no attachments

Джисона разбудил звук шагов. Лёгких, едва слышных, расхаживающих взад-вперёд. Кровать Минхо была такой уютной и тёплой, что Джисону просто хотелось снова заснуть, но он открыл глаза и поднял голову, чтобы понять, что происходит. Минхо остановился перед матрасом. Он посмотрел на Джисона. – Доброе утро, хён, – Джисон зевнул, – Что ты делаешь? – Мы больше не можем этим заниматься, – ответил Минхо. Джисон нахмурился. Он потёр заспанные глаза и приподнялся, оперевшись на локоть. – Что? – Мы больше не можем этим заниматься, – повторил Минхо. Джисон окинул комнату растерянным, всё ещё сонным взглядом. – Чем заниматься? – Этим, – Минхо жестом указал между ними, – Ты и я. Уставший, затуманенный алкоголем мозг Джисона начал приходить в себя. Он полностью сел на кровати. – Подожди… – он уставился на Минхо, – Что? – Это слишком затянулось, – сказал Минхо, – И мы должны покончить с этим. Выражение лица Джисона резко изменилось. – Но… – Никаких но, – перебил его Минхо, – Мы закончили. Хватит. – Но, хён… – Нет, – Минхо закрыл глаза, – Прости, Джисон. Всё кончено. – Почему? – выдавил Джисон. – Мы договаривались без привязанностей. – Я не привязался к тебе, – ответил Джисон, – Я просто… – он не знал, что сказать. Ему просто нравился Минхо. Просто хотелось, чтобы Минхо оставался частью его жизни. – Так больше не может продолжаться. – Но… – Джисон почувствовал, как в глазах нарастает давление, но он не плакал. Он не будет плакать, – Почему? Минхо поджал губы, смотря на Джисона так, словно ему самому было больно произносить эти слова. – Потому что это, – он обвёл рукой лицо Джисона, – Намного больше, чем то, на что я подписывался. На лице Джисона отразилась боль. – О чём ты? – Не… – Минхо резко выдохнул, – Блять, не делай этого. – Не делать чего? – Не плачь, Джисон. – Я не плачу, – он шмыгнул носом и провёл ладонью по лицу. Он не плакал. – Ладно, тогда я… – Минхо неловко шагнул к двери, – Пойду. – Что? – сквозь размытый взгляд Джисон смотрел, как Минхо собирается выйти из комнаты, – Куда ты пойдёшь? Это твоя квартира. – Э-э… На работу, – пробормотал Минхо. – Сегодня воскресенье, – сказал Джисон, – Приёмная комиссия даже не работает. Минхо провёл руками по лицу. – Я пытаюсь избежать необходимости попросить тебя уйти, Джисон, – вздохнул он, – Просто дай мне соврать. Джисон вдруг почувствовал, как в нём закипают старые чувства: чувство растерянности, глупости и, хуже всего, наивности. Дыхание начало учащаться, и волны смущения накрывали одна за другой. – Я сам уйду. – Я… — Минхо смотрел, как Джисон встаёт и собирает свои вещи, – Прости. Джисон ничего не ответил. Он натянул джинсы, избегая зрительного контакта. – Правда, Джисон, – сказал Минхо, – Мне очень жаль. – Как скажешь, – Джисон вытер нос рукавом и вышел из спальни. Минхо, по какой-то чёртовой причине, пошёл провожать его. – Я надеюсь… – начал Минхо, но замолчал. Он открыл для Джисона дверь. Джисон не стал ждать, чтобы услышать, что именно он хотел сказать. Он ушёл. Дорога домой, пожалуй, была самой худшей в жизни Джисона. Он не плакал перед Минхо, и он был в этом уверен, но сейчас он определённо плакал. И это было ужасно, потому что уже было не утро: они легли спать утром, и день давно перешёл в полдень. Девочка с маленькой белой собачкой посмотрела на него с жалостью, когда он проходил мимо неё по тротуару. Итак, с Минхо всё кончено, и Джисон – лжец и ужасный лучший друг, самый худший из всех, и ему не с кем было поговорить, потому что он не мог никому рассказать – Минхо хотел, чтобы это «осталось между ними» и даже если бы он мог рассказать, то всё равно не стал бы, потому что, опять же, он был лжецом и ужасным лучшим другом. Но что ему оставалось делать? Просто забить? Жить дальше, словно ничего не было? Никаких привязанностей. Верно? Означает ли отсутствие привязанностей, что он должен просто забыть обо всём? Сможет ли Минхо забыть обо всём? Джисон просто думал… У них была хорошая ночь. Весёлая ночь. Они танцевали, целовались, смеялись и… это была весёлая ночь, верно? Зачем ему понадобилось заканчивать всё сейчас? Минхо поцеловал его, а потом решил, что они больше не могут этим заниматься. Джисон пытался понять, что это, блять, может значить. Потому что он нравился Минхо. Джисон точно был уверен в том, что он нравился Минхо, он ясно дал это понять, но, может быть, Джисон просто… Ошибался? Может быть, он перепутал то, что Минхо нравится заниматься с ним сексом, с тем, что он нравится ему? Его эго слишком раздулось и Минхо решил воткнуть в него иголку, чтобы оно лопнуло. К тому времени, как он вернулся домой, слёзы уже высохли. Он пошёл сразу в свою комнату. И поскольку этот день был адом на земле, Чонин всё ещё был в кровати. Он поднял глаза от телефона. Должно быть, у него было похмелье, потому что он выглядел так, будто ещё не вставал. – Где ты был? – Гулял, – солгал Джисон, надеясь, что Чонин был слишком пьян, чтобы заметить, что он отсутствовал всю ночь. Он был ужасным другом. – Окей. Больше он ничего не сказал. Джисон принял это за победу. Он устроился в кровати, надеясь заснуть и потом проснуться с полной потерей памяти, но: – Чанбин вёл себя как-то странно прошлой ночью. Чанбин… Разве Минхо не говорил что-то про Чанбина? О, чёрт. Чанбин и Феликс. Джисон больше не хотел спать. - …Странно, типа? – Грубый. – Он был грубым? – Да, он, типа, сорвался на меня. То есть он сорвался на Чонина, а потом переспал с Феликсом? Чанбин был плохим другом. Джисон был лжецом, но Чанбин нагрубил Чонину и переспал с парнем, которым Чан был одержим месяцами. Это хуже, верно? Джисон сел в