Твоя школьница

Разными слухами школа заполнится. На каждом углу девчонки-сплетницы шептались о «излишнем внимании к девочке-с-которой-нельзя-дружить», что сложно не заметить. Грязные слухи наполнили коридоры, но такового доказательства им не было, просто не существовало! Не было никакой «химии» между Ангелиной и Антоном Олеговичем, не было связи, да он практически не обращал на неё внимания; но была одна поблажка — двойки за контрольные, лабораторные и проверочные он не ставил, возможно из-за жалости, а возможно из-за стремления учиться, виднеющегося со стороны девушки. «После уроков мы сможем увидеться». Эта мысль давала приятное наслаждение в грудной клетке, приятно связывала живот и заставляла потеть ладошки. Первое дополнительное занятие прошло хорошо, даже отлично. Перед дверью Ангелина встряхнула руками, беря себя в руки. А войдя в кабинет ей практически удалось расслабиться — мягкая улыбка учителя, тайно показывающая надежду и радость, встретила девушку. Он кратко вздохнул и принялся задавать вопросы, дабы понять знания своей ученицы в области квантовой физики. Знания были на нуле. Всё, что ей оставалось делать, это молча улыбаться и качать головой, стыдливо отводя глаза, краснеть и нервно поправлять юбку, не находя себе места и коря саму себя за тьму тьмущию в голове. И они начали всё сначала. Первый урок Ангелина даже смогла сконцентрироваться и поняла тему, которая в её голове была как снежный ком прежде. Бархатный голос приятно лился из уст учителя, его было приятно слушать. Он то рисовал схемы и чертежи, то бурно жестикулировал, одним словом внимать его словам было наслаждением. Антон Олегович был увлечён физикой, и в это время девушка тайно любовалась им. После рассказа он дал пару задач, которые Ангелина на удивление смогла решить, чем однозначно обрадовала измученного преподавателя. Второй урок шёл ещё лучше, третий тоже неплохо, и таким образом за дюжину дней девушка давала хорошие результаты, награждённая за это щедрой похвалой своего учителя. Ранее Ангелине была наплевать на учёбу, но с нового учебного года школа стала тянуть как магнит. Так непослушна, а стала отличницей. На уроках Антон Олегович спрашивал девушку строгим голосом то, на что она точно знала ответ. И она отвечала, сжимая руки в кулаки под удивлённую тишину класса. Мужчина не раз выделял её имя перед всеми. Кого-то это бесило и раздражало — струнки зависти дёргали отличников и желающих внимания девиц. А кого-то настораживало, кому-то эта похвала давала новые поводы для слухов, чего никто не упускал. Но при всём этом, пускать грязные лживые подробности о необычных взаимоотношении учителя и ученицы не было смысла, ведь девушка отвечала на уроках, и вполне недурно. А дальше прогресса не было. Он исчез. Урок за уроком проходили напряжённо: девушку тянуло к учителю, она ничего не могла с собой сделать, потому что каждый раз придумала милые моменты, составляла сценарий вечной любви, составляла идеальные свидание, встречи, первый поцелуй… Антон Олегович замечал рассеянность Ангелины, одёргивал её, а однажды раздраженно спросил: —Ты слушаешь меня? Девушка вздрогнула. Укоризненный взгляд мужчины сквозил холодом и резкой неприязнью, от чего хотелось зарыться в нору и спрятаться там до прихода весны и любви. Она подняла виноватый взгляд и резко закивала, но терпение мужчины было на исходе, ведь так проходили последние пять уроков. —На сегодня достаточно, — сухо сказал тот, закрывая учебник и вставала из-за стола, не смотря на ученицу, — Ты подавала хорошие надежды, Ангелина. Строгий голос выбивал из колеи. Антону Олеговичу тоже было не легко, ведь все его труды шли на смарку. Да и слухи по школе не предвещали ничего хорошего. Нужно было что-то предпринимать. —Это наше последнее занятие, — выдавил из себя он, сжав руки в замок и глядя в упор на Ангелину. Иголка. Тонко вошла в сердце, разрывая частицы. Глубоко. Вот виден лишь её конец, а вот она зашла полностью. Её больше не достать. -Последнее занятие? — её вид был крайне озадачен и подавлен, — Н-но, Антон Олегович, я… Голос задрожал. Он — весь мир. Она — обуза. Он — её причина ходить в адское место, учиться и вообще вставать рано утром. Она — его ученица, такая же как все, просто немного ближе. Хотя в ней есть что-то особенное. Её жалко. —Дело не в тебе, — взгляд поменялся. Вместо хмурого и решительного он стал виноватым. —У меня много работы, — он сглотнул, подбирая слова, — Да и репетиторство тебе ни к чему, я вижу. —Но это не так! — она подскочила, одергивая юбку и теребя её край, глядя на своего спасителя с мольбой. —Ангелина, — голос привёл в трезвость, — Мне никто за это не платит. Не пойми меня неправильно, раньше я хотел помогать тебе, потому что видел, что тебе это нужно. Но сейчас ты витаешь в облаках. Поверь, лучше витать в облаках дома. «Мне лучше с вами!». Чуть не вырвалось. В горле застрял ком. А в глазах застыли слёзы. Если дать волю, она захватит тебя. Нужно держать себя в руках. Нельзя давать волю эмоциям. Эмоции — слабость. Уговаривать его было бесполезно — все аргументы правдивые. Она сама виновата. От юбки скоро ничего не останется. Умолять и упрашивать было слишком низко. Но ведь любить — это значит ломать свою гордость?.. —Извините меня, — она подняла глаза. Она давно не перед кем не извинялась. Он озадачен. —В этом нет твоей вины, — теперь он чувствует себя виноватым, — Ты — подросток, тебе нужна свобода, а не учёба. «Мне нужен вы» —Но я буду стараться, обещаю! — сколько отчаяния. Их настигала неловкая пауза. Настырность. Как неуместно в этот момент. —Я понимаю, что ты хочешь отблагодарить меня, — осторожно начал учитель, боясь спугнуть девушку, — Но не стоит. Я не сделал ничего такого. Иголка в сердце рассасывается. Мягкий голос, теплый взгляд — его искрящийся солнечный свет успокаивал. Хотелось довериться этому человеку. Послушаться его. Положиться на него. —Я… Нет, мне это нужно! —Ты мне ничего не должна. —Хорошо, Антон Олегович, — смирилась Ангелина. Они также будут общаться в школе. Она также будет сидеть на его уроках и любоваться его прекрасной внешностью. Ничего не поменяется. Всё будет как прежде.