Истинные намерения

21 декабря.        За окном было пасмурно. Тёмные тучи закрыли небо, опуская темень на посёлок. Школьное окно было украшено яркой мишурой, что создавало огромный контраст с погодой. Из-за приближения праздника и очень долгожданных каникул, настроения учиться не было уже ни у кого. Последний урок подходил к концу. Сидя в душном кабинете, под нудные лекции преподавателя и скопившейся за учебный день усталости, обстановка в классе была расслабленной и скучающей. Первая половина одноклассников спокойно спала, а вторая, в свою очередь, разговаривала и смеялась явно о чём-то своём. Рома сидел за своей партой, подперши голову кулаком и скучающим видом смотрел в окно. Всё-таки надо было свалить ещё с пятом урока, а не досиживать до конца седьмого. Как никак в предновогоднюю суету учёбой их уже особо не нагружали, хотя Ромку она никогда и не беспокоила, но вот его соседа трепала по-особенному. Несмотря на то, что ребята были только в десятом классе, Антон полностью погрузился в подготовку к экзаменам и в попытке получить красный аттестат. Каждый раз, когда его друг предлагал прогулять злосчастную школу, блондин демонстративно закатывал глаза и начинал читать длинный нотации, которым Рома всегда сдавался, не найдя весомых аргументов. Парень часто бросал вызов самому себе, что в этот раз точно сможет разубедить своего товарища, но пока ни одна попытка не увенчалась успехом. Вместе со скукой пришло сильное желание закурить. За сегодняшний день они так и не смогли посетить курилку, классная руководительница задержала ребят на незапланированном классном часе, с которого не удалось слинять. Раздумья брюнета прервал сосед: – Мы пойдём сегодня? – Антон спросил полушёпотом, не отрываясь от тёмно-зелёной доски. Со стороны прозвучало лишь соглашающееся мычанье. На что парень продолжил - Тогда быстро ко мне заглянем, топор забрать. – Рома помолчал полсекунды, переводя взгляд на блондина –...Хорошо. – пронёсся хриплый шёпот.

***

Прозвучал оглушающий рокот звонка, после которого школа ожила и наполнилась привычным шумом. Ребята довольно быстро сложили свои вещи и направились в раздевалку. Пробравшись через толпу школьников и забрав свои куртки, парни, наконец, вышли на улицу, где успело довольно сильно стемнеть. Не успели они пройти и пару метров, как Рома быстрым движением достал долгожданную сигарету и затянулся, как в последний раз. Через мгновенье сигара оказалась уже у Антона, который тоже сделал довольно сильную затяжку. Друзья так и продолжили идти, раскуривая одну сигарету на двоих. Почти за четыре года их дружбы они успели обменяться парочкой своих привычек. Тоха научился курить и порой даже тащил пару сигар у отца, сбегал ночью погулять с друзьями и попить пива или совершал мелкие кражи в местном магазинчике. Ромка же немного улучшил свои оценки, не без помощи очкастого товарища, проявлял интерес к чтению, даже мог выделить некоторых любимых писателей, описывая их, как: «пишет понятно, а не как долбоёб», делал попытки научиться рисовать, правда до уровня Антона ему было далеко, но вполне мог сделать какие-нибудь маленькие почеркушки. Правда это не единственное, что изменилось в них. Потеря близких сильно меняет людей, ломая их изнутри, а общее горе сближает. На шестом году обучения к ним в класс перевелся Антон, несмотря на довольно агрессивное и неприятное знакомство, ребята всё же смогли довольно сильно сдружится. Примерно в это же время в лесу рядом с посёлком начал орудовать маньяк, похищая сельских детей. На доске объявлений то и дело появлялись новые листовки с фотографиями детей и злосчастной надписью: «ПРОПАЛ РЕБЁНОК». Среди одноклассников первым пропал Семён, неприятный ребёнок, которого даже бывшие товарищи не очень-то жаловали. Его пропажа пугала, но исключительно