кровати. Чонин косо на него посмотрел. – Что? – Мне нужна вода. Джисону, наверное, действительно нужна была вода, но на самом деле ему нужно было побыть одному. Никто не должно был находиться рядом, слишком много всего происходило в его голове, которая готова была взорваться. Тишина в доме превратилась в такой громкий шум, что он чувствовал, словно череп царапают изнутри, и если кто-то скажет хоть одно слово, барабанные перепонки просто лопнут. И поскольку это был худший день в жизни Джисона, в гостиную вошёл Чанбин. Шум, царапавший его череп, превратился в снаряды, а затем в слова, стреляющие прямо на поражение. – Какого чёрта с тобой было прошлой ночью? – взорвался Джисон, –Ты обидел Чонина. Чанбин выглядел дерьмово. Его лицо было опухшим, под глазами круги. У Джисона мелькнула мысль, что не стоит сейчас так поступать с ним, но ему нужно было побыть одному, а Чанбин попал прямо на линию огня. Джисон был ужасным другом. Но и Чанбин был не лучше. Чанбин переспал с Феликсом, он был с Феликсом, и это было даже хуже, чем то, что Джисон спал с Минхо. Джисон был плохим другом, но Чанбин ещё хуже. Чанбин поморщился. Он провёл руками по волосам. – Я извинюсь. Я немного потерял голову. Джисон прищурился. – Потерял голову? – Да. – Куда ты исчез? – Джисон старался спросить как можно спокойнее. – Ходил гулять. Та же чертова ложь, что сказал Джисон. Он ждал, что Чанбин добавит что-нибудь ещё. Чанбин не любил терять контроль, он хорошо знал своё тело и пределы, он ни за что не забудет, что был с Феликсом. И если они не спали вместе, если бы Чанбин не предал Чана, почему бы ему не упомянуть об этом? – С Феликсом? – спросил Джисон. – Да, – Чанбин наклонил голову, оглядывая его с ног до головы, – Как ты узнал? – Вы пропали одновременно, – солгал Джисон. Он даже не знал, правда ли это. – Ладно, и…? О, так они точно переспали. Джисон выстрелил наугад и оказался прав, и это точно станет самой серьёзной проблемой в доме. Не его история с Минхо. Точнее, её отсутствие. И Чанбин вел себя странно и замкнуто, он облажался. – Хён, если Чан узнает, что ты переспал с Феликсом… – Ты переспал с Феликсом? – вдруг раздался голос Чана из коридора. Душа Джисона чуть не покинула его тело от испуга. Чан тоже выглядел дерьмово, его волосы были взъерошены, глаза полуоткрыты и покрыты корочкой ото сна, а выражение лица превратилось в невыносимую смесь из шока и разбитого сердца. – Что? – Чанбин дико переводил взгляд между ними, – Нет. О боже, нет. Чан стиснул зубы. – Чанбин, клянусь… – Я не спал с Феликсом! Я бы не стал! Джисон усмехнулся. – Тогда что же вы делали? Чанбин был плохим, Чанбин облажался, и самая большая проблема Джисона заключалась в том, что теперь в компании его друзей образовалась трещина. Именно поэтому у него было такое ощущение, словно ему выстрелили в грудь, именно поэтому на тротуаре между этим местом и квартирой Минхо тянулась невидимая дорожка крови. – Мы просто разговаривали! – крикнул Чанбин, – О наших душераздирающих чувствах к лучшим друзьям друг друга! Чан посмотрел в сторону. – У него нет ко мне чувств. – Ты идиот, если так думаешь, и идиот, если думаешь, что я когда-нибудь бы с ним переспал! – сказал Чанбин. Джисон никогда не видел его таким злым. – Ну, я не знаю! Джисон сказал, что переспал! – Джисон понятия не имеет, о чём говорит! Джисон услышал, как за его спиной открылась дверь спальни. Показалась голова Чонина. – Что происходит? – Чанбин переспал с Феликсом! – закричал Чан. – Чувак, что? – Чонин сморщил нос, –Зачем ты это сделал? – Я не делал! – закричал Чанбин, – Я этого не делал! – Тогда почему они говорят, что сделал? – Они пропали вместе прошлой ночью, – объяснил Джисон, быстро переходя к обвинениям. Неважно, был ли Джисон плохим другом, то, что сделал Чанбин, было хуже. Чонину стоит сосредоточиться на этом, – А потом кто-то сказал, что видел вас вместе. Чанбин поднял руки. – Кто сказал? Джисон замолчал. Он не мог назвать имя Минхо. Скажи он имя Минхо, это сделало бы его подозрительным, а это было полностью противоположно тому, чего он хотел. – Я не знаю, – начал Джисон, – Минхо-хён… – блять. Стоп. Его мысли были слишком заняты Минхо. Какого чёрта? Он попытался выкрутиться, – Сказал мне, что кто-то сказал ему, что кто-то сказал им… – Джисон, что за херня? – перебил Чанбин. Он выглядел подавленным. Преданным. Джисон почувствовал, как в животе начинает скапливаться сожаление и реальность того, что он делает, начинала доходить до него. Минхо даже ничего не говорил о том, что они переспали, и Чанбин был очень расстроен, и, может быть, между ними вообще ничего не было. Может, Джисон просто был больной на голову, – Ты серьёзно веришь слухам каких-то незнакомцев, а не мне? Не было никаких слухов. Не было незнакомцев. Джисон ухватился за этот крошечный кусочек информации и раскрутил его, настолько расстроенный собственными проблемами, что ему казалось необходимым разрушить жизнь друга. Вот почему он никогда не заводил друзей. Он не умеет быть хорошим другом. Его сейчас стошнит. Он сглотнул и посмотрел на Чана. – Я могу ошибаться. – Он ошибается! – сказал Чанбин. Чан выглядел не до конца убеждённым. Джисона точно сейчас стошнит. – Бро, ты серьёзно? – Чанбин повернулся к Чану, выглядя настолько разбитым, что Джисону пришлось отвернуться. – Ты правда не делал этого? – Нет! – Хорошо. Они уставились друг на друга. – Ты мне веришь? – спросил Чанбин. Чан задумался. – Да, – кивнул он, – Верю. Тишина. Тишина. Громкая тишина. – Ну… – Чонин очень смело нарушил её, – Это было драматично. – Прости, Чанбин-хён, – сдавленно сказал Джисон. Чанбин