Истинные намерения

14 января. Школьные коридоры наполнены быстро двигающимися и переменяющимися друг другом фигур, чьи лица не запоминаются из-за простого безразличия к ним. Посторонний шум в виде складывающихся воедино различных голосов, звуков чужого бега или ходьбы, скрипа открывающихся и закрывающихся деревянных дверей уже не различался полноценно, а накладывался лишней белой пеленой на корке сознания. Время тянулось медленно, лениво, отчего секунды казались минутами, а минуты – часами. День ещё с самого утра, с момента пробуждения предсказывался очень скучным и незапоминающимся, потому и общее состояние тела и разума было в определённом покое, что в последние недели стало драгоценной редкостью. Среди самых различных макушек глаза ненароком зацепляются за до боли знакомую, заставляя сконцентрировать своё расслабленное внимание на выбранной в толпе персоне. Чёрные смольные волосы, которые блёстками переливаются на свету от школьных ламп и пару лучиков зимнего солнца, спрятанного за густыми серыми облаками, слегка волнистые к концам, безвольно перемещались из стороны в сторону при ходьбе. Девушка, видимо, с головой нырнула в известные только ей закоулки своих мыслей, отчего не замечала ничего вокруг, чем и решил воспользоваться поймавший её фигуру взглядом. Брови немного сводятся к переносице, а губы изгибаются в звериный оскал, явно придумав новенькое развлеченье. Тихими шагами парень пробирается к девице, уверенно идя за ней следом. Чем скорее сокращалась дистанция, тем шире расползалась едкая ухмылка. Широкий шаг. Ещё один. И последний… – Ааа! – цепкие мужские руки резко обхватывают хрупкие девичьи плечи одновременно наклоняясь вперёд головой и со всей силы крича на ухо. Морозова крупно вздрагивает, но моментально узнаёт хозяина выкрика, ловко выныривая из чужой хватки и разворачиваясь всем корпусом. – Пятифан! Ты совсем сдурел?! – Полина на эмоциях сжимает ладонь в кулак и ударяет напавшего в плечо. – Твою мать. – Ромка слегка отступает назад, активно потирая повреждённую часть тела. – Бля, больно же… – он злится от силы пару секунд, вновь возвращая себе былое озорство. – Мелкая Чак Норрис, ёпта. – Вот будешь знать, как девушек пугать. – на её лице расползается победная ухмылка. Она скрещивает руки на груди и выравнивает и так прямую осанку, слегка поднимая подбородок вверх. – А Тошу ты куда дел? – А Тёшю ти кюдя дил. – брюнет ехидно переигрывает чужую фразу, за что сразу же получает толчок в бок. – Ай, да дрыхнет он. Хрен разбудишь засоню. – В классе? – Поля разворачивается на изначальный путь, продолжая идти, но намного медленнее, всё время поглядывая то вперёд, то на собеседника сбоку. – Нет, блин, под мостом. – с уст срывается саркастический смешок. – Надеюсь, не храпит. – Я, кстати, уверенна, что он не храпит. – проговаривает девушка, поддакивая головой. – Вот, сколько раз в кабинете спящим видела – ни разу не шумел. – Уверенна она… – фраза выходит с ноткой язвинки, демонстративно закатывая глаза. – Ты чо вообще со мной споришь? Мы так-то трусы одни делим, поэтому я лучше знаю. – Фи, мерзость какая. – ребята переглядываются и тут же их пробивает на лёгкий смех. На какое-то время наступает молчание, которое прерывает Морозова. – Как каникулы провёл? – Спокойно, ну, относительно. – парень протягивает руку к плечу спутницы, пальцами поддевая лямку сумки и забирая груз себе. – Один раз в город съездили, даже в кино попасть смогли, прикинь? А в основном обыденно, стабильно. – Здорово. Стабильность – это тоже хорошо, особенно учитывая весь этот дурдом с пропажами и прочей мерзостью. – её взгляд мимолётно скользит по чужой ладони с разбитыми костяшками, бережно удерживающую женскую сумку. Уголки губ трогаются в лёгкой смущённой улыбке, произнося совсем тихо, почти что шёпотом. – Пф, джентльмен. – Чо? – не расслышав последних слов, переспрашивает Пятифанов. – Ни-че-го. – Полина с небольшим румянцем на щеках протягивает слово по слогам. Но подобное несвойственное ей состояние быстро исчезает, возвращая пылкую энергию. – А ты не хочешь спросить: как я каникулы провела? – Ну, вообще-то уже наслышан. Об этом каждая собака тявкает. – ловя на себе пронизывающий взгляд, он потешно вздыхает. – Как Краснодар? – Ой, просто прекрасно…правда непривычно очень. – Морозова делает небольшую паузу, собираясь с мыслями. – Там довольно тепло, даже снега почти нет, не то, что у нас – сплошные морозы и метели. – Ты в итоге сколько дней там была? – Я второго уехала, а одиннадцатого вернулась – неделя с небольшим. – Нормально. – озвучивает Ромка, удовлетворительно кивая. – Чо там лучше, чем у нас? – Честно? Без понятия. – брюнетка