Истинные намерения

12 января. – Завтра трудный день, да? – голос разнёсся над ухом. – Ну точнее сегодня, сейчас же за полночь. – добавилось тише и не так энергичней, чем сказанное до. – Твою мать! – Волчик, услышав за спиной Зайчика, резко развернулся и в пару прыжков увеличил дистанцию. – Ты, сука, так и будешь сзади подкррадываться?! – гаркнул на неприятеля парень. Раздался истерический ржач под настороженным и озлобленным зырканьем алых глаз. С последней их встречи прошло десять дней, как и положено. Очередное звериное собрание, приношение угощенья от Медвежутки, прошение желанья и пир. Праздник закончился, и зверята начали расходиться по домам, только вот кто же знал, что этот конченный решит предоставить свою компанию. Вообще изначально, хищник думал, что длинноухий сделает вид будто того разговора с недоугрозами и странными условиями “сделки”, если её можно так назвать, не было и он будет вести себя как обычно, но не тут-то было. Приветствие в виде махания рукой, попытки как-либо заговорить или приблизиться, большее количество нечитаемых взглядов очень сильно действовали на нервы. Всё это жалкое подобие выглядеть как старые приятели отдаляло от себя ещё больше, заставляя сильнее настораживаться. Что у него в башке творится – непонятно, но, с другой стороны, вычислить настоящую личность придурка станет легче. Может именно этого он и добивается, пытаясь помочь или что-то в подобном духе? И так настроение в жопе. Завтра, точнее уже сегодня, и правда тяжёлый день. Начало учебы и конец сладких и таких скоротечных каникул. За эти полторы недели ребята что только не делали: сколько раз гулять ходили и местную «Ёлку» посещали, даже в город съездили и там смогли поход в кино организовать на недавно вышедший боевик. В общем – было очень весело, а сейчас вновь начнутся уроки, домашка, ежедневные встречи с учителями и другими школьниками… Заяц, вдоволь насмеявшись, вдруг не по-доброму уставился на Волка, словно раскрыл какой-то его потаённый секрет или ненароком заглянул в чужие мысли. – Вы же крысу искать будете, да? – произнёс так спокойно, почти буднично, будто не какую-то важную информацию рассказал, а спросил: «как дела?». У хвостатого всё внутри перевернулось. Он ошарашено уставился в противоположные глаза, наполненные неким задором и азартом. – Откуда ты… - парень не успел договорить, как его прервали. – Я просто экстрасенс! – выпаливает Зайчик, как какой-то персонаж-супергерой из мультфильма, при этом явно переигрывая: сводит к переносице брови и поднимает ладони, широко растопыривая пальцы, словно пытаясь кого-то напугать. Но подобный цирк не длиться долго и быстро возвращаясь в своё обычное состояние, косой продолжает. – Ну или просто у кого-то хуёвые окна, стоя под которыми всё слышно. У хищника от негодования аж дыхание сбилось. Он хотел было подойти в упор к врагу, как привычно делал раньше, чтобы запугать, но резко вспомнив, что подобный подход не сработает, Волчик успел лишь выставить ногу вперёд, заранее сделав прерванный шаг: – Ты чо следишь за мной? – парень, не веря уставился на второго. Да не мог Пятифан просто так упустить слежку, тем более после привязки, когда все чувства и ощущения обострились. То крыса, то Заяц, сплошные грызуны обводят его вокруг пальца, а ведь именно они по пищевой цепочке находятся в самом низу, на дне и должны помалкивать. – Ну почему сразу слежу. – фраза прозвучала с обидчивой интонацией, будто длинноухого только что в чём-то обвинили, хотя, именно это и происходило. – Так, наблюдаю издалека. – По-твоему стоять под чужими окнами – это издалека?! – на последнем слове Волчонок сделал явный акцент, а после выпустил нервный раздражённый смешок. – И как долго длятся эти твои “наблюдения”? – Ну ты не перегибай. – он с наигранной обидой скрестил руки на груди. – Я вообще-то последние полгода-год поспокойнее стал. Красные глаза округлились до максимума, казалось, ещё немного и они просто выкатятся из глазниц, а нижняя челюсть под карнавальной маской откинулась вниз, приоткрывая рот. Сколько?! Год?! Как минимум, нахуй, год! А может и вообще все пять. Каким, блять, только образом?! – Сколько?! – всё же не смог сдержать выкрик Волк. Спустя пару секунд ступора он наконец-то отмер, начиная осматривать окружающую его среду в поиске кое-чего, продолжая гневно выкрикивать. – Ты, нахуй, совсем конченный! – найдя то, что хвостатый искал, тот довольно быстро наклонился и поднял огромную, острую глыбу льда, намереваясь запульнуть её в ахуевшую заячью морду. – Я тебя, уёбка, угондошу. Ледяное оружие полетело прямо в чужую физиономию, но парень ловко и плавно увернулся, заставляя волчью кровь кипеть ещё сильнее. – Ты поаккуратней будь, – Зайчик немного отходит в сторону, заводя руки назад и сцепляя их в замок, начиная игриво и по-детски перекачиваться с пяток на носки. – я ж убиться мог. – Это моя цель, блять. – парень повторяет тот же цикл действий с глыбой, от которой вновь удачно уходят. Изначальной идеей было кинуть нож, мирно лежащий в кармане куртки, но после прошлой стычки и потраченных пятнадцать минут на вытаскивание оружия из коры, подобный риск больше осуществлять не хочется. Ещё пару минут зверята играют в своеобразные снежки, целью которых становится не попасть в друга снарядом из мягкого снега, а убить мразь куском острого льда. В какой-то момент Волчик всё же не выдерживает и совершает ту же самую ошибку, что и в прошлую встречу – подходит вплотную, пытаясь нависнуть над недругом, правда в этот раз хватать не спешит. – Только попрробуй ещё хоть ррраз за мной прроследить…– Заяц всё так же стоит спокойно и равнодушно, покорно глотая ошмётки яда, летящие в него в виде угроз и разгорячённого пара из волчьей пасти. Нос хищника щекочет чужой запах, тот слабый и почти не ощущаемый, если не подходить вплотную, как сейчас. Если бы у лютого, заснеженного мороза был бы запах – им обладателем стал бы Зайчик. Парень пахнет странным смешением колючего, кусачего холода, еловых веток и слабо улавливаемым смрадом от давней крови и чей-то разорванной плоти. – Я тебе уши отломаю и их в очко твоё запихну, понял? – Ха, – тихий смешок срывается с чужих уст, правда с нынешним расстоянием между ними даже шёпот покажется громким. – мне тебе покляться или что? – Клянись. – Нуу, – потешно протягивает длинноухий, щуря глаза от расползающейся улыбки. – мне-то несложно, но вот…– он смотрит исподлобья, пуская фиолетовые молнии в глаза напротив, напоминая какого-то чемпиона перед своей очередной лёгкой победой. – А как ты узнаешь, соврал я тебе с клятвой или нет, если никогда моих наблюдений не замечал? Чёрт. Прямо в центр мишени попал, выбивая сотку. Самое обидное, что этот пидор прав. Волчик ни за что не узнает продолжится ли за ним слежка или нет, раз он безумно долгое время не замечал её сам. Так и до развития паранойи с дальнейшим путешествием в дурку не далеко. Косой видимо решил добить почти поверженного противника. Заинтересованно вытягивая вперёд шею и круто наклоняя голову вбок, чем-то напоминая типичных психов из ужастиков, он озвучивает низким и грозным полушёпотом: – Я всё знаю. «Всё» эхом проносится в голове, оставляя глухую, неприятную вибрацию в мозгу. Что именно скрыто под этим «всё»? Ответ прячется там, где-то глубоко, под заячьей маской. В мыслях образуется настойчивая, жалкая идея, которая с каждой дальнейшей секундой звучит всё громче и громче, почти оглушая. Это очень подлый поступок, противоречащий всем возможным принципам, по которым гопник жил всю свою жизнь. Была бы ситуация иной, Пятифан даже за появление подобной мысли, что уж говорить об её осуществлении, жёстко осудил и разочаровался бы в любом, включая себя. Но сейчас у руля не он, а Волчик. Волчик, которому глубоко насрать на «пацанские принципы», когда в голове основной задачей является выжить, победить. Эта нелепая игра закончится, когда привязка исчезнет, когда условия будут соблюдены, когда враг будет раскрыт. Взгляд скользнул по нижнему краю карнавальной маски грызуна, примерно прикидывая траекторию дальнейших движений. Собравшись с силами, парень аккуратно, пытаясь быть как можно незаметней, раскрыл намертво сжатые кулаки. Ещё одна секунда. Одно движение. И всё изменится. Рука, словно по заклинанью, резко поднимается наверх, юркими пальцами пытаясь ухватиться за столь ненавистную звериную морду. Ладонь замирает в воздухе с широко растопыренными фалангами пальцев, пока запястье с особой жестокостью сжимает чужая рука в перчатке. Адская боль простреливает кости, отчего хищнику приходится с силой сжимать зубы, дабы сдержать болезненное шипенье или стон. Зайчонок нисколько не меняется в лице, он не злится как в прошлый раз и не пытается угрожать, наоборот, фиолетовые глаза начинают сиять от внутреннего ликования. – Ромашка-дурашка. – звонким голосом пропевает парень, наконец-то отпуская свою жертву. Волк моментально отстраняется, опуская взгляд вниз, на свои дрожащие конечности. Он растерянно смотрит исподлобья на покачивающуюся из стороны в сторону фигуру, напоминающую полевую траву в ветряной день. Сказанное должно было его разозлить до бешенства, вплоть до очередной угрозы грубостями или физическим насилием, но наделе пробудило сковывающий животный страх. «Я всё знаю». Глаза вновь впились в повреждённое запястье, когда вторая рука осторожно подняла край рукава. Ярко-красный след украшал кожу, словно клеймо. Повреждение будто кричало: «ты слабее». Подобного раньше никогда не случалось, отчего парня сильно замутило. Неприятный, мерзкий ком встрял в глотке, отдавая на язык неприятный горький привкус, но секундный порыв был успешно сдержан. Взгляд отвлёкся от раны, пытаясь найти виновника произошедшего, но на заснеженной тропе уже никого не было. Тот видимо заскучал и решил свинтить, даже след простыл. Может оно и к лучшему.

