Твоя школьница

Горячие слёзы стекали по сухим щекам и ударялись об кафельную белую плитку школьной раковины, вмиг остужаясь. Короткие волосы лезли в лицо, попадали в рот, тем самым раздражая и огорчая ещё больше. Капля за каплей летели на эти колени, запястья, дрожащие плечи. Молодая девушка была на грани истерики. Единственное, что её сдерживает разреветься во весь голос — это место, где она находиться. Прижимая ладони к глазам и сильно давя на них, у неё с трудом получалось держать в себе тот крик, что рвётся наружу уже долгое время. Девушка старалась оставаться незамеченной, неуслыханной… Он услышал всхлипы. Уловил краем уха и, не смотря на рамки приличия, глянул в щелку двери женского туалета. Перед зеркалом стояла маленькая девочка, по его «меркам». Нежно-рыжие волосы прилипли к щекам. Её личико было жалостный, даже жалким: курносый носик покраснел, глазки стали красными; худенькие коленки била дрожь, из-за чего содрогалась она сама. Дверь распахнулась и быстро вернулась в обратное положение. Он был в смятении, не понимая, с чего лучше начать, как помочь. —Ангелина…- тёплая широкая рука легла на плечо юной девушки. Бархатный голос был обеспокоен и полон сочувствия. Она вздрогнула. Прикосновение словно током прошибло. Девчонка посмотрела в зеркало круглыми голубыми глазами: позади стоял тот, кого она ожидала увидеть меньше всего. Ангелина быстро обернулась, вглядываясь в лицо уже не через зеркало, а в упор: такое странное на столь близком расстоянии. —Ангелина… — повторил голос более сдержанно, — У вас что-то случилось? Его глаза искрились. Он рассматривал её лицо, стараясь не морщиться, ведь переносить женские слёзы без укола совести не мог. Эти глаза… такие интересные — светло-карие, янтарные, с тёмной коричневой обводкой вокруг радужки. Они завораживали. И он сделал ей легче. Хватило одного понимающего и лучистого, солнечного взгляда. Не осуждающего, как другие взгляды, не требующего, не безразличного, а именно такого. Она стояла и смотрела снизу вверх на человека, чьё появление казалось лучами солнца среди серых туч. Она не понимала, чего ждёт и почему не уходит, сгорая от стыда. Она лишь глядела своими верными очами и всматривалась в собственное отражение в бликах его очей. Горела листва на деревьях багровых. Как щеки её после каждого слова. Он что-то говорил: что-то нелепое, неуместное, но при этом подбодряющее и успокаивающее. А она не слушала: всё смотрела, как смущённо бегает его взор, время от времени возвращаясь к её лицу. Слова не лились, не искрились, а капали тонкой струйкой, медленно. И так же медленно заживляли раны на душе. Всё отошло на второй план, а Ангелина внимала его речь сквозь себя, слушая, но не слыша. И лишь под конец затуманенные взгляд и разум стали ясными, и мозг смог понять смысл слов. -Всё будет хорошо, Ангелина, — в который раз сказал он, но для девушки эта фраза звучала впервой. Мужчина скромно развёл руки и по-доброму улыбнулся, как-бы приглашая в свой светлый мир. И она бросилась, врезалась в него, цепляясь тонкими пальчиками, всё ещё колотившимися от стресса, в его рубашку, сминая и крепче хватаясь, словно боялась упустить, потерять. Вдохнула его строгий взрослый аромат. Уткнулась носом в грудь. А когда большие руки скрыли её от всех кошмаров, она всхлипнула во весь голос, не боясь осуждения или привлечения чужого внимания. Мужчина попытался пошутить, но вышло скверно. Поначалу ему было некомфортно и страшно что-либо делать с ней, но потом сомнения отошли в сторону, и он стал легонько поглаживать её по спине, чуть похлопывая. Но, подумав о том, в каком странном положении сейчас они находятся, спаситель чуть отстранился от юной девушки и взял её за плечи. -Ну, всё хорошо? — ласково поинтересовался он, пытаясь скрыть смущение и неловкость. Она не хотела отстраняться от него. Выходить из его объятий, ощущая холод, который так и норовил застудить её душу. Смотря верными глазами, Ангелина кивнула. И её взгляд словно ожил, просветлел. Этот человек способен заряжать своей аурой окружающих, передавать частичку себя. Возьми меня на руки… Фраза пронзила разум стрелой, но отгонять её девушка не собиралась. Осознание придёт к ней не скоро, а пока что трезвое мышление покинуло её. Ангелина сдержанно кивнула и заёрзала: крепкие руки сжали плечи сильнее. Опомнившись, мужчина отпустил девочку и кашлянул в кулак. Он немного потоптаться на месте, не желая поднимать взгляда, пока она рассматривала его с головы до ног глубоки голубыми глазами. Странное чувство переполнило её, такое знакомое и такое страшное, что захотелось снова укрыться в его объятиях и потеряться в них. В глазах девушки загорелось пламя. Когда мужчина поднял глаза, Ангелина стушевалась под их напором, и сама опустила очи, рассматривая кроссовки и затяжки на капроновых колготках. —Надеюсь, ты не будешь больше плакать, — так же ласково промолвил он и лучезарно улыбнулся, — Девушка не должна жить в унынии. В унынии… слова пронеслись внутри головы, прошлись по извилинам мозга и заставили задуматься. А не всегда-ли она жила в этом унынии?.. Встряхнув головой, девушка опомнилась. Он уходил. Повернулся к ней боком, окинул взглядом, словно хотел что-то сказать, и потянулся к ручке. Сзади он выглядел очень статным. Высоким, широким блондином, со взрослым мышлением и мировоззрением. Ангелине не хотелось оставаться наедине со своим отражением, но и попросить остаться его, она не могла. Хотя, он бы остался. По доброте душевной. Без каких-либо намерений. Слова застряли в горле. Слёзы отчаяния вновь заполнили глаза, пришлось сжать ладошки ногтями до покраснения. Дверь открылась. Спаситель уходил. Неблагодарная. —Спасибо Вам, Антон Олегович. На губах растянулась улыбка.