с немного грустной ностальгической улыбкой вспоминает выходные. – Знаешь, до того, как поехать туда, никогда бы не подумала, что по нашим краям скучать буду. По лесу, снегу, домикам деревенским. Рома выслушивал, не перебивая, вникал в каждое слово и вчитывался в чужие эмоции. Он бы, наверное, никогда не смог уехать куда-нибудь из их посёлка. Да, эта глушь – самая настоящая беспросветная тьма и дело здесь даже не в чёртовом маньяке или в ебучих зверях. Здесь всегда было опасно – люди злые, раздражённые, обиженные на жизнь, готовые другим глотки перегрызть, чтобы отхватить себе кусочек побольше. Опасность вырастает вдвойне, а то и втройне, если ты чем-то выделяешься: из-за успехов или талантов – загрызут из зависти, из-за бедности или хилости – загрызут, как слабого, из-за болезненности…загрызут с издёвкой. Но, даже так, вся эта опасность, злоба, отчаяние было родным и привычным. Пятифан вырос в этом негативе, с самого рождения купался в этом дерьме и был из него соткан. Любого такого же, как он, не примут ни в соседних селах, ни в городах, ни в странах. Собачья верность сковывает цепями сожаления и какой-то несвойственной обиды. Но намного легче просто лишний раз не думать – плюнуть на путешествия в другие материки и континенты, на рискованный, но престижный бизнес или устойчивую карьеру, просто продолжая разбираться с деревенскими делами и вечными собственными проблемами. – У нас, конечно, всё родное, “наше” … – Поля грустно хмыкнула, с каждой минутой всё сильнее погружаясь в раздумья. – но бежать отсюда нужно. – более твёрдо заканчивает предложение. – Здесь либо пропадёшь, либо с ума сойдёшь. – В рифму получилось. – Ромка решил развеять весь груз темы, но видать не вышло. – Так чо не свалила тогда? У тебя же тётка в Краснодаре живёт, переехала бы к ней. Морозова отрицательно замотала головой, заставляя передние пряди извиваться, словно змеи: – Не могу. Я не смогу дедушку оставить. – она помолчала с доли секунды и словно почуяв назревающий вопрос у второго, решила продолжить. – А он никуда переезжать не хочет. Приговаривает постоянно в духе: «где родился, там и помру». – Он же без тебя эту неделю как-то прожил. – Вот именно, что «как-то». – Полина выделила последнее произнесённое ею слово. Девушка с некоторой настороженностью в совокупности с отвращением заглянула в зелёные глаза, проговаривая намного тише и несколько холоднее. – У нас соседка есть, которая вдова. Я изначально ехать не хотела, ну не могла я дедушку одного оставить, так она и вызвалась помогать. Она меня так уговаривала, мол: «уже долгое время одна, мне скучно», вот я и подумала, что всё хорошо будет, точнее надеялась на это. – Морозова нахмурила брови и поджала нижнюю губу. – А когда приехала…дома такой ужас был. – Её голова опустилась ниже, а голос сделался раздражённым. – Вот уже несколько дней всё в порядок привожу. – Дела. – протянул брюнет сразу же недовольно цокая языком. – Мымра, блять. Давай мы с Тохой ей дом разъебём? Чтоб жизнь малиной не казалась. – Нет-нет-нет. – девушка очень активно замотала головой. – Не стоит, правда. Я, конечно, благодарна за помощь, но я сама со всем разобраться хочу. Как женщина с женщиной, понимаешь? – Понял. – неохотно отозвался парень. – Может тогда с уборкой поможем, ну там обои новые поклеим, мебель починим. – Не всё так плохо. Не нужно. – она смущённо улыбнулась, отводя взгляд васильковых глаз в сторону и заправляя за ухо съехавшую на лицо прядь. – Там ужас не в смысле какой-то погром случился, а как после… – Поля задумчиво помычала, пока её миниатюрная ладонь сжалась в кулак и приподнялась к подбородку. – после пьянки или дискотеки. – Тварь старая. Точно помощь не нужна? – Морозова вновь отрицательно замотала головой. – Как знаешь. Моё дело предложить. – немного погодя, он решил добавить. – Если чо мой номер знаешь, я всегда на связи. – Хорошо-хорошо. – её настроение потихоньку начало улучшаться, отчего у девушки появился внутренний задор на небольшую язвительность. – Если мне помощь в уборке нужна будет, то я Тошу позову, а не тебя. – Чего это? – А ты свою комнату вспомни. – Полина хихикнула, по лисьи щуря глазки и растягивая губы в злорадствующую улыбку. – Э, ты в последний раз у меня в комнате была года три назад. Всё уже давно поменялось. – хулиган срывается на полу-крик, защищаясь от чужих нападок. – Да что ты? Всё равно не верю. – только Пятифан хотел ей возразить, как брюнетка резко остановилась, что-то вспомнив. – Точно, ты мне напомнил кое-что. – Чо напомнил? – Дискотека! – тёмно-голубые глаза загораются всеми возможными бликами, напоминая ночное звёздное небо. – Помнишь, нам обещали, что