в эгоистичных помыслах, со страхом: «а вдруг я стану следующим?». Затем пропала Катя – староста класса. Её конечно тоже не шибко жаловали, но в отличие от Семёна, у девушки хотя бы была пара близких подруг и мама учительница, которые сильно горевали по ней и пытались найти Катерину. На какой-то момент пропажи вроде как прекратились, и жители посёлка облегченно выдохнули, слишком рано, как оказалось позже. Когда ребята были в восьмом, исчезновения детей возобновились, именно в тот период пропал Бяша. На улице стоял ноябрь, температура была минусовая, но снега всё ещё не было. Мать Игоря в то время всё чаще бралась за спиртное и день его пропажи исключением не стал. Сначала она вела себя довольно тихо, но вскоре начала психовать и крушить всё вокруг. Бяша пытался её успокоить, но его попытки не увенчались успехом. Парень сбежал из дома и, как обычно происходило в таких ситуациях, хотел переночевать у кого-нибудь из друзей, у Ромы или Антона. В ту ночь он так ни до кого и не дошёл. Поиски продолжались около месяца. Ребята не появлялись в школе, бросив все силы на прочёсывание посёлка и леса. Ромка почти перестал спать, ночью он продумывал места, где Бяша мог бы находиться, пытался вспомнить каждую сказанную им фразу, чтобы иметь хоть какие-то представления, где искать. Они прошли всю местность вдоль и поперёк, но безрезультатно. На людях Рома держал серьёзное лицо, был спокоен, постоянно повторяя, что: «слезами и скорбью делу не поможешь». Но поиски шли, а Бяши или его вещей не было нигде, будто и вовсе бурята никогда не существовало. Когда, однажды, ребята остались наедине, Рому прорвало. Он разревелся, как маленький ребёнок, постоянно приговаривая, что им нужно найти, если не Бяшу, то этого ублюдка, и убить его собственными руками. Его всего трясло, он захлебывался слезами на плече Антона, а руками вцепился в Тошин свитер. Ромке до последнего не хотелось верить, что Игоря больше нет, даже спустя два года, он уверял себя, что этот придурок просто где-то шастает по лесу и скоро найдётся. У Ромы сильно поменялся характер. Он стал намного тише, больше не было этого гопнитского задора, вечных словесных перепалок с кем-либо или драк за школой. Ромка всё ещё мог за себя постоять, просто у него больше не было времени на всю эту ерунду. Всё его внимание занимал Тоша, один из оставшихся близких людей, и поиск этого чёртово маньяка, чью смерть он представлял порой чаще, чем моргал. Как говориться, беда не приходит одна. Спустя всего пару месяцев, в феврале, в метель, пропала Оля. Несмотря на то, что девочка уже подросла и училась в школе, она сидела дома на домашнем обучение. Хоть Оля и всячески сопротивлялась подобному решению, никого разубедить не смогла. Родители ссылались на частые пропажи детей и на здоровье девочки, которое с приходом холодов очень слабело. Старшего брата почти не было дома, он приходил домой очень поздно или оставался ночевать у друга. Родители же постоянно ругались и с каждым годом их ссоры становились более жестокими, порой даже перерастали в драки. Поздним февральским вечером в доме Петровых снова были слышны злые крики. Спустя какое-то время ссора начала набирать обороты и превращаться в драку. Маленькая Оля стояла около дверного проёма и уже хотела вмешаться, хотя бы прикрикнуть на родителей, чтобы они прекратили, но не успела. Мать, сквозь зубы, прорычала жестокие слова: «Если бы не дети, я бы наконец-то была свободна, лучше бы их вообще не было!». Оленька замерла. Через пару секунд она уже бежала вниз по лестнице, накидывая на себя курточку и ботинки. По щекам текли жгучие слёзы, её переполняли злоба, обида и даже некоторое отвращение. Девочка выбежала из дома, либо для того, чтобы найти брата и успокоится в его компании, либо для того, чтобы побыть одной, пообижаться