прищурился. – Что за херня, чувак? – Я неправильно понял. – Ага, – выдохнул Чанбин, – Не так. – Мне казалось, ты сказал, что он тебе даже не нравится, Чанни-хён, – в замешательстве пробормотал Чонин. – Конечно он мне, блять, нравится, – огрызнулся Чан. На его лице тут же отразилось чистое сожаление. – Прекратите вести себя, как придурки, по отношению к Чонину, – громко сказал Джисон. Он чувствовал себя очень проецирующим… Нет, стоп. Он имел в виду защищающим. – Прости, Чонин. И ты тоже, Чанбин, – Чан протёр глаза, – Я реально веду себя, как придурок. Я просто… – он вздохнул, – Я просто пойду спать. Да. Извините. – А я ухожу, – бросил Чанбин, уже выходя за дверь. Джисон сорвался в ванную. Тошнота заполнила всё тело; все внутренности и особенно мозг. Когда Джисон вернулся в свою комнату, его кожа была красной после горячего, сорокапятиминутного душа, в котором он смотрел в стену и думал только о разводах на плитке. Чонгин лежал на кровати. Он поднял глаза от ноутбука. – Ты поступил, как придурок. – Я чуть не поцеловал Нину, – выпалил Джисон в ответ. Глаза Чонина расширились, он нахмурился. – Что? – И схватил её за грудь, – продолжил Джисон. Раз уж он начал, остановиться уже не мог, – И она увидела мой стояк. Через штаны. Но всё равно. Чонин вскинул руки. – Джисон, что за херня? – Я не хотел, – поспешил уточнить он, – Она попросила пойти в нашу комнату, я не подумал и просто согласился, хотя не следовало этого делать, мне очень жаль. – Вот как. – Я сказал ей нет, – объяснил Джисон, – Когда она пыталась меня поцеловать. Но когда я оттолкнул её, я схватил её за грудь. И ещё она сидела у меня на коленях, поэтому у меня был стояк. Чонин усмехнулся. – Подожди, так… – на его лице снова появилось недовольство, – То есть ты только что просто, типа… проецировал на Чанбина? Джисон опустил глаза в пол. – Ты такой придурок, – подчеркнул Чонин, – Чёрт, Джисон, что с тобой происходит в последнее время? Его рана от пули болела, но если игнорировать её достаточно долго, то боль пройдёт. – Ничего. Может, он снова станет нормальным, или типа того, потому что Минхо решил, что Джисон это больше, чем то, на что он подписывался, что бы это, чёрт возьми, не значило, и… Джисон уже плохо справлялся с тем, чтобы игнорировать боль. – Я должен ещё раз извиниться, – добавил Джисон. – Да, ты действительно должен. – Я извинюсь, – он устроился на кровати, – И прости за историю с Ниной. – Всё в порядке, – Чонин пожал плечами, – Я догадывался, что она что-то попробует, так что. – Я сказал ей, что я гей. Так что, наверное, больше не попробует. Чонин рассмеялся. – Зачем? – Я запаниковал. – Ладно, – выдохнул Чонин, перестав смеяться, – Спасибо, что уважаешь мои желания. Джисон подавил чувство вины, загнав его в самую глубину своего существования. – Ага. Джисон пялился в потолок под сопение Чонина. Он лежал так уже несколько часов. Намного больше, чем то, на что я подписывался. Что это значит? Просто… каким был Джисон? Джисон был больше, чем то, на что он подписывался? Он знал, что может быть слишком. Он знал, что он странный и иногда бестактный, но Минхо это нравилось. Он говорил, что ему это нравится. Он лгал? Или верил хотя бы немного, но потом Джисон зашёл слишком далеко, был слишком собой, и Минхо решил, что это перебор. Джисон всегда был слишком, слишком странным, слишком резким для всех, кого он когда-либо знал, так что это имело смысл. Но ему никогда раньше не было настолько больно. Даже когда гнил в общежитии на первом курсе, слишком напуганный, чтобы есть, потому что боялся, что соседи услышат, как он жуёт. Его никто не воспринимал, никто, совсем. Все, кто смотрел на него, испытывали к нему неприязнь. Им даже не нужно было смотреть на него, они могли понять, что он слишком, по одному звуку его дыхания, ему нужно было замолчать. И всё же. Он не мог спать, потому что иногда храпел, и это можно было использовать против него. И было так много того, что он упускал, так много того, над чем нужно было работать, он заваливал учёбу, и на телефоне было двести непрочитанных сообщений из группового чата, который Чанбин создал с ним и Крисом, и они были очень милыми, но он не мог ответить ни на одно из них, потому что застрял. Застрял во времени и пространстве, не в состоянии думать ни о чём кроме того, как он несчастен. Он чувствует это и сейчас. И кажется ещё хуже. Потому что он всегда другой. Как бы ни старался, он всегда другой, застрявший между мирами, одна часть здесь, а остальное тело где-то за пределами этого измерения, не ощущает связь с реальностью, живёт в своём маленьком мире, в своей голове, где только он понимал себя. Понимал ли он вообще? Ничего он, блять, не понимал. Все остальные заводили друзей, строили отношения и жили своей жизнью, пока Джисон наблюдал из своей стеклянной коробки, застрявший в ловушке, напуганный и растерянный. Он думал, что с Минхо всё будет по-другому. Но нет, когда вообще что-то было по-другому? Он понятия не имел, что, чёрт возьми, происходит с Минхо и что он к нему чувствует, ведь очевидно, иначе бы его это не застало врасплох. Он никого не понимал и никто не понимал его, он будет жить на своей собственной планете до конца своей жизни. Он был идиотом, раз позволил себе думать, что в этот раз всё по-другому. Никогда не будет по-другому. Он всегда будет другим. Он напоминал себе об этом снова и снова, пока наконец не заснул. Когда Джисон проснулся, у него уже был план. Минхо был самым горячим парнем, которого он когда-либо видел в своей жизни, и их глубокая связь изменила его восприятие того, какими вообще могут быть отношения, но