. Пришлось откинуться назад на столешницу, чтобы удержаться на ногах. Минхо пытался сохранять серьёзное выражение лица, Джисон это видел, но всё же сдался. Он тоже засмеялся так сильно, что не смог продолжать танцевать, согнувшись пополам, уперевшись руками в колени. Джисон смахнул слёзы с глаз. – Ты хорошо танцуешь. – Спасибо, – Минхо выпрямился и протянул ему руку, – Теперь потанцуй со мной. – Я не танцую. – Здесь нет зрителей. Джисон улыбнулся и кивнул на Минхо. – Ты здесь. – Мы выступаем вместе, – возразил Минхо, – Значит, зрителей нет. Тогда Джисон взял его за руку. Минхо поднял руку над головой Джисона и кивнул в его сторону. Он сначала не понял, что происходит, но быстро сообразил. Он сделал маленький поворот, не переставая хихикать. Они не разъединяли рук. Минхо положил вторую ладонь ему на спину и начал напевать плавную, изящную мелодию, которая накрыла Джисона чувством, которое он никогда раньше не испытывал. Оно зародилось в груди и разлилось по всему телу, наполняя вены чем-то приятным, но тяжёлым – это было всё, что он мог чувствовать. – Шаг и скольжение, – инструктировал Минхо. Он продемонстрировал, сделав шаг вперёд и одновременно подтянув другую ногу навстречу. У него была идеальная осанка, осторожные движения. Он был пьян, но всё ещё был настолько грациозен, что Джисон был сбит с толку. Он старался не наступить Минхо на ноги, повторяя за ним. Минхо повёл их по кухне, шагая и скользя по кругу. С количеством алкоголя в организме Джисона это было похоже на аттракцион в парке развлечений – он снова смеялся, не совсем уверенный, что вообще останавливался. В конце концов, у него закружилась голова и ему пришлось обвить руками шею Минхо, чтобы удержать равновесие. Минхо улыбнулся ему, остановился и начал просто покачиванить из стороны в сторону, поддерживая Джисона и напевая мелодию уже медленнее, более низким голосом. Они были так близко. Обычно они не оказывались так близко, когда не занимались сексом, и Джисон позволил себе полюбоваться. Он видел, как над губой Минхо начинает расти щетина, видел поры на носу. Он всё ещё был красным от алкоголя, кожа немного блестела. Он опустил взгляд на губы Минхо и позволил себе представить, каково это – целовать его. Минхо сказал, что это исключено, и Джисон никогда не позволял себе думать об этом, но сейчас они были так близко, тело переполняло что-то, и он был слишком пьян, чтобы всё это обдумывать, он потянулся вперёд, и… Сработал таймер Минхо. Он резко отпрянул, полностью отстранившись. – Готово, – Минхо отвернулся, оставив Джисона стоять на месте, сбитого с толку. Они ели рагу в полной тишине, по очереди накладывая себе из кастрюли на столе Минхо. Тишина не была неловкой, они оба были пьяны, а еда была чертовски вкусной, Джисон полностью погрузился в неё. Он был достаточно пьян, чтобы собрать все события этой ночи в коробку, запереть её и спрятать подальше. Пока они не закончили есть. Джисон запрыгнул на стойку, как это теперь часто бывало, пока Минхо мыл посуду. А Джисон не мог перестать думать о том, чтобы поцеловать его. Потому что, как оказалось, Ли Минхо не был идеален, но он готовил Джисону поздние ужины вкуснее любой еды, что он пробовал с поездки домой прошлым летом, возможно, даже вкуснее (прости, мам). Он напевал себе под нос в такт нарезке овощей и танцевал по кухне, его движения были грациозными, даже несмотря на то, что близился рассвет и он почти перепил соседей Джисона, которые очень любили выпить. Только они вдвоём, и Минхо всё равно танцевал так, словно был в центре внимания. Плавные, выверенные линии, прямая осанка и направляющие руки, такие нежные и мягкие на его спине. Ли Минхо не был идеален, но у него были самые мягкие прикосновение из всех, что Джисон когда-либо ощущал. Он был тем ещё придурком, превращающим всё в веселье, но при этом несомненно хорошим, добрым, заботливым, внимательным и осторожным. Он вымыл всю посуду, несмотря на то, что они пили всю ночь, и его глаза были уставшими. Он не был идеален, но заставлял Джисона сидеть на стойке и смотреть, напевая тихую мелодию, пока мыл посуду, и позволял восхищаться собой. – Давай я помогу, – повторил Джисон больше для себя, чем для Минхо. Сердце поднималось к горлу, перекрывая дыхание. Он собрался спрыгнуть со стойки. – Сиди там, дорогой, – сказал Минхо, слова сливались, голос был тяжелым и сонным. Шипящего тепла, разливающегося по венам Джисона, было достаточно, чтобы заставить его замереть, организм был так потрясен, что он прекратил движение и подтянул колени к груди. Ли Минхо