***

Сигаретный дым распространялся в воздухе, но никто из присутствующих на него негативно не реагировал. Маленький тлеющий огонёк освещал лицо курящего, пока на улице, несмотря на утреннее время, всё ещё царствовала темень. Группы школьников с любопытством и страхом оглядывались на собравшуюся за углом школы рядом с «повешенным» кучку старшеклассников. – В прошлом году мы вели себя плохо, – парень делает глубокую затяжку, продолжая чуть охрипшим голосом. – поэтому Дедушка Мороз вместо папирос и пивка притащил нам очередную занозу. – Ой бля, – Серый скрещивает руки на груди, хмуря брови и мрачнея с каждой дальнейшей минутой. – чо там? – Крыса. От Первомайского. Горячая с парком, ёпта. – Ещё один что ли? – на выдохе спрашивает Руслан. Русич учиться в одиннадцатом, а из всех присутствующих он последним присоединился к шайке Пятифана. Парень, выглядевший постарше некоторых взрослых из-за своей грубой внешности и крупного телосложения, напоминающий типичного телохранителя какой-нибудь знаменитой американской звезды или вышибалу из ночного клуба. Тёмные волосы, бритые почти под ноль, одинаковый высокий рост с Серёгой, вечно полузакрытые из-за нависшего века карие глаза, формирующие его образу ещё более уголовный подтекст. Но несмотря на пугающий вид, создающий впечатление некоего главаря криминальной банды, Руслан почти всю подростковую жизнь играет роль Ромкиного “должника”. Ещё в возрасте двенадцати лет хулиган решил пойти по лёгкому пути заработка, начав барыжить, но через пару месяцев лавочку довольно быстро накрыли, а сам школьник оказался в полной жопе. Удивительно, но из милицейского участка и наркоманской ямы его вытащил Пятифан. Зачем? Не понятно, ведь кентами они тогда не были. Каким образом? Русич не знал и не хотел знать, спасли и ладно. После же, когда вся громкая неразбериха закончилась, подросток превратился в «мальчика на побегушках» у легенды их посёлка. Сначала, само собой, подобный расклад парню не нравился, но узнав Рому получше и в какой-то мере с ним сблизившись, смирился со своей участью. А потом он и вовсе стал официальным членом Пятифановской шайки, так что жаловаться ему не на что. – Ну, не в первый раз, как говорится. – Витёк, видать, был одет не совсем по погоде, отчего вжавшись головой в плечи, он как мелкий зайчонок перескакивал с одной ноги на другую. – Ничего нового…– чуть дольше вглядываясь в хмурого Ромку, тот добавил несколько неуверенно. – так ведь? – Хотелось бы. – брюнет совершает глубокий беззвучный вдох, собираясь с силами и выравнивая низкий голос. – Эта скотина прям под нос подлезла и историю про Беляева твоими словами слизала. – вновь глубоко затягиваясь Рома внимательно оглядывает с ног до головы Витю, добавляя уже более грозным тоном. – Ты же никому не трепался? – Само собой! – паренёк свёл брови к переносице и слегка по-детски надул щёки. – Я ж не трепло какое. – А чо с Кирюхой-то? – равнодушно спрашивает крупный гопник, ловя на себе удивлённые и немного растерянные взгляды всех четверых. – А…– Пятифан снова переводит внимание на шатена. – То есть настолько никому. Витёк немного мнётся, а лицо его начинает едва заметно краснеть то ли от мороза, то ли от стыда, пока Русич переводит непонимающие глаза с главаря шайки на информатора и обратно. – Так а чо случилось-то? – Если вкратце, – Рома выпустил уставшим голосом. – то Кирилл щас в больничке лежит. – Чо, рожает? – А, по-твоему, в больничках только роженицы лежат или что? – Антон наконец-то вклинивается в диалог, непонимающе оглядывая Руслана. – Ну да, – парень как-то странно хмыкает себе под нос. – настоящие мужики в больницах не отлеживаются. – Это сколько же у нас залетевших в посёлке? – Видать дохуя. – Погодите-ка, – решил внести свою лепту в этот тупой бред Серёга. – раз Беляев у нас рожает, то кто батя? – Так, стоп. – Пятифан резко прерывает данный балаган твёрдым голосом и вытянувшейся на мгновенье вперёд рукой. – Нашли, блять, чо обсуждать, хуйню какую-то. – выплёвывает главарь. – Щас каждому работу дам, раз заняться нечем. Ромка раздражённо вздыхает, выпуская клубок табачного дыма, пока ребята прерванные на глупых перетирках как-то по-хитрому переглядываются, но перечить не спешат. Брюнет медленно проходится глазами по всем четверым, задерживаясь на высоком силуэте: – Серый, – парень совершает чёткий и короткий кивок в сторону, указывая направление чуть подальше от них, вглубь за школой. – Русичу нормально историю перескажи. Сергей с Русланом быстро переглядываются, расторопно продвигаясь в указанное место, оставляя троих. Пятифан совершает ещё одну, финальную затяжку, после чего выкидывает использованный бычок в сугроб, моментально доставая новую дозу никотина: – Витёк, – он поджигает сигарету, тыча ею в воздухе в сторону паренька. – ты у нас информатором будешь. Местных врачих хорошо знаешь, базарить умеешь. – парень закуривает, оставляя бумажную палочку зажатой губами. – Пока к мамке бегаешь –спрашивай, что да как, и передавай соответственно. Витя коротко кивнул, не решаясь как-либо комментировать. Ромка, выпуская дым, передаёт сигару стоящему под боком Петрову, обращаясь уже к нему: – А ты каждую школьную собаку знаешь, – зелёные глаза вглядываются в чужое лицо неосознанно любуясь чертами. – поспрашивай: где да что, а я попробую через своих знакомых инфу собрать. – конкретно к Тохе, парень обращается намного спокойней и не так твёрдо, как к остальным. Главное, чтобы подобного особенного внимания никто не заметил. Петров лишь тихо угукает, мыслями находясь где-то далеко. Серый и Русич вернулись к остальным. Оба были с хмурыми, потемневшими лицами и странно молчаливы. Школьников, проходящий к крыльцу учебного учреждения становилось больше с каждой дальнейшей минутой, что свидетельствовало о скором начале первого урока, надо бы закругляться с основной и самой важной, на данный момент времени, мыслью: – Значит так… – убедившись, что лидер привлёк внимание всех парней, он продолжил. – ничего, ни с кем, в школе не обсуждаем. Абсолютно всю важную информацию обговариваем на сборищах, больше нигде, понятно? Получив в ответ тихие и сказанные не впопад «понятно», Пятифан кивает, в последний раз осматривая каждого напряжённым взглядом, прежде чем старшеклассники направятся во внутрь здания и рассосутся по своим классам.