будет новогодняя дискотека, но её в итоге не было? – Было такое, ну наебали и наебали, я-то тут причём? – он прячет руку в карман спортивных штанов, слегка наклоняя корпус вперёд к собеседнице. – Да не сам ты напомнил, а тема, не важно. – Морозова быстро переводит дух с нелепых, по её мнению, объяснений, начиная тараторить слова. – Я слышала, что дискотека всё же будет. Решили на четырнадцатое февраля сделать, представляешь? – Чо?! – громкий пацанский возглас привлёк внимание парочку стоящих рядом школьников, но те быстро растеряли интерес к брюнетам. – Нет бы на нормальных праздник сделать, а не на этот пидорский. – Да нормальный это праздник – день влюблённых, подростковая романтика, любовные валентинки, подарки. – девушка мечтательно прикрыла глаза, растягивая каждое дальнейшее перечисление. Не успевает Ромка съязвить, как она снова перескакивает на другую тему. – Ты на гитаре играешь? – К чему вопрос? – хулиган подозреваемо сощурил глаза, тщательно оглядывая лицо Поли. – Так играешь или нет? – Играю, но… – его резко прерывают на полуслове. – Отлично. – Полина довольно протирает ладони друг об друга, а её улыбка становится только шире. – Просто дискотека – это скучно. Вот я и решил подговорить завуча на парочку музыкальных номеров от учеников в перерывах между общими танцами. – Поль, нет. – голос звучит твёрдо и решительно, явно не терпящий возражений, но девица подобного настроения друга не боится, кокетливо продолжая играть на чужих нервах. – Над самими номерами я пока что думаю, а так… – она ловко выхватывает свою сумку из чужой руки, закидывает её на плечо и собирается как можно скорее ретироваться, чтобы последнее слово осталось за ней. – интересные идеи имеются. Жди. – Нет! – Пятифан рявкает ей в ответ, но та уже развернулась и потопала по своим делам, не оборачиваясь вслед. – Поль, ну, нет! Блять.

***

Дверь класса недовольно скрипнула, когда вошедший яростным рывком отпер её. В кабинете сидел только один человек, пока все остальные одноклассники и учительница пребывали где-то в коридорах, туалетах или в столовой. От резкого звука фигура дёрнулась и пугливо замерла. – Тох, ты прикинь чо мне щас Поля вякнула. – Ромка тяжёлыми шагами, задыхаясь от злобы направился к сидячему за партой. – Она, видите ли, решила стать неким режиссёром или кто у них там по музыке начальствует и… – парень резко остановился, непонятливо оглядывая второго. – это чо у тебя? Антон пару раз удивлённо моргнул, отмер и устало вздохнул, отводя виноватый взгляд куда-то в сторону: – Не успел. – тихо констатировал очкарик, сжимая пару кругленьких таблеток в ладони. – Так чо это? – брюнет опёрся рукой об поверхность парты, нависнув над другом и заинтересованно вытянув голову. – Таблетки. – Да я понял, что не говно кроличье. – он раздражённо закатил глаза, но любопытство быстро вновь взяло верх, отчего тот сильнее наклонился к чужому лицу. – А ты как думаешь? – парень начал накаляться, пытаясь отодвинуться от товарища. – Бля, зная тебя, это может быть белый активированный уголь или батарейки миниатюрные. – спокойно проговариваемый бред, заставил блондина нахмурить брови, широко раскрыть глаза и слегка приоткрыть рот в удивление. – Ничего подобного. – он сделал небольшую паузу, в течение которой на бледном лице проскальзывал некоторый стыд. В итоге Тоха решил сдаться: покорно разжав ладонь и озвучив совсем тихо. – Успокоительные это. – Да ты чо… – обветренные губы медленно изгибаются в улыбка, а зелёные глаза начинают сиять. – Неужели рак на горе свистнул? – Т-ты просто достал меня уже со своими этими больничками и прочей хернёй. – Петров быстро тараторил слова, пока мозолистая дружеская пятерня лохматила белые пряди. – Ай, красава, Тошик! – хулиган сильнее наклонился вперёд, чуть ли не наваливаясь сверху на Антона. – А я-то думаю, чо тебя в последнее время дёргать меньше стало, а вот оно что. Умница. – Всё-всё хватит, отстань. – Тоха локтем отодвинул второго, освобождая себе пространство. – На радостях чуть не задушил, блин. – А чо сразу не рассказал? – Постеснялся… – поймав на себе непонимающий взгляд, тот решил добавить. – Хорош так смотреть, мне их пить-то стыдно, а рассказывать уж тем более. В груди кольнула необъяснимая обида, которая на мгновенье затмила бывшее ликование. – Но мне-то мог рассказать. – прозвучало непривычно тихо и как-то надломлено, хотя след от улыбки всё ещё сохранялся на лице. Петров не услышал чужую фразу или сделал вид, что не услышал, перескочив на другую тему: – Так что ты там на Полю жаловался? – очкарик воспользовался дружеской секундной заминкой, быстро проглотив несчастные таблетки и подперев подбородок