на родителей. Её отсутствие заметили только через пару часов, когда Антон пришёл домой и не обнаружил сестру в её комнате. Девочку искали всю ночь, но её и след пропал. Антон ненавидел своих родителей, за вечные ссоры, за то, что они не следили за своими детьми и допустили исчезновение маленькой Оли. После её пропажи в их доме больше не было ссор, лишь вечное отчаяние и тяжёлая тоска. Тоша проживал горе в одиночестве, не показывал его даже Роме. Он остался таким же спокойным, рассудительным и замкнутым человеком, каким был до пропажи сестры. Изменения произошли на фоне здоровья. У парня сломался режим сна, он либо мучался бессонницей и вскакивал от любого шороха, либо мог проспать пару суток подряд, из-за чего порой пропускал школу и давал Ромке лишний повод для беспокойства. Под глазами выступали огромные темные мешки, которые сильно выделялись на фоне бледного Антонова лица. Глаза заметно потускнели. На фоне стресса появились приступы дрожи, его тело целиком или отдельными конечностями могло начать трясти без особой причины, правда самого Тоху это почему-то не особо и беспокоило. Вскоре лес стал рассеиваться и на горизонте начал виднеться старенький покошенный дом с перекошенным ветхим забором. Ребята поднялись на крыльцо и через пару секунд возни с ключом и замком, входная дверь открылась. Антон быстро скинул ботинки и направился к лестнице на второй этаж, Рома остался стоять в проходе, всё равно они через пару минут вернуться в морозную мглу. На кухне послышались копошения, а затем в коридор вышла Карина – мама Антона. – Здрасте, тёть Карина – на Ромином лице появилась приветливая улыбка. – Привет, вы сейчас обратно в лес? – брови свелись к переносице, а голос звучал очень устало. Сколько бы она не пыталась протестовать за вечерние похождения в лесу, сын оставался непреклонен. После пропажи сестры он и вовсе перестал слушаться родителей или что-то у них просить, просто ставил перед фактом. Изначально родители бесились и пытались как-либо повлиять на своего отпрыска, но он всё равно выкручивался: заперли входную дверь? Ну значит лезем через окно, и так во всём. – Да, сейчас пойдём – взгляд опустился на пол, ему до сих пор было сложно привыкнуть к пассивно-агрессивной атмосфере в доме друга, порой его терзала совесть. Дом Петровых сильно изменился за последние два года, точнее изменилось само настроение дома. Особенно этому подавалась комната Оли. Изначально, когда с пропажи девочки прошло всего ничего, жители дома питали слабую надежду, что Оленька вернётся, забежит к себе в комнату, в коридоре снова будут слышны песни из мультиков, топот маленьких ножек и напевания различных мелодий. Но время шло, а комната оставалась пуста и беззвучна. Вначале мама ещё пыталась убираться там, хотя бы протирать пыль, но это было очень тяжело, душевно тяжело. Комната тогда была открытой и каждый проходящий обязательно заглядывал в неё в надежде, что девочка появиться из неоткуда, сама собой. Правда чудо не происходило. В конце концов родители с Антоном решили запереть комнату на ключ, оставив в ней всё как есть: не заправленная кровать, разбросанные игрушки и кассеты, раскиданные на столе тетради и рисунки, закинутые грязные носки в углу, приоткрытый шкаф в котором творился сущий бардак. Всё это долгое время создавало хотя бы визуальную иллюзию, что комната жилая. До сих пор, проходя мимо уже давно запертой комнаты, воздух сгущался, настроение опускалось, а в душе появлялась тяжесть. Тоша уже спустился с лестницы и начал обуваться. Карина посмотрела на него виноватым взглядом, он появлялся у неё словно на автомате, стоило ей взглянуть на сына. – Может хоть поедите, прежде чем пойдёте? – она скрестила руки на груди, голос был тихим с какой-то малой надеждой – Голодные ведь, наверное, а я