***

Ебанная сука. Старая маразматичка, преподающая химию у старших классов, видимо, ненавидит всё живое, а почётное, одно из первых мест в её списке ненависти занимает Ромка. Парню хотелось спокойно пережить этот и другие оставшиеся уроки, чтобы наконец-то пойти домой и просто-напросто по-человечески отдохнуть, вместо того чтобы выслушивать упрёки и истерики от этой дрянной ведьмы. И так слишком дохуя событий всего лишь за утро: встреча с Зайчиком, который всецело является отдельным видом Пятифановских мук, Первомайская крыса, которая сейчас где-то спокойно шастает по школе, Тоха, который странно молчалив… Быстрый взгляд метнулся в сторону друга, осматривая того настолько тщательно, насколько это пока возможно. Тёмные круги под глазами стали ещё заметнее, по сравнению с тем же вчерашним днём, а сам блондин время от времени клевал носом, всеми силами удерживаясь, чтобы не заснуть, видать, Ромка не один хуево спал. Ну тут всё объясняется достаточно просто: любимая Петровская бессонница в совокупности со сбитым режимом сна. Единственное что действительно заставляет волноваться, так это какая-то непонятная товарищеская скрытность, отстранённость… – Пятифанов! – скрипящий звук доносится из дряблой гортани. – Сколько можно уже? Сил моих нет… – старуха пронзает парня таким взглядом, словно смотрит не на школьника, а на какую-то падаль, вырезавшую всю её родословную. – Пиши я тебе говорю. – Да пишу я. – Ромка нехотя начинает водить ручкой по тетради, не обращая внимание на любопытные взгляды одноклассников, повернувшиеся в его сторону. – Чтоб после урока мне конспект показал! – назидательно заканчивает учительница, вновь утыкаясь в учебник и пытаясь вспомнить на каком моменте лекции она остановилась. Брюнет сматерился себе под нос, напрягая руку и выводя буквы, что давалось с трудом. Спасибо Зайцу. Ещё утром при подъёме с кровати и гигиенических процедурах, запястье отзывалось ноющей простреливающей болью, пробивая неприятным электрическим импульсом всю правую руку целиком. К сожалению, краснота не прошла, а наоборот стала намного ярче, что позволяло чётко разглядеть границы следа чужих ладони и пальцев. А в качестве дополнительного бонуса, отпечаток местами начал переливаться в синеву, переходя в типичный фиолетовый синяк. Конченный фиолетовый… И без того корявый почерк стал ещё кривее, парню приходилось постоянно делать небольшие перерывы на отдых, чтобы продолжить эту пытку. Он неосознанно сжимал друг об друга зубы, чтобы держать лицо равнодушным или, не дай бог, позволить себе болезненно зашипеть. А ведь следующим уроком идёт физра. Вот весело будет. Химия тянется безумно медленно, кажется, она не закончится никогда, но спасительный звонок мерзко гремит над головой, заполняя после себя школьные коридоры суетливой какофонией звуков, состоящей из чужих выкриков, гомона голосов и скрипящих об пол подошв. Одноклассники шумно собираются и направляются в раздевалку спортзала, где царствуют духота, спёртый запах пота и отвратного смешения дешёвых дезодорантов. Увы, но улизнуть вместе с остальными Ромке не удаётся и под пристальным взглядом преподавателя, полного раздражения, приходится показать свои скудные кривые записи. Старуха недовольно морщится, делая своё лицо ещё более гадким, и что-то бурчит себе под нос обратно отдавая тетрадь и напоследок ополоснув старшеклассника глазами, напитанными неким отвращением. У Пятифана словно второе дыхание открывается, когда он выходит из жаркого кабинета в прохладный коридор. Находя стоящего рядом Антона, который ждал своего друга, ребята молча направляются на первый этаж здания, где располагается спортзал. Ромка в целом постоянно носит спортивки с тремя полосками, поэтому переодеваться ему не нужно. Единственное изменение в форме, которое может быть – это снятие олимпийки, чтобы погонять с мячом по спортзалу чисто в футболке, но благодаря яркой отметине подобный исход событий не рассматривается. Из-за задержки у химички, парни заходят в раздевалку тогда, когда она уже вполовину опустела, где оставшиеся одноклассники либо уже переоделись и возились с какими-то своими пустяковыми вещами, на примере поиска в рюкзаке бутылки воды, либо заканчивали переодеваться, зашнуровывая кроссовки и поправляя складки на одежде. Вообще, Пятифан сам по себе очень чувствителен к запахам, и не понятно появилась подобная особенность из-за приобретения Волчика, обладающего “собачим” нюхом, или после прохождения периода пубертата, когда благодаря гормонам и общей перестройке организма тело приобретает новые способности. Хотелось поскорее кинуть рюкзак на первую попавшую скамейку и свалить из этого тусклого и вонючего помещения куда глаза глядят, но планы немножко изменились. Всё-таки дружеская отстранённость сильно напрягает брюнета, поэтому если дождаться, когда раздевалка опустеет, оставив их наедине, появится возможность вывести Петрова на чистую воду. Будущий разговор нервирует, но отступать нельзя, придётся закрыть глаза на режущий нос и лёгкие запах и собственную трусость, чтобы достичь цели. Ну и в качестве кое-чего приятного: можно понаблюдать как блондин переодевается, украдкой любуясь чужим телом. – Тох, – фраза прерывается из-за трели звонка, поэтому приходится пару секунд подождать, когда громкий звук наконец-то стихнет. Спешить им некуда, всё равно физрук-алкаш клал огромный болт на проведение уроков лишь изредка симулируя какую-нибудь учебную деятельность. – Чот случилось? – парень скрещивает руки на груди, опираясь спиной о холодную стену. Петров сидит напротив, вопросительно смотря снизу вверх. – Ты как в воду опущенный. Мышцы чужого лица мимолётно дёргаются, пока тело сильно напрягается, словно наливаясь свинцом. Очкарик мнётся, что заметно по едва трясущейся ноге и ковырянию ногтями заусенцев: – Вчера… – он тяжело вздыхает, отводя взгляд вниз. – Тихонов звонил… – после данной фразы у Ромки неприятно кольнуло в груди, а на фоне всех ощущений начал просыпаться страх. – насчёт мальчика того. Тревожные мысли закружились хороводом, соотнося всё увиденное верное и неверное в один огромный вихрь: Тохина отстранённость, ярость учительницы, странное поведение Зайчика, какие-то косые взгляды одноклассников…они всё знают. Вспомнился отец, которому заламывали руки и с громкими криками и матами сажали в милицейскую машину. Представились наручники на собственных запястьях, ощущаемые почти наживую: холодные, цепкие, тесные и колючие. Представилось угрюмое лицо Константина Владимировича, проводящего допрос и оформляющего дело в бумажной папке. Представилась плачущая и бьющаяся в истерике мама за тюремными прутьями, истошно кричащая: «Мой сын не убийца!». Представился Тоша…насквозь пропитанный горьким разочарованием и отвращением. Его неестественно скривившееся от злобы и досады лицо, одним лишь взглядом проклинающее Пятифана на долгие годы вперёд: «– Зачем?! Зачем ты это сделал?! Убивать невинных детей, а потом притворяться горюющим по Бяше и Оле…Жалкий ублюдок…Жалкий грязный ублюдок!!!» Физиономия кривится ещё сильнее, стирая родные любимые черты заменяя их на что-то мёртвое и нечеловеческое. Голос ломается, звуча хрипло и ломано: «– Мне затирал какие они опасные, а сам-то? Водишься с этими ебнутыми зверями! Что с обычными людьми тебе уже не так интересно?!» Образовавшийся ком в горле болезненно давил на стенки, перекрывая дыхание. Пальцы подались слабой дрожи. Ромку сильно замутило, захотелось прокричаться или проблеваться, чтобы любым способом избавиться от всего выдуманного минутой назад. А может это не выдумка, а ближайшая реальность? – Дело закрыли. – ровный голос вытащил из оцепенения, помогая жестокому воображению рассеется. Петров всё ещё смотрел куда-то вниз, не замечая чужой паники. – В итоге написали, что дикие животные всему виной. Оставили как несчастный случай, а не убийство. – парень тяжело выдохнул, наконец-то подняв голубые глаза, в которых танцевали блики, всматриваясь в брюнета с каким-то виноватым выражением лица. – А я дебил навыдумывал…обрадовался, что хоть как-то приблизились к маньяку, а тут…ничего. – Тох… – Но не время отчаиваться. – он резко встал со скамьи сбрасывая эмоцию вины и переменяя её на воодушевление. – Мы можем нормально рассмотреть тот участок, где пацана нашли. Я запомнил, где на карте отметили… – на лице проявилась слабая кривая улыбка, сочащаяся надеждой. – Давай сегодня сходим прове… – Давай не будем. – голос послышался намного жёстче, чем хотелось бы. Антон посмотрел на него с непониманием, плечи опустились вниз, а улыбка исчезла. – Почему? – блондин тихо прозвучал, вмиг растеряв всю энергию. – Слушай, давай на какое-то время перестанем его искать? – Ромка всё ещё пытался унять лёгкую дрожь и выглядеть намного