кулаком. – А, да… – Ромка отогнал от себя лишние мысли, погрузившись в воспоминания эмоций от диалога с подругой. – Эта дурёха решила какую-то музыкальную хуйню на четырнадцатое февраля сварганить, и я походу буду участвовать. – Прекрасный день влюблённых. – Петров мило протянул слова, ехидно ухмыляясь. – Для Васнецовой петь будешь? – Даже не смей Светку упоминать. – он непроизвольно с явным раздражением сжал кулаки. – Она мне за два дня всю плешь проела, зараза мелкая. – Ну я так и понял. Во сколько сегодня свиданка? – Антон еле сдерживал смех от перекошенной физиономии товарища. – Да блять! Какого хуя ты вообще меня с ней сватаешь? – А кто сказал, что сватаю? – парень умиротворённо прикрыл глаза и пожал плечами. – Мне просто нравится тебя бесить. Ромка скрестил руки на груди и, недовольно громко фыркнув, отвернул голову в сторону: – Жук навозный. Петров всё же не сдержался и громко хихикнул. Через несколько секунд тот поднялся из-за парты, ловко накинул на плечо рюкзак и направился к выходу из класса под вопросительным взглядом: – Э, ты куда? – Пятифан по инерции направился за другом. – В библиотеку. – не сбавляя ход отвечает Антон. – А что? – Ниче. – Ромка заметно замедлился и вовсе остановился, выйдя в коридор и провожая глазами удаляющуюся фигуру. Библиотека была единственным местом в школе куда Рома не ходит и следственно не преследует белобрысого. Парень, конечно, любит читать, редко и только какие-нибудь сверхинтересные книги, отдавая большее предпочтение комиксам, но афишировать данное увлечение он не хотел, всё же было это чем-то личным или даже тайным. Ещё у них сама библиотекарша очень странная и отталкивающая, без понятия как Антон вообще смог с ней сдружится и разговаривать так легко, что аж брюнет зубами скрежет. Его в целом сильно раздражает, когда Тоха с кем-то спокойно общается без лишнего напряга, шутит о чём-то, словно этот кто-то – его старый приятель. И не важно парень или девушка, взрослый или ребёнок, всё рравно бесит. Пятифан негодующе вздыхает, привычно хмуря брови и размышляя куда можно на время смыться, чтобы дождаться очкарика и не попасться на глаза Свете. Хлипкая дверь школьного туалета аккуратно отворяется, пропуская юношу в вонючее и душное помещение. Тихо войдя и быстро просмотрев глазами кабинки на наличие людей, школьник облегченно выдыхает и осторожно закрывает дверь. Фигура сразу же перемещается в конец комнаты к белому подоконнику, где руки автоматически тянутся к форточке, ловко отворяя её и впуская свежий морозный воздух. Рюкзак скидывается в угол окна, а сам Петров усаживается на подоконнике, закидывая ноги и устраиваясь в излюбленной позе. Не хочется этого признавать, но порой его лучший друг слишком навязчив или, наоборот, это блондин слишком отстранён и холоден. Однако подобное не меняет того факта, что иногда Антону вопреки своим и дружеским желаниям хочется побыть одному, вот и приходится выкручиваться ложью. Возможно, когда-нибудь его всё же поймают, а пока можно спокойно пользоваться данной отмазкой и наслаждаться кратковременным одиночеством. Из кармана школьных штанов бледные пальцы вытаскивают слегка смятую пачку сигарет, губами захватывая табачную палочку и с помощью пару движений поджигая чёрной потёртой зажигалкой. Тело расслабляется, чувствуя, как никотин медленно, но верно протекает по всему организму. Небольшая колющая боль отзывается в районе лёгкого, но она быстро исчезает, так и оставаясь не замеченной блондином. Молния сумки с характерным звуком раскрывается, давая взор на своё содержимое. Среди учебников и тетрадей в рюкзаке лежит довольно объёмный и красивый альбом. Первая пришедшая мысль была раскрыть подаренный предмет до чистой страницы и зарисовать зимний лесной пейзаж за окном мужского санузла. Но настроение было не до аккуратных грамотных рисунков, прилежно располагающихся на белых листах. Ладонь тянется к потаённому маленькому кармашку внутри сумки, раскрывая тоненькую почти незаметную молнию. Пальцы выхватывают из тканевого укрытия старенький, местами потёртый и испачканный растёртыми чернилами от синей ручки розовый блокнот на пружинках. Изначально он предназначался Оле, но так вышло, что девчонка не очень заинтересовалась подобным подарком и тот перешёл во владение её старшего брата. Не выкидывать же. Со стороны кажется такой безобидной вещью, пока не заглянешь внутрь и не увидишь содержимое. Достав пишущую ручку, кисть начала небрежными кривыми линиями агрессивно проходиться по бумаге. Эти рисунки не увидит никто. Ни знакомые, ни друзья, ни родители. Ни Ромка. Тем более он. Потому что объяснить всё будет очень сложно, если не невозможно.