какая разница. У половины населения есть член, кто-то захочет засунуть его в Джисона, правда? Это, типа, была большая часть того, что Минхо с ним делал. Он просто найдёт это где-нибудь ещё. Всё будет в порядке. Ему всё равно. Он мог найти кого-нибудь на одну ночь. Добиться того, чтобы Минхо трахнул его, было не так уж сложно, так что он просто найдёт другого человека. Это всё исправит. Он подумал, что, возможно, посвятить в это Чонина будет чем-то вроде искупления. Теперь он будет честным. Они были лучшими друзьями, ему раньше никогда не приходилось ничего скрывать от Чонина… Ну, кроме тех случаев, когда над ними постоянно издевались. Но это было ради его же блага, если Чонин не понимал, что над ними издеваются, значит, ему и не нужно было об этом знать. Джисон никогда не скрывал ничего от Чонина из-за того, что сделал что-то плохое, и, честно говоря, он это ненавидел. Может, немного честности компенсирует это. – Хочу выглядеть ебабельно, – Джисон развернулся на кровати лицом к Чонину, а не к стене, – Что мне надеть? Чонин засиял. – Я так давно хотел тебя нарядить! – он захлопал в ладоши, – Иди сюда, – Чонин вскочил со стула и начал рыться в шкафу. Джисон поплёлся за ним, неловко топчась за его спиной. – Подожди, – Чонин обернулся, – Ты хочешь одеться ебабельно, типа… На пары? – Ага. У Джисона была цель. Он замечал его раньше, он учился на одной специальности вместе с ним и всегда курил возле музыкального корпуса. Лицо так себе, но тело подкаченное, из разряда шесть кубиков пресса, не такой, как Минхо, что было не идеально, конечно, но какая разница. Главное, чтобы мог прижать Джисона к стене. Его звали Питер. Чанбин пару раз упоминал, что он пялился на Джисона, и терять ему, по правде говоря, уже нечего. Он уже был на дне. – Хорошо, – сказал Чонин и больше не задавал вопросов. Он просто был в восторге от возможности нарядить Джисона. Они занимались этим, когда были детьми; Чонин собирал одежду у всех членов семьи и наряжал Джисона, пока он стоял, как манекен, и жаловался, что у него болят ноги. Последний раз им было, наверное, лет десять, и по какой-то причине Джисон почувствовал боль в груди, совсем отличающуюся от той, что была вчера после Минхо. Он потряс головой. – Надень это, – Чонин кинул ему что-то через плечо и Джисон, к своему удивлению, поймал. Футболка. Но очень маленькая. – Это на ребёнка? – Ага, – ответил Чонин, – Мы с Хёнджином нашли ее на барахолке на прошлой неделе. Мне она тесновата, но на тебе будет хорошо смотреться. – Окей, – Джисон снял с себя огромную футболку и заменил её на эту крошечную. Он подошёл к напольному зеркалу Чонина, чего обычно никогда не делал. Он нечасто разглядывал своё тело или одежду, ему это было незачем, обычно всё скрывалось под очередным худи, но… Ткань облегала кожу везде. Он проследил взглядом от бицепсов к плечам, к талии и тонкой полоске кожи, что показывалась там, где спортивные штаны низко сидели на бёдрах. Он посмотрел на очертания груди под тонким материалом. Он был довольно горячим. – Надень вот это, – Чонин бросил ему джинсы, которые с глухим звуком упали на пол, – Тебе, наверно, понадобится ремень. Погоди. Джисон надел их; ему определённо нужен был ремень. Ему даже не пришлось расстёгивать молнию, чтобы натянуть их на бёдра. Он придерживал их, пока Чонин рылся в том, что, формально, считалось их общим шкафом, но по факту почти весь принадлежал ему. Он услышал стук в дверь; это был стук Чанбина. Вчера они снова извинились друг перед другом, и Чанбин, как человек, не любящий зацикливаться на проблемах, считал, что вопрос закрыт. Но Джисон всё равно чувствовал себя придурком. Тошнота никуда не делась. Поэтому он зациклился на Питере, известному своим курением у музыкального корпуса. – Входи, – сказал Чонин, передавая Джисону ремень. – Вы, ребя… – Чанбин распахнул дверь и замер на месте. Он оглядел Джисона, – Ого, почему ты выглядишь таким секси? – Я собираюсь переспать с Питером, – ответил Джисон. Он затянул ремень пониже, оставив полоску кожи открытой. На лице Чанбина расплылась одновременно шокированная и хитрая улыбка. – Питер с музыкального? – Питер с музыкального. – Круто, – Чанбин сел на кровать Джисона, полностью забыв, зачем пришёл, – Ты ему безумно нравишься. Я же тебе говорил. Джисон соврёт, если скажет, что это не потешило его самолюбие. Он не стал чувствовать себя лучше, но всё же. После того, как его самооценка была растоптана в пыль, это было хотя бы приятно. – Правда? – Да, – подтвердил Чанбин, – Определённо действуй. Он как обычно курил возле музыкального корпуса. Рукава футболки впивались в бицепсы. Руки выглядели так, словно он позволил четырнадцатилетнему подростку изрисовать их, но да ладно. Татуировки это круто. Джисон всегда хотел татуировку. Он мог бы начать этим увлекаться. Он подошёл, пока не успел разволноваться. – Привет. Он поднял взгляд на Джисона и тут же опустил его обратно к телефону. Потом оглянулся, чтобы убедиться, что Джисон разговаривает правда с ним. – Привет? И-и-и Джисон застыл. Что, блять, говорить теперь? – Джисон, да? – спросил Питер. Слава богу. Джисон кивнул. – Питер? – Ага. – Я раньше тоже был Питером, – сказал Джисон, потому что ему буквально нечего было больше сказать. Питер смотрел на Джисона так, словно был им очарован, ухмыляясь и наклонив голову. Он был горячим. Не как Минхо, чья красота была сравнима только с произведениями искусства, но всё ещё был горячим. – Да? – Угу, – Джисон оглянулся по сторонам, пытаясь придумать хоть что-то. Блять, он ненавидел такие ситуации, – Эм. У тебя есть корейское имя? – Есть, – ответил