«Без лица»

В это утро будильник не понадобился. Марк открыл глаза за пять минут до звонка — и не сразу понял, что его разбудило. Не Мия, не шум за окном, не тревожный остаток сна. Просто… что-то внутри щёлкнуло, как старый механизм, который вдруг решил поработать исправно. Он полежал ещё минуту, глядя в потолок. На побеленной поверхности танцевали отсветы фар проезжающей машины — жёлтые, быстрые, чуть тёплые. Вчера в это же время он смотрел в ту же точку и не видел ничего. «Может, я вас завтра встречу, по дороге к работе?» Это сообщение, а также в принципе весь вчерашний день, крутился в голове у Марка, как трек на репите. Марк ответил. Не потому, что растерялся или испугался. А потому что он подумал: пусть тот немного понервничает, поволнуется. Ему полезно. Мия спала на соседней подушке, свернувшись в тугой белый клубок. Её дыхание было тихим, почти неразличимым, и только лёгкое подрагивание ушей выдавало, что она видит сон. Марк осторожно приподнялся — матрас скрипнул, кошка дёрнула ухом, но не проснулась. Пол встретил привычным холодом. Марк сунул ноги в тапки — старые, растоптанные, с потёртым мехом. Вчера они казались просто куском ткани. Сегодня — почти уютными. На кухне он включил чайник. Пока тот грелся, насыпал кофе в турку — ту самую, поцарапанную, которую купил на распродаже. Зерна были дешёвыми, но сегодня запах казался глубже, горько-сладким, почти дорогим. Чайник щёлкнул, выпустил струю пара. Марк залил кипяток, поставил турку на плиту. Огонь — чуть выше среднего, так, чтобы пена поднялась быстро, но не убежала. Он стоял и смотрел, как кофе вздымается тёмной шапкой, и думал о том, что раньше никогда не замечал этой красоты. Но когда пена осела, а напиток перелился в кружку — Марк сделал глоток и почувствовал, как тепло растекается не только по пищеводу, но и куда-то глубже. Он прислонился спиной к холодильнику, вдыхая аромат. Мия наконец соизволила проснуться и теперь тёрлась о его ноги, требуя завтрак. Он насыпал ей корма, погладил по спине, оставляя на пальцах белую шерсть. В ванной Марк задержался перед зеркалом дольше обычного. Синяки под глазами никуда не делись — тёмные, почти фиолетовые, с голубоватым отливом. Но сегодня он не подумал, что его лицо выглядит как у НПС. Сегодня он подумал: «Это просто лицо. Моё лицо». Он умылся, почистил зубы, провёл рукой по волосам — вольфкат давно потерял форму, но перекладывать не хотелось Он оделся в свою обычную форму: чёрные брюки, белая рубашка, тёмный жилет. Поверх — чёрный пиджак, впрочем, как обычно. Шерсть Мии, конечно, уже прилипла к пиджаку — белые волоски на чёрном, как звёзды на ночном небе. Марк не стал их стряхивать. Рюкзак стоял у порога — вчера он так и не разобрал его. В нём, помимо прочего, лежали непроверенные тетради. Это редкость для Марка, так как он старается всегда проверять их и выполнять свою работу оперативно. Внутри, помимо этого, лежали журнал, флешка с презентацией, ключи. На улице было сыро и серо. Но ноябрьская хмарь сегодня не угнетала — она скрывала его фигуру в толпе, делала незаметным. Марк медленно шёл. Он точно ожидал кого-то увидеть. И он замечает… его? Руэн стоял у фонарного столба, прислонившись плечом к металлу. В спортивной куртке, джинсах, кроссовках. Смотрел в телефон, но пальцы его нервно перебирали корпус. — Хм? Марк на секунду был в недоумении, но тут же на его лице проскачила смелая ухмылка. Он подошёл ближе. Руэн поднял голову, и на его лице расцвела улыбка. — Доброе утро, — сказал Руэн. Голос был хрипловатым — то ли со сна, то ли от того, что ждал на холоде. — Вы не опоздали. Марк остановился в полушаге. Не протянул руку, не кивнул. Просто смотрел. — А вы всегда встречаете коллег у столбов? — спросил