***

Спустя около десяти минут, за пределами туалета послышались приближающиеся шаги. Даже удивительно, что за столь долгое время никто не зашёл. Беспокойство быть пойманным отсутствовало, так как Антон уже давно мог с лёгкостью определять Пятифана на расстоянии. Поэтому он, не обращая внимание на вошедшего, продолжил делать зарисовки в блокноте, игнорируя заинтересованные взгляды в свою сторону. Зайцев несмело забежал в мужской санузел, чтобы спокойно покурить и перевести дух. Парень в общем не очень любил находиться в социуме и в целом людей недолюбливал, но присутствие Петрова его не огорчило. Ребята были знакомы всего пару дней, однако Гриша, наверное, впервые ощутил такой комфорт от общения с кем-то. Ему сразу бросилась в глаза очень необычная внешность нового друга. Брюнет, конечно, знал про существование альбиносов, но кто ж знал, что в жизни они такие красивые… Очкарик сильно напоминал сказочного героя в виде того же белого принца на отважном коне, и ведь в прямом смысле белый. Чёрные глаза судорожно, короткими рывками оглядывают чужое лицо, подмечая детали. Мягкие на вид пряди грамотно располагались на голове и плавно прикрывали лоб и затылок. Аккуратные брови время от времени симпатично хмурились, а густые ресницы, словно белоснежным полотном скрывали ледяные глубокие глаза с зрачками-бусинками. Бледная мраморная кожа, будто ставила под сомнение живость этого человека. Парень пышет некой аристократичностью, особенно на фоне здешних бандюганов и гопников, от которых хочется держаться за добрые километры, к Антону же, наоборот, хочется не просто приблизиться, а даже прикоснуться. Взгляд, мимика, одежда, поза – абсолютно всё было пропитано чем-то иным, отчего только сильнее привлекало и разогревало внутренний интерес к данной персоне. Даже сейчас, по-хулигански развалившись, сидя на подоконнике и что-то черкая ручкой в грязной и отталкивающей комнате, он ощущался совершенно по-другому. Взгляд скользит по слегка скрюченному телу. Чистая глаженная рубашка, выглядывающая из-за ворота бежевой толстовки, где отсутствовала любая лишняя складка. Тёмные школьные брюки, красиво очерчивающие изгибы ног. Чёрные туфли с широкими носками и объёмной подошвой. Ну и конечно же круглые очки с серой почти незаметной оправой, в очередной раз напоминающие об выделяющимся нраве своего владельца. Единственное, что не вписывалось в картинку – это заживающие от ран костяшки и сигарета во рту. Зайцев, на самом деле, как-то скептически осматривал тыльную сторону дружеских ладоней. В его понимании Антон автоматически считался тем человеком, который ни за что в драку не полезет, будучи участником какой-то бандюганской шайки и дружа с местными гопниками. Представлялось подобное как-то сюрреалистично. А если рассуждать в сторону табакокурения, то даже в таком вроде как заразном вопросе Петров выделялся некой элегантностью. Гриша в наглую любовался, как тонкие губы слабо придерживают сигарету, а белые ровные зубы слегка смыкаются на фильтре, прикусывая бумажную палочку и деформирую её. Парень слабо мотнул головой, стараясь сбить свои мысли, явно идущие в неправильное русло. Для него остаётся загадкой, почему ему так приглянулась дружеская внешность. Может дело в том, что она сама по себе необычная с довольно яркими особенностями или потому что блондин ощущался очень непривычно на фоне остальных, либо кудрявый просто успел к нему привязаться, особенно после той долгой и безумно интересной беседы в библиотеке. Хотя чего гадать – Зайцеву всегда нравились красивые люди с какими-то выразительными внешними особенностями, поэтому он и восхищается Антоном как-то странно. Гриша ещё пару секунд мнётся, но всё же несмело отмирает от дверного косяка, об который он опирался плечом и приближается к сидячему. Антон боковым зрением замечает движение, быстро закрывает блокнот и прячет предмет в рюкзак, попутно стряхивая небольшие горсти пепла, скопившиеся на тлеющем кончике сигареты. – Привет, мы снова встретились. – голос прозвучал спокойно с плохо скрываемым ликованием. –Ха-ха, – тихо посмеялся парень, свешивая вниз ноги и садясь “по-человечески”. – видать судьба. – промурлыкал Петров одаривая собеседника безмятежной улыбкой. Спустя мгновенье его ладонь потянулась к карману брюк, вытаскивая пачку. – Будешь? – Да, спасибо. – слова произнеслись с легким смущеньем, пока Зайцев принимал угощённую сигарету и поджигал её конец одолженной на пару секунд зажигалкой. Сигара была неким олицетворением своего хозяина – довольно приятная и спокойная, с ненавязчивым и слегка сладковатым послевкусием и относительно комфортным запахом. Гриша редко курил, только в крайних