уверенней, чем есть на самом деле. – Мы его два года ищем и пока что ни к чему не пришли. – В смысле? – Петров пару раз удивлённо моргнул, в его глазах горел явственный протест со смятеньем. – Ты что хочешь сдаться? – Нет, я не в том смысле…я просто… – хулиган начал напряжённо думать, чтобы нормально перефразировать сказанное. – Я…мы не можем разорваться, понимаешь? – в частности он имел в виду себя, но переубедить-то нужно другого. – В последнее время и так слишком дохуя всего навалилось, та же крыса…вот я и подумал, может сделаем небольшой перерыв, временный. – Антон продолжил негодующе смотреть на товарища, но на дне светлой голубизны начали проявляться нотки понимания. – Давай хотя бы с крысой для начала разберёмся, а потом продолжил поиски? Блондин ещё пару секунд впивался глазами в Пятифана, но всё же грустно выдохнул и нехотя кивнул головой. Ромка с какой-то необъяснимой лёгкостью прочувствовал состояние Тохи. С одной стороны, взрослое понимание ситуации, что невозможно быть и здесь, и там, тем более в таких важных и опасных вопросах. Как говорится: за двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь. Чёррт опять эти зайцы, что ж такое-то. Тьфу. А с другой, некая детская злая обида плескалась внутри. Обида на Рому, что не согласился с ним, на себя, что не смог нормально переубедить друга, на Тихонова, который закрыл дело, на всю ситуацию в целом, что она такая дурацкая. И, видимо, второе чувство оказалось чуточку сильнее, подталкивая парня на маленькую ребяческую месть. Легкая досада исчезла с лица, уступая место холодной равнодушности. Руки скрестились на груди, а корпус чуть наклонился вперёд. Тяжёлый проницательный взгляд прошёлся по Пятифану с ног до головы, останавливаясь на глазах напротив, проникая кажется в саму душу. Голос окреп, сделался стальным: – С рукой что? Ромка не успел переключиться на чужой лад, как вопрос застал его врасплох. Да как? – Что? – любимая игра в дурачка в студии. Брюнет не то, что не хотел, он даже не планировал, что подобная тема вообще всплывёт, отчего и подготовки не было никакой. – С правой рукой у тебя что? – прозвучало наиболее твёрдо и решительно. Парень всё так же прожигал взглядом, совсем чу-чуть склонив голову вбок. – Да ничего такого, просто… – ну правду говорить точно не вариант, нужно попробовать сказать что-то более реалистичное, как бы иронично это не звучало. – трюк новый разучивал бабочкой. Дёрнул слишком резко – вот и растянул. – он неловко улыбнулся, как бы подтверждая свою ложь. – Да что ты. – фраза утонула в излюбленном сарказме. У Тохи ни один мускул на лице не тронулся. Не поверил. – А что такого? – нервная улыбка сидела на лице. – Честно мне скажи. – как же сильно порой Антон тётю Карину напоминал, просто слов нет. Единственное различие в том, что мать, во время подобных своеобразных допросов, начинает читать гневные нотации, местами срываясь на крик, а её сын действует более спокойно и молчаливо, но не менее пугающе. – Подрался с кем-то? Очкарик, не дождавшись ответа, развернулся к своим вещам и, открыв рюкзак, начал что-то активно искать. – Ну вроде того. – брюнет проговорил тихо и не очень уверенно. С подобной темой имеются некоторые приколы, отчего острота со стороны Петрова считается оправданной. Если бы Ромка в прошлом не совершал бы столь очевидных глупостей, то сейчас не пришлось бы так мяться. Блондин откопал со дна сумки бинт и лечебную мазь. Взяв предметы в одну руку, он быстрыми шагами направился к другу. Пятифан скривился в лице, явно сопротивляясь чужой задумке: – Тох, ну нет. – он сильнее прижался спиной к стене, будто та способна была его спрятать. – Не надо ничего. – Сел. – спокойно проговаривает парень, глядя из-под слегка спущенных вниз очков. Антон сильнее приближается к Ромке, в разы сокращая дистанцию, чуть ли не нависая над ним, конечно, подобным он промышляет исключительно, чтобы тот поддался и перестал воротить нос, однако Пятифан читает данные жесты по-своему. Рома, несмотря на чужой напор, всё ещё пытается удержать свою позицию, но Петров встаёт уже непозволительно близко, отчего дыхание и ритм сердца потихоньку начинают сбиваться. На секунду брюнет сравнил себя с какой-то девчонкой, которую зажимает местный хулиган, с целью развести на свиданку и сам же смутился от подобной мысли. А ведь будь Тоха девчонкой – всё было бы по-другому. Хотя, спустя столько времени односторонних чувств Рома даже с подобной мыслью смирился. Будь Тоха педиком – всё было бы по-другому. Порой мечтать вредно. Явно демонстрируя своё недовольство и раздражение, парень шумно сползает вниз, показушно расслабленно усаживаясь на деревянной скамейке. Антон наконец-то чуть отстраняется, кладя сбоку от Пятифана бинт с мазью и беря его руку. Он аккуратным движением поднимает рукав олимпийки, осматривая след и едва заметно хмурясь. Ненадолго отвлекаясь на нанесение на свои пальцы мази, Петров осторожно касается раны, с присущей нежностью втирая лекарство. Холодные скользкие касания очерчивают поверхность повреждённой кожи, вызывая слабую боль, отчего Ромка сильнее хмурится и сжимает челюсти. Правда, после каждого прикосновения прохладных пальцев запястье вспышками начинает гореть, как от ожога, пробивая тело приятным теплом. Закончив с мазью, Тоха беспардонно вытирает собственные руки об чёрные спортивные штаны и тянется к бинту. – Ты же обещал… – сказанное шёпотом, только слабым движением губ, всё равно оказывается услышанным. – Это правда случайно вышло. – он прекрасно помнил про данное им обещание, поэтому резко появилось желание оправдаться, очистить свою честь. – Мудозвон один доебался. – прошипело с неприкрытым раздражением. – Кто? – Антон с любопытством посмотрел на друга, разворачивая бинт и ловко забинтовывая запястье. – Ты его не знаешь. – спокойно, но с нотками ненависти вырвалось с уст. – Да и я тоже. – добавилось уже намного тише, временно переводя взгляд с чужих рук в сторону. Но спустя пару секунд Пятифан поднимает глаза на бледное лицо и проговаривает намного звонче и уверенней, выставляя напоказ свой привычный садистский оскал с крупными клыками, даже несмотря на очевидное враньё. – Но я ему репу ебать начистил, сто пудов теперь по ночам в кровать ссаться будет. – Петров ненадолго отвлекается от раны, всматриваясь в переливающуюся бликами зелень и удовлетворительно хмыкает. Как бы Ромка ненавидел свою ревность она всё равно проскальзывает в его жизни, подталкивая парня на безумные, глупые или просто нелепые поступки. Пятифан с самого раннего детства был очень агрессивным и конфликтным, конечно, по мере взросления данные чувства удавалось контролировать, но в те же года активного пубертата, в классе шестом или седьмом, крышу сносило знатно. За такими порывами не то, что Антон, даже Бяша порой не успевал, отчего в подобные моменты ребята переглядывались, устало вздыхали и шли оттаскивать за шкирку их общего друга, который в очередной раз попал в передрягу. Петров же в свою очередь, очень любивший играть роль старшего брата или некоего наставника, постоянно расходился в поучительных нотациях одновременно наклеивая какой-нибудь пластырь на повреждённый нос брюнета, пока как тот всячески извивался приговаривая, что всё это “бабские” штучки. А если в какую-нибудь потасовку попадали все втроём, то блондин всё равно начинал лечебные процедуры конкретно с Ромы, затем переключался на Бяху, а только потом на себя. Спустя пару лет драк стало меньше, чувства изменились, сделались острее, отчего и сопротивление лечению поугасло. А вскоре они и вовсе остались вдвоём. Ромка начал искренне ценить подобную заботу. Было ощущение, что эти тихие моменты были чем-то сокровенным, чем-то уединённым…чем-то только для них. К концу девятого класса Пятифан и вовсе позабыл, что Антонова доброта изначально была направлена не только на него, а на близких людей в целом, а жизнь решила, мягко говоря, об этом напомнить. Тогда Серый и Русич что-то не поделили между собой. Какой-то глупый безосновательный спор медленно, но, верно, перетёк во взаимные оскорбления, а затем и в драку. Ребят быстро друг от друга оттащили, однако те всё же успели нехило так навалять противнику. Сначала Петров, само собой, поворчал, давая уже от себя каждому подзатыльник, а потом начал обрабатывать раны как ни в чем небывало, попутно парни продолжали сидя рядом на узкой скамейке кидаться грубостями, когда как Тоха всячески их прерывал и так по кругу. Почему-то именно в этот момент в груди кольнула детская обидчивая ревность. Ромка ведь считал, что подобный повседневный жест был только их, не для других. Ведь только так создавалось мимолётное чувство особенности, исключения, а если другие тоже включаются в данный процесс, то вся избранность