Правила игры

Августовское солнце проникало сквозь высокие окна университетского спорткомплекса Сеульского Национального Университета, заливая паркет золотистым светом. Минхо стоял у линии штрафного броска, отрабатывая свою коронную технику, высокий релиз, идеальная ротация мяча, неторопливое следование рукой. Три мяча из пяти попали точно в цель. Он хмуро записал результат в блокнот, который всегда носил с собой. Улучшить на 10%, написал он карандашом в колонке «Трёхочковые». Минхо двадцать два года. Он учится на четвёртом курсе факультета физического воспитания и спортивных наук, специализируясь на спортивной психологии и тактике командных игр. Его мечта – стать профессиональным тренером, возможно, даже возглавить национальную сборную когда-нибудь. Для этого он работает не покладая рук, оттачивая каждое движение, изучая каждую деталь. Его позиция на площадке – лёгкий форвард. Это требовало универсальности: умение защищаться против самых опасных соперников, атаковать с любой дистанции, бросать из-за дуги с высоким процентом попаданий. Минхо был техничным игроком, расчётливым. Каждое движение продумано, каждый шаг имеет значение. Ничего лишнего, никакой траты энергии. — Минхо! — голос тренера Ким разрезал воздух спортзала, отражаясь от стен. — Ты сегодня в команде Б. Джисон в команде А. Играем пять на пять, полная имитация матча. Двадцать минут, счёт до двадцати. Минхо кивнул, стягивая с себя спортивную кофту и оставаясь в майке с номером 24 на спине. Августовская жара просачивалась даже сквозь мощные кондиционеры спорткомплекса, и пот уже выступил на его лбу. Он вытер его предплечьем, наблюдая, как Джисон, стоя на другом конце площадки, болтает с Чанбином и что-то активно жестикулирует. Белка, подумал Минхо презрительно, скользя взглядом по фигуре соперника. Вечно в движении, вечно разговаривает. Ни секунды покоя. Хан Джисон был противоположностью всему, во что верил Минхо. Тот был низше ростом на несколько сантиметров – около 169 см против 172 см у Минхо, – но шире в плечах, с мощными ногами, которые позволяли ему развивать взрывную скорость. Его волосы, окрашенные в неестественный рыжий цвет, торчали во все стороны, словно грива взбесившегося льва. И он улыбался. Вечно улыбался, даже когда спорил, даже когда злился. Минхо ненавидел его улыбку больше всего. Джисону двадцать один год, он учится на третьем курсе. Его позиция – разыгрывающий защитник. Тот, кто контролирует мяч, задаёт темп игры, принимает тактические решения в реальном времени. И Джисон принимал их импульсивно, интуитивно, полагаясь на инстинкты, а не на расчёт. Он мог блестяще провести атаку или катастрофически ошибиться и никто никогда не знал заранее, что произойдёт. Любитель, думал Минхо, наблюдая, как Джисон ловко ведёт мяч через всю площадку, делая вид, что не замечает внимания Минхо. Везёт, что инстинкты у него хорошие. Но инстинктов недостаточно для победы. — Правила знаете, — тренер Ким хлопнул в ладоши, привлекая внимание всех пятнадцати игроков, собравшихся на площадке. — Команда А начинает с мяча. Играем до двадцати очков. Покажите мне, чему научились за лето. И помните, через три недели начинается сезон, и я должен знать, на что вы способны. Минхо занял позицию у периметра – линии трёхочкового броска, расположенной на расстоянии 6,75 метра от кольца. Он согнул колени, расставил руки, готовясь к защите. Его глаза следили за каждым движением Джисона, анализируя, прогнозируя, вычисляя. — Джисон, на тебя! — крикнул Чанбин, освобождаясь от опеки защитника команды Б. Джисон рванул к кольцу, и Минхо мгновенно сместился, перекрывая ему путь. Персональная опека, лицом к лицу, грудь к груди, руки расставлены в стороны, колени согнуты в защитной стойке. Джисон попытался обвести его дриблингом с правой стороны, но Минхо читал каждое