случаях, когда было безумное желание или даже потребность разгрузить голову и расслабиться под воздействием никотина. Правда в таких ситуациях курил парень в одиночку, спасаясь от навязчивых компаний людей и наслаждаясь одиночеством, но нахождение рядом с Антоном его почему-то не тяготило, наоборот, хотелось продлить данный момент подольше. – Как книга? – бледные пальцы обхватили край подоконника, сгибая фигуру вперёд и сокращая расстояние между лицами. – Или ты её не начал читать. – Почему же? Я уже большую часть прочёл, думаю сегодня до концовки доберусь. – лицо напротив исказилось в лёгкое удивление, ошарашенными глазами смотря на второго. – Большую часть? – он неверующе переспросил и получив короткий кивок продолжил. – Ты же всего два дня читаешь…И само произведение ведь не маленькое. – Ага. – от подобной реакции в глубине души Зайцева заиграла гордость, вынуждающая кудрявого похвастаться. – Ну я в общем-то всегда очень быстро читаю. Могу за неделю около пяти больших рассказов прочесть. – Здорово. – протянул блондин. – Только не злоупотребляй, забивая на учёбу или другие дела. – Само собой. – Гриша утвердительно закивал, скрестив руки на груди и выпрямляя спину. – Просто книжка очень захватывающая, вот меня и понесло. – Рад, что она тебе понравилась. – Петров блаженно прикрыл глаза и растянул губы с слабой улыбке, но через пару секунд сделался серьёзным. – Это сколько же у тебя свободного времени? – Ну, чтение – это что-то вроде моего увлечения или хобби. – он закинул ладонь на заднюю часть шеи, потирая кожу пальцами и разминая позвонки. – Так что на книжки я всегда время найду. – его взгляд проскользнул на содержание чужого приоткрытого рюкзака. – А ты рисованием увлекаешься, да? – Есть такое. – Антон неловко отводит взгляд куда-то в сторону. Рисование было одним из самых важных аспектов жизни парня, его личной отдушиной, но делиться этим юноша почему-то стеснялся, подробно рассказывая о своей страсти только самым близким людям. – Клёво. А что рисуешь? – голос звучит звонко и воодушевлённо, пока чёрные глаза с увеличенным вниманием впивались в лицо напротив. – Да много чего. – изначально блондин хотел ответь уклончиво, но видя заворожённый взгляд другого, решил добавить. – Ну там пейзажи, портреты, персонажи из мультфильмов. – Покажешь? Петров на мгновенье замер. С одной стороны, показывать свои рисунки ему было как-то страшно, всё же это какая-никакая грань доверия к людям, не позволяющая открыться кому попало. Но, с другой стороны, Зайцев вроде как не нёс какой-то опасности, по крайней мере в это очень сильно хотелось верить. Очкарик тянется к альбому, ловко подцепляя пальцами корешок и передавая в чужие руки. Всё равно там нет ничего такого. Гриша со звёздочками-бликами жадно проходится глазами по каждому представленному ему рисунку, бережно проходясь подушечками пальцев по поверхности листов. Между ребятами повисает тишина, в которой Антон с глуповатой, но довольной улыбкой наблюдает за реакцией другого, а второй кажется и вовсе забыл про существование окружающего его мира, не просто наслаждаясь, а вживаясь в чужие творения. Сейчас кудрявый паренёк показался голубым глазам очень милым, отчего в белобрысой голове образовалась интересная мысль, которая через мгновенье внаглую слетела с уст: – Хочешь я тебя нарисую? Зайцева словно током прошибло. Он резко отрывается от столь манящего альбома с неверием и потаённой жадностью вглядываясь в другого. – А можно? – голос звучит сдавленно и хрипло. – Если ты не против. – блондин растягивает рот в чеширской улыбке, слегка наклоняя голову набок. – Н-не против конечно. Я…то есть, мне будет очень приятно… – Гриша сбивчиво с заиканиями проговаривает фразу и слегка краснеет, напоминая маленького ребёнка, которому купили сладость или позволили оставить дома найденного бездомного щенка. Петров на подобное мысленное сравнение с забавой хихикнул внутри. – Вот и договорились. – очкарик ещё раз смеряет взглядом чужое лицо и начинает думать о своём, доставая и поджигая ещё одну сигару. Всё-таки, какой же удивительный человек этот Антон Петров. У Зайцева всегда были проблемы со знакомствами, заведением друзей или поддержанием общения. Может поэтому тот стал в некотором роде отстраняться от социума? Парень словно вновь проживает ту замечательную пору, произошедшею недавно, когда он познакомился с другим очень крутым человеком и даже смог влиться в его шайку. Правда, со временем Первомайский начал вести себя намного отстранённей и равнодушней. Изначально у них же была крепкая дружба, по крайней мере так Грише казалось, но с недавним переездом и соглашением на просьбу о помощи всё стало меняться. Притом