моментально испаряется, оставляя на своём месте лишь тоскливую пустоту. В какой-то момент размышления и ребяческие терзания перешли в совершенно иное русло. А что, если попробовать насильно вернуть это их? Конечно сейчас, мысленно оборачиваясь назад, Пятифан прекрасно осознаёт глупость своих поступков, но тогда пришедшая в голову безумная идея казалась по истине “гениальной”. После окончания девятого класса Рома на протяжение нескольких месяцев начал постоянно влезать во всевозможные драки. Тактика была простая: спровоцировать какого-то идиота или идиотов на насилие, несколько минут подаваться, чтобы получить наиболее яркие ранения, а затем быстренько отправить соперников в нокаут и радостно пошлёпать к знакомому дому. Там же происходил театр одного актёра: юноша открыто поносил местных, которые были «излишне агрессивны» и нападали на кого не попадя, как с цепи сорванные, а потом в подробностях описывал, как Пятифан – такой сильный и могучий, победил всех и каждого. Антон внимательно слушал, старательно обрабатывая и забинтовывая раны, время от времени шутя и подъебывая неизвестных атакующих. Но после нескольких подобных «случайных» драк у него появились явные подозрения. Парень начал прислушиваться и расспрашивать наиболее тщательно, указывал на некоторые несхожие между собой детали и вслушивался в лживые объяснения, отмечая в своей голове какие-либо странности. Подобный цирк длился пару месяцев, пока какая-то обиженная жизнью мрразота не донесла ему о Ромке. Вот тогда брюнет сполна нахлебался колючего и удушающего стыда, от которого горели не только уши, но и всё лицо вместе с шеей: «– Боже, ну что за детский сад? – блондин чуть приподнимает очки, агрессивно растирая пальцами переносицу. – Тох, я… – Ты мне вот что скажи… – он устремляет пронзительный взгляд в сторону Пятифана. –Тебе адреналина, риска в жизни не хватает или у тебя мания какая-то, а? – Петров тяжёлыми шагами направляется в сторону хулигана, когда как тот хоть и хмурится, стараясь удержать контроль над ситуацией, но всё равно слегка пятиться назад. – Ты мне в лицо тогда скажи, признайся, а не в уши ссы. – от последней фразы вся показушная уверенность испарилась, покрывая парня голой уязвимостью. – Так…так получилось. – Что получилось? – Антон пропускает истеричный смешок, но тут же успокаивается, проговаривая намного тише и как-то ласково. – Слушай, если ты подраться хочешь, то, блять, не лезь на рожон в одиночку. – голубые глаза словно пытаются пригвоздить фигуру напротив, что в целом отлично получается. – Меня тогда с собой бери или пацанов, зачем одному-то? – он кладёт бледную ладонь на свою грудь, говоря с упором. – Если так руки чешутся, то со мной подерись, но не надо… – Нет. – довольно жёстко и твёрдо вырывается из Ромы. – Я больше так не буду. – парень мечется от переполняемого его стыда. – Честно… – Пообещай. – Антон проговаривает не требовательно, а скорее прося, спустя несколько секунд глубокого молчания. – Обещаю.» Возможно, подобная своеобразная попытка привлечь внимание была не совсем здоровой, а скорее отдавалась каким-то внутренним тревожным звоночком, как и для самого Ромки, переворачивая вверх дном его виденье влюблённости, так и для Тохи, в собственных наблюдениях за поведением лучшего друга. Петров наконец-то завязывает последний узелок, оставляя запястье в покое и направляется к своему рюкзаку, чтобы сложить ранее найденные и использованные предметы на своё законное место. Пятифан любуется аккуратной перевязкой, которая очень грамотно перекрыла тот ненавистный для глаз чужой след. Через пару минут они выйдут из раздевалки, направляясь в спортзал и попутно обсуждая более подробный план по поимке крысы. А пока брюнет продолжит осторожно крутить запястье, рассматривая повязку и чувствовать, как ноющая боль волшебным образом перестанет мучить парня, а в груди будет разливаться обволакивающее и приятное до одури тепло. Может Зайчика всё же можно за что-то поблагодаррить.

***

– Наконец-то, – Ромка довольно потянулся, растягивая кошачью ухмылку и оголяя клыки. – целых тридцать минут отдыха. – он прячет ладони в карманы, игриво наклонясь в сторону рядом идущего. – Погнали в столовку? – Не, я подумывал в библиотеку пойти. – Антон поднял руки в примирительном жесте, чуть прикрывая глаза. – Всё же зря нам большую перемену увеличили. – В смысле зря? – Пятифан непонимающе таращиться на товарища, вопросительно поднимая бровь. – Тридцать минут, ты чо? – он вытащил левую ладонь из тканевого укрытия, начиная загибать пальцы при перечислении. – Это можно и покурить сходить, и в столовке пожрать, и с какого-нибудь пацана долг стянуть – дохуя возможностей между прочем. Петров заражается чужим приподнятым настроением глупо ухмыляясь. Ему искренне радостно, что Рома спустя пару уроков всё же пришёл в норму, учитывая какой он с утра был поникшим и злым. Так ещё и спокойно отреагировал на новость с Тихоновым, как-то досадно, конечно, что придётся с поисками потерпеть, но ведь действительно, нужно хотя бы с Первомайским пацаном разобраться, а потом уже брать цель покрупнее. Ещё и запястье это… Надеюсь, не сильно болит. Парень улавливает в толпе одну очень знакомую фигуру, которая нетерпеливо и слегка раздражённо направляется к ним. – Кстати про возможности, – брюнет возвращает внимание другу, одновременно останавливаясь вместе с ним. – на перемене можно и на свиданку сходить. – лукаво протягивает блондин, ехидно засматриваясь в чужие глаза. Ромка ошарашено смотрит в ответ, непонятливо отводит взгляд в сторону, поджимая нижнюю губу и напрягаясь телом. Как вдруг на него с разгона кто-то налетает на спину, вцепляясь миниатюрными ручками в ткань кофты. – Ромочка, – Светка угрожающе, но мило протягивает чужое имя. – ты же обещал, что мы на каникулах погулять сможем. – она забавно сводит аккуратные брови, по лисьи щуря глазки. – Я тебя ждала, а ты так и не пришёл, хотя обещал. – Нихуя я тебе не обещал. – гаркает хулиган, стараясь отстраниться от девушки и её цепких пальцев. – Да отцепись ты от меня уже. Брюнет всё же вырывается из чужой хватки, быстро разворачиваясь, прячась за Петрова и выглядывая из-за его плеча, как какой-нибудь зверёнок. – Ах не обещал! – Света пытается подступиться то с одной стороны, то с другой, но Пятифан ловко перемещается за дружеской спиной, не позволяя ей вновь ухватиться. Девушка вдруг резко останавливается, сменяя настроение с обиженного на симпатично ехидное. – Значит с тебя должок. – проговаривает так сладостно, торжественно смакуя каждое слово. – Какой ещё, нахуй, долг?! – Ромка с напором вцепляется в Антоновы плечи, где хватка с левой стороны намного сильнее, и просовывает свою голову рядом с шеей. Его выкрик звучит прям над ухом, отчего очкарик морщится и чуть отстраняет лицо. – Такой, – пухлые губы изгибаются в злодейской улыбке, показывая свои белые ровные зубы. – сейчас пойдём в столовку, и ты меня угостишь булочкой. – Ага, ещё чего. – он под напором эмоций сильнее вжимается в тело Петрова, отчего становится малость неуютно. – Ты же знаешь, что я так просто не отстану. – Светка поднимает ладонь с оттопыренным указательным пальцем, изображая типичную назидательную учительницу. – Так что сдавайся и идём. Пятифан нехотя отстраняется от друга, успевая напоследок прошептать ему на ухо: – Ты, сучонок, накаркал. – на подобную предъяву Тоха лишь усмехается, одобрительно хлопая парня по плечу и подталкивая в сторону новообразовавшейся спутницы, тихо шепча: «удачи». Ловя напоследок злобный взгляд зелёных глаз, Петров дожидается, когда парочка скроется за углом, и спокойным размеренным шагом направляется в библиотеку. Кабинет, располагающийся в конце коридора на втором этаже, забит всеми возможными книгами, наполнен многолетней пылью и запахом большого количества самых разных комнатных растений в горшках. Здесь всегда удивительно тихо и по-своему пусто. На мгновенье кажется, что все люди, помимо тебя, просто вымерли, а их тела растворились, превращаясь в сплошную кучу грязи и плесени. Если не брать в расчет таких редких посетителей данного помещения, как Антон, то в библиотеке живёт только один обитатель, ценивший это место даже больше, чем свой родной дом. –Здравствуйте, Елена Львовна. – сгорбившаяся за высокой деревянной стойкой фигура резко вздрогнула от обращения и слегка испуганно вытянула шею, показывая верхнюю часть головы. Завидев знакомого паренька, женщина намного смелее выглянула из-за стола, пока на её лице растягивалась счастливая улыбка. – Ой, Тошенька, сынок, привет-привет. Как ты? – она быстро протараторила слова, поправляя съехавшие вбок квадратные очки. Школьная библиотекарша была одна из немногих лиц в посёлке к кому Петров искренне относился по-доброму. С