он, и в голосе проскользнула лёгкая, почти неуловимая насмешка. — Только тех, кто интересно молчит, — ответил Руэн. Марк на секунду сбился с мысли. «Интересно молчит». Это было… неожиданно. И слишком точно. Он покосился на Руэна. Тот стоял, засунув руки в карманы куртки, и смотрел прямо на него. Профиль у него был спокойный, почти расслабленный — как у человека, который никуда не торопится и ничего не боится. — И часто вы так делаете? — спросил Марк, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — Впервые, — легко ответил Руэн. — Обычно я не жду. Но вы… Он замолчал, словно подбирая слова. — Я — что? — Марк вскинул бровь. — Вы заставили меня подождать. Это редкость. Марк усмехнулся про себя. «Хорошо. Пусть думает, что я особенный». — Не заставляйте привыкать, — сказал он вслух. — Я не люблю обязательства. Руэн рассмеялся — тихо, без напора. И этот смех снова показался Марку странно… тёплым. Они пошли рядом. Не слишком близко, но и не на дистанции официального обхода. Марк чувствовал спиной взгляд Руэна, но не оборачивался. — Слушайте, — сказал Руэн, когда они свернули к школе. — Вы вчера так и не ответили на мой вопрос. — На какой? — Почему вы стали учителем? Марк замялся. Вопрос снова прилетел неожиданно — не в лоб, а вскользь, будто Руэн спрашивал о погоде. — А вы почему стали физруком? — ответил он вопросом на вопрос. — Я уже говорил. Люблю детей и спорт. — И этого достаточно? Руэн пожал плечами: — А что, надо что-то ещё? Марк остановился. Повернулся к нему лицом. — Не знаю, — сказал он медленно. — Может, надо. А может, и нет. Он смотрел на Руэна в упор, ожидая привычной реакции — неловкости, желания перевести тему, глупой шутки. Но Руэн просто кивнул, приняв ответ как данность. — Вы странный, — наконец сказал он. — Это диагноз? — Нет. Это комплимент. Марк не нашёлся, что ответить. Он развернулся и пошёл дальше, чувствуя за спиной шаги. --- В школе Они разошлись у входа: Руэн — в спортзал, Марк — к себе в кабинет. Коридоры уже гудели. Марк кивал ученикам, не глядя, добрался до учительской, взял журнал и вышел. Первый урок начинался через десять минут. В кармане завибрировал телефон. Дина, 8:12 «Ты вчера куда пропал? Написала тебе три раза — ноль реакций. Ты в порядке?» Марк остановился у окна на втором этаже. Дина. Та, кто умела читать его даже сквозь каменное лицо. Они дружили уже пять лет — с тех пор, как случайно столкнулись. Другие люди посчитали бы это знаком для построения “судьбоносных” любовных отношений. Но для Марка и Дины, это скорее сильная платоническая связь. Она работала в издательстве, правила тексты, а по ночам слушала его бессвязные голосовые, где он делился сплетнями из школы. Он написал: Марк, 8:14 «В порядке. Был офлайн. Ты же меня знаешь: сегодня активный, вчера офлайн. У меня так почти каждый день.» Ответ пришёл через минуту. Дина, 8:15 «Знаю. Но обычно ты хоть смайлик ставишь. А тут тишина. Я уже думала, ты сдох там с концами.» Марк усмехнулся. Дина не боялась этих слов. Она сама иногда называла вещи своими именами. Марк, 8:16 «Было близко. Но нет. Просто… новый физрук появился. Странный тип. Встретил меня утром у столба, ждал.» Дина, 8:16 «Даже прям ждал? Это тот, про кого ты вчера хотел рассказать?» Марк, 8:17 «Да. Потом всё расскажу. Сегодня вечером зайду.» Дина, 8:17 «Жду. И, Марк…» Марк, 8:18 «Что?» Дина, 8:18 «Ты сегодня правда звучишь живее. Даже в сообщениях.» Марк убрал телефон в карман, не ответив. Потому что не знал, что сказать. «Живее» — это хорошо? Или просто опасно близко к тому, чтобы снова разбиться? --- Перемена После второго урока Марк вышел в коридор размять шею. Голова гудела от грамматических конструкций и бесконечных «Почему мы учим английский, если