он, – Минхо. Ужасно. Ужасно, ужасно, мерзкое издевательство. Джисону не стоило спрашивать. Может, ему просто забить на эту затею. Но потом взгляд Минхо – нет, стоп, Питера – скользнул вниз по телу Джисона. – Ты хорошо выглядишь. С ним флиртовали? Джисон не умел флиртовать. У него была всего одна заготовленная фраза. И прежде, чем он успел подумать: – Хочешь переспать со мной? Джисона прижали к стене сразу, как только они оказались в квартире этого парня. Горячо. Но потом Питер поцеловал его – совсем не горячо. Много слюней. Много зубов. Весь его язык был во рту Джисона уже где-то через десять секунд. Но Джисона это не особо смутило. Его уверенность зашкаливала после того, как недавно оказалась разбитой на тысячи осколков. Его фраза хочешь переспать со мной сработала уже дважды, это стопроцентный успех. Джисон, может и был странным и неприятным и больше, чем то, на что он подписывался, но он был горячим и привлекательным. Хоть это у него было. Руки Питера скользнули за спину Джисона, чтобы сжать его задницу; Джисон выгнулся навстречу. Целовался он отвратительно, но Джисону нравилось ощущение рук на его теле. Он просто хотел, чтобы с ним переспали. Стоп. – Ты же трахнешь меня, да? – выдохнул он в поцелуй. Питер издал звук, похожий на стон и просунул руки под бёдра Джисона, чтобы приподнять его. Ладно, всё определенно снова стало горячо. Джисон хватал ртом воздух, его член дёрнулся, и он мог бы почувствовать себя хорошо, ему даже не нужен Минхо. Плевать. У него теперь есть этот Минхо. Питер пинком распахнул дверь спальни и кинул Джисона на кровать. Но Джисон старался держать глаза закрытыми, потому что вид этого человека сбивал с толку. Он буквально не знал этого парня. Он был горячим и всё такое, но переход от сильного возбуждения из-за того, что его швыряли, до понимания, что перед тобой незнакомец – ощущалось странно. Это не тот, кого он ожидал увидеть. Но это больше не было проблемой, потому что Питер подполз к нему, нависая сверху, и поцеловал. Он запустил пальцы в волосы Джисона и потянул. – Минхо, – простонал Джисон. Оба замерли. Вот дерьмо. Ну, в его защиту: Питер – не самое сексуальное имя. Питер, кажется, не придал этому сильного значения. – Тебе нравится погрубее? – Да, – выдохнул Джисон, выгибаясь навстречу. Питер схватил его за талию и перевернул на живот. Из горла Джисона вырвался звук, который в другой ситуации он бы постеснялся издать перед незнакомцем, но сейчас ему было всё равно, его член пульсировал. К тому же, если бы он лежал лицом в матрас, Питер больше не смог бы его целовать, а Джисону не придётся на него смотреть, так что всё было идеально. И вдруг – звонкий, жгучий шлепок по заднице, и пальцы, сжимающие его шею. Тело пронзило паникой. – Ромашки, – инстинктивно выпалил Джисон. – Что? – переспросил Питер, прижимаясь членом к его заду и ещё сильнее сжимая горло. Джисон попытался вдохнуть, но не смог. Паника утроилась. – Нетнетнет, – Джисон одёрнул его руку с шеи, – Нет, – он снова перевернулся на спину и отполз повыше, выползая из-под него, – Мы это не обсуждали. Питер уставился на него в замешательстве, явно озадаченный происходящим. – Я пойду, – сказал Джисон, потому что теперь его сердце колотилось, а живот болел. Это было странно. Странно с его стороны, правда? Нужно уходить. – О, э-э, – он растерянно смотрел на Джисона, – Извини? – Всё нормально, – Джисон поднялся и попытался встряхнуть своё тело, оно казалось онемевшим, – Пока. Джисон не чувствовал себя хорошо. Сожаление даже близко не описывало то, что он чувствовал. Тошнота вернулась и стала ещё сильнее, и он никак не мог замедлить сердцебиение, поэтому вместо того чтобы идти домой, Джисон пошёл вдоль кампуса. Он не чувствовал под собой землю. Каждая клетка его тела вибрировала, руки словно не принадлежали ему. В голове стояла непривычная пустота. И каким-то образом он оказался у здания Минхо. Это вышло не специально. В голове не было ни одной мысли, он просто поднял глаза и увидел, что стоит возле здания. Минхо ясно дал понять, что чувствует. Джисон не должен был приходить. Но всё равно зашёл и поднялся по лестнице. Когда он постучал, у него не было никакого плана. Он даже не знал, дома ли был Минхо, дома ли был Феликс, не знал, что собирается сказать. Ему нечего было сказать. И всё же, когда дверь распахнулась и на пороге появился Минхо, он выдохнул с облегчением. – Ты обещал связать меня и не дать кончить, – вырвалось у Джисона без всяких мыслей. – Хорошо, – ответил Минхо, – Конечно. – Ты сказал… Подожди, – Джисон замолчал. Он оглядел Минхо с головы до ног – это оказалось гораздо проще, чем он думал. Сердцебиение наконец начало замедляться, – Серьёзно? – Да. Заходи, – Минхо направился к спальне. Джисон молча последовал за ним. Что за хрень? Он выдумал это больше, чем то, на что я подписывался? – Садись, – Минхо указал на кровать. Джисон неуверенно сел на край матраса. Он сошёл с ума? Тонет в своих иллюзиях? Минхо ведёт себя так, словно в этом не было ничего странного. Он достал из шкафа коробку и начал вытаскивать верёвки. – Как ты хочешь, чтобы это выглядело? – Э-э, – Джисон посмотрел на руки Минхо, – Я не знаю. – Хочешь, чтобы я тебя трахнул или просто прикасался к тебе? – Я пытался переспать с кем-то другим, – выпалил Джисон. Минхо замер. Он медленно поднял глаза от коробки. – За последний день? – Сегодня, – ответил Джисон, – Только что. Лицо Минхо оставалось пустым. Никакой реакции. Минхо было нелегко понять, но сейчас он казался абсолютно непроницаемым. – С кем? – Эм, – Джисон пожал плечами, – С парнем с моего факультета. Минхо опустил взгляд