ней ему не приходилось натягивать дежурную улыбку и фальшивое добродушие, ведь положительная открытость сама стремилась на контакт с Еленой. Женщина была не красоткой, она вообще редко могла похвастаться своей внешностью и фигурой: маленький рост и полнота, сальные, собранные в конский хвост тёмные редкие волосы, узкие, слегка косые в разные стороны, глаза, толстый нос и тонкие губы. Елена Львовна была пугливой, застенчивой, неуклюжей и неловкой, очень боязно и недоверчиво относившаяся к незнакомым или малознакомым людям, она редко кому могла полноценно открыться, на это уходили долгие месяцы привыкания, а то и годы. Было искренне забавно наблюдать, как когда-то тоже очень стеснительный шестиклассник Антон и библиотекарша с опасением относились друг к другу, лишь украдкой бросая настороженные взгляды. Но эти времена давно позади, спустя столько много встреч в этом тихом, почти всегда пустующем кабинете, они сумели неплохо подружиться, ведь двум зависимым книгоедам всегда есть что обсудить. – У меня всё хорошо, Вы как? – школьник опирается локтем о поверхность стойки, чуть переваливая собственный вес набок. – Да помаленьку, сынок, помаленьку. – видимо, от отсутствия большого количества нормального общения женщина приобрела слегка чудаковатые привычки, например, она почему-то называет Петрова сынком и нисколько этому не смущается. Блондину, само собой, в начале их дружбы и получения такого странного обращения было неуютно и очень неловко, но после многих повторений одного и того же прозвища постепенно данные чувства утихли. – Как Новый Год отпраздновали? – Как обычно уж, – библиотекарша кидает короткий заинтересованный взгляд куда-то вниз, но быстро возвращает внимание парню. – в нашей-то глуши ничего нового и фантастического не происходит. – привычным движением руки женщина обыденно поправляет вновь соскальзывающие с носа старые очки, которые хорошо бы наконец-то поменять. – За книжечкой новой пришёл? – Ага. – его выражение лица становится малость неловким. – Я на самом деле хотел сегодня ещё и прочитанную принести, но забыл дома. Дырявая башка. – Ой, ну значит завтра ещё придёшь. – Елена Львовна вновь бросает быстрый взгляд вниз, видимо, произведение, которое она читает в свободное время было слишком интересным. – Можем посидеть. Я чай заварю…О, ещё печенье из дому захвачу, такие вкусные нашла, ты обязан их попробовать. – Хорошо, я только с радостью. – Петров улыбается ещё шире. На какое-то мгновенье наступает тишина, не неловкая, а именно комфортная. За это небольшое количество времени, пока женщина снова отвлекается на книгу, блондин проходится глазами по пустующей библиотеке. – Сегодня, наверное, никого не было, да? – Ну почему же? Наоборот. – собеседница вдруг ненадолго сводит к переносице тонкие брови, слегка ослабляя улыбку. – Сегодня слишком много народу было. Правда, в основном должники сплошные. – Никто новые книги не брал? – Хм, дай-ка подумать… – ладонь, сжатая в кулак, преподносится к подбородку, а глаза ненадолго зажмуриваются. – Вроде, девочка приходила что-то брала…Мальчик здесь ещё ходил, правда не помню взял ли что-то или просто ушёл. – её взгляд снова опускается вниз, пробегаясь по строчкам. Антон тихо вздыхает. Ладно, что человека от чтения отвлекать. Бросив дежурную фразу, что-то в духе: «похожу, посмотрю», школьник слабо отталкивается от деревянной стойки и идёт шествовать между столь знакомой мебели. Кабинет, отданный библиотеке, на деле был довольно просторным, но из-за захламлённости большим количеством книг, аккуратно расставленных на полках шкафов, помещение казалось мелким и тесным. Проходя по своеобразным коридорам, образовывающихся за счёт рядом стоящей в ряд как параллельно, так и перпендикулярно мебели, ненароком проскальзывают мысль не только о здешнем месте, но и о себе самом. Петров никогда не считал, что у него низкий или средний рост, но стоя между огромными шкафами, которые своей длиной растягивались на добрые метра три, а неоправданная высота упиралась в потолок, начинаешь казаться себе маленьким ребёнком, впервые вместе с родителями посетившим городскую библиотеку, или каким-то волшебным гномом, для которого даже обычный лесной пенёк будет казаться той же сосной. В основном из общих параметров данного вида мебели смущала именно высота. Ну кому она такая будет удобна? И как Елена Львовна со своим небольшим ростом умудряется доставать до самых верхних полок? Но ответ нашёлся сам, когда глаза, ненароком отвлекшиеся от ярких обложек книжек, заметили стоящую в углу стремянку. Как говорится, хочешь жить – умей вертеться. Была у этих шкафов ещё одна занимательная особенность. Видимо, строители, которые занимались интерьером были самыми настоящими экономистами, раз умудрились сэкономить на такой простой вещице. Обычно в библиотеках располагаются специальные шкафы с разделяющей полку перегородкой или, для простоты дела, расставляют обычный вид этой мебели, ставя их таким образом, чтобы задние стенки соприкасались друг с другом. Как первый, так и второй вариант предназначены для удобства читателей, ведь, сначала тебе, например, захотелось посмотреть книги с конкретной тематикой с одной стороны, а обогнув шкаф видишь сортимент уже совершенно других произведений. Только вот, сразу две подобные идеи являются не очень дешёвыми, придётся либо мучиться с непонятной сложной конструкцией, либо покупать вдвое больше материала. Намного легче просто оставить шкафы без задних стенок или перегородок, грубо говоря “проветривающими”. В таком случае книги расставляют просто в два ряда, где обложка смотрит в наружную сторону. Правда, из-за подобной особенности можно случайно уронить книжку с дальней от читателя стороны, что приводит к очередным неприятностям. Антон уже чуть ли не с закрытыми глазами может дойти до любимого коридора с книгами, написанные с детективным жанром. Подобные произведения неплохо напрягают мозг, заставляя развивать логику, внимательность и нестандартное мышление. Учитывая недавние события, данные навыки лишними не будут. Голубые глаза пробегаются по столь знакомым названиям самых различных рассказов, примерно половина из которых уже прочтена. Обложки у книг очень разные, начиная от совсем новеньких “зелёненьких” и аккуратных оформлений, которые глянцево переливаются на свету от школьных ламп, заканчивая потрёпанными жизнью, чьи корешки расходятся по ниткам и если неправильно тронуть книгу, то она рассыпется на множество кусочков. Взгляд утыкается на одну из верхних полок. «Раскрытие ледяного убийцы», название, конечно, такое себе, ведь уже только по нему читатель будет примерно представлять, о чём произведение, но кто знает, может она не так плоха. «Не суди книгу по обложке», для первоначальной оценки нужно хотя бы прочесть содержание и начало первой главы, чтобы точно понять: заинтересует тебя рассказ или нет. Ещё раз посмотрев в сторону стоящей в углу одинокой стремянки, Тоха лишь мотнул головой и расправил плечи. Чо он до книжки достать не сможет что ли? Зацепившись пальцами одной руки за ближайшую полку, максимально придвинувшись к шкафу и встав на носки, парень потянулся за книженцией, стараясь удерживать равновесие. Вторая рука вытянулась до предела, но даже так упиралась лишь кончиками пальцев до боковой поверхности деревянной полки. Если напрячься ещё немного, сильнее поднявшись ногами, то он сможет ухватиться. Ещё немного. Ещё чу-чуть. Но подобная попытка отозвалась резкой судорожной болью в районе икры. Зря конечно блондин всё это время пренебрегал растяжкой, вот тебе и ответочка от тела. Боль была сравнима с ударом тока из-за чего Петрову оставалось только рывком отпрянуть вниз, попутно всё же касаясь корешка книги, но толчком отправляя её в противоположную от нужной сторону. Произошла цепная реакция, как у домино, когда книжка, благодаря толчку извне, стукнулась об соседнюю и уронила её. Предмет с отчётливым звуком упал с другой стороны шкафа, пока нужное произведение осталось лежать плашмя поперек полки. Всё-таки надо было взять эту чёртову стремянку и… – Ай. – за мебелью раздался сдавленный и удивлённый пацанский голос. Антон почувствовал, как внутри всё мгновенно заледенело. Он замер, сильно перепугавшись, что мог кого-то задеть или ненароком убить. Пару секунд так и оставался в странной позе, сидя на корточках и обхватывая ладонями голень. Быстрый анализ ситуации всё же заставил парня буквально вскочить с места и обогнуть шкаф, игнорируя противную боль в ноге. – П-прости. – голос дрогнул, когда глаза зацепились за какого-то паренька, державшегося за голову. Ёкарный бабай. Елена Львовна же сказала, что здесь никого нет, а этот тогда кто? Всё же вредно некоторым на работе отвлекаться. Петров подбежал к