всё равно поедем только в Турцию?». Он свернул в боковой коридор, где обычно было пусто, и наткнулся на Руэна. Тот стоял у окна, прислонившись спиной к подоконнику, и листал блокнот. — Вы, — сказал Марк, не скрывая удивления. — Опять? — Я тут живу, — усмехнулся Руэн, закрывая блокнот. — Спортзал рядом. А вы почему не на уроке? — Перемена. Пью воздух. Руэн кивнул, будто это было самое нормальное объяснение в мире. — Слушайте, Марк, — сказал он после паузы. — Я понимаю, что лезу не в своё дело. Но… вы сегодня утром были другим. Я не могу объяснить. Просто… не таким, как вчера. Марк напрягся. Опять. Опять кто-то пытается залезть под кожу. — Может, я просто выспался, — холодно ответил он. — Может, — легко согласился Руэн. — А может, вы просто разрешили себе быть собой. Марк замер. Эта фраза ударила куда-то в солнечное сплетение. «Разрешили себе быть собой». Что это вообще значит? И откуда этот рыжий физрук, который знает его второй день, имеет право такое говорить? — Вы слишком много обо мне думаете, — сказал Марк, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это вредно для здоровья. — Мне можно, — улыбнулся Руэн. — У меня физра, я выносливый. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Марк чувствовал, как в груди поднимается что-то тёплое — и тут же задавил это чувство. «Не сейчас. Не с ним. Не так быстро». — Ладно, — сказал он, отворачиваясь. — У меня урок. До свидания, Руэн ///////. — До встречи, — ответил тот ему в спину. Марк ушёл, чувствуя на лопатках всё тот же взгляд. --- Вечер Домой Марк вернулся поздно — задержался в школе, проверял тетради. Мия встретила его громким мяуканьем и требовательным взглядом. — Сейчас-сейчас, — сказал он, насыпая корм. Он переоделся в домашнее, сел на кухне, включил чайник. Телефон завибрировал. Руэн, 18:42 «Марк, спасибо за сегодня. Вы очень странный человек. Мне это нравится. Может, перейдём на «ты»? А то как-то официально получается.» Марк смотрел на экран несколько минут. Переход на «ты». Это было… Ожидаемо. Но Марк не стал спорить с этим решением. Он набрал: Марк, 18:45 «Хорошо. Давай попробуем. Но посмотрим на твое поведение. А то вдруг — вернёмся обратно.» Отправил. И тут же пожалел: слишком игриво, слишком открыто. Но стирать не стал. Через минуту пришёл ответ: Руэн, 18:46 «Договорились. Спокойной ночи, Марк.» Марк убрал телефон. Чайник закипел. Он заварил кофе — тот самый, дешёвый, но сегодня он снова пах горько-сладко. Потом достал телефон ещё раз. Открыл чат с Диной. Марк, 18:50 «Помнишь, я говорил, что расскажу? В общем, этот новый физрук… Мы сегодня перешли на «ты». Он ждал меня утром у столба. Сказал, что я «интересно молчу». А потом в коридоре сказал, что я «разрешил себе быть собой». Что это вообще значит?» Ответ пришёл почти сразу. Дина, 18:51 «Ого. Быстрый он. Твой фанат?» Марк, 18:52 «Не знаю. Не верю в такое. Скорее, игра какая-то. Но он не похож на игрока. Слишком… прямой.» Дина, 18:52 «А ты? Ты ему веришь?» Марк задумался. Верит ли он Руэну? Нет. Но хочет верить. И это самое страшное. Марк, 18:53 «Не знаю. Но я согласился на «ты». Посмотрим, что будет дальше.» Дина, 18:53 «Ты осторожнее. Не разбейся.» Марк, 18:54 «Я всегда осторожный. Ты же меня знаешь.» Дина, 18:54 «Знаю. Поэтому и боюсь.» Марк не ответил. Он отложил телефон, взял кружку и подошёл к окну. За стеклом моросил дождь. На подоконнике лежала белая шерсть — Мия снова тёрлась об штору. Он смотрел на мокрую улицу и думал о том, что сегодня утром он чувствовал себя почти живым. А теперь, после перехода на «ты», — почти уязвимым. И этот огонёк внутри, тот самый, который он боялся задуть, вдруг разгорелся чуть ярче. — Чёрт, — прошептал Марк в пустоту. Пустота не ответила.