раньше, несмотря на расстояние между посёлками, ребята созванивались по вечерам и долго разговаривали о всякой разной ерунде, и тогда Зайцев действительно искренне хотел просто понравиться, просто оказаться полезным и нужным единственному на тот момент, да и вообще первому настоящему другу, добывая странную информацию о человеке, которого он даже в глаза не видел и составлял в голове образ по услышанным рассказам. Сейчас же вечерние звонки стали реже, пропали долгие часовые разговоры и буквально базовое «как дела?» постепенно превратилось в «как дело?». В последние дни кудрявый стал глубоко задумываться: «а правда ли была у них дружба?», «существовала ли она вообще?». Создаётся ощущение словно её и не было, а Гриша – дурачок, который всё это время играл роль “мальчика на побегушках” и не осознавал данного, так ещё и радовался. Подобные сомнения появились в его голове после знакомства с Антоном. Тот ведь и правда очень хороший, умный, добрый и щедрый. С ним ощущается комфорт, когда разговоры на любую тему или простое молчание кажутся приятными. Самое главное, что почувствовал Зайцев в их такой кратковременной дружбе – парню не нужно заслуживать и зарабатывать простое внимание и заботу со стороны второго. Ему не нужно таскать сладости, не нужно давать списывать контрольные или домашки и не нужно искать информацию о каком-то Пятифане, чтобы просто провести время вместе. Так непривычно. Хотя, может Гриша во всём запутался? Сказать по правде – он жутко изголодался по Славе, по их трепетным разговорам, тёплым рукопожатиям и вечерам за игрой в приставку. Может поэтому тот с голодухи решил, что Петров какой-то особенный, а на деле это не так? Бездонные глаза потускнели, сделались ещё чернее, взгляд переменился на звериный, прожигая нового друга. Антон, конечно, человек хороший, но глупо менять доверие Славки на двухдневную дружбу. Как бы их отношения не изменились, Первомайский всё равно стоит на первом месте из приоритетов. – Спасибо. – проговаривает парень, натягивая дружелюбную улыбку и протягивая альбом. Пару секунд наблюдая за тем, как Петров копошится с книжками в сумке, в голове возникает незатейливый план действий, который способен привести к раскрытию новых деталей той странной, но такой желанной Славой истории: – Я не знаю понял ты это или нет, но… – дождавшись, когда блондин переместит вектор внимания на него, тот продолжил. – я не местный. – На самом деле понял. – очкарик слегка усмехнулся себе под нос, делая очередную затяжку. – Из какого города приехал? – Не из города, а с посёлка соседнего. – спокойно проговаривает кудрявый внимательно смотря на чужую реакцию. Лицо напротив лишь на мгновенье переменяется на какую-то нечитаемую, но явно обеспокоенную эмоцию, однако вновь возвращая привычную заинтересованность. – Я почему-то думал, что ты городской. – поймав на себе вопросительный взгляд, он решил дополнить. – Ну из-за одежды и в целом поведения. Я к тому, что ты немного выделяешься среди местных. – Я часто в городках соседних бываю, возможно поэтому. – парень ненадолго отводит взгляд в сторону, повторяя в голове только что выстроенный ход развивающегося диалога. – Возможно. – Если быть честным, то в вашей школе ты мой первый и единственный друг. – данная фраза далась легко, так как была правдой. Почему-то Антона обманывать не хотелось, но по-другому информацию не вытащить. – И у меня к тебе есть очень странная и личная просьба, если тебя конечно не затруднит. – Зайцев делает щенячий взгляд, таким образом давя на жалость. Подобная схема всегда работала, и Гриша даже гордился, как ловко он ею пользуется, но сейчас, где-то глубоко в груди проснулся стыд. – Наверное, не затруднит. А какая просьба? – Петров активнее покусывает фильтр сигареты, опираясь ладонями о колени. – Это касается девчонок. – голос становится тише и неуверенней, звуча с фальшивой неловкостью. – Ааа. – понятливо протягивает второй, растягивая губы в заинтересованной улыбке. – Познакомить с кем-то из местных красоток? – Нет-нет, не нужно. – он выставляет руки вперёд, пару раз махая раскрытыми ладонями. – Я не совсем правильно выразился…У меня к тебе не просьба, а скорее вопрос. Он странноватый, но если ты на него ответишь, то обеспечишь своего друга подушкой безопасности. – Аж интересно стало. – блондин слегка наклонился корпусом вперёд, вытягивая вперёд шею. – Так, что за вопрос? – Понимаешь, этот вопрос правда странный и к нему нужна предыстория, чтобы во всём разобраться. – кудрявый вглядывается в ледяные глаза напротив. Они смотрят мягко с неподдельным трепетом и заботой, что Зайцева волной накрывают мурашки. Если он сейчас пересечёт черту