не был идеален, но каждая ласковая вариация имени Джисона на его языке звучала идеально. Минхо поставил последнюю тарелку на сушилку и повернулся к Джисону. Он спустил ноги и раскинул в стороны руки, приглашая Минхо подойти. Минхо подошёл, потому что он был идеален. Устроился между ног, положив руки Джисону на бёдра. – Ты хорошо провёл ночь? – тихо спросил Минхо. Они были так близко, что говорить громче было бы слишком. Джисон кивнул. Голос не слушался его: Минхо был слишком близко, его лицо было слишком красивым, и Джисон просто не мог подобрать слов. – Хорошо, – пробормотал Минхо. Он коснулся рукой его щеки и нежно провёл пальцами по коже. По всему телу Джисона побежали маленькие мурашки. Что-то во взгляде Минхо приковывало всё его внимание. Он никогда не мог отвести глаз. Он не мог перестать думать об этом. Он хотел этого, и они были так близко, и Джисон больше не мог сдерживаться. – Хён, – прошептал он, – Поцелуешь меня? Минхо наклонился вперёд так быстро, что Джисон ожидал, что их губы столкнутся грубо и беспорядочно, как часто бывало между ними. Вместо этого мягкая рука легла ему на шею и ещё более мягкое прикосновение губ, быстрое, сдержанное и исчезнувшее прежде, чем Джисон успел наклониться ближе. И всё же он почувствовал, как по его позвоночнику пробежала дрожь. Губы покалывало, ладони чесались. Глаза Минхо обжигали, пронзали насквозь, оставляя Джисона беззащитным. Он был обнажённым перед Ли Минхо, который, может, и не был идеален, но, боже, его лицо было. На этот раз Джисон наклонился сам, возможно, даже слишком увлечённо, и их губы соприкоснулись. Минхо ухмыльнулся, выдыхая через нос, и запустил пальцы в волосы Джисона, немного отстраняясь, едва разрывая поцелуй, только для того, чтобы снова наклониться. Его губы двигались медленно, осознанно. Джисон следовал его примеру. Он ожидал, что это будет волнующе, как всё, что он делал с Минхо. Но это не было волнующе в привычном смысле. Это было тёпло. Комфортно. Естественно. Словно ему было суждено поцеловать Минхо, и теперь кусочек пазла просто встал на своё место. Все мысли испарились из головы, он чувствовал лишь нежное прикосновение губ Минхо. Джисон не знал, сколько они целовались. Казалось, что время не двигалось совсем, но когда он отстранился, чтобы отдышаться, в окно проникал солнечный свет. Джисон прищурился. – Хочешь остаться на ночь? – прошептал Минхо ему в губы. Джисон улыбнулся. – Уже утро. – Точно, – Минхо снова наклонился к нему, чтобы поцеловать, – Тогда хочешь провести со мной утро, малыш? По телу Джисона пробежали мурашки. – Можно? – Я бы не спрашивал, если бы было нельзя. – Хорошо, – Джисон кивнул. Не удержавшись, он ещё раз поцеловал Минхо, – Да, хочу. Джисон снял джинсы, но забрался на кровать Минхо в оставшейся одежде. Минхо посмотрел на него, но ничего не сказал. Он разделся до нижнего белья и лёг рядом с Джисоном. В прошлый раз, когда Джисон оставался у него ночевать, он свернулся и уснул на краю кровати. Он был готов снова уснуть так, но Минхо обхватил его и притянул к себе, прежде чем он успел отвернуться. Он не мог вспомнить, когда чувствовал себя более комфортно. Он всё ещё был пьян, но головокружение прошло, и он больше не ощущал себя парящим в воздухе, потому что Минхо держал его. Его лицо было прижато к груди Минхо, и он был на грани сна, полностью окутанный объятиями Минхо. Он посмотрел на Минхо, уткнувшись подбородком ему в грудь. – Ты сбиваешь меня с толку. – Почему? – Потому что ты немного странный, – ответил Джисон, – Иногда это забавно-странный, а иногда просто странный-странный, понимаешь? – Нет, – ответил Минхо, не открывая глаз. – Иногда я думаю что, блять, случилось с этим парнем, – объяснил Джисон, – И в другие разы я думаю что я рад, что это случилось, что бы это ни было. Минхо наконец открыл глаза. – Что за это? – То, что сделало тебя таким, какой ты есть, – сказал Джисон, – Ты мне просто нравишься, хён. Наверное, это всё. – О. – Мне мало, кто нравится, – добавил Джисон. Минхо вздохнул. Губы поджались в нечто вроде надутой гримасы. – Мне тоже, – прошептал он. Джисон был почти уверен, что знает ответ, но всё равно не мог не спросить. – А я тебе нравлюсь? Минхо посмотрел на него. – Да, – кивнул он, – Да, ты мне нравишься, Джисон. – Хорошо, – Джисон вздохнул. Он уткнулся головой в подбородок Минхо и прижался к его груди, – Думаю, у меня теперь четыре друга. Минхо рассмеялся. Это прозвучало странно, но Джисон был слишком уставшим и пьяным, чтобы думать об этом. – Спокойной ночи, принцесса. – Спокойной ночи, хён.