его движение, шаг за шагом отступая, не давая проскочить. — Что, робот, затормозил? — прошипел Джисон сквозь зубы, не останавливаясь и продолжая пытаться найти брешь в защите. Минхо не ответил. Он никогда не разговаривал во время игры. Разговоры отвлекали, тратили драгоценный кислород, разбавляли концентрацию. Вместо этого он сделал ещё один шаг вправо, предугадав следующее движение Джисона, и оказался точно на его пути. Джисон резко остановился, готовясь к броску с средней дистанции – около четырёх метров от кольца. Минхо подпрыгнул, вытянув правую руку вверх. Его пальцы коснулись мяча, изменив траекторию. Мяч отскочил в сторону, и Джисон, громко выругавшись, побежал за ним. — Минхо, мяч! — крикнул кто-то из его команды. Он поймал передачу, сделал два быстрых дриблинга, поднял голову для оценки ситуации и бросил из-за дуги. Трёхочковый. Чисто. Мяч описал идеальную дугу и шелестнул сеткой, даже не коснувшись обода. — Красава, Минхо! — раздались возгласы с запасной скамейки. Минхо не улыбнулся. Он не играл ради похвалы. Он играл ради победы. Он смотрел на Джисона, который стоял у другого кольца и сверлил его взглядом, тёмным, полным злобы. В их взглядах встретились ненависть и презрение, взаимные, искренние, обжигающие. Тренировка закончилась со счётом 20:18 в пользу команды Минхо. Он снял майку, выжимая из неё пот, и направился в раздевалку, расположенную в конце коридора за спортзалом. — Эй, Ли Минхо! Он обернулся. Джисон шёл к нему с мячом под мышкой, щёки горели от ярости, волосы слиплись от пота, прилипая ко лбу. — Ты специально не передавал мне мяч в третьей четверти, — это было не вопрос, а обвинение, брошенное в лицо. — У тебя была опека, — холодно ответил Минхо, не останавливаясь. — Я не собираюсь терять мяч из-за твоего эго. — Моего эго? — Джисон рассмеялся, но в его смехе не было намёка на юмор, только ярость. — Ты бросил три раза подряд, хотя тебя блокировали. Это не эго? — Я забил два из трёх, — Минхо пожал плечами, достигая двери раздевалки. — Статистика говорит сама за себя. 66% реализации – хороший показатель. — Статистика! — Джисон подошёл ближе, и Минхо почувствовал запах пота и чего-то ещё – чего-то резкого, адреналинового, живого. — Баскетбол это не математика, хён. Это игра. Нужно чувствовать, а не считать. Минхо наклонился к нему, сокращая дистанцию до опасного минимума:  — Я чувствую, что ты раздражаешь меня. Этого достаточно? Джисон сжал челюсти так сильно, что мышцы на шее напряглись в видимые жгуты. — Тренер сказал, что капитана выберут после предсезонных сборов, — процедил он сквозь зубы. — Не обольщайся. Твой холодный расчёт никому не нужен. Команда хочет лидера, а не калькулятор. — А твоя вспыльчивость? — Минхо усмехнулся, и в этой усмешке было столько презрения, что Джисон побагровел. — Команда не нуждается в капитане, который срывается на каждом судейском свистке, который бросается в драку из-за каждого фола. — Завязывай, — голос Джисона стал опасно тихим, преддверием бури. — Или я завяжу за тебя. — Попробуй. Они стояли друг напротив друга, разделённые всего несколькими сантиметрами воздуха, который, казалось, искрился между ними, наэлектризованный их взаимной ненавистью. Минхо был выше на пару сантиметров, но Джисон компенсировал это плотностью, он был шире в плечах, мощнее в руках, и в его движениях чувствовалась готовность к действию. — Эй, вы двое! — голос Чанбина разрушил напряжение, эхом разнесясь по коридору. — Тренер зовёт на собрание! Перестаньте целоваться и пойдёмте! Минхо отшатнулся первым, развернулся и толкнул дверь раздевалки. Его сердце колотилось быстрее обычного, и он списал это на адреналин после игры. На адреналин и ненависть. Ничего больше. Просто адреналин, повторял он себе, стоя под холодным душем и позволяя воде смыть пот. Ни больше ни меньше.