только борщ приготовила – на лице появилась слабая улыбка, она перемещала взгляд с одного парня на другого. – Не нужно, мы не голодны – Антон даже не взглянул в её сторону, запихивая в карман куртки фонарик. Женщина сначала потупила взгляд куда-то в сторону, а затем перевела свой взор на стоящего рядом: – Ром, ты сегодня домой пойдешь или у нас переночуешь? – за последние годы их семьи сильно сблизились, воссоздавая более большую семью. Родители Антона относились к Роме, как ко второму сыну, особенно Карина. Потеря собственного ребёнка очень сильно ударила по ней. Она пытается всеми силами закрыть эту пустоту внутри себя, используя заботу о ком-то ещё. Рому подобное внимание не пугает, даже наоборот. Его отец сейчас сидит в тюрьме и выйдет далеко не скоро, а мать с утра до ночи на работе. С мамой у Ромки хорошие отношения. Оксана делала и делает всё, для благополучия сына, но её частое отсутствие делала парня одиноким. Когда их семьи сблизились это одиночество прошло. Каждый праздник они встречают все вместе, будь то Новый год или чьё-то День рождения. Каждую общую проблему они тоже решают вместе. Да, со стороны их семейка кажется довольно-таки странной, но почему бы и нет? Раз все счастливы. – Я Оксану предупрежу. – А…ну, да, хорошо, я сегодня с Вами – парень начал довольно рассеяно, не ожидая резкую смену разговора на него, но он даже рад, что тему с ночёвкой подняла сама Карина. Ромка сам хотел только, что попроситься к ним, как удачно всё-таки вышло. – Хорошо, осторожней там – её улыбка стала более уверенной и искренней. Входная дверь уже была открыта, а парни стояли на крыльце: – Мы всегда осторожны, мам – Антон обернулся вполоборота – скоро будем – ребята уже выходили за пределы двора и направлялись в лес. Карина ещё какое-то время стояла на пороге, но вскоре закрыла дверь.

***

Лес ослепляли два фонарика, чьи хозяева бесстрашно шли к цели. На какое-то время блондин остановился, ловким движением руки вытащил топор из-под куртки и старую потрёпанную карту из кармана штанов. Эту карту ребятам отдал сам Тихонов, когда они рассказали зачем рыщут в лесу. Весной, на восьмом году обучения, парни начали носить с собой холодные оружия и таскаться по лесу. Для всех остальных, они пытались найти пропавших детей или их останки для помощи следствию, а оружия держали в качестве самозащиты. Настоящей же целью было убийство самого маньяка. Примерно пару раз в месяц друзья ходили к знакомому милиционеру и узнавали наличие хоть каких-то продвижек в деле, а также сами делились догадками и увиденным. Тихонов был последним из оставшихся расследовать данное дело и ребята всячески пытались ему помочь. Раньше, когда снег таил и наступал тёплый сезон, парни таскались к знакомому охотнику, который давно находился на пенсии. Они брали у него пару капканов и расставляли в качестве ловушек для ублюдка. Только вот один раз в такой попал маленький ребёнок, во время прогулки, после чего все ловушки были убраны. В инвентаре остались только старая карта, изрисованная цветными карандашами и помеченная условными знаками, фонарики и холодное оружие – “нож-бабочка” и топор. Петров ненадолго остановился, посветил фонариком на карту и с серьёзным лицом начал её рассматривать: – Сегодня пойдём на дальний участок с западной стороны – показывая другу, он обвёл краем фонарика область, отмеченную на карте. – Эт, которая рядом с кладбищем же? – брови на Ромкином лице свелись к переносице, а глаза прищурились, он посветил уже своим фонариком и наклонился к карте. На свой вопрос Пятифанов получил лишь соглашающийся кивок. – Ты, кстати, тварь ещё та. Ромку окинули вопросительным взглядом: – Это ещё почему? – Антон повернулся к Ромке вполоборота и поднял бровь. – Я бы от супца не отказался, а ты всю малину ободрал – хоть