на руки Джисона. Джисон тоже; он увидел, что они дрожат. Минхо убрал верёвки обратно в коробку и сел рядом, скрестив ноги на матрасе. – И как? Джисон снова пожал плечами. – Плохо. – Почему? – Он плохо целуется. Джисону, возможно, показалось, но он готов был поклясться, что у Минхо дёрнулся глаз. – Ты его поцеловал? Джисон кивнул. Минхо просто смотрел на него пустым взглядом, не отрываясь, даже почти не моргая, слишком долго, чтобы это оставалось комфортным. – Зачем ты мне это рассказываешь? – наконец спросил он. – Я… – начал Джисон и замолчал. Он не знал. Он просто знал, что до того, как сел на матрас Минхо, его сердце готово было выпрыгнуть из груди и он думал, что умрёт прямо на улице, но сейчас лишь немного дрожали руки. Просто немного дрожали руки, – Думаю, это… – он снова замолчал. Что? Напугало его? Как жалко. Он пытался встречаться с другими людьми, но это его напугало, и он, дрожа, приполз к порогу Минхо. – Что? – Это было странно, – ответил Джисон, – Мне не понравилось. Что-то изменилось в выражении лица Минхо. Ещё секунду назад оно не выражало никаких эмоций, но теперь его брови немного нахмурились. Губы поджались. – Ты с ним переспал? Джисон покачал головой. – Что именно тебе не понравилось? – Он плохо целовался, – повторил Джисон, – И он просто, как бы, внезапно очень сильно шлёпнул меня. – Нет, – резко ответил Минхо, словно виновный находился с ними в комнате, – Это ненормально. – Правда? Хорошо, – выдохнул Джисон. Что-то в том, что Минхо сказал ему, что это ненормально, заставило его почувствовать себя лучше, – Это меня немного напугало. Минхо переменился в лице: маска холодной сдержанности рухнула, осталась только опустошенность. – Не смотри на меня так, – пробормотал Джисон. Он отполз к изголовью кровати Минхо, сворачиваясь на боку, словно возвращая своё привычное место. Кажется, оно пустовало всего день. Ну и что. Минхо лёг рядом с ним, так близко, что Джисон чувствовал его дыхание на своём лице. – Тебя это напугало? – Да, – кивнул Джисон, – И он начал душить меня. Я не мог дышать. Так что, я думаю, это было… Ну, ты понимаешь. Не очень круто. – Джисон, – выдохнул Минхо. Никогда прежде Джисон не видел у него такого взгляда, смотреть на это было тяжело. Он выглядел ужасно расстроенным. – Но я ушёл, – добавил Джисон, – Так что. Минхо несколько раз моргнул. – И так ты пришёл сюда. Джисон кивнул. Минхо больше ничего не сказал. Он протянул руку, чтобы убрать чёлку с его лица, и посмотрел на него, слегка нахмурившись. Прикосновения Минхо ощущались, как возвращение домой. Тяжесть внутри отступила так быстро, что это сбивало с толку. – О! – Джисон вдруг хихикнул, – Но сначала я сказал ромашки. Минхо непонимающе посмотрел на него. – Что? – Я сказал ромашки, – повторил Джисон, – Когда он меня душил. Минхо не ответил. Он просто смотрел на него. – Ты гордишься мной, хён? – смеясь протянул Джисон, – Я так хорошо запомнил своё стоп-слово, что использовал его с другим. Минхо резко выдохнул через нос. – Я сейчас вернусь. Минхо так быстро выбежал из спальни, что Джисон даже не успел понять, что происходит. Он услышал, как захлопнулась дверь в ванную, а затем отчётливо раздался звук рвоты. Джисон вскочил с кровати, чтобы проверить его. – Хён, – Джисон постучал в дверь, – Тебя тошнит? – Нет, – ответил Минхо, хотя Джисон совершенно точно слышал, что его тошнит. – Ты в порядке? – Всё нормально. – Но ты… – Я сказал, всё нормально. Джисон слушал, как спускается вода в туалете, шумит вода в раковине, щёлкает крышка зубной пасты, и как Минхо чистит зубы. Когда Минхо открыл дверь, его щёки были розовыми. Лицо немного блестело. Джисон не знал, что сказать – они оба стояли в коридоре, смотря друг на друга. – Тебе ведь нравится аниме, да? – спросил Минхо. – Ну, – Джисон наклонил голову, пытаясь прочесть выражение его лица, но оно снова было непроницаемым, –… Да? Минхо направился в гостиную и сел на диван, жестом приглашая Джисона присоединиться. Он сел, но неуверенно. Он не совсем понимал, что происходит. Они редко были в этой комнате. Точнее, только один раз – когда Джисон потерял над собой контроль в магазине. Минхо взял пульт, не глядя на Джисона. – Что ты хочешь посмотреть? – Что угодно? Минхо что-то включил. Джисон был слишком растерян, чтобы обращать внимание на то, что было на экране, его взгляд был прикован к Минхо. Минхо откинулся на спинку дивана, раскинув ноги. Он посмотрел на Джисона и похлопал себя по груди. Джисон нахмурился. – Что? – Иди сюда. – Типа… – Джисон неуверенно подался вперед, чтобы лечь. – Угу. Тогда Джисон устроился между его ног, положив голову ему на грудь. Минхо поднял руку и стал перебирать его волосы. Минхо был таким мягким. Мягкая грудь и мягкий живот – идеальная подушка. Джисон чувствовал каждую точку соприкосновения их тел; он замечал их, цеплялся за них, утопал в этом ощущении. Минхо был слишком уютным, а его пальцы, перебирающие волосы, слишком расслабляющими, глаза Джисона закрылись. И уже засыпая, он ощутил, как Минхо поцеловал его в волосы. Когда Джисон проснулся, рука Минхо лежала у него под футболкой, на пояснице. Минхо тоже уснул. Телевизор уже замолчал, и теперь единственным звуком было мягкое дыхание Минхо. С этого ракурса у него был второй подбородок, Джисон смотрел на его нос и он был очень, очень красивым. Джисон не знал как описать то чувство, которое охватывало его при одном взгляде на Минхо, он никогда ничего подобного не испытывал. Ближе всего это походило на тот момент, когда он наконец идеально записывал песню: слушал запись и чувствовал, как всё встало на свои места, когда она не только