школьнику, обхватывая его плечи ладонями и заставляя слегка нагнуть голову вперёд. После быстрого и тщательного осмотра, несколько раз проведя рукой по кудрявым волосам, блондин облегчённо вздохнул и выпустил из своей хватки ошарашенного пацана. – Отлично… – он отступил на пару шагов назад, проговаривая словно себе. – крови нет. Парень удивлённо хлопал ресницами, неспеша проходясь пятернёй по своим кудрям. Тоха, вдруг, спустя несколько секунд переглядок, ощутил огромную волну стыда. Ох уж эта его тактильность. Совсем забылся и накинулся на незнакомого человека. – Прости! – очкарик поднял руки в примирительном жесте и активно замахал ладонями. – Прости, пожалуйста. Я просто испугался, вот и…прости. Со стороны послышался смущённый смешок. – Да ладно тебе, – парниша дружелюбно улыбнулся, оголяя треугольные клыки. – всё нормально. – Я не знал, что здесь ещё кто-то был. – Петров глазами нашёл виновника торжества – толстую потрёпанную книгу, которая одиноко и забытая всеми лежала на полу. Блондин, недолго думая, поднял старую книжку. – Чёрт, тяжёлая… – взгляд вновь поднялся на школьника, который всё ещё придерживал рукой голову. – ещё раз прости. – Хорош уже. – он наконец-то оторвал ладонь от кудрявых волос и махнул ею вниз, как бы проговаривая: «сущий пустяк». – Ты на следующие лет пять наизвинялся. – Ну вообще-то повод для беспокойства весомый, – Антон слегка потряс книгу. – в буквальном смысле. Они оба хихикнули, но не весело, а скорее неловко. В этот раз Тоха всё же решил воспользоваться данной своеобразной лестницей, сложив произведения на их законное место, а неизвестный паренёк ходил за ним хвостиком, с любопытством засматриваясь на чужие действия. – Слушай, – блондин решил прервать тишину, вновь вдоволь прочувствовав вес предмета. – у меня с собой аптечка есть, поэтому… – Да успокойся ты уже. – школяр прервал реплику другого, слегка мотая головой в знак протеста. – Со мной всё в порядке, почти не задело. – Ну ты так крикнул… – совершив дело, Антон начал складывать стремянку обратно, то и дело бросая обеспокоенные взгляды на второго. – Я скорее от неожиданности, чем от боли. – они неспеша пробирались к месту их встречи. Какое-то время ребята молчали, пока паренёк, видимо после долгих раздумий, не решил высказаться, растягивая на лице ехидную улыбку. – А ты у нас такой сердобольный, за любым незнакомцем, как мамка носишься. – Скажешь тоже. – Петров тихо хмыкнул, слегка смутившись всей ситуации. Только сейчас очкарик заметил, что они стояли напротив полок, набитых книгами о войне. Вообще военная тематика Тохе не была особо близка, он знал от силы парочку хороших произведений, но, чтобы прям увлекаться, ныряя с головой, такого не было. Подобной темой искренне интересуется Ромка, который, как раз таки, и советует какие-то конкретные рассказы и повести. Дожили, блин…Сам Рома Пятифан – гроза посёлка и легенда среди местных гопорей, делиться какие именно книжки трогают за душу, заставляя при прочтении нервно грызть ногти или обкусывать губы. Голубые глаза, спрятанные за стёклами очков, скользят по незнакомому пареньку. Признаться честно, тот был действительно очень симпатичным. Школьник явно выделялся на фоне местных жителей посёлка, будто он и вовсе никогда не жил в деревне, а приехал на время из крупного и развитого города. Возможно, так оно и было. Примерно такой же рост и телосложение, как у Петрова. Чёрные кудрявые волосы, привлекательно уложенные и явно ухоженные, если судить по тому, как красиво те переливались на свету. Вытянутые и острые черты лица в виде прямого носа с слегка вздернутым вверх кончиком, выраженной элегантной линии нижней челюсти и едва заметных, из-за приятно округлых щек, скул. Тёмные, аккуратные, густые брови, определённым образом подчёркивающие физиономию, но в отличие от Пятифана, которому брови придают более устрашающий вид, у паренька они, наоборот, привлекают и заманивают. Вычурный стиль одежды, который пацаны вместо какого-нибудь “интеллигентного”, назвали бы просто гейским. Чёрный обтягивающий свитер с высоким воротом и строгим видом, прямые классические серые брюки на высокой посадке, чёрно-белые модные кроссовки, которых на здешнем рынке точно не найдёшь. И манера поведения была такая…необычная? Движения плавные и отточенные, низкий красивый голос с приятной речью, ехидность и некоторая игривость в брошенных фразочках и мимолётных цепких взглядах. М-да, парень вроде хороший, но с подобным внешним видом его бы точно отпиздили все кому не лень. Вон даже до Тохи, который выглядит просто как ботан доёбывались с предъявами насчёт голубизны, что уж про этого говорить. И ведь ладно их шайка спокойно к теме пидорасов относится, за счёт дружбы с Серым, но не все же в их посёлке такие толерантные. Почему-то появилось странное желание защитить незнакомого школяра, что-то вроде: «держаться за своих», имеется в виду тема интеллектуальности, а не гомосятины. Редко в их глуши встретишь начитанного и грамотного человека, с которым будешь чувствовать этот неуловимый и непривычный заумный комфорт. И всё это так непонятно: ребята поговорили от силы минуту, а знакомы только пять, но почему-то тот уже незаметно пробрался в доверие Петрова. Может дело в глазах? Они тоже были очень выделяющимися. Антон видел множество людей, имеющих карюю радужку, но на его памяти не было никого конкретно с таким цветом. Настолько чёрные глаза, в которых зрачок просто растворяется на фоне мглы. А вдруг самой радужки и вовсе нет, просто на белке остался царствовать лишь огромный расширенный зрачок? Глаза, напоминающие бездонные, глубокие и холодные колодцы, которые во время установления зрительного контакта заглядывают куда-то далеко во внутрь, кажется в саму душу. От подобных прямых взглядов начинают ходить мурашки по телу, смешивая настороженность и увлечение. Немного подумав, Тоха решил продолжить своеобразную беседу. Какое-то странное желание изнутри захотело узнать парнишу получше: – Сам или по программе? – получив на свою реплику неторопливый вопросительный взгляд, парень мотнул головой в сторону полок. – А, – понятливо протянул второй, на его лице блеснула смущённая улыбка. – сам. Я, на самом деле, не очень чем-то историческим или военным увлекаюсь. – он задержал глаза на собеседнике, всё так же мягко улыбаясь. – Просто недавно одну книгу прочитал, и она мне так понравилась. Хотелось бы что-нибудь похожее найти. – А что за книга? – «А зори здесь тихие», читал? – Да, – блондин зачем-то протянул ответ, делая интонацией явный акцент на слове. – меня она тоже зацепила. – Петров начал активно шариться глазами по обложкам книжек, стараясь найти одну конкретную. – У этого же писателя есть ещё одно произведение, тоже военное… – наконец-то отыскав свою цель, очкарик значительно сократил расстояние между парнями, неспециально, просто нужная книга стояла ближе к незнакомцу, чем к нему. А возможно он неосознанно хотел сократить дистанцию. – «В списках не значился». – он чересчур довольно усмехается, протягивая находку школьнику. – Безумно интересная, тебе должна понравиться. – Спасибо. – пацан удовлетворённо прищурил глаза, ухмыляясь одной стороной губ. Удерживая книгу одной ладонью, крепко вцепившись в корешок пальцами, он отпускает конечность с предметом вниз, как бы выравнивая руку «по швам» и открывая корпус. – А звать тебя как? Блондин смущённо хмыкает себе под нос. Ну конечно, надо же было сначала произведение посоветовать, а уже потом знакомиться лезть. Дурак. Он вытягивает руку вперёд, проговаривая спокойно, но уверенно: – Антон Петров. Парень хмыкает в ответ: – Как официально. – они оба прыскают со смеху. Незнакомец всё же протягивает свободную ладонь и пожимает чужую руку: – Григорий Зайцев. – Зайцев? – переспрашивает Петров, на что получает удовлетворительный кивок, пока парни раскрепляют рукопожатие. – Зайчик, значит? Гриша весь стушевался. Он едва заметно дёргается от прозвища, пока в его глазах мимолётно проскальзывает непонятный огонёк: – Не зови меня так, – голос становится ещё ниже, а улыбка слабеет. – пожалуйста. – последнее слово звучит намного тише и слабее, чем предыдущие. – Ладно, извини. – Тоха и сам весь потускнел. Всё же ему стоит время от времени затыкать за зубами свой длинный язык. – Да проехали. – парень вновь возвращает себе позитивный настрой, смотря уже как-то по-хитрому. – На той стороне детективы же стоят? – он оттопыривает указательный палец, направляя его на шкаф. Получив быстрый кивок, Зайцев сильнее улыбается. – Может я тогда тоже тебе чего-нибудь посоветую? – Давай. – не успевает блондин договорить, как его новый товарищ хватает того под локоть и утаскивает на противоположную сторону деревянного шкафа, начиная попутно что-то активно обсуждать.