голос и пытался звучать агрессивно, на деле же, парень вовсе не был зол, просто хотелось немного поиграть на нервах друга. – У тебя что, язык отсох? Попросил бы – парень шёл впереди, отвечая через плечо. – Так я не успел, тыж сразу побежал. – Ой, вот не начинай, а – Петров начал оглядываться по сторонам. – Могу кору предложить и снег на закуску. – Ну спасибо – Пятифанов демонстративно закатил глаза и цокнул языком. – Прям пир на весь мир, блять. – Ага, приятного аппетита. – он радостно хмыкнул себе под нос. Ребята уже прибыли на место и начали осматриваться. Фонарик в Ромкиной руке начал мигать, а свет тускнеть. – Вот сука – брюнет пару раз ударил по фонарику и тяжело выдохнул. – Тох, у тебя есть батарейки? Антон стоял в паре метров от него, повернувшись к источнику звука, на его лице появилась приветливая улыбка, а интонация голоса смягчилась: – Конечно есть, – он соглашающе закивал голову, – представляешь, у меня с собой ещё гидроэлектростанция есть, в кармане запылилась. – Значит, нет? – Нет. – мимика и тон голоса резко изменились на серьёзные. К этому моменту фонарик потух до конца. Блондин, недолго думая, берёт за руку своего друга и невозмутимо продолжает осматривать местность, пытаясь найти хоть что-нибудь. Пятифанов, не говоря ни слова, просто следует за парнем. Главной задачей было осмотреть местность и найти какие-нибудь улики, но взгляд зелёных глаз будто пригвоздили к силуэту впереди. Ромка почувствовал, как в грудной клетке начало быстро биться сердце, а уши алеть. Несмотря на то, что ребята находились в лесу, ночью, в мороз, парень чувствовал, как по его телу расползается приятное тепло. Свои чувства Рома осознал недавно, но они успели пустить мощные корни по всему его телу, начав зарождаться ещё давно, наверное, с момента их знакомства. Когда Антон впервые переступил через порог их класса, все взгляды, находящихся внутри, впились в него, как в диковинную зверушку, и Ромка исключением не стал. Внешность нового одноклассника здорово выделялась: белые волосы, как у старика, бледная кожа, светлые голубые глаза и, конечно же, огромные окуляры на носу. Парень выглядел слишком опрятным, прям вылизанным, про таких говорят “маменький сыночек”. Вёл он себя тихо, робко, ну истинный ботан. Если исключить необычную внешность, Пятифана он особо не заинтересовал, в отличие от Бабурина. Семён всячески пытался стать “своим” в Ромкиной шайке и у него появилась одна незатейливая мысль: если он поставит на место очкарика, то сможет проявить себя. Правда кто кого проявил – это уже другой вопрос. Антон нападки толстяка терпеть не стал, ответил тем же, так ещё и в тройном размере. Тогда то, Ромка увидел в новеньком своего пацана. Конечно, у Тохи не было и половины опыта в драках, как у Пятифанова, но рука у него была тяжёлая, а бил он метко. Удивительно, но по физическим способностях ребята были примерно на одном и том же уровне. Антон не оказался типичным тупым ботаном, каким казался на первый взгляд, он был действительно умён. Порой мыслил совсем, как взрослый: мог легко поддержать, что-то посоветовать или подсказать. С Петровым можно было поговорить на любую тему, начиная от сюжета мультфильма “Утиные истории”, заканчивая семейными проблемами. Ромке всегда было с Тошей комфортно, рядом с ним ощущалось вечное спокойствие и умиротворение. Возможно, именно тогда, брюнет начал смотреть на своего нового друга чуточку иначе. Под конец шестого класса Рома и Полина начали встречаться. Парень долго добивался их отношений: всячески пытался ухаживать за ней, например, провожал до дома или дарил цветы, делал комплименты и был её личным защитником. Несмотря на уйму потраченных сил и времени, ради начала нового этапа их взаимоотношений, через пару месяцев они расстались. Как оказалось, ребята были слишком