звучала правильно, но и ощущалась правильно, находя отклик в его душе. Вид Минхо был самой красивой песней, что Джисон когда-либо слышал. Минхо, должно быть, почувствовал на себе взгляд Джисона, потому что его глаза приоткрылись. Его ладонь скользнула выше по спине Джисона, успокаивающе поглаживая её. – Привет, Сони, – пробормотал он. И Джисон потянулся вперёд, чтобы поцеловать его. Он ничего не мог с собой поделать, это произошло против его воли. Но у него не было времени беспокоиться об этом, потому что Минхо поцеловал его в ответ, крепко обхватив за талию, прижимая к себе и целуя так, словно это был их последний раз. Может, так оно и было. А может быть, и нет. Джисон не понимал, что происходит, и не хотел понимать сейчас. Сейчас его губы касались губ Минхо. Сейчас он чувствовал тепло, исходящее от тела Минхо. Сейчас он чувствовал как тепло, уют и безопасность пронизывают его до самых костей. Джисон не знал, сколько они целовались, прежде чем начали медленно снимать друг с друга одежду, пока не остались только в нижнем белье. Обычно они так не делали, обычно они быстро срывали с себя одежду, как только оказывались рядом, но сегодня Джисон поднимал край футболки Минхо и целовал его бёдра, пока стягивал штаны. Они никуда не спешили. Джисон устроился на коленях Минхо, чтобы полюбоваться его обнажённым торсом. Он был таким великолепным, таким сильным, что то, что чувствовал Джисон, выходило далеко за рамки обычного влечения. Он прижал пальцы к мягкому животу, вызвая у Минхо звонкий смешок, и вновь пришёл к выводу, что Минхо – это музыка. Только так можно было объяснить чувства Джисона. – Я люблю твоё тело, – выдохнул Джисон. Щёки Минхо покрылись румянцем. – Правда, – продолжил Джисон, – Ты идеален, – пробормотал он, целуя линию челюсти, шею и грудь. Минхо издал сдавленный звук, и это стало достаточной мотивацией для Джисона, чтобы сжать одну его грудь ладонью и наклониться, чтобы обхватить другую губами. – Сон… ах, – ахнул Минхо, когда Джисон слегка прикусил сосок, совсем немного, просто чтобы проверить, понравится ли ему. Похоже, понравилось. – Тебе нравится? – уточнил Джисон. Минхо кивнул, открыв рот и тяжело дыша. Его глаза были черными, с расширенными зрачками, которые почти полностью занимали всю радужку. Он смотрел на Джисона так, словно в мире больше никого не существовало. Джисон не хотел, чтобы он переставал смотреть. – Хорошо, – пробормотал Джисон, начиная целовать его живот, опускаясь ниже, устраиваясь между ног, – Хочу, чтобы тебе было хорошо. Минхо шумно втянул воздух. Джисон сжал его бока, чувствуя, как мягко сжимается тело пол кончиками пальцев. Он не смог сдержать тихого стона, который вырвался из его груди – он любил тело Минхо. Он не мог достаточно это выразить. – Ты идеален, – повторил Джисон, нежно целуя его живот. Ему было необходимо, чтобы Минхо знал, какой он великолепный, как Джисон боготворит его, – Очень красивый. Минхо тихо и хрипло застонал. Сегодня он был куда более громким, чем Джисон когда либо слышал, и это вызывало волну удовлетворения, растекающуюся по всему телу. Он провёл пальцами вдоль резинки нижнего белья Минхо – он снова застонал, бёдра дернулись, а член запульсировал. Стало появляться мокрое пятно; Джисон прижался к нему губами. – Ты хочешь меня? – спросил Джисон, целуя его член. Просто потому, что хотел это услышать. Может, ему нужно было это услышать. Минхо кивнул. Его взгляд был затуманен, он уже наполовину потерял связь с реальностью. Джисон подцепил пальцами резинку его белья. – Скажи это. – Я хочу тебя, – выдохнул Минхо, не задумываясь. Джисон стянул его нижнее бельё вниз, неловко высвобождая ноги Минхо и отбросил его в сторону, прежде чем снова устроиться между ног, оставляя лёгкие поцелуи. Сначала с наружной стороны, затем с внутренней, чувствуя нежную кожу под губами. Он мягко прикусил её. Минхо выдохнул. – Да… Джисон поднял на него глаза и улыбнулся. – Да? Минхо снова кивнул. Его дыхание было прерывистым, грудь тяжело вздымалась. Джисон был уверен, что никогда не видел его таким разрушенным, а ведь он к нему даже почти не прикасался. До этого он никогда не оставлял следов на теле Минхо, но теперь, получив разрешение, стал жадным. Его зубы снова и снова впивались в мягкие мышцы, оставляя после себя расцветающие синяки и вытягивая из Минхо самые сладкие звуки. Он никогда не слышал его таким. От этого внутри разливалось тепло, не то привычное, всепоглощающее пламя страсти, что охватывало их обычно, а что-то другое. Менее яростное, но не менее потрясающее. Джисон поднял взгляд на Минхо, поцеловал головку его истекающего члена и взял его в рот, аккуратно посасывая. Минхо дёрнулся всем телом. Минхо был большим, но Джисон уже приспособился к этому. Он легко опустился, чувствуя тяжесть на языке. Ему это нравилось; он не спешил, наслаждался, закрыв глаза. Он посасывал и облизывал головку, сжимая мягкие бёдра Минхо, чтобы не потерять связь с реальностью. Теперь Минхо стонал в полный голос. Джисон научился доставлять ему удовольствие настолько, что уже не мог сдерживаться. Минхо называл его принцессой подушек, но Джисон тоже умел дарить наслаждение. Когда Минхо позволял. Сегодня Минхо позволял – тело расслабилось, он откинулся на спинку дивана, так хорошо всё принимая. Обычно он так не делал. Он запустил руку в волосы Джисона, пальцами перебирая пряди и поглаживая его, пока Джисон медленно, уверенно разбирал Минхо на части. – Джисон. Джисон открыл глаза и посмотрел на него. Кулак Минхо чуть сжал его волосы, а затем снова отпустил. Джисон почувствовал пульсацию во рту. Минхо больше ничего