***

Люди по своей природе очень разные. У каждого имеются свои отличительные характер, манера поведения, принципы и другие духовные признаки. Но при этом, все жители планеты Земля, ну или граждане одной страны подразделяются на определённые типы. Встречали ли Вы такой тип, как человек-паразит? Лена – девочка бойкая, яркая, разноцветно мигающая на фоне серой толпы. Она одевается модно, но вульгарно: приталенные рубашки и кофты, короткие юбки с капроновыми колготками и туфли на высоких каблуках. На голове обычно чуть лохматый высокий хвост с торчащими впереди прядками от отросшей чёлки. Дерзкий макияж, привлекающий внимание не только парней, различных возрастов, но и учителей. Девушка выделяется задиристым характером. Она в открытую игнорирует замечание взрослых, упрямо делая всё по-своему, заигрывает почти с каждым симпатичным юношей и насмехается над слабыми со своими подружками. Но славится Ленка не только своим поведением, но и кое-чем другим, а именно великолепной памятью. Правда использует девчушка свою особенность не в том привычном для многих русле. Лена была самым ярким и надёжным хранителем абсолютно всех известных и неизвестных сплетен и слухов. Как она их добывала – неизвестно. Но девушка не так глупа, как может показаться. Да, большинством различных слушков переходят с её уст в уши подружкам и знакомым, но самые интересные, необычные и даже опасные сплетни она оставляет себе, чтобы в будущем, если вдруг что-то случится, обезопасить себя, использовав собственные знания в качестве шантажа. Но вся эта вычурность, дерзость и упрямство были не её, а кое-кого другого. В прошлом Лена выглядела и вела себя как обычная, скучная девочка-отличница, ничем не выделяющаяся среди своих одноклассников и уж тем более всех учеников их школы. Так было до поры до времени, пока девушка не подружилась с ней, с тем, с кого спишет абсолютно всё, включая главные индивидуальности и заканчивая почти незаметными для чужих глаз привычками. Лена – настоящий паразит, не умеющий создавать что-то своё, а точно и хладнокровно идущая по чужим путям, забирая и присваивая себе личность какого-то человека. Катя Смирнова уже давно пропала и скорее всего умерла, но её образ, её след живёт в другом, переливаясь её мёртвыми чертами и разговаривая её мёртвыми фразочками. Ленка не выносима для Лилии Павловны, не выносима для близких подружек Смирновой, не выносима для парней, которым по непонятным причинам Катерина нравилась. Прошлое окружение блондинки, так же, как и сама Катя, отдалились, словно отвалились от девушки, не желая ворошить прошлое. Но Лена продолжает хранить в себе что-то чужое, инородное и ядовитое, она продолжит быть отголоском дочери учительницы по русскому и литературы, а также старосты шестого «В» класса до тех пор, пока не найдёт кого-то ещё ярче и привлекательнее и не сворует уже совершенно иной облик. Девушка стояла в коридоре, опершись поясницей об белый подоконник и просматривая какой-то девчачий молодёжный журнал о моде. Школа почти опустела к седьмому уроку, из учеников остались только старшеклассники, устало ожидающие конца перемены. Какой-то паренёк незаметно прокрадывается к Ленке, натягивая фальшивое дружелюбие. Русая девчонка окидывает школяра подозрительным взглядом, но продолжает шуршать страницами журнала. Неизвестный совершенно спокойно протягивает девочке плитку хорошей шоколадки, которую редко встретишь в их местном продуктовом магазине и за которую дерут бешенные деньги. – Это тебе. – он довольно прикрывает глаза, сохраняя мягкую улыбку. – Спасибо. – она откладывает журнал в сторону, принимая шоколад. Лене часто дарят подарки различные ухажёры, поэтому какого-то опасения в её голове не возникает. – Чо на свиданку хочешь позвать? – Куда уж мне до тебя. – парень смущённо бегает глазками, пожимая плечами. – Просто хотел выразить своё восхищение к такой прекрасной и умной даме. – Ой ну и льстец. – девушка хитро улыбается, видимо удовлетворившись комплементом. – Так я же правду говорю. – он прячет ладони в карманы и слегка выдвигает вперёд грудь. – Я в вашей школе, да и в посёлке в целом, недавно. Раньше в соседней деревушке жил. – школьник заворожённо осматривает старшеклассницу. – Но даже так уже наслышан о тебе. – В каком смысле наслышан? – Ленка кладёт подаренный шоколад на подоконник рядом с собой и скрещивает руки на груди, специально подчёркивая округлую грудь. – Какая ты красивая, ну это и так видно, особенно по сравнению с остальными девочками. – девушка, дослушав фразу, злорадствующе ухмыляется одним уголком губ. – Какая ты весёлая и манящая. – её щёки начинают слегка розоветь. Она слышала в свой адрес кучу разных комплиментов, но почему-то слова от этого неизвестного парня казались слаще. – И, конечно же, какая ты умная и хитрая. Особенно в вопросе сплетен. – Ну, спасибо. – слова привлекательно протягиваются, пока Лена карими глазами оценивает школьника с головы до ног и обратно. – Могу что-нибудь про кого-то рассказать, раз уж тебе так интересны мои знания. – С радостью, – он воодушевлённо выкрикивает ответ, но быстро подхватывается и добавляет уже намного тише и стыдливее. – если тебя не затруднит. – Про кого? – проговаривается уверенно с нотками азарта и озорства. – Ну, знаешь… – начинает юноша чуть заторможено, будто что-то вспоминает. – у меня брат старший раньше в вашем посёлке жил и про шайки хулиганские рассказывал. Может про кого-то опасного? – Опасного? Я-то думала ты про девок спросишь. – Во-первых, неприлично мне, как парню, спрашивать у симпатичной девочки о других. – на подобное высказывание Ленка лишь радостно хмыкнула и чуть кивнула головой. – А, во-вторых, нужно же себя как-то обезопасить. Ну там, предупреждён – значит вооружён. – Логично. – она активнее закивала и чуть придвинулась к пареньку, сокращая дистанцию. – Тогда: кто в твоём понимании у нас опасный? Школьник чуть замялся, он нервно сглотнул, напрягая мышцы лица, и вытащил ладони, начав теребить подол свитера. – П-Пятифан, наверное… – Ага, – кареглазая вновь соглашающе кивнула, видимо, какая-то привычка или просто рефлекс. – ладно, здесь не поспоришь. – У нас ребята просто разные случаи вспоминали…с ним. – пацан надолго вгляделся в противоположные глаза и сделав небольшую паузу продолжил. – С Псиной там…и со стычкой какой-то. – Стычкой? – Да, – незнакомец чуть склонил голову, словно пытаясь спрятаться, хотя кроме их двоих в коридоре больше никого не было. – сказали, что четыре года назад какой-то конфликт произошёл…Ты что-то знаешь? – Не всё, но знаю. – странно, но почему-то этому парнише хотелось рассказать абсолютно всё. – Он с кем-то что-то не поделил? – школьник решил сделать попытку угадывания истины, всё так же слегка волнующе смотря в девчачьи глаза. – Не что-то, а кого-то. – она испытывающе и внимательно смотрит за чужой реакцией, прежде чем продолжить. – Пятифан тогда за девкой одной бегал, ухаживал там по-разному, на свиданки звал. – Ленка сильнее растянула хищную улыбку, будто подобная информация её искренне забавляла. – А у девки этой много других ухажёров было, вот он и пытался её от них отбить. А с последним переборщил слегка, да-да-да. – А что за девочка была? – Ай, – девушка незаинтересованно махнула рукой в пустоту. – не помню, как звали. Имя почему-то из головы вылетело. – А что за ухажёр такой? – Ну… – впервые за весь диалог Лена замялась: улыбка спала с лица, а брови нахмурились, сделав лицо серьёзней. – про него вообще почти никто ничего не знает, возможно, вообще не из нашей школы. – она перевел взгляд в пол, чуть опустив голову вниз. – Поговаривали, что он странный какой-то был: то ли пошляк мерзкий, то ли чудик какой-то. Говорили, что он вроде к девушке той постоянно приставал, вот Пятифан и не выдержал. Не уверена. – Странно как всё. – он ненадолго поник, обрабатывая информацию и складывая её по полочкам в своём мозгу, а затем быстро переменился, вернув игривый настрой и мягкую довольную улыбку. – Спасибо большое, было очень интересно. – А? – кареглазая резко очухалась от мрачных воспоминаний, слегка ошарашенно осматривая пацана. – А, да, всегда пожалуйста. Трель школьного звонка пронеслась по коридорам, подзывая учеников разойтись по классам. Девушка ненадолго отвлеклась, посматривая в сторону нужного ей кабинета. – Мне пора. А как тебя… – она огляделась вокруг себя, но никого не нашла. Неизвестный парниша словно растворился или исчез, как высококлассный фокусник. – зовут… Ленка пару раз удивлённо моргнула, но быстро растеряв интерес, подхватила свои вещи и направилась на урок.