и продолжит расспрос, то пути назад не будет…Он на мгновенье замирает, даже дыхание задерживает, мысленно агрессивно борясь с резко возникшими сомнениями. Парень нервно сглатывает слюну, пытаясь не вызвать подозрений, нормально дышав и держав лицо относительно спокойным, хотя в его ситуации лучшим выражением будет небольшая смущённая неловкость, а не тревожная физиономия, будто Гришу на расстрел ведут. Уголки губ едва заметно дергаются, а пальцы мелко дрожат, но он продолжает. – Тебе легче будет сначала предысторию услышать, а потом вопрос или наоборот? Антон и в правду задумывается, сводя брови к переносице и прикрывая глаза: – Давай сначала предысторию, а потом по ходу разберёмся. – и ведь продолжает чёрт смотреть так мягко и улыбаться ласково, что Зайцева ведёт, топя в бесконечных сомнениях. Однако сейчас именно тот момент, когда стоит отбросить лишние мысли и выкрутить свои навыки фантазирования и актерства на полную. – Хорошо, я надеюсь смогу нормально рассказать. – рассказ можно начать издалека, сделав предысторию грустной с плохим концом, чтобы Петров точно повёлся. Сделав глубокий вдох, парень начал. – Где-то в классе пятом мне очень нравилась одна девушка. Мы с ней долгое время дружили, но мои чувства переросли из дружеских в романтические. И вот я всячески старался за ней ухаживать, как-то впечатлять: цветы дарил, до дома провожал, комплименты делал и прочую шелуху. – очкарик, не отрываясь смотрел на рассказчика, время от времени кивая после окончания предложений. – А девушка была очень красивой, ну и собственно популярной в нашей школе. Поэтому помимо меня за ней ещё и другие парни пытались ухаживать. Только вот, что странно – каждый из них быстро сдавался, а потом избегал её. Я их не понимал, пока до меня не дошла очередь. – Зайцев выждал небольшую паузу, прежде чем продолжить. – У неё оказывается бывший был очень злобный. Типичный гопник, не знаю, что она вообще в нём нашла. Без понятия как их отношения закончились, но он словно был ею одержим, преследовал её, рядом вертелся и ухажёрам угрожал… – Я так полагаю, тебе тоже? – чужой взгляд переменился, сделался серьёзным, несколько холодным. Антон сжался в плечах, скрещивая руки на груди и вновь кивая головой, поддавая знак продолжить предысторию. – Да…я не очень хочу вдаваться в подробности, что именно он сделал, но твёрдо знаю одно… – парень решительно поднял взгляд на слушателя, с упором заканчивая фразу. – в такую же историю я вновь попадать не хочу. – Хорошо, я понял. – Петров пару раз кивнул, ладонями потирая свои плечи. – Так значит вопрос… – Я немного походил, поспрашивал учеников и накидал список, ну, самых опасных здешних парней. – для большей убедительности он решил добавить. – Этот же посёлок самый опасный в округе, значит и люди здесь тоже…страшнее. – Есть такое. – парень, немного помолчав, резко собрался с духом и затараторил. – Насколько я понял – ты хочешь меня о чужих девушках поспрашивать. – получив утвердительный кивок, тот продолжил. – Сказать честно, я не особо личной жизнью пацанов интересуюсь, лишь у нескольких знаю. – Хорошо-хорошо. – внутри Зайцева с огромной скоростью врезались два очень противоречивых чувства: одно из которых – торжественное ликование, от осознания, что Антон всё же ему поверил и второе – давно закопанная далеко в душе совесть, безжалостно отравляющая радость от победы. – У вас парень один учится – он своего рода легенда не только в этом, но и в других посёлках… – Пятифан, да? – слова прозвучали с каким-то усталым вздохом. – Да. – Ладно. – серьёзность внутренней дилеммы выпустилась на бледном лице в виде хмурящихся бровей, бегающих по полу глаз и поджатых губ. Видимо, блондин мысленно решался говорить или нет, но походу сегодня удача на стороне Гриши. – На данный момент не знаю: есть кто-то или нет. – А бывшие, например? – Бывшие… – для себя намного тише повторил тот. – Если считать прям отношения-отношения, то только Морозова. – Знакомая фамилия. – отлично, миссия выполнена. – Ага. – Петров тихо хмыкнул, возвращая на лице слабый намёк на улыбку. – Она тоже своего рода здешняя знаменитость. – Вот оно как. За стенами туалета послышался рокот школьного звонка, оказавший спасительное действие, по крайней мере для кудрявого, ведь идей как именно вырулить беседу в привычное русло у него не нашлось. Скинув бычки в самодельную пепельницу, парни скомканно попрощались и направились по своим кабинетам. Сейчас основной задачей для Зайцева стала – разыскать информацию об этой Морозовой и в лучшем исходе событий познакомиться с ней. Может она сможет пролить свет на всю эту историю с поножовщиной целиком или раскроет какую-то её часть.