Двойное расследование

Дождь хлестал по лобовому стеклу служебной "Волги", превращая просёлочную дорогу под Смоленском в размытую акварель серых полей и чахлых берёз. Осенний ветер нёс запах мокрой земли и гнили, а низкие тучи давили на крышу, словно небо оплакивало свежую жертву. Было около полудня, но свет едва пробивался сквозь туман, цеплявшийся за стволы деревьев, как призрачные пальцы. Иван Жалинский, капитан из московского ГУУР, сидел за рулём, сжимая баранку так, что костяшки побелели. Его лицо — угловатое, с усталыми морщинами у глаз — отражало раздражение: эта командировка пахла бюрократией и провинциальными тайнами. Рядом, на пассажирском сиденье, ёрзала Ксения Миронова, его новая помощница. Её тёмные волосы, собранные в небрежный хвост, намокли от брызг, а в зелёных глазах горел азарт, который Иван всегда находил подозрительно заразительным. — Чёртова погода, — проворчал Иван, вытирая запотевшее стекло рукавом плаща. — Смоленск встречает нас, как родных. Ещё пара часов такой езды — и мы сами обескровим кого-нибудь от злости. Ксения усмехнулась, её голос — низкий, с лёгкой хрипотцой — прорвался сквозь стук дворников. — Расслабься, Иван Сергеевич. Это не Москва с её пробками, а настоящая Россия. Дождь смывает следы, но оставляет запах. Чуешь? — Она приоткрыла окно, впуская сырой воздух. — Кровь. Свежая. Иван бросил на неё косой взгляд — смесь раздражения и уважения. Ксения была не из тех, кто сидит за бумагами: экс-оперативница с опытом уличных разборок, она чуяла беду, как собака. Но её импульсивность бесила. — Не начинай, Миронова. Мы здесь по делу, а не по твоим носу. Третье тело за неделю — обескровленные, без единой капли вокруг. Локальный псих или серийник. Никакой мистики. Она фыркнула, эмоции в голосе — как вспышка: упрямство, смешанное с болью воспоминаний о потерянном напарнике. — Мистика? Иван, это не просто псих. Следы на шеях — не нож, не шприц. И трупы в полях, как будто их... выдоили. Ты же видел фото. Это вызовет панику, если не закроем быстро. Машина остановилась у оцепления — жёлтая лента трепыхалась на ветру, полицейские в резиновых плащах курили под зонтами. В центре поля, под брезентом, лежало тело: молодая женщина, бледная, как воск, с двумя аккуратными ранками на шее. Трава вокруг была примята, но сухая — ни лужи крови. Они вышли, ветер ударил в лицо ледяным хлыстом. Ксения первой нырнула под брезент, её ботинки чавкали по грязи. Иван последовал, кивая местному следователю — сонному мужику с красным носом. — Жалинский, Москва. Это Миронова, моя... напарница, — буркнул Иван. Ксения присела на корточки, её пальцы в перчатках замерли над ранами. Сердце стукнуло чаще — не страх, а предчувствие. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным металлическим привкусом и чем-то древним, как эхо из могилы. — Время смерти — ночь, — прошептала она, голос дрожит от возбуждения. — Ни следов борьбы. Она знала убийцу... или ему не пришлось сопротивляться. Посмотри на глаза — расширены, но без ужаса. Эйфория? Иван нахмурился, эмоции прорвались: усталость и внезапная тревога за неё. — Ксеня, не фантазируй. Лаборатория подтвердит. А пока — опрос свидетелей. И держись ближе, здесь не Москва. Она выпрямилась, глаза встретились — в её взгляде вызов, в его — забота, которую он прятал. — Ближе? Иван, я не барышня. Но если это серия... мы в ней по уши. Тем временем, в крошечной съёмной квартире на окраине Смоленска, Женёк — худой студент с бледной кожей и безумным блеском в глазах — снимал новое видео. За окном тот же дождь барабанил по подоконнику, а в его венах бурлила жажда. "Ребят, это правда! — шептал он в камеру, ухмыляясь. — Вампиры среди нас. И я — один из них". Подписчики взорвались лайками, не подозревая, как близко истина. Дождь усилился, смывая следы. Но тайна только начинала сочиться из тумана.