не сказал, поэтому Джисон продолжил двигать головой, не отрывая взгляда, и через несколько секунд бёдра и живот Минхо напряглись. Джисон протянул руку и сжал его живот, просто потому что мог. Просто потому что он любил тело Минхо. – Эй, – Минхо нежно провёл ладонью по щеке Джисона, – Иди сюда, – выдохнул он. Джисон послушно забрался к нему на колени и Минхо наклонился, чтобы поцеловать его. Глубоко, медленно, с языком, зубами, влажно и небрежно. Но с Минхо это было идеально. Поцелуи с Минхо словно останавливали время. Он задумался, почему они не целовались раньше – это было лучшее чувство в его жизни. Теплые тела и губы, прижимающиеся друг к другу, двигающиеся в такт, словно они вливали друг в друга что-то прекрасное. Только так Джисон мог это описать. Прекрасно. Он застонал, когда рука Минхо скользнула ему под пояс белья и обхватила зад, прижимая ближе. Это заставило его осознать, насколько он был твёрдым, как отчаянно нуждался в прикосновениях. – Минхо, – выдохнул он, – Хён, я хочу… – Я о тебе позабочусь, малыш, – прошептал Минхо. Он откинулся назад, давая Джисону возможность снять с себя бельё. Когда Джисон снова устроился у него на коленях, Минхо крепко обхватил ладонью сразу оба члена. Джисон сдавленно всхлипнул и склонился вперёд, сталкивая их лбы. Губы Минхо разомкнулись в беззвучном стоне, когда Джисон протянул руку, чтобы обхватить там, куда не дотягивалась рука Минхо. Их руки были между телами, пока они целовались и прижимались друг к другу, и Джисон никогда в жизни не чувствовал ничего лучше. Это не было чем-то новым или необычными но это ощущалось так хорошо. Это было очень хорошо. – Хён… – Джисон целовал его линию челюсти, – Минхо-хён, – он уткнулся лицом в его шею, вдыхая запах. Ему нужно было быть рядом, ближе, ещё ближе. Обвить Минхо всем телом, стать с ним одним целым. Так близко, что если бы через две тысячи лет нашли их останки, археологи сняли бы пыль с костей и решили, что это был один человек. – Джисон, – простонал Минхо в ответ, его бёдра дёрнулись. Джисон никогда не слышал его голос таким, и это наполнило его такой… Нежностью? Нежностью. Вот, что это было? Да. Верно? Джисон был переполнен такой… Нежностью? Что ему пришлось отстраниться, чтобы покрыть поцелуями все щёки Минхо. Он провёл ладонями по вискам Минхо, обхватывая его лицо и не обращая внимания на следы естественной смазки на руке, выцеловывая каждый сантиметр его лица. Скулы, веки, переносицу, над губой и, наконец, губы. Они соприкасались так легко, естественно, целовать Минхо было самое лёгкое, что Джисон когда-либо делал. Джисон ахнул, когда Минхо провёл большим пальцем по головке его члена. Всё его тело дёрнулось. – Я люблю т… – прошептал Минхо. Он на секунду замер и свободной рукой обнял Джисона за талию. –… Твоё тело. Джисон тихо захихикал, он чувствовал себя опьяненным, лёгким, парящим, все самые приятные чувства. – Я твоё тоже. Он так сильно любил тело Минхо, что у него в голове уже зарождался целый альбом песен. Возможно, даже больше. Минхо заставлял его чувствовать столько эмоций, что хватило бы на целую карьеру, на создание целой жизни искусства. На этот раз Минхо уткнулся лицом в шею Джисона. Он чувствовал его горячее дыхание, слышал тихие стоны, которые с каждым движением бёдер становились всё выше. – Ты кончишь для меня, хён? – прошептал Джисон. Минхо застонал, низко и протяжно, изливаясь на их животы. Джисон кончил сразу же после него, обхватывая его тело обеими руками и прижимаясь как можно крепче. Минхо сделал то же самое. Он высвободил руку и прижал Джисона так, словно он улетит, если Минхо ослабит хватку хоть на секунду. Они сидели, тяжело дыша и прижимаясь друг к другу, пока приходили в себя. Тело Джисона превратилось в желе, разум отключился. Минхо отстранился ровно настолько, чтобы поцеловать Джисона. Время остановилось. Он любил, когда его целовали. Точнее, он любил, когда его целовал Минхо. – Я не хочу делать это с кем-то другим, – прозвучало из внутреннего монолога Джисона в пространство между ними. – Тогда не делай, – без паузы ответил Минхо. – Хорошо, – Джисон поцеловал его один раз, нежно и долго, – Не буду, – прошептал он. Минхо продолжал целовать его. Джисон задумался, не похоже ли это на остановку времени и для него. Джисон тихо промычал, прежде чем снова отстраниться. На этот раз достаточно далеко, чтобы видеть лицо Минхо. – А ты? – Что? – Хочешь заниматься сексом с кем-то другим? Минхо задумался, его лицо было совершенно пустым. Затем медленно покачал головой, словно мир мог провалиться под ногами, если он поторопится. – Так… – Джисон провёл рукой по его бицепсу и положил её на шею Минхо, – Может, мы будем заниматься сексом только друг с другом? Минхо нахмурился, на лице было явное недовольство. – Просто, – поспешно добавил Джисон, – Без привязанностей. – Просто, – согласился Минхо, выражение лица сменилось на равнодушие и облегчение, – Да. – Просто, как обычная вещь, – повторил Джисон, – Без привязанностей. – Без привязанностей, – кивнул Минхо, – Просто, но только друг с другом. – Да, именно, – кивнул Джисон, – Просто, но только друг с другом. – Ага, – Минхо провёл руками по бокам Джисона, обнимая его за талию. – Только… Только мы, – сказал Джисон. – Только я. – Только ты, – согласился Минхо, – И только я. Джисон тихо рассмеялся. – Это всегда был только ты, так что… Минхо резко прижался к его губам. Он гладил Джисона по спине, притягивая его ближе; Джисон выгнулся навстречу, тяжело вздохнув. Минхо отстранился, чтобы посмотреть Джисону в глаза. – Ты нужен мне, – выдохнул он, – Просто. Джисон снова поцеловал его.