разные и под конец их отношений, они, то и делали, что конфликтовали. При каждом разногласии, недопонимании или недосказанности, Ромка, незаметно для себя, сравнивал Морозову и Петрова, что-то вроде: «вот Тоха бы меня сейчас понял, а не начал бы закатывать очередную истерику». Ребята решили остаться друзьями и до сих пор заботились друг о друге. Только после расставания до брюнета дошло, что сравнивать своего друга и девушку было крайне странно. Это стало началом для подозрений насчёт самого себя. В седьмом классе у Пятифана полностью изменилось мнение о гомосеках. Их компашка расширялась и в ней появлялось всё больше новых, но проверенных временем лиц. Конечно, для Ромки особенными оставались только Бяша с Антоном, впускать в такой близкий круг общения кого-то нового точно не хотелось, но и якшаться чисто втроём тоже было глупо. Одним из таких новых лиц стал Серёга или Серый. Парень был чуть выше самого Ромки, имел обычное телосложение, русые волосы, коротко стриженные под ёжик, тёмно-карие глаза, почти незаметные веснушки и небольшой вертикальный шрам на правой брови. Как выяснилось позднее, Серый был на другом “голубом” берегу. Рому этот факт очень сильно удивил, ведь Серёга вообще не подходил под представление о типичном пидорасе: он не носил платья или юбки, не красил губы или ногти, не имел длинных волос и серег в ушах. Обычный ровный пацан и ничего более. Пятифанова шайка, на удивление, отнеслась к этому совершенно спокойно и Серый остался среди своих. Впоследствии Ромка перестал быть гомофобом и относился к этой теме совершенно спокойно. Основные подозрения, которые поставили жирную точку в беспокоящем парня вопросе, произошли летом перед восьмым классом. Знакомый одиннадцатиклассник приехал из города и привёз множество различных вещичек, начиная от интересных сладостей, заканчивая кассетами с фильмами, музыкой и мультсериалами. Правда некоторые такие кассеты имели записи довольно интересного содержания, особенно для подростков в пубертатный период. Конечно, самые интересные и, по его мнению, симпатичные фильмы он оставлял себе, а остальные раздавал местным пацанам, которые передавали их уже друг другу. Так, Ромке попалась одна очень пыльная и забытая другими кассета. Она не очень-то и нравилась пацанам, так как главная героиня носила очки, а окуляры девушек не красили. Пятифанов и сам не заметил, как начал засматривать эту запись чуть ли не до дыр, правда в его воображение волосы у девушки были короче и белее, черты лица грубее, а голос значительно ниже. А затем дело обходилось и без заветной кассеты. Лёжа вечером на кровати в голову, приходил образ Петрова, когда они буквально на днях ходили на речку. Вспоминались яркие голубые глаза, красивая улыбка, мокрые взъерошенные волосы, как капли воды стекали по чужому лицу, шее, ключице, ещё ниже и рука уже сама предательски скользила под резинку штанов. Мысли о том, что Ромке мог нравится его друг, парень, пугали его. Он всячески пытался от них избавиться. Что только он не делал: и возненавидеть пытался, и переключиться на кого-то другого из девушек, либо чем-то на Антона похожих или полные его противоположности, и избегать, но всё было тщетно. Тоха просто въелся в его мозг, словно таракан, трави его, души, дави, ничего не помогает, остаётся целеньким и невредимым. От любых попыток Ромка только мучался и создавал себе проблемы. После пропажи Бяши, а затем и Оли, он просто сдался. Его чувства уже нельзя было сослать на интерес, симпатию или влюблённость. Ромка просто любил. Любил сильно, долго, болезненно, но любил. Он решил просто быть рядом, защищать, поддерживать, помогать, делать Тошу счастливым. Ведь если он будет счастлив, то и Ромка тоже. И если для этого счастья нужно, чтоб маньяк сдох, то они его обязательно найдут.

***

Небо до конца стемнело, конечности одеревенели, а холод начал просачиваться куда-то под одежду, пробирая до костей. Рома потерял счёт времени и сам не понял, когда они вышли из сумрака и стояли в светлом коридоре. Пока они бродили по лесу всё это время, Антон не отпускал руку брюнета ни на минуту, видимо переживал, что тот в потёмках запнётся и где-нибудь заблудиться. Бориса всё ещё не было дома, а Карина сидела в гостиной и смотрела какой-то сериал. Парни перебросились с ней быстрым приветствием и направились на кухню, заранее вымыв руки. В нос ударил запах вкусной свежей еды, Ромка почувствовал, как во рту начала скапливаться слюна, а желудок истошно ныть. Усевшись за стол, он наблюдал, как Антон ставит суп на плиту, чтоб вскипятить и, не теряя времени, начинает делать им чай. Вскоре, перед брюнетом поставили тарелку свежего борща и горячий чай. – Ты прям как моя жёнушка, – он чуть ли не промурлыкал эти слова, ехидно улыбаясь и начиная трапезу. На стол положили пару ломтиков хлеба, – спасибо, любимая – сказал Ромка с набитым ртом и начал уничтожать еду, будто не ел лет так десять точно. – Хорош паясничать – брови на секунду нахмурились, но лицо тут же приняло мягкий вид – приятного. – И тебе. – сделав глоток из чашки, он почувствовал сладкий вкус чая. Друзья пару раз спорили о том, какой же чай лучше с сахаром или без. Сам спор был глупым и никогда ничем путным не заканчивался, ведь каждый стоял на своём. Антон уверял, что сахар только портит вкус и в итоге ты просто пьёшь подсахаренную водичку, в то время как Ромка спорил об обратном, что чай без сахара – это просто горькая безвкусная вода. Всегда приятно, когда о твоих вкусах помнят. И сейчас, пив сладкий горячий чай, Пятифанов чувствовал, как по телу разливается приятное тепло. Ночёвки ребята устраивали очень часто. В последние два года они будто живут вместе, просто меняя локацию с одного дома на другой. Изначально парни спали раздельно, кто на полу, кто на диване или кровати. Но впоследствии начали на это забивать, особенно в летние походы с палатками, где ребята спали чуть ли не на друг друге. Вот так, просыпаешься утром, на одном плече лежит белёсая башка, а на другом Бяшина пятка. А после это вылилось в просто странноватую привычку. Когда Ромка только осознал свои чувства, такого рода близость была для него дикостью, но вскоре смущение отступило, и парень просто наслаждался моментом, в этом же не было ничего такого. Брюнету всегда уступали место рядом со стеной, в то время как хозяин комнаты спал с краю. Каждому подобное положение вполне устраивало, ведь в моменты сильного смущения и некоторого стыда, Ромка мог отвернуться к стене и перевести дух, а Антону было нормально с краю, так как тумбочка была рядом и не приходилось далеко тянутся, чтоб снять или надеть очки. В сегодняшней ночёвке не было ничего особенного. Парни по очереди сходили в душ, переоделись в домашнее, часть Роминой одежды уже давно переселилась в шкаф друга, и пока Тоха, сидя за столом, сначала делал домашнюю работу, а затем отмечал на карте обследованную за сегодняшний день местность, добавлял условные знаки и делал пометки, Ромка же, лёжа на кровати, почитывал комиксы или, изредка, книжки, домашку он перестал делать ещё с класса пятого. После завершения всей работы, блондин выключает свет, снимает очки и ложится спать рядом с другом. Очередной обычный повседневный день.